Главная страница
qrcode

Помощь разведенным родителям и их детям. Диана видра помощь разведенным родителям и их детям


НазваниеДиана видра помощь разведенным родителям и их детям
АнкорПомощь разведенным родителям и их детям.doc
Дата04.10.2017
Размер0.85 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаПомощь разведенным родителям и их детям.doc
ТипКнига
#25413
страница2 из 19
Каталог
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ПЕРЕЖИВАНИЕ РЕБЕНКОМ РАЗВОДА

ПРЕЖДЕ ВСЕГО, РОДИТЕЛИ, ОНИ ВЕДЬ ТОЖЕ ЛЮДИ

Следует отметить, что до сих пор подавляющее большин­ство психологов и педагогов, занимающихся вопросами раз­водов, рассматривало проблемы «пострадавшей стороны», т. е. детей, без оглядки на проблемы родителей. При таком «рас­кладе» родители неизбежно автоматически превращаются в некую теоретическую конструкцию, лишенную каких бы то ни было живых человеческих свойств. Им предписывают, со­ветуют, от них ожидают или даже требуют определенных дей­ствий с такой непреложностью, словно нельзя даже предпо­ложить, что они тоже могут страдать, испытывать страх, рас­терянность, зависимость, отчаянье, печаль. Словно мать в любую минуту способна перестать быть женщиной, может быть, доведенной разводом до полного отчаяния, забыть свои собственные проблемы и целиком превратиться в некую иде­альную конструкцию «мать». Или отец, как по мановению волшебной палочки, забудет обо всех обидах и унижениях, и тотчас, не медля ни секунды, целиком посвятит себя програм­ме: «Ребенку нужен отец!».

Этого ожидают учителя, воспитатели, а нередко и психо­логи, не говоря уже о социальных работниках. По мнению Фиг-дора, здесь-то и кроется основная причина, почему «добрые советы» так редко приносят настоящую пользу. А все дело в том, что в этих случаях в действие вступает известный психический феномен, именуемый сопротивлением'. Подумайте сами, ведь если меня в чем-то обвиняют, пусть даже негласно, пусть даже намеком, можно ли ожидать, что я сейчас же вытянусь по стой­ке смирно, склонив повинную, и изъявлю искреннюю готов­ность тотчас выполнить абсолютно все, что от меня потребу­ют? Нет, скорее всего, я, даже того не сознавая, потороплюсь

1 Сопротивление — стремление пс допустить в сознательное вытеснен­ные бессознательные желания и мысли.

24

занять оборонную позицию. Ведь механизмы моей психичес­кой защиты формировались на протяжении всей моей жизни, и не могу же я так сразу, лишь по чьему-то «доброму» совету отказаться от всех моих давно выработанных психических стра­тегий. Это все равно, как если бы из-под всего здания моего душевного мира вдруг выбить фундамент — стены и крыша тот­час обрушатся на меня и я под ними просто сойду с ума.

Поэтому любой разговор с родителями Фигдор начинает не советами, а проявлением понимания к их проблемам. В первую очередь, он старается разрядить напряжение и, по мере возможности, освободить мать или отца от захлестыва­ющего чувства вины, которое представляет собой именно тот заслон, который мешает делать то, что необходимо детям. Кроме того, как он подробно рассказывает в одной из своих важнейших работ2, родители часто бывают подвержены вла­сти — как он их называет — «злых педагогических духов».

Например, рассмотрим такое понятие, как «самоотвер­женная мать». «Я — хорошая мать, — говорит она себе, — по­этому я отодвигаю свои личные потребности (социальное при­знание, профессиональные интересы, покой, увлечения, по­требность в любви и сексуальных отношениях) на задний план. Но с вытесненными3 потребностями вообще-то дело обстоит не столь просто, как хотелось бы. Так или иначе, они постоян­но будут стучаться в сознание и напоминать о себе неудовлет­воренностью, плохим настроением, отчаянием или слишком высокими требованиями к себе и окружающим. От ребенка в ответ ожидается своего рода вознаграждение, он теперь ну просто не имеет права роптать, быть недовольным или, боже упаси, выглядеть несчастливым («я стольким для него пожер­твовала!»). И если он все же проявляет недовольство, если он печален или раздражен, если его успехи в школе оставляют

2 «Психоаналитически-педагогическая консультация. Ренессанс од­ной классической идеи». Статья с сокращениями опубликована в «Москов­ском психотерапевтическом журнале» (№ 1, 1997)

1 Вытеснение — перевод психического содержания (по причине его болезненности) из сознания в бессознательное и (или) удерживание его в бессознательном состоянии. Это — один из важнейших психических за-Щитных механизмов, благодаря которому неприемлемые для «Я» (сознатель­ного) желания становятся бессознательными.

25

желать лучшего, то разочарованию матери уже нет предела: «И это за все мое добро!» У ребенка в результате зарождается то чувство вины, которое он, может быть, будет потом вына­шивать всю жизнь, перенося его на другие жизненные ситуа­ции: «Мама и без того такая несчастная, а тут еще...». Итак, самоотверженная мать неизбежно по-своему деспотична. Кро­ме того, наличие «жертвы» или «мученицы» обязательно пред­полагает и присутствие «мучителя». Каково же ребенку (пусть даже бессознательно) ощущать себя в этой роли, которая не по силам и взрослому?

Другой «дух» заставляет мать верить, что ее тяжелое душев­ное состояние не может плохо отразиться на детях. Представь­те себе, что вы вынуждены общаться с человеком, у которого почти всегда плохое настроение, разве это не станет обремени­тельным для вашей психики, пусть даже речь идет всего лишь о коллеге по работе? Многие матери верят: «Если я^все буду де­лать правильно, то у меня с детьми никогда не будет проблем». Но, во-первых, нет на свете такого человека, который способен был бы все «делать правильно», а во-вторых, не все в жизни за­висит от меня одной. Или вот еще: «Хорошее воспитание мо­жет протекать без давления, без авторитета, а значит, без нака­заний или их угрозы — достаточно ребенку все правильно объяс­нить, и он сам, без напоминаний будет соблюдать порядок». Ах, как было бы чудесно, если бы было именно так! Но сама жизнь устроена по-другому и здесь ничего не поделаешь. Сила детских желаний так велика, что они часто просто не терпят промедления. Однако исполнить все желания невозможно, как бы нам этого не хотелось. Мы любим своих детей и видеть их счастливыми было бы самым большим счастьем и для нас. И поэтому нам больно, когда мы не можем удовлетворить их по­требности. Но какая любящая мать или какой любящий отец в состоянии признаться себе в причинении боли ребенку?! По­этому вместо того, чтобы сказать: «Я знаю, дорогой, я сама была ребенком и прекрасно понимаю, как тебе этого хочется, но, к . сожалению...», мать в отчаянии восклицает: «Ведь я так устаю, после развода мне приходится так много работать, я лезу вон из кожи, а он ничего не желает понимать! Как ты только можешь требовать новую игрушку, когда у нас и без того такое тяжелое

26

положение?! И я не раз уже тебе об этом говорила!». И тут про­исходит — с психологической точки зрения — нечто совершен­но ужасное, а порой даже непоправимое: таким образом мать запрещает не просто удовлетворение желания (на что у нее, бе­зусловно, есть основания), она отказывает ребенку в самом пра­ве на желание! А вот этого делать нельзя! Это святое право всех нас — и взрослых, и детей — иметь свои желания. Потому что иметь желания и фантазии — непременное условие психичес­кого здоровья. И это не важно, выполнимы они или нет, они уже сами по себе в состоянии психически восполнить дефицит реальной жизни. К чему приводят запреты, сделанные в такой форме, нетрудно себе представить: ребенок раздражается и в этот момент, как все дети в подобных ситуациях, начинает не­навидеть мать. Ненависть сочетается в нем с чувством вины. Особенно опасно это в разведенных семьях, где ребенок не мо­жет позволить себе (о чем мы будем говорить позже) хотя бы какое-то время злиться на маму, потому что он панически бо­ится ее потерять, а заменить ее теперь даже на короткое время некем: отец далеко, он уже — частично, а бывает, и полнос­тью — потерян, и мама у него одна. Тогда он обращает свою ненависть внутрь себя и во всем получается виноват он один. А это уже верная дорога к развитию устойчивого невроза.

«Если мой ребенок развит и здоров, то у него никогда не будет неприятностей ни в саду, ни в школе», — вот еще одно фальшивое представление матери или отца. Да нет же! Показа­телем психического благополучия является не отсутствие конфлик­тов, а умение их разрешать. Сами же конфликты и проблемы явля­ются неотъемлемой частью человеческих отношений. Они неиз­бежны, и это следует всегда иметь в виду!

А вот еще один «дух»: «Если мать (или отец) и вправду лю­бит своего ребенка, то она (он) никогда даже на минуту не может себе пожелать от него освободиться». Это тоже не так. Отношения родителей и детей по природе своей в высочайшей степени амбивалентны, то есть противоречивы, и это харак­терно вообще для всех без исключения любовных отношений. Да и Подумайте сами, конечно же вы очень любите своего ново­рожденного малыша, ведь он такой вам родной, крохотный и беззащитный и так нуждается в вашей заботе. Целый день вы

27

прикованы к его кроватке, вы недосыпаете ночами, вы кор­мите, меняете пеленки, ходите с ним гулять, купаете, играе­те... За этими заботами вы забыли, когда последний раз смот­рели на себя в зеркало, в кино вы не были уже целую вечность, и, даже оставив своего крохотулю на час с няней или подру­гой, вы мыслями остаетесь с ним и торопитесь поскорее вер­нуться к нему. Конечно же вы устали. Он отнимает у вас по­кой, свободу, вы лишены удовольствий, не говоря уже о том, что ребенок активизирует ваши собственные детские пережи­вания, а они, к сожалению, не всегда счастливые. Так что же удивительного, если в какой-то момент вы пожалеете о тех дня, когда у вас еще не было всех этих забот?! Но в этом нет никого греха и вам не обязательно сразу же впадать в отчаяние, чув­ствуя себя, так сказать, моральной преступницей, — ведь вы были и остаетесь ответственным взрослым человеком и ко­нечно же никогда не бросите своего дорого малыша.

То же самое и у ребенка. Мама и папа — единственный источник его существования. Они заботятся о нем, удовлетво­ряют его потребности, он любит их и гордится ими, они — самые главные в его жизни. Но как часто они отказывают ему в исполнении самых горячих и самых неотложных желаний. Ребенок вряд ли в состоянии понять, что запрет надеть краси­вую летнюю курточку, когда за окном минус десять, основан на соображениях его собственного благополучия, для него зап­рет есть всего лишь запрет, проявление родительской власти, и он раздражается, злится и желает в этот момент, чтобы ро­дители исчезли и он мог бы делать, что ему захочется.

Но проходит короткое время, и мы снова любим друг дру­га. Между пожеланием и действием расстояние, как от Земли до другой галактики. В пожеланиях собственных покоя и без­заботности нет никакого греха. Ведь мы взрослые и знаем, в чем заключается наш долг, и мы отвечаем за свои поступки. Итак, всеми ему доступными способами психоаналитик преж­де всего стремится ослабить в матери чувство вины, которое и создает психический заслон пониманию истинных проблем ребенка. Далее, по ходу консультирования, второй важной его заботой становится помочь родителям выработать в себе по­зицию, как он ее назвал, ответственности за вину.

«ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ВИНУ»

Убийственное, всепоглощающее чувство вины и осознание своей вины — вещи достаточно различные. Первое парализует волю, повергает в отчаяние, вызывает стыд, лишает способнос­ти действовать разумно. Чувство это настолько невыносимо, что нам во что бы то ни стало необходимо от него избавиться. В ре­зультате оно заставляет отрицать вину, перекладывать ее на дру­гого, скрывать, замалчивать, не договаривать.

Предположим, я развелась с моим мужем и лишила своего ребенка возможности жить с мамой и папой, то есть лишила его защищенности полной семьи. Но при одной мысли о том, ка­кую боль причинила я моему любимому чаду, мне самой стано­вится невыносимо больно и стыдно. А тут еще со всех сторон «педагогические» указания: «Не забывайте...», «Подумайте...», «Ребенку нужен отец...» и т. д. Ничего удивительного, если я — и это скорее всего, бессознательно — стану искать в ребен­ке подтверждений тому, что развод для него не так уж и стра­шен. И если ребенок и вправду внешне никак не проявит сво­его горя — не закричит, не заплачет, — я с радостью решу, что так оно и есть. И мне просто не захочется размышлять о том, что внешние проявления мало говорят о действительных, внут­ренних переживаниях. И не захочу я об этом размышлять не потому, что мне не достает интеллекта или доброты, а потому что думать об этом больно и страшно и здесь-то и вступают в действие мои бессознательные защитные механизмы.

Но стоит только хотя бы немного ослабиться чувству вины, как я в состоянии буду задуматься о том, что ребенок, собствен­но, просто не может не переживать в такой страшной ситуации. "Разве я смогу представить себе, что, если меня бросит самый лю­бимый человек, если он скажет мне, что мы не будем больше жить вместе, я останусь спокойной и равнодушной и меня это особен­но не затронет. Как же можно ожидать подобного от ребенка?

Однако если я знаю, что развод был неизбежен или необ­ходим (часто разводы происходят именно в интересах детей,

29

во имя избавления их от больших бед), если, кроме того, я знаю, что несу ответственность и за свое собственное счастье и душевное благополучие и по-другому просто не могу, то я «с чистой совестью» возьму на себя ответственность за случив­шееся. Конечно же это именно мы, родители, повинны в тех страданиях детей, которые приносит детям развод. И если мы будем отрицать свою вину или перекладывать ее друг на друга, то это не только детям, но и нам самим не принесет ничего хорошего, мы все потеряем остатки нашего душевного покоя или же будем удерживать их слишком большой ценой. Совсем другое дело, если мать (отец) скажет: «Да, мои дорогие дети, это я причинила (причинил) вам такую боль, но у меня не было другого выхода (о чем бы ни шла речь — об избавлении от мужа-пьяницы или о своем собственном счастье и праве на любовь). И я готова (готов) ответить за это и постараюсь, насколько мне позволят обстоятельства, наладить нашу жизнь так, что­бы все мы вышли из этой тяжелой ситуации с наименьшими потерями!

Такая позиция во многом облегчает решение проблем, воз­никших в связи с разводом. И если вы готовы, пусть и не сито же минуту, а после размышлений на эту тему (для того, чтобы что-то изменить в себе, нужно время), придерживаться ее или, по крайней мере, понять ее справедливость и целесообразность, то, можно считать, доброе начало уже положено. Чем слабее в вас внутреннее сопротивление, тем активнее ваша воля и тогда вы уже способны не только воспринимать «добрые советы», но и следовать им.

Фигдор здраво оценивает все реальные трудности, которые приносит с собой развод: часто это денежные проблемы, соци­альная изоляция матери, ее усталость от непомерных нагрузок, нехватка времени и сил на свободное, счастливое общение с деть­ми. И на этом реально обременительном фоне протекают глав­ные — внутрипсихические — переживания развода.

В книге «Дети разведенных родителей: между травмой и надеждой», как и в других работах Фигдора, развод рассмат­ривается «изнутри», то есть с точки зрения душевных собы­тий. От того, как дети переживут развод, во многом зависит их

30

дальнейшее психическое здоровье. В этой книге мы не най­дем конкретных рецептов «дрессировки»: в такой, мол, ситуа­ции нужно вести себя так, а в такой — эдак. Но в приведенных примерах мы, может быть, частично распознаем внутреннее содержание и своих собственных проблем. А стоит нам по­нять суть, как правильное поведение придет само по себе.

Хочется еще раз предупредить: всякое столкновение с те­мой развода — особенно для тех, кто в том или ином виде пе­режил его сам или для тех, кто его планирует, — дело ужасно болезненное. Одна только мысль о разводе (может быть, о раз­воде ваших собственных родителей, пережитом в детстве) ак­тивизирует такое ужасное чувство вины, страха и боли, что вам тотчас захочется отложить в сторону эту книгу — мол, по­том как-нибудь. Но потом не бывает легче, потом становится еще труднее, потому что чувство вины приводит в действие внутреннее сопротивление, которое устанавливает «железо­бетонный» заслон всякому столкновению с больной темой. Поэтому, я очень прошу вас, сделайте над собой усилие, по­пробуйте преодолеть себя, читайте дальше, пусть это тяже­ло и даже больно, пусть это вызывает в вас страшное беспо­койство, пусть вам захочется даже плакать (непременно плачь­те!), зато вы увидите, насколько легче станет вам после. Все, что узнаете вы о своих детях и о самих себе, о невидимых, но реально существующих проблемах — а главное — о психичес­ком содержании ваших проблем, — облегчит вам понимание себя и друг друга и поможет научиться сознательно управлять событиями, а не позволять им слепо руководить собой.

Вначале мы поговорим о том, как именно ребенок пережи­вает развод родителей, что происходит в его душе.

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ МОМЕНТ РАЗВОДА

Молодая мать пришла к доктору Фигдору, чтобы получить у него «несколько педагогических советов». Своего сына Лео она охарактеризовала как живого и достаточно развитого маль­чика, но с ним постоянно возникают какие-то трудности — то он не хочет одеваться или раздеваться, выключить телевизор, убрать игрушки, идти спать и т. д. Ее беспокоит также чрез­мерная стеснительность сына в присутствии чужих. Все это мать рассказывает спокойно и рассудительно, как вдруг голос у нее срывается от слез: «Я больше не могу!». Нет, она никогда не мечтала иметь абсолютно послушного ребенка, да и маль­чик должен быть шаловливым, однако правы, наверное, ее под­руги, она слишком разбаловала сына. «Я все делаю не так!» — горестно заключает она в конце.

Час подходит к концу и психоаналитик замечает, что эта женщина достаточно много рассказала о сыне, о себе, о своих родителях и подругах, но до сих пор ни словом не обмолви­лась об отце ребенка. Слезы у матери мгновенно высыхают, она держится все с большей отчужденностью и старательно пытается «увести» собеседника с «неверного следа». Да, муж не играет в их отношениях никакой роли, они уже два года в разводе, и мальчик видит отца раз в месяц, а то в два. Да нет, развод не мог плохо повлиять на ребенка, ведь ему было тогда всего два года.

Конечно, рано делать вывод, что причиной проблем меж­ду матерью и сыном является именно развод. Но все же удиви­тельно, что эта образованная и, как она сама говорит, интере­сующаяся психологией женщина, полностью отвергает веро­ятность, что развод может, хотя бы частично, быть причиной ее трудностей с ребенком. Психоаналитику, однако, из его опыта известно, что это далеко не случайность. «...Почему мать Лео пыталась скрыть от меня развод? А точнее, у меня сложи­лось впечатление, что дело здесь не столько во мне, сколько в ее желании во что бы то ни стало избежать нового столкнове-
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

перейти в каталог файлов


связь с админом