Главная страница

Шалва Амонашвили-Улыбка моя, где ты. Книга Улыбка моя, где ты Серия Школа жизни


Скачать 0.49 Mb.
НазваниеКнига Улыбка моя, где ты Серия Школа жизни
АнкорШалва Амонашвили-Улыбка моя, где ты.pdf
Дата13.04.2019
Размер0.49 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаShalva_Amonashvili-Ulybka_moya_gde_ty.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипКнига
#44057
страница1 из 6
Каталог
  1   2   3   4   5   6


Шалва Александрович Амонашвили
Основы гуманной педагогики.
Книга 1. Улыбка моя, где ты?
Серия «Школа жизни»
Текст предоставлен правообладателем
http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8884485
Амонашвили Ш. А. Основы гуманной педагогики. В 20 кн. Кн. 1.
Улыбка моя, где ты?: Свет; Москва; 2014
ISBN 978-5-00053-253-9
Аннотация
Вся жизнь и творчество Ш.А. Амонашвили посвящены развитию классических идей гуманной педагогики, утверждению в педагогическом сознании понятия «духовного гуманизма». Издание собрания сочинений автора в 20 книгах под общим названием
«Основы гуманной педагогики» осуществляется по решению Научно-издательского совета Российской академии образования. В отдельных книгах психологопедагогические и литературные творения группируются по содержанию. Первые две книги «Основы гуманной педагогики» практически вмещают девять книг. Они вводят читателя в романтический мир гуманного образовательного храма, но указывают на
подводные камни, о которых спотыкается авторитарное педагогическое сознание. Эти первые книги Ш.А.
Амонашвили, как и все издание, обращены к широкому кругу читателей – учителям, воспитателям, работникам образования, родителям, студентам, ученым.

Содержание

Шалва Амонашвили
Основы гуманной
педагогики. Кн. 1.
Улыбка моя, где ты?
© Амонашвили Ш. А., 2012
© Оформление. ООО «Свет», 2014

От редактора
Первая и вторая книга трудов Ш.А. Амонашвили,
объединенные под общим названием «Основы гуманной педагогики», включают в себя 9 небольших по объему книг, каждая из которых есть ступенька вхождения в гуманную педагогику. Шалва Александрович писал каждую для очередных Международных педагогических чтений, которые посвящались тем же самым темам, что и названия книг. Именно с такой тоненькой книжечки началось «вхождение» в Гуманную педагогику огромного количества учителей, участников Вторых Международных педагогических чтений в
2003 году: «Улыбка моя, где ты?» Что несёт в себе столь необычное название книги для учителя? Приглашение к размышлению о будущем? Тревогу за настоящее? Радость жизни каждому конкретному Ребёнку? Безусловно. Автор постепенно подводит нас к тому, что улыбка – это особая ценность, которой должна жить школа, это духовное состояние учителя,
это внутренний свет его души, отражающий радость
Детства. Не потерял ли наш учитель свою улыбку?
Счастливы ли наши дети? И как мы можем помочь им быть счастливее?
Для Шалвы Александровича улыбка – это символ
доброты, чистоты и благородства человека. А для читателя – это первая ступенька вхождения в мир Гуманной педагогики, «в мир по имени Амонашвили».
Многие учителя разглядели за столь необычным названием книги постановку автором глубокой философско-педагогической проблемы, приглашение к серьёзному разговору о состоянии сегодняшней школы и современной педагогики. Сам Шалва Александрович пишет: «Так же, как речевое состояние, ядром которого является внутренняя речь, в человеке существует состояние улыбки, основой которого является внутренняя Улыбка. Она пропитывает весь характер человека, его духовно-нравственный мир. Она сопровождает его постоянно… Учитель сам становится улыбкой и распространяет вокруг себя эманацию добра и надежды».
В этой книге Шалва Александрович фактически впервые заявляет свой уникальный авторский стиль изложения педагогических истин. Дальнейшие работы показывают, что этот стиль, творческий почерк,
манера изложения материала, включение педагогических картин, художественных этюдов, притч и даже молитв мы встречаем у любимых Шалвой Александровичем педагогов-гуманистов. Многие страницы его книг перекликаются по характеру с трудами
И.Г. Песталоцци, К.Д. Ушинского, В.А. Сухомлинского,
молитвами Януша Корчака – так же ярко, вдохновенно, открыто, а главное – так же просто, и так же мудро.
Во всех его книгах, пожалуй, больше вопросов,
чем ответов. Автору особенно важно разбудить мысль учителя, пробудить чувства, заставить задуматься.
Но чем дальше погружаешься в текст, тем отчётливее начинаешь «слышать Слово», чувствовать его сердцем и осознавать, что в этих книгах, где кажется, что так всё просто, на самом деле так всё сложно, сразу главного и не поймёшь – в этих книгах с нами говорит мудрость. И только тогда острее понимаешь тревогу,
боль, крик души человека, посвятившего свою жизнь главному – любви к Ребёнку!
Ступени Гуманной педагогики трудны. Гуманную педагогику невозможно постичь сразу, выучить и сдать экзамен. Нет такой учебной дисциплины.
Есть каждодневный труд, бесконечность, есть вечная
«Школа Жизни». Здесь от учителя требуется не просто желание «быть гуманным». Шалва Александрович зовёт дальше и ставит ещё более сложный вопрос: «Почему не прожить нам жизнь героями духа?»
Подъём духа есть внутренняя сила общества, сила
Культуры. И нам ли не знать, что благодаря силе духа наш человек часто побеждал! Сила духа среди учителей и воспитателей есть утверждение Культуры Образования, процветание педагогического гуманизма, ко-
торый ведёт ребёнка (ученика, воспитанника) к постижению в себе своей бессмертной сущности и смысла
Жизни. «Отдавший Свет умножит Его в себе». Только сердцу героя Духа доступны страницы Вселенской
Книги Мудрости Воспитания.
А далее опять вопрос: «Без сердца что поймём?»
И в нём заключена одна из самых актуальных инновационных проблем современности. Сегодня всё более глубоко осознаётся мысль, что не знания сами по себе составляют смысл современного образования, а умение их «оживить», творчески раскрыть, соотнести с другими отраслями науки и со своим собственным мироощущением, с окружающей действительностью.
Если мыслить сердцем, то можно найти массу способов и приёмов выработки у ученика достаточно справедливой самооценки, сделать главной ценностью и результатом деятельности не формальную отметку, а тот интеллектуальный рост, то чувство вдохновения,
ту радость творчества, которые позволят ему обрести уверенность в успехе, в воспитании воли, становлении характера, чести и достоинства личности.
Следующий трактат – «Спешите, дети, будем учиться летать!» – поднимает читателя не просто на следующую ступень, а устремляет в духовную высь.
Эту книгу нельзя пересказать; читая её, вы поймёте,
почему в это же самое время известнейший австра-
лийский учёный, представитель школы гуманистической психологии Билл Ньюмен пишет книгу под названием «Парите вместе с орлами», где как бы продолжает мысль Ш.А. Амонашвили о благородстве, силе духа, о красоте, о любви: «Вместе мы способны изменить мир».
Тонкой нитью проходит практически во всех произведениях автора мысль о высокой духовности, о христианских корнях классического педагогического учения. Педагогика, как сфера культуры, обращена к сердцу каждого человека – и большого, и маленького,
и верующего, и неверующего, – постигающего великие духовные традиции. Для нашей многонациональной и поликонфессиональной страны важно осознание ценностных оснований всех религиозных учений,
позволяющих прийти к целостности восприятия мира,
к гармонии бытия, к культуре образовательного поля,
чтобы глубже, полнее раскрыть современное содержание понятия «педагогика» в её гуманистическом измерении.
Нужно сказать о высочайшей деликатности автора,
выражающейся в «теории допущений» гуманно-личностной педагогики. Гуманное педагогическое сознание он основывает на системе педагогических допущений, благодаря которой каждый участник образовательного процесса определяет для себя своё лич-
ностное ощущение педагогики как науки, как искусства и как любовь. Эти допущения и выводы, которые автор объединяет под понятием четвертого – духовного – измерения, составляют духовно-философскую основу гуманно-личностной педагогики. Их развёрнутое содержание впитывает в себя в качестве источников Святые Писания основных религий, духовно-философские учения, классическое педагогическое наследие.
Труды, включенные в первую и вторую книги собрания сочинений, занимают особое место в жизни и творчестве Ш.А. Амонашвили прежде всего тем, что это живые ступеньки вхождения в Гуманную педагогику. Живые, потому что тема каждого из них являлась предметом больших и малых обсуждений, круглых столов, мастер-классов на международных, республиканских, областных и городских педагогических чтениях. А импульс этому движению дали Первые
Международные педагогические чтения в Москве в
2002 году. С тех пор они проводятся в Москве ежегодно при научном руководстве Ш.А. Амонашвили сторонниками гуманной педагогики со всей России,
стран Балтии и Ближнего Зарубежья. В течение 3
дней более 700 человек заполняют все большие и малые аудитории Московского городского педагогического университета – это классы большой научной
школы Амонашвили, и каждая строка в этих книгах говорит о том, как надо любить детей, как надо мыслить гуманно и как надо воспитывать духовность в растущем человеке. Высота духовного поиска, вдохновения и творчества делают отношения ученика и учителя особыми, доверительными, а знание – живым, действенным, согревающим ум и сердце, ибо путь к душе человека лежит через любовь.
У каждых Педагогических чтений своя тема, свой лейтмотив, своя педагогическая история. Они являют собой торжество Гуманной педагогики, наглядно показывают ступени восхождения, развития, совершенствования каждого участника.
Книги Ш.А. Амонашвили раскрывают значимость творчества в гуманном образовательном процессе,
настраивают на новое видение педагогической реальности. Самое высокое предназначение, даруемое ученику и учителю гуманной педагогикой, есть возмоть свободного творчества.
Постигая глубокий смысл трудов Ш.А. Амонашвили, всё отчётливее осознаёшь, что мы, педагоги,
несём особую ответственность за наше будущее. И от доброты и щедрости сердца учителя зависит: оживут ли в его руках зёрнышки истины, отзовётся ли его слово в душе ученика.

I
Улыбка моя, где ты?
(Мысли в учительской)
Кто улыбкою жизнь встречает,
Кто с улыбкой детей пеленает,
Кто с улыбкой проблемы решает,
Чья улыбка, как луч мудреца,
Тот, как солнце, все согревает,
Тот улыбкою зло побеждает,
Тот великую тайну знает!
Суть улыбки – радость Творца.
Марианна Озолиня
Чем глубже познавал я детей и профессиональную жизнь учителя (а жизнь эта беспредельна), тем больше возмущали меня учебники по педагогике, в них почему-то не чувствовал я любовь и уважение к себе – к учителю – и к своим ученикам. В них я и сейчас не нахожу такого страстного призыва к утверждению прекрасного в жизни и к познанию ее, с какой страстью устремлены к ним сами дети и я тоже вместе с ними.
В этих учебниках – и в прежних, и в современных –
я вычитываю «научные» сведения о неких высушенных традиционным авторитаризмом понятиях, прие-
мах, принципах, методах, законах и тому подобных вещах, которые тянут меня в болото формализма и равнодушия, внешнего благополучия и показухи. Они упорно стараются склонить мое сознание и подсознание к насилию, строгостям и грубостям. И делают это от имени науки, которая не терпит ни малейшего возражения. Однако в практике многих моих коллег я вижу, какими беспомощными и необоснованными являются эти вроде бы научно доказанные и определенные дидактические и воспитательные скелеты.
Что это за научная педагогика, думал я, которая ни слова не скажет о любви, о сердце? Такая наука стала для меня скучной.
Раньше я не раз задавал себе вопрос: почему я не полюбил ни одного учебника педагогики и почему я все делаю наоборот, а не так, как велит мне наука об обучении и воспитании детей? Почему я веду себя как бы назло науке?
Наука педагогики при помощи учебников строго следила за моей образовательной практикой и хмурилась в знак недовольства и возмущения. Но сердце мое становилось все более непослушным, а мысли –
все более невосприимчивыми к ее наказам.
Почему так происходило, я тогда не мог объяснить.

* * *
Учебники по педагогике были безжизненными и сто лет тому назад. И как ни раздвинула наука свои границы, они и сегодня такие же: хмурые, сухие, строгие, грубые, требовательные и приказные, самодовольные и авторитарные.
Педагогическая наука, мне кажется, торжествует;
торжествует она из-за того, что становится наукой, а не чем-либо другим. Она не хочет быть высочайшим из всех искусств искусством, не хочет быть мерой всех наук, мерой самой жизни, высочайшей, Божественной культурой мышления. Она считает все это ниже своего научного достоинства. И так же, как и другие науки,
которые принцип материализма отбросил далеко от духовности, она любуется самой собой.
Зачем ей любить детей и провозглашать любовь?
Ни сердце, ни любовь, ни духовность не измеряются,
значит, они нематериальны, то есть не подвергаются научным испытаниям.
А что есть наука? Она открывает некие законы объективной действительности, измеряет объективную реальность и для этого пользуется так называемой научной логикой, научными понятиями и методами.
Законы, установленные наукой, всеобщи и обязатель-
ны для всех.
Разве не лучше называться наукой, а не чем-то другим? И педагогическая наука тоже в поте лица открывает объективные законы объективной действительности, тоже, следуя научной логике и принципу материализма, выводит абстрактные понятия и суждения.
В ней я и мои ученики превращаемся в некие алгебраические величины А и Б, как два велосипедиста из учебников математики, которые спешат навстречу друг другу.
Педагогика («Великая дидактика») есть универсальное искусство учить всех всему, говорит творец и классик педагогики Ян Амос Коменский. Педагогика не есть наука, твердит классик педагогики Константин Дмитриевич Ушинский, она есть самое величайшее искусство, которое знает человечество.
Но вот представители «обнаучивания» педагогики скажут наивным учителям: Коменский и Ушинский являются основоположниками научной педагогики.
Жаль, что Коменский и Ушинский не могут еще раз подтвердить свою мысль о сути педагогики. Еще раз пояснить всем, что педагогика превосходит все науки и что она творит уровень жизни.

* * *
Я открыл для себя другую педагогическую науку –
сокровенную.
Что означает слово «наука»? Сравните его с выражением «на ухо». Наукой в древние времена назывались те сокровенные знания, которые передавались только доверенным, передавались «на ухо», то есть секретно.
Сокровенные педагогические знания откроются каждому в той мере, в какой он устремлен к ним. Они поступят к нему через интуицию и чувствознание. Но интуиция и чувствознание требуют жертв: бескорыстной любви и преданности детям, общения с ними на принципах равноправия, свободы и сотрудничества,
устремленности к Высшему.
И если кто открывает в себе такие сокровенные знания, будет ли он разбазаривать их, предлагать каждому встречному?
Да и не примет их каждый встречный: кто возмутится, кто проявит недоверие, кто высмеет.
А ведь в них таятся крупицы истины.
Вот вам сокровенное знание: «Ничего не запрещать детям, даже вредное не запрещать».
Вы принимаете его или тут же обрушиваете на него
град сомнений, насмешливо улыбаетесь, возводите непробиваемую стену суеверия…
Так можно ли доверять вам «на ухо» эту науку?
Сокровенные знания имеют особые свойства: они не вмещаются в тексты и контексты книг, а засекречиваются в глубинах подтекстов, где слова бессильны вывести их наружу и придать огласке; они никак не поддаются изложению способами казенной науки,
не фиксируются обычным зрением. Они постигаются только сердцем, только духовным чтением благородных педагогических книг. А такими книгами являются,
в первую очередь, книги классиков педагогики. Они давно ведут с нами доверительный разговор «на ухо»,
но ведь нам надо научиться духовному чтению, чтобы услышать шепот из глубинных недр их учений.
* * *
Сказано: «Мощь улыбка несет».
Что нам известно о сокровенности Улыбки?
Возьмите все учебники по педагогике, которые только будут у вас под рукой, и ищите в них слово улыбка. Найдете его в них или нет? Берите педагогические и психологические словари и ищите в них то же самое слово. Не нашли? Я тоже искал улыбку в педагогических учебниках, словарях, энциклопедиях,
но не обнаружил.
Можно ли заключить, что Улыбка не имеет никакой педагогической ценности, ее не назовешь ни методом, ни принципом, ни закономерностью обучения и воспитания? Вот тогда и увидим «причину», по которой слово, обозначающее такое мимическое выражение, не нашло места ни в педагогических, ни в психологических источниках. С точки зрения учителя улыбаться детям опрометчиво. Зачем такое слово чопорному педагогическому процессу, когда есть слова: строгость, требовательность, проверка, контроль,
управление, оценка, тестирование, объяснение, закрепление и т. п. Здесь не до улыбок.
Но вообразите себе, что из жизни людей исчезли все улыбки, вообразите, что исчезли в Природе все цветы…
Во что превратится эта жизнь, какой станет Природа?
Мы изгоняем из школы улыбки?
Мы стесняемся улыбок?
Мы не считаем их нужными?
Мы считаем их вредными?
Мы отучились улыбаться?
Тогда нужно немедленно закрыть школы, чтобы они не распространяли вокруг себя омертвение!
Улыбка проявляет Жизнь, и какая же это будет шко-
ла, если она не признает улыбку, не насытит ею все свое пространство?
Что за наука педагогика, если для нее улыбка не есть сущностное понятие?
Улыбка очеловечивает Жизнь, несет в нее Свет.
Без учительской улыбки гаснет в жизни учеников свет радости познания, тает любовь и устремление.
Учитель без улыбки – чужой человек среди учеников.
* * *
Вся Вселенная, вся Жизнь на Земле – одна животворящая Улыбка и Радость.
Улыбается Космос – Вечностью и Беспредельностью.
Улыбается Небо – Звездами и Радугами.
Улыбается Солнце – Лучами и Светом.
Улыбается Земля – Жизнью Великой.
Улыбается Жизнь – Восхождением и Утверждением.
Улыбается Христос – Призывом и Благословением.
Улыбается Поле – Цветами и Благоуханием.
Улыбается Человек – Верою и Созиданием.
Улыбается Ребенок – Настоящему и Будущему.
Кто улыбается, тот живет.

Кто не улыбается, тот сохнет.
Улыбка – знак качества улучшения бытия.
Должна ли улыбаться Школа, держательница Жизни?
Улыбка Школы – Учитель.
Улыбка Учителя – его Сердце.
  1   2   3   4   5   6

перейти в каталог файлов
связь с админом