Главная страница
qrcode

Помощь разведенным родителям и их детям. Диана видра помощь разведенным родителям и их детям


НазваниеДиана видра помощь разведенным родителям и их детям
АнкорПомощь разведенным родителям и их детям.doc
Дата04.10.2017
Размер0.85 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаПомощь разведенным родителям и их детям.doc
ТипКнига
#25413
страница7 из 19
Каталог
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   19
ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ПСИХИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ РЕБЕНКА ДО РАЗВОДА

в — 3435

Мы подошли к той части нашего повествования, где речь идет о внутренних переживаниях и изменениях, которые выпа­дают на долю ребенка (а также родителей) до развода. Посколь­ку дело касается внутреннего, чаще всего бессознательного, то есть не видимого стороннему наблюдателю мира ребенка (и взрослого, коим он со временем станет), то читатель должен рас­считывать на то, что ему придется столкнуться с чем-то, что мо­жет прозвучать для него довольно неожиданно. Более того, это может чувствительно задеть его собственные бессознательные переживания, защитой от которых и служат своего рода «идей­ные» или «педагогические» убеждения. Это означает, что здесь следует рассчитывать на активизацию собственного внутренне­го сопротивления, которое, в свою очередь, заставляет поспешно отрицать или отказываться от нового знания, поскольку оно не­сет с собой большое беспокойство. Но если все же суметь, пре­одолев беспокойство (в общем, неизбежное при столкновении с анализом собственных чувств), пополнить свой интеллектуаль­ный и эмоциональный багаж этими новыми (по)знаниями, то можно будет не только понять умом многие проблемы — свои и ребенка, — но и приобрести большую психическую стойкость, т. е. эмоционально повзрослеть.

Кроме того, читатель должен быть готов к тому, что — по причине изложения в следующих четырех главах специальных психоаналитических знаний, без которых невозможно глубин­ное понимание внутренних переживаний детей, — повествова­ние может показаться несколько более сложным, чем это было до сих пор, хотя мы и старались по возможности избегнуть осо­бенно сложных моментов и специфической научной лексики.

В имеющейся до сих пор литературе о разводе почти целиком отсутствует анализ той огромной роли, которую играет развитие ребенка до развода. Фигдор первым обратил пристальное внима­ние на этот аспект и занялся систематической ее разработкой.

Естественно, каждая психическая «структура», каждая от­дельная жизнь и история семейных отношений в своем роде единственны и никакая реконструкция не может точно соответ­ствовать действительности. Тем не менее кропотливые обсле­дования разведенных семей выявили взаимосвязь типичных событий и переживаний развода с развитием душевных реак­ций на развод у детей.

82

НАРУШЕНИЕ ОТНОШЕНИЙ В РАННЕМ ВОЗРАСТЕ

Для начала следует пояснить, что отношением к объекту или объектным отношением, о котором пойдет ниже речь, в пси­хоанализе называется отношение субъекта к миру, то есть слож­ный и цельный итог организации его личности, основанный на восприятии окружающих персон, что в той или иной степени связано также с фантазированием и избранными стратегиями психической защиты. Мы будем говорить об объектных отно­шениях к тому или иному субъекту или рассматривать такие отношения с точки зрения характерности для той или иной стадии развития ребенка.

Восьмимесячный Михи приветливо улыбается маме, папе, бабушке, няне, его личико светится при узнавании знакомых персон, вещей или жестов. Но вдруг набегает облачко, в нем что-то меняется, он отворачивается ото всех или серьезно разгляды­вает каждого в отдельности, делает плаксивую гримаску и толь­ко при появлении мамы личико его снова сияет. «Отчуждение» это происходит обычно на седьмом или восьмом месяце и в пси­хоанализе его называют «страхом восьми месяцев». Младенец в этом случае хочет сказать, что увидел не то лицо, которое ему хотелось в данный момент увидеть, и дело здесь вовсе не в том, что он не узнает знакомых лиц, а в исполнении или неисполне­нии его ожидания. И этому следует только радоваться, посколь­ку это означает его развитие на новую ступень: он уже имеет свое представление о матери, независимо от ее физического при­сутствия, и знает о ее огромной роли в своей жизни. То, что он отличает ее лицо от всех других лиц, показывает также, что с ее появлением в его представлении связаны те приятные и веселые моменты, которые он уже пережил в ее присутствии. До сих пор он воспринимал объекты, то есть окружающих его персон, частями, теперь — по отношению к матери — части эти срослись в один единый образ, первый настоящий объект любви.

83
Конечно, с матерью связаны у него не только приятные переживания. Надо только подумать, как часто малыш оста­ется непонятым: его укладывают в кроватку, когда ему хочет­ся сидеть и смотреть, ему дают пить, когда у него просто бо­лит животик, его оставляют одного и суют ему игрушку, когда ему хочется лишь одного — ощущать тепло и восхитительный аромат материнского тела; и его качают, трясут, когда ему хо­чется чего-то совсем другого. Как часто он чувствует себя го­лодным и неухоженным и никто не спешит ему на помощь! Для матери время от крика ребенка до ее прихода — доли ми­нуты, в то время как для младенца это целая вечность: ведь собственная беспомощность внушает ему такой страх! Добро­та первого отношения ребенка к объекту (к матери) в огромной степени зависит от того, насколько радостные и приятные впе­чатления о ее персоне преобладают над неприятными и безрадос­тными. Значение этого периода развития невозможно недооце­нить. Первое позитивное отношение к объекту, которое не слу­чайно именуют «изначальным доверием», представляет собой важнейшую часть того фундамента, на котором будет стро­иться вся его дальнейшая психическая жизнь.

Участниками исследования, которым руководил Гельмут Фигдор, было сделано важное открытие, которое глубоко, по-человечески потрясло ученых: у подавляющего большинства детей разведенных родителей, особенно тех, кому в момент развода было не больше шести-семи лет, первые месяцы жиз­ни оказались настолько переполненными конфликтами, что им приходится теперь все свое дальнейшее существование строить на неверной основе в большой степени опороченного первого объектного отношения.

При обследованиях старших детей тоже обнаруживаются бессознательные фантазии, относящиеся не только к настоя­щему, но и к переживаниям самого раннего детства; во всяком случае то и другое тесно связано между собой. Следует напом­нить, что наше бессознательное детерминировано, то есть все, что в него вытеснено, не имеет понятия о времени, там нет раз­рыва между прошлым и настоящим и таким образом болезнен­ные переживания детства остаются навсегда актуальными, что и ведет к образованию неврозов.

84

Результаты тестов показали, что в фантазиях многих детей живут грозные образы самого раннего детства, например, ку­сающиеся или поглощающие тебя чудовища, смерть от голо­да, у одних жадность или у других, наоборот, кормление, за­бота; это может быть борьба за пищу или, например, желание, чтобы тебя держали на руках; поиски укрытия, потребность забраться в укромный угол, в пещеру и т. д. Все эти фантазии говорят о том, что вероятнее всего уже первый год жизни этих детей был отмечен травматическими переживаниями. Это доказывают и результаты бесед с родителями, вплоть до того, что из них видна явная взаимосвязь между совсем ранним объектным отношением и разводом.

А теперь придется сказать нечто, что, скорее всего, силь­но удивит большинство читателей: почти во всех случаях ран­них разводов именно рождение ребенка и было тем событием, которое послужило причиной кризиса в отношениях супругов и позднее привело к разводу. Принято считать, что рождение ре­бенка (или нового ребенка) должно укрепить, так сказать, «це­ментировать» семью. К сожалению, на самом деле как раз мла­денец в качестве «цемента» абсолютно не пригоден] Скорее на­оборот: ребенок — это то испытание, которое проверяет на прочность не только любовь супругов друг к другу и надеж­ность их отношений, но, прежде всего, их психическую вы­носливость. Почему, мы расскажем об этом ниже.

Рождение ребенка радикально меняет жизнь родителей, особенно если речь идет о первенце. И перемены эти гораздо более значительны, чем можно предположить. К тому же суп­руги нередко переоценивают свою готовность к лишениям, которых требует младенец, и больше всего страдают в этом слу­чае молодые родители, которые, не успев еще сполна насла­диться собственной свободой от собственных родителей, по­падают в новую зависимость — от новорожденного. Это при­водит к внутреннему протесту, раздражительности, желанию освободиться от тяжести нагрузок, а значит, к конфликтам, ссорам, недовольству друг другом и самой жизнью. А посколь­ку родительская любовь и совесть защищают ребенка и он не может стать непосредственным объектом их агрессивности, то недовольство легко перекладывается на партнера. В резуль-

85

тате раздражительность, чувство, что тебя используют, созна­тельные и бессознательные обвинения приводят к ухудшению атмосферы отношений. Отцы на это чаще всего реагируют от­делением от семьи, и ко всем тяготам и разочарованиям мате­ри прибавляется еще и «предательство» мужа: и это именно тогда, когда она так нуждается в его помощи и поддержке! Итак, любимый супруг оказывается эгоистом, изменником, черствым человеком, плохим другом и плохим отцом, а жена, в свою очередь, из нежной, любимой и любящей женщины превращается в постоянно ругающуюся, критикующую, раз­дражительную персону, которая, судя по всему, окончательно растеряла свои тепло и радость жизни. Теперь полный разрыв становится лишь вопросом времени.

Все это конечно же не проходит для ребенка бесследно. Как уже было сказано, родительская совесть защищает его от непосредственных проявлений их ярости. Но это касается лишь сознательной агрессивности (следует напомнить, слова «агрессия» или «агрессивность» употребляются нами не в оби­ходном, а в психологическом значении). Психоанализу извес­тно множество способов удовлетворения агрессивных влече­ний без необходимости себе в них признаться. Например, бессознательная агрессивность по отношению к младенцу может выражаться в качестве неловкого с ним обращения, ошибочных действий, непонимания или чаще всего в различ­ных весьма сомнительных «педагогических» теориях («Ребен­ку следует дать накричатся, это развивает легкие!», «Пусть не думает, что он здесь главный!» и т. п.). Но чаще всего мать про­сто не в состоянии создать той спокойной, расслабленной ат­мосферы, которая требуется новорожденному, чтобы насла­диться — в основе своей довольно щекотливым («эротичес­ким») — актом сосания. Плач ребенка обычно воспринимает­ся как сигнал либо голода, либо грязных пеленок. А может, он просто неловко лежит? Или ему не хватает защищенности теп­ла материнского тела? А как часто — из «педагогических» со­ображений — взрослые отнимают у него пустышку! Конечно, проявления агрессивности в отношениях родителей и детей настолько обычны, что их можно считать «нормальным» жиз­ненным явлением и здесь все зависит от их накала и интен-

86

сивности. Когда вы просто не в состоянии выносить лише­ния, налагаемые на вас ребенком (вы потеряли свою незави­симость, карьера осталась в стороне, у вас нет покоя и ни ми­нуты свободного времени), то единичные конфликты стано­вятся выражением самой сути отношений, что, в свою оче­редь, искажает представление ребенка не только о матери, но и о себе самом, а также зарождает в нем обшее недоверие к миру.

Но это не все. Рождение ребенка у каждой женщины и каж­дого мужчины сопровождается бессознательными фантазия­ми, которые и определяют их дальнейшее отношение к малы­шу. Здесь огромную роль играют душевные реакции, связан­ные с собственной сексуальностью (поскольку появление де­тей на свет вообще-то имеет «некоторое» отношение к сексу!), а также с переживаниями собственного детства. И эти реак­ции могут сильно обременить чувства родителей к ребенку, друг к другу и к себе самим.

Например, возьмем мать, настолько переполненную мла­денцем, что в настоящее время для нее ничто в мире, в том числе муж, не представляет особого эмоционального значе­ния. А как при этом должен чувствовать себя супруг? Спосо­бен ли он понять свою жену и отнестись к ситуации с тем ве­ликодушием, которое позволило бы ему не принять ее отчуж­дения лично на свой личный? Скажем так, если отец спосо­бен частично идентифицировать себя с младенцем, то есть представить себя на его месте и посильно принимать участие в уходе за ним, то это будет способствовать удачному разви­тию отношений. Однако такая способность в большой степе­ни зависит от тех переживаний, которые в свое время, в дет­стве, выпали на его собственную долю. Есть также матери, которые рассматривают свое дитя как часть самой себя, счи­тают, что ребенок принадлежит ей одной и это никого касает­ся, в том числе и самого отца ребенка. В том и в другом случае отец оказывается исключенным из интимных отношений «мать — дитя». Есть отцы, которые не в состоянии с этим со­гласиться и они начинают бороться за свое место, другие же просто ретируются и отдаляются от семьи. Но существуют и отцы, для которых теперь существует только ребенок, а мать в ответ чувствует себя ограбленной — как личность, как жена,

87

как женщина. Другие отцы в заботе жены о ребенке бессозна­тельно видят повторение той ситуации, которую, может быть, они пережили в детстве, когда мать целиком посвящала себя уходу за новорожденными братом или сестрой. Жена (путем переноса7 чувств из детства) становится матерью, которая от­нимает у него привычную любовь и отдает ее новому пришель­цу. Эти фантазии переноса могут дополнительно провоциро­ваться тем обстоятельством, что многие женщины первое вре­мя после родов не испытывают прежних сексуальных потреб­ностей. Бывает, что забота жены о младенце обостряет в отце ненасыщенную потребность в близости матери из его соб­ственного детства. В таких случаях любовь отца к ребенку ом­рачается огромной бессознательной ревностью и жена стано­вится объектом той агрессивности, которая когда-то была на­правлена на мать.

Отец чувствует себя ущемленным не только по причине отказа жены от сексуальности или из-за исключения его из идиллического союза «мать — дитя», но и сам младенец, ко­торый успокаивается только на груди у матери, заставляет отца испытать чувство беспомощности и бессилия. Подобные пе­реживания «импотенции» вызывают скрытую ярость или по­давленность, что заставляет мужа отдалиться, целиком усту­пив ребенка жене. А реальная ситуация тем временем все боль­ше ухудшается: отец теряет контакт с ребенком, не знакомит­ся с его привычками и особенностями, младенец, в свою оче­редь, тоже не сближается с отцом, в результате чего отноше­ния его с матерью, которая является «экспертом» во всех об­ластях, становятся все теснее.

Мать же в свою очередь, несомненно страдая от того, что вся нагрузка ложится теперь только на нее, бессознательно наслаждается беспомощностью отца — наконец-то она, даю­щая жизнь и больше всех любимая младенцем, может почув­ствовать себя привилегированной в этом мужском мире. Тем временем, сама того не сознавая, она предпринимает все, что-

7 В психоанализе переносом называется процесс, посредством которо­го бессознательные желания и переживания переносятся с одних объектов на другие. При этом детские объектные отношения переживаются на новых персонах с ощущением их особой актуальности.

бы это так и осталось: ведь то, что ложится тяжелыми забота­ми на ее плечи, одновременно приносит ей ощущение соб­ственной значимости и власти.

Все это еще больше осложняет супружеские отношения. Для отца младенец становится соперником или он не в доста­точной мере отвечает на его любовь, как бы говоря ему, ты, мол, недостаточно хорош для меня, а для матери сложившая­ся ситуация становится символом ненавистной женской доли, кризиса брака, виною отхода от нее мужа. А младенец не толь­ко даже не думает вознаграждать ее за все потери, он, наобо­рот, только кричит и требует все больше и больше забот. По­чти неизбежным следствием супружеского кризиса становит­ся компенсационная концентрация матери на ребенке, а это значит, что от последнего — конечно же бессознательно — ожидается не только какая-то особая благодарность, но и удов­летворение желаний и запросов матери. А среди них есть и такие, как признание и оценка ее заслуг, освобождение от гру­за забот и тревог, эротика и т. п., что может быть удовлетворе­но лишь взрослым окружением. Итак, в качестве заменителя партнера младенец конечно же не годится, а значит, мать ис­пытывает все больше разочарований, чтс^в свою очередь,ведет к обострению скрытой агрессивности в и без того довольно амбивалентных (противоречивых) отношениях с ребенком.

И еще одно. Мы тем больше в состоянии проникнуться про­блемами другого, чем более уравновешено наше собственное ду­шевное состояние. И это ведь так понятно! Чего же удивляться, когда родителям, живущим в напряжении и душевных кризи­сах, не удается быть достаточно хорошими родителями?! Мы уже говорили о тяжелом психосоциальном положении мате­ри после развода; точно так же тревоги и боль, связанные с кризисом супружеских отношений, чрезвычайно осложняют именно тот этап развития ребенка, который даже при счаст­ливых обстоятельствах достаточно напряжен.

Общество много предпринимает для физической подго­товки родителей, оно в достаточной степени заботится о здо­ровье матери и ребенка, но о том, что в здоровом развитии ребенка огромную роль играет душа — и душа не только ре­бенка, но и его родителей, — кажется, никто даже не думает.

А скольких человеческих страданий, психических травм (а вместе с тем и дальнейших расходов со стороны того же обще­ства) можно было бы избежать, если бы оно заботилось о пси­хогигиенической профилактике и подготовке семьи к рожде­нию детей. Если молодые родители будут знать, какие имен­но трудности лежат у них впереди, жизнь многих из них мож­но будет значительно улучшить, что повысит шансы здорово­го развития детей.

Нельзя считать, что кризис отношений грозит семье лишь при рождении первого ребенка и что если семья была уже од­нажды в состоянии интегрировать нового пришельца, то ей ни­чего не стоит сделать это еще раз. Обследования показали, что рождение не только второго, но и третьего, и даже четвертого ребенка может нанести непоправимый урон отношениям суп­ругов и привести к разводу. Чаще всего, как мы уже говорили, бывает так, что на рождение (очередного) ребенка возлагается надежда «спасения семьи». Но какому ребенку по силам такая роль?! Для этого он должен был бы принести с собой не заботы, а одни лишь только чистые радости, да еще так много, чтобы родители за этими радостями просто забыли о своих неуряди­цах. Но если мы видим, что нормальный брак может разрушить­ся из-за обременения проблемами, которые приносит с собой впол­не желанный ребенок, то как же можно ожидать, что младенец, зачатый практически против воли, из чистого расчета, не при­несет с собой еще и дополнительных нагрузок, вместо того, что­бы спасти брак, и без того уже давший трещину?! Не говоря о том, что ребенку просто не по силам вынести этот груз столь глобальных ожиданий и такой ужасной ответственности!
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   19

перейти в каталог файлов


связь с админом