Главная страница

Как работает креативность Перевод с английского


Скачать 1.45 Mb.
НазваниеКак работает креативность Перевод с английского
АнкорVoobrazi_Kak_rabotaet_kreativnost_Dzhona_Lerer.pdf
Дата02.05.2017
Размер1.45 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаVoobrazi_Kak_rabotaet_kreativnost_Dzhona_Lerer.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#16036
Каталогid10945363

С этим файлом связано 86 файл(ов). Среди них: his-2015-12-10848.pdf, his-2015-11-10675.pdf, his-2015-10-10424.pdf, his-2015-09-10212.pdf, his-2015-08-9989.pdf, Soldat_-_Armii_Srednevekovoy_Evropy.pdf, Soldat_-_Armii_samuraev_1550-1615.pdf, Soldat_-_Armii_musulmanskogo_vostoka.pdf, Soldat_-_Armii_Drevney_Gretsii_VI-IV_vv_do_n_e.pdf, 2015_Istoria_Artasov_30_variantov.pdf и ещё 76 файл(а).
Показать все связанные файлы

Джона Лерер
Вообрази
Как работает креативность
Перевод с английского
Екатерины Щербаковой

Лерер, Джона
Вообрази. Как работает креативность / Джона Лерер; пер. с англ. Е. Щербако- вой.
— Москва : АСТ : CORPUS, 2013. — 304 с.
В своей книге о природе творчества знаменитый научный журналист и постоянный автор
The Wall Street Journal Джона Лерер доказывает, что воображение не берется из ниоткуда, как привыкли думать многие. Напротив, оно напрямую связано с психологическими и даже фи- зиологическими процессами, происходящими в человеческом организме. Рассказывая увле- кательные истории, знакомя читательскую аудиторию с различными подходами к творчеству на примере известных и успешных людей, он недвусмысленно намекает на то, что к творчеству способны все. Нужно просто знать, откуда берется воображение и как направить его в правиль- ное русло. Предыдущая книга Лерера “Как мы принимаем решения” стала международным бестселлером.

Содержание
Предисловие . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 11
Глава 1. Мозг Боба Дилана . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 23
Глава 2. Альфа-волны (“синий режим”). . . . . . . . . . . . . . . . 49
Глава 3. Раскрытие . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 81
Глава 4. Дай себе волю . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 115
Глава 5. Аутсайдеры . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 147
Глава 6. Сила Q . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 173
Глава 7. Городское движение . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 213
Глава 8. Парадокс Шекспира. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 255
Заключение. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 295
Благодарности . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 301

Ад — это место, где ничто ни с чем
не связано.
Т. С. Элиот
,
из вступления к “Аду” Данте

11
Предисловие
Procter and Gamble озаботились мытьем полов. В 1980-е компания выбрасывала на рынок один популярный товар за другим, от утягивающих трусов до шампуня от перхо- ти. P&G разработали стиральный порошок, сохраняющий цвет ткани, и бумажные полотенца, впитывающие на 85 % больше жидкости, чем продукция конкурентов. Успех не был случайным: Procter and Gamble много инвестирова- ли в научные исследования и разработки. В то время штат корпорации насчитывал больше ученых, чем Массачусетс- кий технологический, Беркли и Гарвард вместе взятые.
И все же, несмотря на все усилия ученых из отдела раз- работки средств для уборки дома, компания не могла пред- ложить домохозяйкам новый способ мытья полов. P&G по-прежнему продавали привычное чистящее средство с ароматом лимона и привычные же швабры. Домохозяйки по-прежнему убирались с помощью веника и совка. Твор- ческое бессилие ученых было обоснованно: чрезвычайно трудно разработать то, что могло бы убрать въевшуюся грязь, не вредя при этом полу. Procter and Gamble вложи- ли миллионы долларов в выпуск нового поколения мою- щих средств и инструментов для уборки, и все инновации

12
джона лерер вообрази не прошли элементарное тестирование, поскольку неиз- менно удаляли лак с деревянных покрытий и раздражали нежную кожу рук.
Настал момент, когда ученые выдохлись. И тогда в Procter and Gamble решили подойти к проблеме с дру- гой стороны. Компания сообщила о своих трудностях в Continuum — дизайнерское бюро с представительствами в Бостоне и Лос-Анджелесе. “Полагаю, P&G обратились к нам, поскольку не хотели сдаваться, — говорит Гарри
Вест, глава “мыльного отдела” Continuum, на данный мо- мент — исполнительный директор фирмы. — Нам посове- товали думать нестандартно, чтобы наконец получить то, до чего не додумались ученые”
1
Дизайнеры Continuum начали отнюдь не с молекул.
Они не тратили время на лаборатории и не беспокоились о химических свойствах моющих средств. Вместо этого они отправились в дома самых обычных людей, где при- нялись наблюдать за изматывающим ритуалом мытья по- лов и делать подробные заметки о том, как простые люди пылесосят ковры и отмывают кухню. Когда наблюдатели поняли, что одних заметок маловато, они установили ка- меры наблюдения в гостиных. “Вы себе не представляете, о какой скукотище идет речь, — говорит Вест. — Ради бога, это же кино о половой тряпке! А мы должны были смот- реть его часами”. Безусловно, просматривать сотни часов видеозаписей крайне утомительно, но вместе с тем это приносило свои плоды, поскольку Вест с командой ста- рались наблюдать за чужой уборкой совершенно отстра- ненно. “Мне нужно было забыть все, что я знаю о половых
1
Из интервью автора с командой, работавшей над “Свиффером”, в штаб- квартире Continuum, Ньютон, Массачусетс, 5 апреля 2009 года, и из после- дующей телефонной беседы с Гарри Вестом 21 января 2010 года. (Здесь и да- лее — прим. автора, если не указано иное.)

13
предисловие тряпках, жидкостях для мытья полов и швабрах. Я хотел посмотреть на проблему так, будто только что прилетел с Марса”, — рассказывает Вест.
После месяцев наблюдений — Вест называет этот процесс антропологическим исследованием — членов команды вдруг осенило. Это произошло, когда они про- сматривали видео с женщиной, споласкивающей швабру в ванне. “Вы держите в руках длиннющую жердь и пыта- етесь сделать чистым то, что создано для притягивания грязи, полощете в пятнадцати литрах воды снова и снова.
И это отвратительное занятие”, — говорит Вест. В ре- зультате, анализируя видеозаписи, команда Веста пришла к выводу, что люди тратят куда больше времени на чистку швабр, чем на мытье полов. Стало быть, швабра вместо того, чтобы облегчить уборку, только усложняла ее. “Как только я понял, что именно мешает, я всерьез увлекся мытьем полов. Я убедился, что мир не нуждается в улуч- шенной версии швабры. Ему в принципе не нужен этот инструмент, поскольку он явился из каменного века”, — говорит Вест.
Увы, но команда Continuum так и не смогла найти вы- ход из трудной ситуации. Задача казалась им неразреши- мой. Возможно, мытью полов просто суждено было стать самой неэффективной частью домашней работы.
Неожиданная помощь пришла от коллег из другого дизайнерского бюро, которые также следили за работой домохозяек. Однажды они увидели, как пожилая женщи- на убирает с пола кофейную гущу: она взяла в руку щет- ку и тщательно замела грязь в совок. А затем произошло кое-что интересное. Она протерла линолеум влажным бумажным полотенцем, убрав с пола последние крупицы кофе. Команда наблюдала такое сотни раз, но именно ко- мок грязной бумаги привел к озарению.

14
джона лерер вообрази
В бумажном полотенце дизайнеры разглядели возмож- ность запросто вымыть пол. “Внезапно мы поняли, что нужно делать, — говорит вице-президент Continuum Дон
Бюхнер. — Нам нужно было предложить людям то, что они могли бы выкинуть по окончании уборки. Никакой швабры, никакого тоскливого полоскания в ванне, ника- ких ведер с грязной водой. Нас буквально озарило”.
Несколько недель спустя озарение обрело реальные формы. Это была простая конструкция: пластиковая пал- ка с прямоугольным основанием, к которому с помощью липучек крепилась одноразовая тряпка. Встроенный спрей смачивал моющим средством пол, прежде чем его протрут салфеткой. (Какое именно моющее средство — неважно, но пахло оно хорошо.) “Идея была перспективной, — го- ворит Вест. — Зачем плескаться в грязной воде, когда мож- но просто вытереть грязь с пола салфеткой? И зачем потом хранить эту салфетку, когда ее можно выкинуть, словно кусок бумажного полотенца?”
Заказчики не были в восторге от гениальной кон- цепции Continuum. Procter and Gamble заработали мил- лиарды долларов, продавая домохозяйкам швабры и чис- тящие средства для пола. Компания не хотела лишиться бизнеса из-за какой-то новаторской идеи. Участники первых фокус-групп тоже были настроены скептичес- ки. Когда дизайнеры представила им эскиз нового инс- трумента для уборки, большинству он категорически не понравился. Они не хотели расставаться с надеж- ными и привычными швабрами ради какой-то тряпки на палочке. Они не оценили идею одноразовых салфе- ток и отказывались понимать, что те будут так же эффек- тивны, как и влажные бумажные полотенца. Идея была отложена до лучших времен. Procter and Gamble не со- бирались рисковать и терять долю рынка из-за радикаль-

15
предисловие но нового инструмента уборки, который не понравился ни одному человеку.
Однако представители Continuum не собирались сда- ваться. Они были убеждены в том, что за их идеей буду- щее. Целый год они умоляли Procter and Gamble дать им возможность продемонстрировать фокус-группе не эс- киз, а прототип. Зачем читать инструкцию по использо- ванию не пойми чего, когда можно вдоволь наиграться с новым инструментом? И прототип в корне изменил ситуацию. Теперь люди находились под серьезным впе- чатлением от экспериментальной модели, с помощью которой они мыли вовсе не экспериментальные полы.
В конечном итоге прототип Continuum побил рекорды всех других товаров, которые когда-либо тестировали в Procter and Gamble. “Это было выше всех ожиданий, — говорит Бюхнер. — Те же люди, которые ненавидели нас, когда мы только поделились с ними нашей идеей, стали мечтать о том, чтобы уйти домой с нашим прототипом”.
Более того, опыты, проведенные Procter and Gamble, по- казали, что новые салфетки очищают пол гораздо луч- ше, чем любая из существовавших на тот момент швабр.
Совместная разработка дизайнерского бюро и штатных ученых Procter and Gamble — “тряпка на палочке” — ста- ла самым эффективным инструментом по уборке полов из всех существующих.
В 1997 году, спустя почти три года после того, как
Вест и его дизайнеры начали изучать свою целевую ауди- торию, Procter and Gamble подали официальную заявку на патент. Ранней весной 1999-го новая швабра поступила во все супермаркеты страны и мгновенно стала бестсел- лером: к концу года компания заработала на ее продажах полмиллиарда долларов. С тех пор появилось множество имитаций и подделок, но оригинал продолжает быть лиде-

16
джона лерер вообрази ром продаж постшваберной эры, занимая все больше места в супермаркетах. Он называется Swiffer.
Изобретение “Свиффера” — это история творчес- тва. Рассказ о том, как несколько инженеров придумали кардинально новый способ мытья полов, наблюдая за ста- рушкой, оттирающей с пола кофейную гущу. Гарри Вес- та и его команду осенило, потому что они пытались ду- мать нестандартно о вещах, которые мы делаем ежедневно.
В Continuum смогли увидеть мир таким, каков он есть, — разочаровывающим и однообразным, а затем представить его себе таким, каким он мог бы быть, если бы только швабры были лучше. Озарение Гарри Веста навсегда изме- нило процесс мытья полов.
Эта книга — о таких озарениях, о самой важной спо- собности нашей психики вообразить то, чего никогда не существовало. Мы принимаем эту способность как должное, но ею определяется вся наша жизнь. Она в поп- совой песне по радио и в гаджете в кармане, в картине на стене и в кондиционере, в лекарствах в ванной и в ваше кресле, а также в этой книге у вас в руках.
И все же, будучи со всех сторон окруженными нашими творениями, мы находим нечто глубоко загадочное в твор- ческом процессе. Например, почему Гарри Вест придумал
“Свиффер” после того, как увидел конкретную женщину, протирающую пол бумажным полотенцем? В конце кон- цов, он видел подобное неоднократно. “Не могу объ- яснить, почему меня озарило именно тогда”, — делится он. Главная тайна творчества — невозможность понять, как именно что-то произошло, даже если это произошло с нами лично, — часто вынуждает нас связывать наши от- крытия с какой-то внешней силой. В самом деле, до эпохи
Просвещения воображение было неотъемлемой частью общения с высшими силами: быть творческим — значит

17
предисловие общаться с музами, доносящим до человека идеи искусного божества. (В конце концов, “вдохновение” буквально оз- начает “дохнул на”.) И все это из-за того, что люди не в си- лах понять творчество. Они подозревают, что их лучшие идеи исходят от кого-то другого. Как будто они всего лишь позаимствовали чужое вдохновение.
Ученых тайна творчества тоже всегда страшила. Одно дело исследовать скорость нервных реакций и устройство глаза. Но как измерить воображение? Сложная природа субъекта привела к тому, что исследователи пренебрегли им. Недавнее исследование психологических статей, опуб- ликованных между 1950 и 2000 годами, показало, что менее
1
% из них касаются изучения творческого процесса. Уче- ных сбивала с толку даже очевидная эволюция человечес- кой способности к созиданию. Большинство когнитивных навыков тесно связаны с биологией. Так что их эволюцию с течением времени можно проследить. Но творчества это не касается — у человеческой фантазии нет известных предшественников. Нет никакого модуля изобретатель- ности, встроенного в кору головного мозга и растущего с течением времени. Мы не можем обнаружить прототвор- ческий импульс и у других приматов. Мартышки не рису- ют, шимпанзе не пишут стихи. Хотя есть некоторые виды животных (например, новокаледонские вороны), демонс- трирующие зачаточные способности к творческим реше- ниям. Другими словами, творчество — все равно что оза- рение: оно приходит из ниоткуда.
Правда, все это не означает, что воображение невоз- можно изучить. Пока мы не поймем, что именно застав- ляет нас принимать гениальные решения, мы не сможем понять и того, что делает нас особенными. Вот почему эта книга начинается с разговора о материальном источ- нике воображения — сером веществе внутри черепной

18
джона лерер вообрази коробки. Уильям Джеймс описывал творчество как “ки- пящий котел идей, где все бурлит и подпрыгивает в воз- буждении от предстоящей деятельности”. Для начала мы можем осмотреть сам котел, эту колоссальную сеть гальва- нических элементов, позволяющую людям организовывать новые взаимоотношения со старыми идеями. С помощью сканирования мозга мы способны запечатлевать мысли и измерять возбуждение нейронов накануне творческого прорыва. И пусть воображение кажется нам волшебным качеством материи, ведь новые идеи возникают буквально из воздуха, мы можем понять, как это качество работает.
Сначала надо уясняить, что стандартное определение творчества в корне неверно. Даже во времена древних гре- ков люди предполагали, что воображение отделено от дру- гих видов познания. Но современная наука не верит в это.
Она считает творчество всеобъемлющим определением для множества мыслительных процессов. Достаточно об- ратить внимание на разнообразие творческих подходов, приведших к изобретению “Свиффера”. Началось все с “антропологической фазы” — девяти месяцев изнури- тельных наблюдений и просмотров видеозаписей. И хотя на том этапе новые идеи не появились, стремление ос- вободить мозг от уже существующих сыграло значитель- ную роль в творческом процессе и приблизило команду к решению поставленной задачи. А уже затем, когда Вест увидел судьбоносную старушку, настал момент прозре- ния, готовности к прорыву — и все это за долю секунды.
Но это озарение не было окончанием творческого процес- са. Инженерам и дизайнерам потребовались годы на усо- вершенствование конструкции и салфеток. “Разработать концепцию — это всего лишь запустить процесс. Самая тяжелая работа начинается после, когда вы пытаетесь воп- лотить идею в жизнь”, — говорит Вест.

19
предисловие
Создание “Свиффера” потребовало массы творческих подходов. В таких ситуациях оказывается полезной совре- менная наука, поскольку она может выяснить, какие отде- лы головного мозга на каком этапе работали. Воображение превращается из чего-то метафизического, божественного в свойство коры головного мозга. И это полезное знание: поняв, что такое воображение, мы можем начать система- тизировать его, выявляя идеальные условия для каждого конкретного этапа. Некоторые делали свои лучшие откры- тия, попивая эспрессо в битком забитом кафе. Другим же, наоборот, помогали холодное пиво и диван. Иногда нам нужно отпустить себя и начать импровизировать, а пери- одически — прибегнуть к чужой мудрости. Как только мы поймем, как работает творчество, мы заставим его работать на нас.
Но то, что мы начали расшифровывать анатомию во- ображения, не дает нам права заявлять о раскрытии тайны.
По сути, это и делает субъект творчества таким интерес- ным: оно требует разностороннего описания. В конеч- ном итоге мозг не работает вне окружения и вне культуры.
Поэтому нам нужно смешать психологию с социологией, слить воедино внешний и внутренний миры. Вот почему воображение начинается с мерцания нейронов — оно тоже исследует влияние окружающей среды на творчество. По- чему некоторые города становятся инновационными цен- трами? Какие педагогические методики способствуют раз- витию творческих навыков у детей? Интернет делает нас более творческими или менее? Мы рассмотрим доказатель- ства того, что вещи, которые вроде бы не имеют никакого значения, — цвет стен или месторасположение уборной — могут всерьез повлиять на рождение творческих идей.
Кроме того, поскольку акт творчества часто быва- ет совместным процессом — нас вдохновляют окружаю-

20
джона лерер вообрази щие, — очень важно научиться сотрудничать друг с другом правильно. Первая половина книги исследует индивиду- альное творчество, вторая рассказывает о том, что проис- ходит, когда люди объединяются. Благодаря некоторым любопытным изысканиям, таким как анализ совместной работы актеров в тысячах бродвейских мюзиклов и иссле- дование эффективности мозговых штурмов, мы сможем приблизиться к пониманию того, почему одни компании оказываются более творческими, чем другие. Их успех не- случаен.
На протяжении большей части человеческой истории люди верили, что воображение — непостижимый биоло- гический дар. В результате мы цепляемся за кучу ложных мифов о том, что такое творчество и где его истоки. Эти мифы не просто вводят в заблуждение, они также влияют и на сам творческий процесс. Помимо элегантных экспе- риментов и научных исследований мы изучим творческие подходы реальных людей. Узнаем о том, как Боб Дилан пишет свои песни и какое влияние оказывают на поэтов наркотики. Проведем время с барменом, мыслящим как химик, и аутичным серфером, изобретшим новый способ скользить по волнам. Мы заглянем на веб-сайт, который помогает решить, казалось бы, неразрешимые проблемы, и побываем в закулисье Pixar. Наконец, мы послушаем им- провизации Йо-Йо Ма и раскроем секреты некоторых ин- новационных компаний.
Наша цель — разрушить множество гипотез, в кото- рых работа нервных клеток отделена от конечной симфо- нии, кортикальной цепочки, ведущей к появлению про- дукта. Творчество не должно рассматриваться как нечто потустороннее. О нем не следует думать как о процессе, принадлежащем одним только художникам, изобретателям и прочей “богеме”. В конце концов, любой человеческий
предисловие разум обладает творческим импульсом, встроенным в его операционную систему и жестко связанным с ее наиболее важным программным кодом. В любой момент мозг начи- нает формировать новые цепочки, последовательно соеди- няющие повседневный Х с неожиданным Y. Моя книга — о том, как это происходит. О том, как мы фантазируем.

23
Глава 1
Мозг Боба Дилана
Всегда носите с собой лампочку.
Боб Дилан
Боб Дилан выглядит утомленным. Стоит май 1965 года, и Дилан утопает в глубоком кресле модного лондон- ского отеля Savoy. Его “рейбены” спущены на кончик носа, взгляд вперился в какую-то далекую точку. Камера отворачивается — будто она виновата в том, что Дилан устал, — и начинает шарить по комнате, то и дело выхва- тывая кого-нибудь из свиты — парней и девчонок, сопро- вождающих певца в последнюю неделю его европейского турне
1
В течение предыдущего месяца Дилан работал на из- нос. Музыкант проехал весь северо-восток Штатов, давая концерты как в маленьких университетских городках, так
1
Это закулисная сцена из документального фильма Д.
Э. Пеннебекера
“Не оглядывайся” (Dont Look Back), снятого в 1965 году во время гастроль- ного тура Боба Дилана по Британии. Среди других ценных источников информации о том, как писалась Like a Rolling Stone, — книга Гейл Мар- кус Rolling Stone: Bob Dylan at the Crossroads (New York: Public Affairs, 2005);
The Bob Dylan Encyclopedia Майкла Грэя (New York: Continuum, 2008); No
Direction Home Роберта Шелтона (New York: Ballantine Books, 1987).

24
джона лерер вообрази и в больших залах мегаполисов. (В одном только Нью-
Джерси Дилан выступил на пяти концертных площадках.)
Затем он перебрался на Западное побережье и провел не- сколько недель, выступая и раздавая интервью. Он промар- шировал перед прессой как перед строем солдат, отвечая на глупые вопросы от “В чем правда?” до “Почему на об- ложке последнего альбома изображена кошка?”. Времена- ми Дилан терял самообладание и огрызался: “Мне нечего сказать о моих текстах. Я просто пишу их, и все. В моих песнях нет никакого глобального посыла”. В дурном рас- положении духа он часто бывал настроен саркастически и говорил журналистам, что коллекционирует гаечные ключи, что родился в Акапулько и что на создание песен его вдохновляют “хаос, арбузы и часы”. Последняя фраза особенно веселила его.
К тому моменту, как Дилан оказался в Лондоне, стало понятно, что гастроли сказываются на нем плохо. Певец похудел от бессонницы и таблеток, его ногти пожелтели от никотина, а кожа приобрела призрачную бледность.
Кто-то даже заметил, что он выглядит как недоедающий ангел. Дилан принимал слишком много наркотиков, вок- руг него было слишком много наркоманов. В классичес- кой сцене из “Не оглядывайся”, документальном фильме
Д. А. Пеннебекера о туре 1965 года, певец возвращается в пустой гостиничный номер. “Добро пожаловать до- мой, — говорит кто-то из его свиты. — Впервые эта ком- ната не забита безумцами, чувак. Впервые здесь так спо-
койно”. Через пару минут раздается стук в дверь. Безумцы прибыли.
Дилану никуда не деться от толпы, поэтому он на- учился уходить в себя. Он распаковывал печатную машин- ку и превращал любую поверхность в стол, он подбирал слова посреди гастрольного хаоса. В особенно плохом на-

25
глава 1 мозг боба дилана строениии он накидывался на свою работу, рвал листы бу- маги на мелкие клочки и выбрасывал в мусор. (Марианна
Фейтфулл говорила про такие моменты: “Гений гневает- ся”.) Хотя Дилан творил непрерывно — он не мог не пи- сать, поскольку не знал, чем еще заняться, — было много свидетельств того, что он начал терять интерес к музыке.
Сначала его выступления стали шаблонными, словно он пел чужие песни. Он редко общался с публикой и, каза- лось, торопился сбежать за кулисы. В “Не оглядывайся” одна из фанаток говорит, что ей не понравился последний сингл, где Дилан играет на электрогитаре. Ответ был вя- лым: “О, я понял, ты одна из этих”. А затем Дилан просто развернулся и ушел.
Потом всего этого стало слишком много. Во время ан- глийских гастролей Дилан решил, что так жить нельзя, что подобное существование не может длиться вечно. Единс- твенный талант, о котором он пекся, — его непрерывное творчество — слабел под гнетом славы. Переломный мо- мент, вероятно, случился после коротких каникул в Пор- тугалии, где Дилан пережил ужасное пищевое отравление.
Болезнь вынудила его неделю проваляться в постели и дала певцу редкую возможность поразмышлять. “Я осознал, что был очень истощен, — позже признавался Дилан. —
Я сыграл множество песен, которые не хотел играть. Я пел то, что не хотел петь. Общаться с людьми, которые гово- рят, что балдеют от тебя, когда ты сам от себя не в восторге, очень утомительно”
1
Другими словами, Дилана тошнило от собственной музыки. Тошнило от звуков акустической гитары; тош- нило от необходимости постоянно находиться в центре внимания; тошнило от политики и ожиданий; тошнило
1
Из интервью Боба Дилана Нэту Хентофу, Playboy, февраль 1966 года.

26
джона лерер вообрази от бремени оракула. Людям казалось, что в его песнях всегда есть скрытый смысл, что его искусство непременно должно быть актуальным. Но Дилан не хотел иметь мне- ние по каждому вопросу. Ему не хотелось, чтобы самодо- вольное лицемерие Blowin’ in the Wind стало его главным опознавательным знаком. Проблема заключалась в том, что он не знал, как быть: он чувствовал, что прошлое пой- мало его в капкан, но планов на будущее у него не было.
Он был уверен только в одном — больше так продолжать- ся не может. Каждый раз, читая о себе в газете, он неиз- менно говорил: “Боже, какое счастье, что это — не я”.
Последние выступления гастрольного тура прохо- дили в лондонском Royal Albert Hall при полном анш- лаге. Именно тогда Дилан сообщил своему менеджеру, что уходит из музыкального бизнеса, завязывает с пени- ем и композиторством и переезжает в крохотную хибару в Вудстоке, штат Нью-Йорк. Хотя Дилан стал настоящей поп-иконой, поэтом-прорицателем своего поколения, он был готов отречься от всего этого, отказаться от популяр- ности и положения в обществе, лишь бы его оставили в покое.
Дилан не блефовал. Вернувшись с английских гаст- ролей, он оседлал свой “Триумф” и, как и было обещано, уехал из Нью-Йорка. Он покидал фолк-сцену Виллидж, держа курс на пустующий дом на севере штата. Он покон- чил с песнями, ему было нечего сказать. Он даже гитару с собой не взял.
Любой творческий путь начинается с проблемы. С разо- чарований, с тупой боли от невозможности найти ответ.
Мы тяжело работали, но уперлись в стену. И мы понятия не имеем, что будет дальше.

27
глава 1 мозг боба дилана
Когда мы рассказываем друг другу истории, связан- ные с творчеством, мы склонны умалчивать об этом эта- пе. Мы “забываем” упомянуть о тех днях, когда хотели все бросить, когда верили, что наши проблемы не решить.
Поскольку такие неудачи противоречат романтическому ореолу творчества — в фальстарте нет ничего триумфаль- ного, — мы просто забываем о них. (Неудачи также на- поминают нам, как близки мы к моменту, когда больше не сможем рассказывать истории.) Поэтому мы сразу пе- реходим к озарениям. И в первую очередь говорим о хеп- пи-эндах.
Опасность таких рассказов заключается в том, что мы не осознаем: чувство разочарования, то есть момент, ког- да мы оказываемся в тупике, — важная часть творческого процесса. До того как мы найдем ответ, или, если точнее, до того как узнаем вопрос, мы должны разочароваться, убедиться, что решение находится вне зоны доступа. Нам необходимо бороться с проблемой и проиграть. И тогда мы сдадимся и поедем в Вудсток, поскольку уверимся, что никогда не создадим того, что хотим.
Зачастую только в этот момент, после того как мы пере- стаем искать ответ, он приходит сам. (Вот она, злая ирония воображения.) Зато, когда решение проблемы появляется, это не какая-то мелочовка. Головоломка не решится пос- ледовательно, кусочек за кусочком, скорее всего, это будет решение, удивляющее своей завершенностью. Решение проблемы, казавшейся столь сложной, вдруг становится потрясающе очевидным. Мы проклинаем себя за то, что не додумались раньше.
Это прописная истина, с которой люди хорошо зна- комы благодаря историям об Архимеде в ванне и Исааке
Ньютоне под яблоней. Это тип психологического процес- са, описанный Колриджем и Эйнштейном, Пикассо и Мо-

28
джона лерер вообрази цартом. Когда люди размышляют о творческих озарениях, они, как правило, представляют их себе в виде ярких вспы- шек, будто в мозгу загорается лампочка.
Все эти легенды о том, как кого-то осенило, имеют несколько важных общих особенностей, которые ученые называют “опытом озарения”. Первая стадия — тупик: перед прорывом нужно упереться в стену. Прежде чем
Боб Дилан смог заново открыть себя и начать писать луч- шую за свою карьеру музыку, он должен был уверовать в то, что ему больше нечего сказать людям.
Если нам повезет, безысходность в конечном итоге сменится откровением. Это еще одна важная особен- ность озарения: чувство уверенности, сопровождаю- щее рождение новой идеи. После того как Архимеда озарило — когда он понял, что с помощью физических свойств воды можно измерять объемы предметов, — он тут же выскочил из ванны и понесся докладывать царю о своем открытии. Он появился во дворце голый и мок- рый.
На первый взгляд, в самом моменте озарения есть не- постижимая тайна. Сначала мы плотно застряли, и вдруг мы уже на свободе и понятия не имеем, что случилось в промежутке. Это как если бы кора головного мозга по- делилась с нами одним из своих секретов.
Вопрос, конечно, заключается в том, как именно про- исходят эти откровения. Что позволяет кому-то превра- тить психологический блок в озарение? И почему ответ приходит тогда, когда его совсем не ждешь? Это тайна
Боба Дилана, и единственный способ в нее проникнуть — осмелиться покопаться в его мозгу, взломать черный ящик воображения.

29
глава 1 мозг боба дилана
1
Марк Биман был в замешательстве. В начале 1990-х моло- дой ученый из Национального института здоровья ра- ботал с пациентами, страдавшими нарушениями работы правого полушария мозга. “Доктора говорили этим лю- дям — вау, да вы счастливчики, — вспоминает Биман, —
Они настаивали, что правое полушарие менее важное, потому что делает меньше левого и никоим образом не влияет на речь”
1
Эти слова утешения были следствием убежденности ученых в том, что правое полушарие мозга не так уж и не- обходимо. В своей нобелевской речи 1981 года нейробиолог
Роберт Сперри суммировал расхожие мнения насчет пра- вого полушария, предмета своего изучения: оно не только
“немо и аграфично, оно еще и дислексично, глухо к словам, апраксично и вообще лишено каких бы то ни было когни- тивных функций”
2
. Говоря человеческим языком, правое полушарие — бесполезный кусок ткани.
Но Биман заметил, что многие пациенты с нарушени- ями работы правого полушария тем не менее сталкивались с серьезными когнитивными проблемами, хотя левое по- лушарие функционировало нормально. Ученый начал со- ставлять список всего, чего им не хватало, и это был очень длинный список. “Некоторые пациенты не понимали шу- ток, сарказма или метафор, — говорит Биман. — Другие не могли ориентироваться по карте или воспринимать жи- вопись. Эти проблемы не были невыносимыми, но они тревожили больных хотя бы потому, что таких проблем вовсе не должно было быть. Врачи посоветовали им не пе-
1
Из интервью автора с Марком Биманом, Northwestern University, 10–12 апреля.
2
http://nobelprize.org / nobel_prizes / medicine / laureates / 1981 / sperry-lecture.html

30
джона лерер вообрази реживать, поскольку правое полушарие не так уж и важно для жизни”.
Проблемы пациентов заставили Бимана пересмотреть функции правого полушария. Сначала он не мог понять, что же их объединяет. Что общего у чувства юмора и спо- собности ориентироваться на местности? Какая связь меж- ду сарказмом и восприятием искусства? Психологические проблемы, вызванные нарушением работы правого полу- шария, явно только казались разрозненными. “Я не мог придумать достойного объяснения, — вспоминает Би- ман, — не мог соединить все точки”.
И вот, когда Биман уже был готов сдаться, его осенило.
Возможно, правое полушарие занимается тем же, чем и он сам: находит тонкие связи между, казалось бы, не связан- ными между собой вещами
1
. Биман понял: проблемы его пациентов заключаются в том, что больные воспринимают все, что видят, единым целым, не различая составляющих.
“Мир настолько сложен, что мозг вынужден обрабатывать его двумя разными способами одновременно. Нужно ви- деть и лес, и деревья. Правое полушарие как раз и помогает увидеть лес”, — говорит Биман.
Возьмем лингвистические проблемы, вызванные нару- шением работы правого полушария. Биман предположил, что, пока левое полушарие отвечает за обозначение, то есть хранит буквальные смыслы слов, правое занимается под-
текстом или теми значениями, которых не найти в сло- варе. Когда вы читаете стихотворение или смеетесь над
1
Это представление о правом полушарии как о связующем звене вывел в 1870-х английский невролог Джон Хьюлингс Джексон. После работы с многочисленными больными, чьи правые полушария были повреждены,
Джексон сделал вывод, что левое полушарие отвечает за логический анализ и “преднамеренную речь”, а правое концентрируется на поиске “ассоциатив- ных законов”.

31
глава 1 мозг боба дилана анекдотом, вы в значительной степени полагаетесь на пра- вое полушарие и его способность обнаруживать лингвис- тические ассоциации. Идеальный пример — метафоры.
С точки зрения мозга метафора — это мост между двумя разными, не связанными друг с другом понятиями. Когда
Ромео говорит: “Джульетта — солнце”, мы знаем, что он не считает свою возлюбленную огромным пылающим во- дородным шаром. Мы понимаем, что он прибегает к мета- форе, привлекая внимание к тем качествам Джульетты, что подходят и небесному светилу. Она не может быть звездой, но она освещает мир Ромео так же, как Солнце освещает
Землю.
Как мозг понимает, что именно имеет в виду Ро- мео, называя Джульетту солнцем? Левое полушарие концентрируется на буквальном значении слов, но это не очень-то помогает. В конце концов, нельзя считать метафору только списком прилагательных, описываю- щих обе сущности. (В случае с Джульеттой и солнцем получился бы очень короткий список.) Связь между этими двумя существительными мы можем найти, толь- ко опираясь на глобальные ассоциации, выявляющие их общие качества. Это понимание чаще всего возника- ет в правом полушарии, поскольку оно позволяет уви- деть вещи в целом и способно издалека проанализиро- вать предложение.
Способность полушария “увидеть лес” связана не только с языком. В исследовании, проведенном в 1940-е годы, людей с различными повреждениями головного мозга просили нарисовать дом. Любопытно, что больные рисовали очень разные ландшафты в зависимости от того, какое полушарие пострадало. Пациенты, зависящие от ле- вого полушария, так как правое было недееспособным, нарисовали совершенно невероятные дома: входные две-

32
джона лерер вообрази ри парили в воздухе, крыши были перевернуты. Но, не- смотря на общий искаженный вид дома, пациенты очень тщательно изобразили мелочи и приложили массу усилий, прорисовывая кирпичи в трубах или складки на занавес- ках. (В ответ на просьбу нарисовать человека такие па- циенты могли изобразить одну руку или глаза и ничего, кроме них.) В то же время пациенты, полагающиеся толь- ко на правое полушарие, смогли изобразить лишь общую форму здания. Их картины были лишены деталей, но дома сохраняли свою архитектуру. Больные сосредоточились на целом.
Задачей Бимана было найти способ для изучения этих более абстрактных когнитивных навыков. Он хотел понять правое полушарие, просто он не знал, какие вопросы за- давать. “Правое полушарие было опорочено всеми этими поп-психологическими наветами, будто бы у “правополу- шарных” людей больше развито воображение и они бо- лее творческие, — говорит Биман. — Потому, когда вы говорили, что хотели бы исследовать этот вид мышления, комитет по грантам решал, что вы шутите. Изучение мета- фор и целостного мышления было шагом к уничтожению научной карьеры”.
Но в 1993 году Биман услышал доклад Джонатана Ску- лера (сейчас он работает психологом Калифорнийского университета в Санта-Барбаре) о моментах озарения. Ску- лер представлял результаты простого эксперимента: он по- садил студентов в крошечную комнату и дал им несколь- ко сложных творческих головоломок
1
. Вот пример одной из них:
1
Из статьи Джонатана Скулера, Стеллана Олссона и Кевина Брукса Thoughts
Beyond Words: When Language Overshadows Insight, Journal of Experimental
Psychology 122 (1993): 166–83.

33
глава 1 мозг боба дилана
Гигантская перевернутая пирамида идеально балансиру- ет на своем острие. Любое движение пирамиды приведет к тому, что она опрокинется. Под ней лежит стодолларо- вая купюра. Как можно убрать ее, не задев пирамиду?
Задумайтесь на мгновение, как бы вы сами решили эту за- дачку. Почти все начинают с того, что представляют себе пирамиду, опасно балансирующую на ценной бумажке зеленого цвета. Ваша следующая мысль, вероятно, связа- на с неким краном, который поднимет пирамиду в воздух.
(К несчастью, эта штуковина нарушает правила игры.) За- тем вы, вероятно, представите, как можно вытащить банк- ноту, не порвав ее. К сожалению, большинству людей при- ходят на ум неосуществимые решения, заводящие в тупик.
Субъект становится все более раздражительным и расстро- енным, поскольку дошел до логического конца. Затем он начинает сдаваться. Скулер говорит: “Они спрашивают:
“Зачем вы дали мне эту головоломку? Она дурацкая, ее не- возможно решить”. И тогда вы должны убедить их, что за- дача действительно имеет решение”
1
На этом этапе исследования Скулер начал давать сту- дентам подсказки. Он воздействовал на их подсознание, высвечивая перед ними предложение со словом “огонь”, или просил подумать о смысле слова “убрать”. Интерес- но, что подсказки оказывались более действенными, когда приходились на левую половину поля зрения, связанную с правым полушарием. “Мы дали студентам забавные очки, которые позволяли нам высвечивать подсказку перед од- ним глазом, — говорит Скулер. — И было поразительно, что, когда очевидная подсказка приходилась на правый глаз
1
Из телефонного интервью автора с Джонатаном Скулером 6 апреля
2008
года.

34
джона лерер вообрази
[и, соответственно, на левое полушарие], ее не восприни- мали. Испытуемые все еще не видели решения. Но стоило показать то же самое другому глазу, как человека осеняло.
Только правое полушарие знало, что делать с получен- ной информацией”. (Если вы все еще бьетесь над задачей, то купюру нужно сжечь. Фишка в том, чтобы убрать банк- ноту из-под пирамиды, а не вынуть и сохранить ее.)
Для Бимана находка Скулера стала откровением. Он осознал, что правое полушарие преуспело в решении голо- воломок, поскольку эта часть мозга лучше видит скрытые связи между разными понятиями, отдаленные ассоциации.
В то время как левое полушарие отчаянно пытается под- нять пирамиду в воздух — очевидный путь извлечь деньги, правое занято обдумыванием альтернативных решений.
“Я вдруг понял, что такие моменты озарения могут быть по-настоящему интересным способом взглянуть на спо- собности правого полушария. Это была верная методика изучения одного из самых загадочных аспектов мышления.
У меня случилось откровение об откровении”, — говорит
Биман.
2
Марк Биман натянуто улыбается, у нго залысины, он по- хож на бегуна на длинные дистанции. Он прошел отбор для участия в Олимпийских играх 1988 и 1992 годов, про- бежав полтора километра за 3 минуты 42 секунды; правда, в конце концов он отказался от соревнований, ссылаясь на то, что “колени стали буквально разваливаться”. Сейчас он просто совершает длительные прогулки и маниакаль- но тренирует ноги. Когда Биман возбужден чем-то, будь то клеточные свойства пирамидальных нейронов или но-

35
глава 1 мозг боба дилана вая беговая дорожка, темп его речи ускоряется, а затем он принимается рисовать картинки на любых клочках бумаги, которые попадаются под руку.
В середине 1990-х, когда Биман начал изучать моменты озарения, стандартный научный подход предполагал вы- дачу испытуемым сложных головоломок и последующие расспросы о том, как именно они их решили. “Проблема такого подхода в том, что все, что приводит вас к озарению, происходит бессознательно. Люди понятия не имеют, от- куда берется решение или какие мысли подталкивают к от- гадке. Им нечего сказать об этом. Наука уперлась в сте- ну”, — говорит Биман.
Биман хотел расширить исследование озарений, глядя на явление с позиции мозга. Он стремился использовать новые инструменты современной нейробиологии, такие как компьютерный и магнитно-резонансный томографы
(КТ и МРТ), чтобы выявить местоположение источника прозрения внутри черепной коробки. Однако этот подход моментально породил серьезные проблемы. Для того что- бы вычленить мозговую деятельность, которой определя- ется процесс озарения, Биману нужно было сравнить от- веты в момент озарения с ответами, поступавшими в ходе осознанного анализа, ему нужны были люди, которых ме- тодично тестируют последовательностью задач. При осоз- нанном анализе люди чувствовали, что продвигаются впе- ред, и могли точно объяснить свой мыслительный процесс.
(Левое полушарие — ничто без четких формулировок.)
Проблема решалась благодаря усердию и трудолюбию, в возникновении ответа не было ничего неожиданного.
К сожалению, головоломки, которые ученые исполь- зуют в исследованиях озарения, сами требуют озарений.
Или они решаются внезапно: “Эврика!” — или не реша- ются вовсе. Рассмотрим эту классическую проблему:

36
джона лерер вообрази
Марша и Марджори родились в один и тот же день у од- них и тех же родителей, но они не двойняшки. Как такое возможно?
1
Или как насчет этой?
Переставляя буквы д-о-н-о-в-о-с-л-о, составьте одно сло- во
2
Биману нужно было придумать ряд головоломок, кото- рые часто, но не всякий раз решаются благодаря озарению.
В теории это могло бы помочь ему выделить уникальные нейронные структуры, определяющие процесс озарения, поскольку он мог бы сравнить мозговую деятельность ис- пытуемых в моменты озарения с мозговой деятельностью тех из них, кто добивался решения путем осознанного анализа. Но придумать задачки было непросто. “Попыт- ки найти хорошие головоломки могут ужасно разочаро- вать, — говорит Биман. — Не должно было получиться слишком сложно или слишком просто, и вам нужно при- думать такого довольно много”. В конце концов ученый остановился на серии словесных головоломок, которые на- звал мыслительными задачами на отдаленные ассоциации.
А это уже старая шутка. “Да, да, я изучаю дерьмо”, — вор- чит Биман. В своих отчетах и презентациях в PowerPoint он все-таки убрал из слова последнюю букву
3
Сами же головоломки выглядели так. Испытуемому да- вали три разных слова, например “век”, “цветок”, “гость”,
1
Они тройняшки.
2
Ответ — “одно слово”.
3
По-английски исследование Бимана называется compound remote associate
problemsCRAP. Дословно аббревиатура переводится как “дерьмо”. —
Прим. перев.

37
глава 1 мозг боба дилана и просили придумать слово, которое могло бы с каждым из них сформировать словосочетание или фразу. (Таким словом будет “каменный”: каменный век, каменный цветок и Каменный гость.) На решение одной загадки испытуе- мому выделяли 15 секунд, после чего загадывали следую- щую. Если он угадывал ответ, то должен был нажать пробел на клавиатуре и ответить, как пришел к отгадке — путем озарения или анализа. Когда я принимал участие в экспе- рименте в лаборатории Бимана, я обнаружил, что разли- чить два способа поиска ответов было на удивление легко.
Когда я решал загадку с помощью анализа, я озвучивал каж- дую возможную комбинацию, пробегался по всем словам, ассоциировавшимся с “веком”, и смотрел, насколько они подходят к “цветку” и “гостю”. Найдя ответ, я перепроверял его, прежде чем нажать пробел. Озарение, напротив, было мгновенным, как если бы на меня снизошло откровение.
Итак, Биман был готов отправиться на поиски ис- точника озарений. Он начал с того, что попросил людей решать загадки во время МРТ — сканирования мозга, которое отслеживает изменения в кровотоке и пример- но соотносит их с изменениями нейронной активности.
(Активные клетки мозга потребляют больше вызывающих прилив крови энергии и кислорода.) Хотя МРТ и дает ученым точную пространственную карту мозга, существу- ет погрешность из-за задержки в несколько секунд, пока кровь распространяется по коре. “Вскоре я понял, что оза- рение работает значительно быстрее МРТ, — говорит Би- ман. — Данные получились слишком запутанными”.
Тогда Биман объединился с психологом университета
Дрексела Джоном Куньосом, чьим главным исследователь- ским инструментом была электроэнцефалография, под- считывающая частоту колебаний электрических волн, пос- тупающих в мозг. На испытуемого надевают пластиковую

38
джона лерер вообрази шапочку вроде той, что для душа, только тяжелее, с гелевы- ми электродами, каждый из которых отслеживает опреде- ленную частоту нейронной активности. Поскольку ЭЭГ не предполагает никакой временнóй задержки, Куньос по- нял, что она могла бы стать полезной техникой для иссле- дования мгновенности озарений. К сожалению, ее скорость достигается за счет пространственного разрешения: элек- трические волны нельзя точно проследить до источника.
Объединив МРТ и ЭЭГ в одном исследовании, Би- ман и Куньос смогли разложить прозрение на части
1
Первое, что они обнаружили, — хотя кажется, что про- зрение приходит из ниоткуда, мозг должен заложить для него основу. (В своих лекциях Биман любит цитировать изречение Луи Пастера: “Случай благоприятствует только подготовленным”.) Процесс начался с интенсивного умс- твенного поиска, поскольку левое полушарие принялось искать ответы во всех очевидных местах. Так как Биман и Куньос давали людям только словесные загадки, они ви- дели дополнительную активность в зонах мозга, отвечаю- щих за речь и язык. Однако этот мыслительный процесс в левом полушарии быстро утомлял — проходило всего несколько секунд, прежде чем испытуемый заявлял, что зашел в тупик и не может подобрать нужное слово. “Поч- ти все, что ваш мозг способен придумать, неправильно, — говорит Биман. — Вам придется рассмотреть слишком много вариантов. От вас зависит, продолжите вы поиски здесь или при необходимости измените стратегию и на- чнете искать в другом месте”.
1
Из статьи Джона Куньоса и др. The Prepared Mind: Neural Activity Prior to
Problem Presentation Predicts Solution by Sudden Insight, Psychological Science
17
(2006): 882–980; из статьи Марка Бимана и др. Neural Activity Observed in
People Solving Verbal Problems with Insight, Public Library of ScienceBiology
2
(2004): 500–10.

перейти в каталог файлов
связь с админом