Главная страница

Женщины викторианской Англии. Катя Коути, Кэрри Гринберг


Скачать 7.69 Mb.
НазваниеКатя Коути, Кэрри Гринберг
АнкорЖенщины викторианской Англии.pdf
Дата12.05.2017
Размер7.69 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаZhenschiny_viktorianskoy_Anglii.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#18394
страница9 из 17
Каталог
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   17
Уличные торговки и продавщицы
Женщин, занятых в уличной торговле, было в викторианском Лондоне огромное количество. Эта работа считалась «честным трудом» и оттого была приличнее проституции,
хотя едва ли торговки жили в лучших условиях, чем их коллеги из предыдущей главы. В уличной торговле была своя специализация — рыба (в том числе устрицы и креветки), фрукты и овощи,
экраны для каминов, кружева, шляпы, цветы, мелкие изделия для шитья и фурнитура, мыло,
полотенца, расчески, шляпки, булавки и прочие безделушки, чай и кофе, молочные продукты,
игрушки.
В 1861 году журналист Генри Мэйхью включил в свое исследование «Рабочие и бедняки
Лондона» подробную классификацию торговок. Это были женщины всех возрастов, в основном англичанки и ирландки, гораздо меньше евреек и совсем мало шотландок и валлиек. Из иностранцев была встречена одна немка и несколько итальянок, торговавших музыкальными инструментами. Англичанки и ирландки заметно различались в уличной иерархии: ирландки таскали с собой тяжелые корзины с овощами и фруктами, англичанки же продавали более
«престижные» товары вроде кружева и шляпок. Ирландки могли совмещать торговлю и попрошайничество, убалтывая покупателей на пенни-другой, однако Мэйхью счел их более целомудренными, чем их английские товарки, которые вообще пренебрегли браком,
предпочитая сожительство с другими торговцами.
По семейному положению он разделил торговок следующим образом:
1. Жены или сожительницы уличных торговцев — самая большая группа, работали
«семейным подрядом» с мужем.
2. Жены рабочих, которые торговали для дополнительного дохода.
3. Вдовы, причем обычно вдовы уличных торговцев, которые после смерти мужа переняли его дело.
4. Одинокие женщины, например, дочери торговцев.
Согласно статистике Мэйхью, в 1861 году в Лондоне насчитывалось от 25 до 30 тысяч уличных торговок, а их средний доход составлял от 2 шиллингов 6 пенсов до 4–5 шиллингов в неделю.
В уличные торговки часто шли те женщины, которые не могли найти никакой другой работы, не хотели попасть в работный дом и очень нуждались в деньгах, однако не опустились еще настолько, чтобы заняться проституцией. Типичный сценарий: молодая ирландка поехала в
Лондон, чтобы найти там брата, эмигрировавшего раньше. Но брат не нашелся, видимо, умер, а девушка не смогла отыскать себе лучшего занятия, чем торговля овощами. Уровень образования у торговок был очень низок, едва ли одна из двадцати умела читать, а одна из сорока — писать,
и на более высокооплачиваемую работу они претендовать не могли. Да ее, в общем, и не было.

Цветочница. Рисунок Густава Доре в книге «Паломничество», 1872
Среди прочих торговок самым знакомым является образ цветочницы. Вспомним хотя бы пьесу Бернарда Шоу «Пигмалион», в которой речь идет о бедной необразованной цветочнице
Элизе Дулитл, из которой профессор Хиггинс берется вылепить настоящую леди. Какой же мы видим нашу героиню впервые?
«(Фредди) Раскрывает зонтик и бросается в сторону Стрэнда, но по дороге сталкивается
с уличной цветочницей, которая спешит укрыться от дождя, и выбивает у нее из рук корзину с
цветами. Ослепительная вспышка молнии, сопровождаемая оглушительным раскатом грома,
служит фоном для этого происшествия.
Цветочница. Ты что, очумел, Фредди? Не видишь, куда прешь!
Фредди. Виноват… (Убегает.)
Цветочница (подбирая рассыпанные цветы и укладывая их в корзинку). А еще называется
образованный! Все мои фиялочки копытами перемял.
Усаживается у подножия колонны справа от дамы и начинает приводить в порядок
цветы. Привлекательной ее не назовешь. Лет ей восемнадцать-двадцать, не больше. На ней
маленькая матросская шапочка из черной соломки, с многочисленными следами лондонской
пыли и копоти, явно скучающая по щетке. Ее давно не мытые волосы приобрели какой-то
неестественный мышиный цвет. Поношенное черное пальто, узкое в талии, едва доходит до
колен. На ней коричневая юбка и грубый фартук. Башмаки тоже знавали лучшие дни. Нельзя
сказать, что она не старается быть по-своему опрятной, но по сравнению с окружающими ее
дамами выглядит настоящей грязнулей. Черты ее лица не хуже, чем у них, но кожа оставляет
желать лучшего. К тому же девушка явно нуждается в услугах зубного врача».
Цветочницы торговали саженцами деревьев, цветами (как в горшках, так и готовыми к посадке и просто срезанными садовыми), семенами и ветками (например, падубы, омелы,
плюща, тиса, лавра, пальмы, сирени). Цветами было принято украшать свои дома как у представителей высшего и среднего классов, так и у простых рабочих: букетик цветов на столе отличал приличного человека от опустившегося бедняка и пропойцы. Мужчины покупали цветы не только женам по большим праздникам, но и для себя, например, чтобы вставить цветок в петлицу. Как писал Генри Мэйхью, «лондонские рабочие и лондонская беднота, сошедшие на
берег матросы просто обожают цветы».
Цветочницами становились молодые девушки, иногда и вовсе дети. Сколько их было на улицах Лондона, трудно сказать, но по воскресеньям, когда торговля шла особенно бойко,
можно было встретить от 400 до 800 торговок. Девушки-цветочницы делились на две категории:
для первых торговля цветами была лишь предлогом для близких контактов с мужчинами: «Они
часто выходили на крупные улицы и предлагали букеты господам, совершавшим вечерний
променад в таких оживленных местах, как Стрэнд. Дамам же они редко навязывали свой
товар. Их возраст в среднем от четырнадцати до девятнадцати-двадцати лет, а на улице они
остаются порой до самой поздней ночи, когда вся лаванда и фиалки уже давно завяли». Другая категория — это девушки, полностью или частично жившие на доходы от продажи цветов.
Некоторые из них — дети уличных торговцев, другие — сироты или дети безработных. Эти девушки торговали на главных улицах Вест-Энда, а также на окраинах. Они часто ходили по улице вдоль домов, предлагая цветы тем, кто случайно выглянет из окна, и бывали весьма настойчивы.
Цветочницы ютились в маленьких съемных квартирках, грязь и убогость которых контрастировала со свежестью и красотой цветов, расставленных в ведрах. До чего же унылой кажется квартира, где проживали две сестры-торговки (11 и 15 лет): «Они жили на одной из улиц
возле Друри-лейн в доме, который населяли уличные рабочие и торговцы. Комната, которую
они занимали, была большой и из-за скудного освещения казалась еще просторнее. Стены —
голые и выцветшие от влажности. Из мебели только шаткий стол и пара стульев, а в центре
большая старая кровать. Ее занимали по ночам две сестры и их тринадцатилетний брат. Дети
должны были платить арендатору-ирландцу по 2 шиллинга в неделю за комнату, кроме того,
жена арендатора стирала их вещи, чинила одежду и т. д.».
Но продавщицами были не только кроткие девочки со спичками, замерзающие на глазах у равнодушного мира. У продавщиц в магазинах был совсем другой статус. Они выглядели прилично, работали в тепле и зарабатывали значительно больше, чем уличные торговки.
«Продавщица в магазине — подходящая работа для крепкой девушки. Высокая фигура
считается преимуществом, как и способность стоять много часов подряд. Сначала девушки
устают, но потом вырабатывается привычка, и после нескольких недель стоять для них
также естественно, как сидеть», — писала Эмили Фейтфул в статье «Выбор работы для девушки» (1864).
Родители, которые хотели отдать своих дочерей в продавщицы, должны были озаботиться тем, чтобы те хорошо овладели арифметикой. Чем выше разряд магазина, тем более образованной и воспитанной должна быть продавщица. Любая жалоба клиента, особенно богатого и влиятельного, послужила бы причиной для увольнения или перевода в другой магазин. Но и зарплаты у девушек были соответствующие: от 20 по 50 фунтов в год с питанием и проживанием. К примеру, работницы универсама «Уайтлис» ночевали в общежитии, по две-три девушки в спальне, а обедали в подвале магазина. Перерыв на обед был коротким, глотать суп приходилось на бегу. По воскресеньям общежитие и столовая запирались, и в этот день продавщицы скитались по знакомым и сами искали себе пропитание. Для своих работников мистер Уайтли организовал драмкружок, хор, атлетический клуб и библиотеку, хотя деньги на покупку книг ежемесячно вычитывал из зарплат. За нарушение правил, коих в магазине
насчитывалось 176, продавщиц нещадно штрафовали. Время работы определялось владельцами магазинов, и продавщицы работали столько, сколько их работодатели считали нужным, иногда по 16–17 часов в день в постоянном шуме и суматохе.

Секретарши и телеграфистки
Если уличные торговки и проститутки существовали во все времена, то одной профессии женщины обязаны коммерческому процветанию Великобритании. Уже во второй половине XIX
века возник хорошо знакомый нам «офисный планктон», у женщин появилась возможность работать в конторе (где они, конечно же, страдали без пасьянса «Косынка»). Общество по содействию занятости женщин, основанное Барбарой Лей Смит и Джесси Бушеретт в 1859 году,
«помогало женщинам благородного происхождения и воспитания сохранить привычки, манеру одеваться, поведение и уровень дохода на том уровне, к которому они привыкли с рождения».
Общество продолжило работу и в XX веке, предлагая курсы повышения квалификации для бухгалтеров, машинисток, копировальщиц и телеграфисток.
Почта и телеграф стали одними из первых организаций, предложивших работу прекрасной половине человечества. Разумеется, сотрудницы могли рассчитывать на меньшую зарплату, чем мужчины, но карьерных перспектив было раз, два и обчелся, так что телеграфистки не жаловались. В свою очередь, начальство не могло нарадоваться на трудолюбивых,
чистоплотных, сообразительных и, главное, грамотных работниц с хорошим почерком.
Мужчины-клерки, нанимавшиеся за те же деньги, писали коряво и с ошибками, ведь образованные и амбициозные господа предпочитали что-нибудь поинтереснее, чем сидячая работа от 8 утра до 8 вечера.
К концу века немногочисленная группа офисных сотрудниц выросла в целую армию. Они осваивали стенографию, а когда в 1880-х годах была изобретена печатная машинка, женщины бросились на ее покорение и скоро достигли больших успехов. «Я усиленно занимаюсь
стенографией, так как хочу впоследствии помогать Джонатану в его работах», — радовалась
Мина, героиня романа «Дракула», и лихо стучала по клавишам. Впрочем, Мина не разделяла устремления «новых женщин», так что служба в конторе ее вряд ли бы прельстила. Хотя такая служба считалась достаточно «благородной», поскольку требовала навыков работы с документами и умения прилично одеваться, условия в конторах не отличались комфортом, а рабочие часы были длинными.

Телеграфистки. Рисунок из «Иллюстрированного английского журнала», 1888

Горничные
Самой распространенной женской профессией в Англии XIX века была профессия служанки. Куда еще податься девушке, недостаточно образованной, чтобы учить детей, но,
вместе с тем, не желавшей весь день стоять у жужжащего станка? Горничные находили место через рекомендации знакомых, газетные объявления и биржу труда, а филантропки старались устроить в приличные дома бывших проституток и девочек из работных домов. Миссис Битон следующим образом соотносила уровень дохода и количество слуг:
более 1000 фунтов в год — кухарка, старшая горничная, младшая горничная, няня и лакей;
около 750 фунтов в год — кухарка, горничная, няня и мальчик-слуга;
около 500 фунтов в год — кухарка, горничная, няня; около 300 фунтов в год — горничная и няня; около 200–150 фунтов в год — горничная и девочка-помощница при необходимости.
Можно заметить, что из иерархии миссис Битон, чье пособие по домоводству было рассчитано на средний класс, исключены семейства аристократов. В их усадьбах за слугами мужского пола присматривал дворецкий, а женской прислугой управляла экономка. Она нанимала и рассчитывала горничных, закупала продукты, присматривала за работой по дому,
ведала вареньями, соленьями и наливками. Вне зависимости от того, была ли она замужем, к экономке почтительно обращались «миссис + фамилия». У нее была своя гостиная, где завтракали, ужинали и чаевничали старшие по рангу слуги — дворецкий, камердинер и камеристка. В некоторых домах старшие слуги обедали в людской, но, держа тарелки в руках,
отправлялись доедать десерт к экономке. Их уход из-за стола раздражал слуг попроще,
называвших экономку «мопсом», а ее чертоги — «гостиной мопса».
Привилегированное положение в доме занимала камеристка, или личная горничная хозяйки. Камеристка помогала хозяйке причесываться и одеваться, стирала ее кружева и белье,
заправляла ее постель, сопровождала во время путешествий. Встав рано поутру, камеристка первым делом осматривала платье хозяйки, оставшееся с вечера, — нужно ли его убрать в шкаф или подать вновь? Пыль с соломенных шляпок она стряхивала перьевой метелкой, пятна на бархатных капорах стирала мягкой щеткой, а поникшие от влаги перья держала у огня, чтобы они расправились. Покончив с утренними хлопотами, камеристка помогала госпоже одеться и причесаться.
Обед готовила кухарка, которой порою помогала помощница и судомойка, но весь груз работы по дому ложился на плечи горничной. Особенно несладко приходилось единственной горничной в семье, так называемой «maid-of-all-works», которая разрывалась между уборкой,
стиркой, готовкой и уходом за детьми. Одна из таких «рабынь» вспоминала начало своей карьеры: «Я устроилась горничной в семью с 9 детьми. Мне тогда лет 14 было. Зарабатывала
два шиллинга в неделю. Сначала нужно была встать и разжечь камины, потом искупать и
одеть их всех, завтрак им притащить. Иногда хозяйка уезжала в Лондон по делам, так на меня
еще и младенца сваливали. Его без присмотра не оставишь, и кормить тоже надо. Выводила их
всех погулять на улицу, но одна девочка была калекой, совсем ходить не могла. Ей было 9 или
около того. Приходилось ее на спине таскать. Потом наступал обед, а пока после обеда всю
посуду перемоешь, уже пора чай подавать. Потом приходилось купать детей и снова спать
укладывать, прибраться во всех комнатах, камины почистить — утром у меня времени на все
это не хватало. А потом хозяину нужно ужин нести. Ох, тяжело мне там было! Спать
ложилась в полночь, а вставала в 6 утра. Я в том доме 9 месяцев протянула, пока булочник не
присоветовал мне другое место». Неудивительно, что самой популярной профессией среди пациенток сумасшедших домов была «служанка общего профиля» (второй по популярности
профессией бала гувернантка).
Униформа была еще одним способом указать прислуге ее место. Даже в воскресенье, во время похода в церковь, некоторые хозяева заставляли горничных надевать чепцы и фартуки.
Горничные должны были сами платить за свои платья, в то время как мужская прислуга получала униформу за счет хозяев. Комплект одежды первой необходимости в 1880-х стоил 3–5
фунтов: сюда входили две ночные рубашки, две пары панталон, две сорочки, несколько нижних юбок, три форменных платья, 4 рабочих фартука, 4 белых фартука, две пары чулков, башмаки,
чепчик. Но откуда девочке, еще не начавшей работать, взять такие деньги? Ведь в хозяйский дом она должна была переехать уже с «приданым». Приходилось откладывать деньги или же рассчитывать на щедрость родни. Некоторые благотворительные организации покупали юным служанкам униформы с тем расчетом, что они постепенно выплатят долг из своего жалованья.
Мишенью насмешек становились камеристки, которым доставались хозяйские наряды и которые могли спустить все жалованье на модное платье. А в середине XIX века хозяйки зеленели от злости, когда их ветреные горничные обзаводились кринолинами — широкие юбки цеплялись за мебель, сбивали на пол безделушки и превращали уборку в стихийное бедствие.
В тех домах, где хозяева не могли содержать большой штат прислуги, рабочий день горничной мог длиться 18 часов. Но как же насчет отдыха? В середине XIX века в качестве отдыха слуги могли посещать церковь, но в целом хозяева скупились на отгулы. К началу XX
века слугам полагался один свободный вечер и несколько свободных часов днем каждую неделю, помимо свободного времени в воскресенье. Половина выходного дня начиналась в 3
часа, когда большая часть работы была выполнена, а обед убран. Пунктуальность очень ценилась, и служанки должны были возвращаться домой в строго назначенное время, обычно до
10 часов вечера. Многие служанки не могли дождаться свободного часа, чтобы поскорее встретиться со своим ухажером. Приводить кавалеров домой (да, в принципе, и вообще обзаводиться ими) было запрещено, хотя карикатуристы не уставали насмехаться над горничными, которые прячут своих приятелей в буфетах, а если хитрость раскрыта, выдают их за кузенов.
От слуг требовалось исправно исполнять свои обязанности, быть аккуратными, скромными и, главное, незаметными. Многочисленные христианские общества выпускали брошюры для молодых слуг, с такими многообещающими названиями, как «Подарок горничной», «Лучший друг служанки», «Какой должна быть прислуга». Юным служанкам давали следующие рекомендации:
«Не думай слишком много о жаловании, гораздо лучше служить в благополучной и
приветливой семье.
Не огрызайся и не дерзи. В случае пропажи предложи обыскать свои вещи.
Не сплетничай с торговцами и другими слугами.
Не кипятись, если холл или лестницу, которую ты только что вымыла, сразу же
забрызгали грязью неосторожные люди.
Не оставляй свечи гореть без надобности.
Не забывай молиться тщательно и регулярно».
Горничные немало терпели от вздорных и придирчивых хозяек, но доставалось и самим нанимательницам. В 1879 году в Лондоне прогремел процесс над ирландкой Кейт Уэбстер.
Отсидев четыре года за кражу, Кейт переехала в Лондон, где работала уборщицей, но вместе с грязью и пылью очищала хозяйские дома и от вещей. В 1873 году Кейт устроилась служанкой —
в семью некоего капитана и вступила одной ногой на честную дорожку, но не тут-то было.
Служанку соблазнил проезжий молодец, и в апреле 1874 года она родила сына. Хозяева выгнали беспутную горничную вместе с младенцем, нанимать ее тоже никто не торопился, и Кейт
вернулась к занятию, для которого не требовались рекомендации, — к воровству. Но и воровка из нее была никудышная, о чем свидетельствуют многочисленные отсидки.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   17

перейти в каталог файлов
связь с админом