Главная страница
qrcode

Помощь разведенным родителям и их детям. Диана видра помощь разведенным родителям и их детям


НазваниеДиана видра помощь разведенным родителям и их детям
АнкорПомощь разведенным родителям и их детям.doc
Дата04.10.2017
Размер0.85 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаПомощь разведенным родителям и их детям.doc
ТипКнига
#25413
страница3 из 19
Каталог
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

32

ния с фактом развода» Через неделю она уже сама рассказыва­ет о том, что с рождением ребенка муж почти перестал бывать дома, о ней он совсем забыл, все свое время проводил с друзь­ями, они все чаще ссорились и ей не хотелось с ним спать, от чего конфликты только усиливались. Так постепенно в ней созрело решение уйти от мужа. Но она долго мучилась, думая о том, что не имеет права лишать ребенка отца. Хоть тот редко бывал дома, но мальчик очень к нему тянулся. Пожалуй, имен­но это огромное чувство вины и заставило мать отрицать роль отца для Лео. А значит, и роль развода в ее отношениях с ре­бенком. Постепенно она вжилась в представление о том, что сын просто не заметил изменения в их жизни. И мать Лео в этом не одинока.

«Что могут в действительности сделать родители для того, чтобы защитить детей от травмирующего влияния развода или, по крайней мере, уменьшить его и реализовать надежду, кото­рую дает расторжение неудавшегося брака, ставшего, возмож­но, невыносимым и для детей?», — спрашивает Фигдор. Ни вид, ни тяжесть симптомов еще ничего не говорят ни о харак­тере проблемы, ни о глубине страдания ребенка, ни о возмож­ном влиянии на отдаленное его будущее. Здесь важно знать, какие внутренние конфликты скрываются за симптомами, то есть распознать бессознательное их значение. Исчезновение симптоматики, в свою очередь, тоже еще ни о чем не говорит. Часто со временем симптомы проявляют себя слабее, а зна­чит, меньше мешают окружающим, что с радостью принима­ется за исчезновение самих проблем. Но страдания продол­жают обременять душу ребенка и закладываются в его даль­нейшее развитие в качестве «невротической ипотеки».

Фигдор, имея за плечами огромный опыт работы с «разве­денными» детьми, раскрыл истинное содержание их пережи­ваний и предупреждает родителей, как это опасно полагаться лишь на такой показатель, как появление и исчезновение вне­шних проявлений.

Более того, бурная реакция ребенка на сообщение о раз­воде должна была бы как раз обрадовать родителей, потому что она открыто показала бы его переживания и то, что он любит того родителя, который теперь не будет жить с ними

3 — 3435 33

вместе. Кроме того, это было бы сигналом — ребенок нужда­ется в утешении. Но дети, кажется, имеют своего рода антен­ны, улавливающие волны родительских пожеланий. «Пожа­луйста, пожалуйста, только не переживай, покажи мне, что ты не переживаешь!» — сигнализирует мать, и ребенок уже готов выполнить ее пожелание.

Вопрос, как преподнести сыну или дочке сообщение о раз­воде и преподносить ли его вообще, мучает многих родителей. Часто они скрывают, не договаривают, лгут своим детям. Напри­мер, мать шестилетнего Марио, уличив мужа в неверности, ни слова ему не сказав, переехала с ребенком к подруге. Сыну она сказала, что у них в квартире начинается ремонт и они пока по­живут у тети Моники, которая его очень любила. Они с матерью вместе фантазировали, какие обои поклеить в детской. Но ре­монтные работы затягивались. На вопросы об отце мальчик по­лучал невразумительные ответы: папа, мол, работает сейчас в другом городе. Никаких дальнейших разговоров в семье об отце не велось. И так продолжалось почти два года, пока Марио не увидел наконец своего отца и не узнал всю правду.

Есть дети, которые с нетерпением месяцы и даже годы ждут возвращения отца или матери. Они печалятся, но тем не менее остаются здоровыми. А есть такие, которых уже на вто­рой день после развода не узнать. Все зависит от того, как ре­бенок понимает развод: уходит папа (или мама) навсегда или он (она) вернется обратно. Что отличает развод от всех других видов разлуки, так это его окончательность, безвозвратность, необратимость изменившихся жизненных обстоятельств. И это роднит его с переживанием смерти одного из родителей. Более того, психоаналитическими исследованиями установлено, что нет ни единого критерия, по которому можно было бы отли­чить эти два вида разлуки. Особенно для детей до семи-вось-ми лет, ведь в этом возрасте они еще не понимают, что такое смерть, она для них означает: «уйти навсегда».

Психологический момент развода — это момент осведом­ления ребенка о таковом. В случаях с маленьким детьми или с теми детьми, которым родители дают невразумительные объяснения, в дальнейшем бывает чрезвычайно трудно уста­новить связь их переживаний с событием развода, что влечет

34

за собой новые недоразумения, непонимание или ложные тол­кования «дурного» поведения ребенка. Например, Марио вна­чале фантазировал, что отец его работает где-то за границей, что однажды тот возьмет его с собой и покажет мальчику чу­жие экзотические страны. Сын с нетерпеливой радостью ждал возвращения отца. Но увиливающие ответы взрослых, нескры­ваемое чувство неловкости или их раздражение постепенно стали оказывать свое действие. Да и папа не присылал ни пи­сем, ни открыток, как он это делал раньше, не давал о себе знать по телефону. Сомнения начали одолевать душу ребенка и через несколько месяцев его надежда окончательно улету­чилась, что и стало для него психологическим моментом раз­вода — ребенок перестал спрашивать об отце. А еще через ка­кое-то время Марио стал агрессивным и пугливым, вел себя как маленький, что очень удивило мать: она рассчитывала, что главное уже позади, а оно, оказывается, только начиналось.

Фигдор обращает внимание родителей на то, как важно своевременно и правдиво информировать ребенка. Да и посу­дите сами, как чувствовали бы себя вы, если бы человек, которо­го вы так сильно любите, пропал и вы не знали бы, что с ним. Да разве от этого можно не сойти с ума?!

И самое главное: уводя ребенка от откровенного разгово­ра, вы лишаете его возможности открыто проявлять свои чув­ства, а значит, лишаете шансов на помощь: как можно помочь человеку, который не просит о помощи? Так появляется так называемая скрытая симптоматика, которая взрослыми трак­туется чаще всего совершенно ошибочно.

ВИДИМЫЕ И СКРЫТЫЕ РЕАКЦИИ РЕБЕНКА НА РАЗВОД

Реакции на развод — это не обязательно решительные из­менения во всем его поведении. Здесь речь идет о психических событиях, порожденных переживаниями развода. Конечно, со­бытия эти находят свое выражение во внешнем поведении, но взаимосвязь настолько зримо малоубедительна, что по поведе­нию ребенка едва ли можно представить себе психологическую картину его истинной реакции. «Ошибку, которая заключается в том, что тяжесть психической нагрузки «прочитывается» по бросающимся в глаза «симптомам», совершают не только мно­гие исследователи проблем развода, совершают ее и родители».

Петер и Роза, например, уже давно пережили развод и жи­вут сейчас с матерью и ее вторым мужем. Петер постоянно огор­чает мать плохой успеваемостью и неуверенностью в себе. Сест­ра же, на три года моложе, — любимая ученица в классе, у нее хорошо развито чувство коллективизма, она в любой момент го­това прийти на помощь. Психоаналитическое обследование показало, что оба подростка по-прежнему тоскуют об отце и до сих пор испытывают массивную бессознательную агрессив­ность, направленную на мать, которая, по их мнению, выну­дила отца уйти из дому. Но эта агрессивность оказалась похо­роненной под внешне подчеркнуто добрым и вполне бескон­фликтным отношением детей к матери. Вытесненная агрес­сивность у Петера проявляет себя в страхе перед духовным «насилием». Из-за того, что он бессознательно отождествля­ет себя скорее с матерью, чем с отчимом, чувство его мужской идентификации шатко, от чего усиливается его пассивность. Укоры совести вынуждают мальчика направлять агрессивные импульсы против себя самого, что выражается в его депрес­сивных настроениях. Роза, напротив, побеждает свою агрес­сивность путем т. н. повышенного реагирования. Уходя от кон­фликтов, она всегда готова на любую услугу, вплоть до само­пожертвования. Но и ей такая ее чрезмерная приспособлен-

36

ность дается путем больших душевных потерь и заявляет о себе невыносимыми приступами мигрени. Удивлению матери не было границ, когда доктор Фигдор поделился с нею результа­тами обследования: она считала, что дети никогда по-настоя­щему не страдали от разлуки с отцом. Мать рассказала, как спокойно дети отреагировали на развод. Петер сказал только: «Что ж, может быть, так и лучше. По крайней мере, не будет скандалов», а Роза и того лучше: «Мне придется теперь ходить в другой детский сад?». Мать была уверена, что исчезновение напряженных отношений в семье благотворно повлияло на детей.

Безусловно, частично это так и есть. Но, с другой сторо­ны, если дети до сих пор развивались нормально, то они ко­нечно же должны любить и своего отца. (Страшно подумать, как выглядит душевный мир тех людей, которым не удалось в раннем детстве развить любовных отношений к родителям или пусть даже к одному из них. Из таких-то детей и вырастают те самые закоренелые преступники и убийцы, наводящие на об­щество такой страх.)

Одна мать вынуждена была разойтись с мужем из-за того, что он пропивал и проигрывал в карты все, что у них было. Но пятилетняя дочка любила отца нежнейшей любовью. Мать, чув­ствуя себя виноватой перед ребенком, пыталась хотя бы частич­но освободиться от своего чувства вины тем, что «открыла доче­ри глаза на отца»: он ставит их семью на грань нищеты. Но как она себе это представляла — стоит дочери понять, что отец опа­сен для их общего благополучия, как она тут же перестанет его любить? Да нет, даже взрослый человек так легко не расстается со своими чувствами!

ЧТО ЧУВСТВУЕТ РЕБЕНОК?

Прежде всего, он испытывает печаль, гнев, чувство вины и страх!

Надо только представить, что мы будем чувствовать, если нас внезапно покинет самый любимый человек! И к тому же без пре­дупреждения. Большинство родителей не понимает, что отец, который покидает супружескую квартиру, уходит не просто от жены, он уходит и от детей. А дети, таким образом, переживают не просто развод родителей, они переживают свой собственный раз­вод с одним из них. Очень важно понять, что дети вообще не подго­товлены к тому, что их отношения к обоим родителям могут за­висеть и от чего-то еще, а не только от их обоюдной любви. Даже если дети и понимают, что мама и папа часто ругаются, потому что больше не любят друг друга, но они спрашивают себя, как, например, девятилетняя Лора: «Но почему, почему он уходит от меня? Ведь он может жить в моей комнате, у него же есть я!». К печали по поводу потери отца примешивается боль сознания, что сама она недостаточно любима и не очень важна для того человека, который является главным в ее жизни.

Сознание своей второстепенности, своей беспомощности по­мешать разводу приводит печаль к ярости. И ярость эта мо­жет быть направлена на обоих родителей. Ребенок чувствует, что родителям их собственные запросы важнее. Как они толь­ко могут причинять ему такую боль, а ведь они всегда утвер­ждали, что дороже детей для них нет ничего на свете! Иногда ребенок обращает свою ярость на одного из родителей, на того, кого считает виновником несчастья, в то время как с другим он себя отождествляет. Сестрам Анне и Лауре соот­ветственно семь и шесть лет. Лаура не может простить отцу, что он покинул семью ради другой женщины. Анна же, на­против, занимает сторону отца и обвиняет мать в том, что та «выжила отца из дому» и таким образом отняла его у дочери. Это показывает, что обвинения детей мало зависят от того, кто в действительности виновен в разводе. Стоит ли вообще

38

говорить о том, что установить вину в большинстве случаев вообще невозможно — с точек зрения обоих супругов, обсто­ятельства выглядят по-разному. В данном случае это мать потребовала развода, уличив мужа в связи с другой женщи­ной. Отец разводиться не хотел. Но дети руководствуются своими чувствами, а не реальным положением вещей.

Ярость по отношению к обоим родителям может сменять­ся обвинениями в адрес лишь одного из них. Агрессии — это влечения, которые могут менять свой объект, и часто можно видеть, что ребенок поочередно ненавидит каждого из роди­телей, причинивших ему такое зло. Так и Анна, обвинявшая в основном мать, тяжело переживала свое отношение к отцу, приписывая ему предательство любви.

Но есть и еще одно обвинение, которое, с первого взгляда, может показаться абсурдным. Ребенок часто обвиняет в раз­воде себя! Более того, добрая часть обвинений, адресованных родителям, является лишь защитой от собственного чувства вины. Известно, что, обвиняя другого, мы часто освобождаем таким образом от чувства вины себя, что вообще относится к человеческому «душевному репертуару». Но как же дети, объективно являясь жертвами, а не «злоумышленниками», при­ходят к тому, чтобы обвинять себя?

Мы уже говорили, что многие из них, особенно малыши, застигнутые разводом врасплох, начинают вдруг понимать, что личные неурядицы для родителей гораздо важнее, чем их от­ношение к ребенку. Дяя эгоцентризма ребенка это страшный удар. До сих пор он полагал, что именно он является центром мироздания. И хотя к четвертому году жизни малыш уже начи­нает понимать, что, наряду с отношением к нему, у родителей существуют и свои собственные отношения, он еще долгое вре­мя сохраняет иллюзию, будто именно он является важнейшим любовным объектом родителей. И если это убеждение все еще достаточно сильно, то он понимает развод как провал своих собственных отношений с покинувшим его родителем. А разве нам, взрослым, не знакомо это чувство, когда мы, будучи поки­нутыми любимым человеком, укоряем себя: «Наверное, я не­достаточно хорош (а) или недостаточно красив(а), не очень умна (умен)? Что я сделал(а) не так?» И так далее.

39

Ощущение вины влечет за собой ощущение собственной неполноценности, ребенок чувствует себя брошенным, и это характерно почти для всех детей. Фантазии вины усиливают­ся, что немаловажно, тем обстоятельством, что значительная часть ссор родителей до развода затрагивала вопросы воспи­тания, а значит, вращалась вокруг ребенка. И вот готово: ребе­нок воспринимает себя как виновника конфликта. Более того, многие дети пытаются играть роль примирителей в ссорах между родителями. Развод становится доказательством кру­шения этих попыток. С уходом одного из них архаичные стра­хи перед разлукой и потерей любви, живущие в каждом чело­веке, превращаются в реальность. Вследствие всего этого раз­вод представляется многим детям наказанием, расплатой за плохое поведение, за недостаточные успехи и — не в после­днюю очередь — за запретные мысли.

Среди этих запретных мыслей особую роль играют агрес­сивные фантазии4. Мы уже говорили о том, что нет таких лю­бовных отношений, которые не были бы амбивалентными, то есть включающими в себя довольно противоречивые влече­ния. В любви всегда присутствует агрессивный компонент, что делает ее одновременно и сильной, и ранимой. Чем моложе • дети, тем сильнее они верят в то, что запреты, заповеди и от­казы, исходящие от родителей, являются всего лишь знаком их недостаточной любви к ним и поэтому они порождают в них страх и ярость. То, что ребенок в момент огорчения или гнева не желает видеть отца или мать, хочет, чтобы они исчез­ли, умерли (для маленьких детей это одно и то же), — абсо­лютно нормальное явление. Такие приступы, естественно, быстро проходят и потребность в любви возвращается, как и сама любовь. Но остается страх, а вдруг злые пожелания — а дети, как известно, верят в магическую силу своих желаний — исполнятся и наступит расплата? Когда в семье все хорошо, ребенок вскоре понимает необоснованность подобных стра­хов: мама и папа живы и здоровы, они вполне досягаемы и не выглядят пострадавшими от его гнева. Это чрезвычайно важ-

4 Вопросу, что делать с детской агрессивностью посвящен целый ряд научно-исследовательских работ Фигдора, в том числе статья «Детская аг­рессивность», опубликованная журнале «Начальная школа» (11.126 1998).

40

ный опыт, на котором ребенок учится различать фантазию и реальность, а также преодолевать свое представление о соб­ственном всемогуществе. Но если один из родителей покида­ет семью, ребенку кажется, что мимолетное его злое желание вдруг стало реальностью. Или он думает, что мама наказывает разлукой с отцом. Вот и пришла страшная расплата, которой он так страшился!

Развитие у детей чувства вины по поводу развода — скорее правило, чем исключение. Чувство вины порождает страх, страх перед расплатой и перед силой собственной власти. Но даже те дети, которые не чувствуют себя «соучастниками», испытывают тяжелое беспокойство. Каждое радикальное изменение в жиз­ненных отношениях несет в себе угрозу, а главное — ребенок чув­ствует, что он не имеет ни малейшего влияния на надвигающие­ся события. Кроме того, появляются вопросы: «Увижу ли я еще папу?», «Где будем жить мы и где он?», «Как я смогу найти папу, если я еще не могу сам ездить на трамвае?», «Кто будет зарабатывать деньги, чтобы мы могли купить еду?», «Что будет с моими друзьями, если мы переедем?», «Кто позабо­тится о моем хомячке? Можно ли будет взять его с собой?». И много других волнующих вопросов. Только тот, кто не знает детской души, только тот, кто изгнал из своей сознательной душевной жизни ребенка, коим был когда-то он сам, будет смеяться над такими заботами. Эти тяжелые проблемы могут отнять у ребенка покой и сон. Они активизируют глубокие бессознательные страхи и вызывают «истерическую» пугли­вость. Подавляющее большинство детей начинает бояться те­перь после отца потерять и мать. Сознательный страх базиру­ется, в первую очередь, на шокирующем для ребенка откры­тии, что любовь не вечна. Большинство родителей объясняют детям развод так: «Мама и папа не понимают друг друга, они много ругаются и не любят больше друг друга, как раньше...» Нет ничего проще, чем представить себе рассуждение ребен­ка: «Если мама не любит больше папу и поэтому уходит от него (или отсылает его прочь), кто знает, может, завтра она точно так же разлюбит и покинет меня...» Какой ребенок не ссорит­ся с мамой, а ведь именно ссоры привели к тому, что родители не любят больше друг друга. Такие раздумья — будь они созна-

41

тельны или бессознательны — часто становятся причиной «позитивных» изменений зримого поведения ребенка после развода. Он стремится избегать конфликтов, отодвигает свои запросы и вытесняет свою агрессивность, чтобы не оказаться покинутым. Вспомним Петера и Розу.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

перейти в каталог файлов


связь с админом