Главная страница

мальчик в полосатой пижаме. Мальчик в полосатой пижаме


Скачать 1.33 Mb.
НазваниеМальчик в полосатой пижаме
Анкормальчик в полосатой пижаме.doc
Дата30.09.2017
Размер1.33 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файламальчик в полосатой пижаме.doc
ТипДокументы
#22589
страница11 из 17
Каталог
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   17


— За нами приехала машина, — сказал Бруно, на сей раз во весь голос.

— Маму от нас забрали, а папу, Иосифа и меня поселили вон в те бараки. С тех пор мы здесь и живем.

Закончив рассказывать, Шмуэль совсем расстроился, и Бруно не понимал, в чем дело. Ничего такого уж страшного со Шмуэлем не случилось. Разве Бруно не пришлось пережить то же самое?

— Там у вас много ребят? — спросил он.

— Сотни.

Бруно вытаращил глаза.

— Сотни?! — Он едва не задохнулся от возмущения. — Нет, это нечестно. По эту сторону ограды вообще не с кем играть. Никого нет.

— Мы не играем.

— Не играете? Почему?

— А во что нам играть? — Шмуэль даже растерялся.

— Ну, не знаю. В разные игры. В футбол, например. Или экспедиции устраивать. Кстати, там у вас есть что исследовать?

Шмуэль молча покачал головой. Он оглянулся на бараки, потом снова посмотрел на Бруно. Ему очень не хотелось задавать следующий вопрос, но боль в животе придала ему смелости.

— У тебя случайно нет с собой еды?

— К сожалению, нет. Я хотел захватить шоколадку, но забыл.

— Шоколад, — медленно повторил Шмуэль, проводя языком по обветренным губам. — Я ел шоколад только раз в жизни.

— Только раз? А я люблю шоколад и не могу им наесться, хотя мама говорит, что от него портятся зубы.

— А хлеба не захватил?

Бруно отрицательно помотал головой:

— Хлеб подают только за столом, а ужин еще не скоро, в половине седьмого. А у вас во сколько ужинают?

Не ответив, Шмуэль поднялся с земли:

— Думаю, мне пора возвращаться.

— Надеюсь, ты придешь как-нибудь к нам на ужин, — сказал Бруно, хотя и не был уверен, что его родные одобрят такого гостя.

— Надеюсь, — вяло отозвался Шмуэль.

— Или я к тебе приду. Познакомлюсь с твоими друзьями, — с воодушевлением добавил Бруно. Он ждал, что Шмуэль сам его пригласит, но тот, похоже, и не собирался этого делать.

— Ты не на нашей стороне ограды, — заметил Шмуэль.

— Я проползу под ней. — Бруно взялся за проволоку, и она подалась. Посередине, между деревянными телеграфными столбами, приподнять ее оказалось довольно легко, и такой невысокий мальчик, как Бруно, мог запросто пролезть в образовавшийся проем.

Увидев, как Бруно дергает проволочную ограду, Шмуэль испуганно попятился.

— Мне надо возвращаться.

— Как-нибудь еще увидимся, — сказал Бруно.

— Здесь нельзя находиться. Если поймают, меня обязательно накажут.

Шмуэль побрел к лагерю, и Бруно вновь отметил про себя, до чего же мал ростом и тощ его новый друг. Но он ни слова не проронил на этот счет, он слишком хорошо знал, как неприятно, когда тебя попрекают всякой ерундой, вроде низкого роста, и вдобавок ему совсем не хотелось дразнить Шмуэля.

— Я приду завтра, — крикнул он вслед удалявшемуся мальчику, но Шмуэль даже не обернулся. Более того, он бросился бежать к лагерю, предоставив Бруно самому себе.

Решив, что на сегодня он достаточно напутешествовался, Бруно двинул домой, предвкушая, как расскажет маме, папе и Гретель (вот уж кто обзавидуется и еще, чего доброго, разорется), Марии, поварихе и Ларсу о своих приключениях, о новом лучшем друге со смешным именем и о том замечательном факте, что они со Шмуэлем родились в один день.

Но чем ближе Бруно подходил к дому, тем сильнее его терзали сомнения: а стоит ли рассказывать? «Ведь может так случиться, — размышлял он, — что они не захотят, чтобы я дружил с этим мальчиком, и запретят мне туда ходить». К тому моменту, когда Бруно переступил порог своего дома и учуял запах говядины, жарившейся в духовке к ужину, он решил держать язык за зубами. Пусть это будет его тайной. То есть его и Шмуэля, их общей тайной.

Бруно всегда думал, что если родители, а тем более сестры, о чем-то не знают, то иногда и незачем вводить их в курс дела. Так спокойнее — и им, и Бруно.

Глава тринадцатая

Бутылка вина

Заканчивалась одна неделя, начиналась следующая, и Бруно становилось все яснее и яснее: в обозримом будущем ему не вернуться в Берлин, поэтому о перилах в их уютном доме и о встречах с Карлом, Даниэлем и Мартином лучше пока и не мечтать.

Впрочем, он постепенно привыкал к жизни в Аж-Выси и больше не чувствовал себя таким уж несчастным. Ведь теперь ему было с кем поговорить, не то что раньше. Каждый день, после уроков, Бруно совершал долгую прогулку вдоль ограды. Шмуэль поджидал его на прежнем месте. Они сидели и разговаривали, пока не наступал час возвращаться домой, и Бруно все реже вспоминал Берлин.

Однажды, когда он стоял перед открытым холодильником, набивая карманы хлебом и сыром, в кухню вошла Мария. Она резко остановилась, увидев, чем он занят.

— Добрый день. — Бруно постарался притвориться, будто ничего особенного не происходит. — Ты меня напугала, я не слышал, как ты вошла.

— Опять закусываешь? — улыбаясь, спросила Мария. — Ты же недавно обедал. Неужто снова проголодался?

— Чуть-чуть. Я иду гулять, вот и решил захватить съестных припасов на всякий случай.

Пожав плечами, Мария направилась к плите и поставила на огонь кастрюлю с водой. Рядом на столе лежала горка картошки с морковью, заготовленная для Павла, который должен был вот-вот появиться. Бруно торопился уйти, но задержался, глядя на овощи. В последнее время его кое-что беспокоило, но он не знал, к кому обратиться за разъяснениями. Пожалуй, сейчас настал самый подходящий момент: кого же спрашивать, как не Марию? К тому же здесь, на кухне, никто не помешает их беседе.

— Мария, можно задать тебе один вопрос?

— Конечно, Бруно.

— А если я задам этот вопрос, ты обещаешь, что никому не скажешь, о чем я спрашивал?

Горничная недоверчиво посмотрела на Бруно, но кивнула.

— Хорошо. О чем ты хочешь узнать?

— О Павле. Ты ведь знакома с ним? Ну, с тем человеком, что приходит сюда чистить овощи, а потом прислуживает за столом.

— О да, — с облегчением улыбнулась Мария, никакого подвоха в вопросе Бруно не обнаружив. — Я знакома с Павлом. Мы часто беседуем. А почему ты спрашиваешь?

— Ну, — замялся Бруно, обдумывая каждое слово из опасения, как бы не сболтнуть лишнего, — помнишь, когда мы только сюда приехали, я повесил качели на дубе, а потом упал с них и поранил колено?

— Помню. А что, колено снова заболело?

— Нет, все в порядке, — отмахнулся Бруно. — Но когда я его разбил, из взрослых дома был только Павел. И он принес меня на кухню, прочистил рану, промыл, намазал зеленкой, которая ужасно щипала, но, наверное, без этого нельзя было обойтись, и наложил повязку.

— И что тут странного? Обычная процедура, когда кто-нибудь поранится. — Мария больше не улыбалась.

— Знаю. Только он сказал, что на самом деле он не прислуга.

Лицо горничной окаменело. Ответила Мария не сразу, сначала отвернулась и облизнула губы.

— Вот оно что, — произнесла она. — И кто же он на самом деле, по его словам?

— Говорит, что врач. Разве это не странно? Он ведь не может быть врачом, правда ведь?

— Нет, — покачала головой Мария. — Он не врач. Он служит у нас на кухне.

— Я так и знал. — Бруно был очень доволен собой. — Но зачем он мне соврал? Какой в этом смысл?

— Бруно, сейчас Павел не врач, — тихо проговорила Мария. — Но когда-то был им. В другой жизни. До того, как приехал сюда.

Бруно глубоко задумался.

— Ничего не понимаю, — признался он.

— Не ты один, — обронила горничная.

— Но если он был врачом, то почему он сейчас не лечит людей?

Мария вздохнула, выглянула в окно убедиться, что поблизости никого нет, жестом велела Бруно сесть на стул, а сама села рядом.

— Я расскажу тебе то, что Павел рассказывал о себе, но ты не должен никому об этом говорить, слышишь? Иначе нам всем будет очень плохо.

— Никому не скажу, — поклялся Бруно, который обожал тайны и почти всегда надежно хранил их, разве что за исключением тех случаев, когда раскрыть тайну было совершенно необходимо, либо когда хранить молчание было ну просто выше его сил.

— Ладно. Вот что мне известно… — начала Мария.

В тот день Бруно опоздал на встречу со Шмуэлем, но его новый друг, как обычно, ждал на условленном месте, сидя на земле скрестив ноги.

— Прости за опоздание. — Бруно просунул сквозь проволочную ограду хлеб с сыром. Точнее, то, что от него осталось, Бруно все-таки проголодался по дороге. — Я разговаривал с Марией.

— Кто это, Мария? — Шмуэль с жадностью вгрызался в хлеб.

— Наша горничная. Она очень хорошая, хотя папа и говорит, что она нам дорого обходится. Она рассказала мне о Павле, человеке, который чистит овощи и прислуживает за столом. По-моему, он живет на твоей стороне ограды.

На мгновение Шмуэль перестал жевать.

— На моей стороне?

— Да. Ты его знаешь? Он очень старый и носит белую куртку, когда прислуживает за ужином. Ты наверняка его видел.

— Нет, — Шмуэль помотал головой, — я такого не знаю.

— Да не может быть. — Бруно даже решил, что Шмуэль нарочно отнекивается, чтобы подразнить его. — Он пониже других взрослых, седой и немного сутулится.

— Ох, ты не понимаешь, как много людей живет по эту сторону ограды, сказал Шмуэль. — Нас здесь тысячи.

— Но этого зовут Павел, — не унимался Бруно. — Когда я упал с качелей, он прочистил мне рану, чтобы не случилось заражения крови, и перевязал колено. Но я не о том хотел сказать. Самое главное, этот Павел тоже родом из Польши. Как и ты.

— Тут очень много людей из Польши, почти все, — равнодушно заметил Шмуэль. — Хотя некоторые из других мест. Например, из Чехословакии или…

— Вот я и подумал, что если вы земляки, ты должен его знать. В общем, в своем родном городе он был врачом, прежде чем приехал сюда, а здесь ему не разрешают лечить людей, и если папа узнает, что он обработал мою ногу, когда я поранился, беды не миновать.

— Военным не нравится, когда люди выздоравливают. — Шмуэль проглотил последний кусок хлеба. — Им больше нравится, когда все получается наоборот.

Бруно кивнул, хотя не совсем понял, что Шмуэль имеет в виду. Он помолчал, уставившись в небо, затем глянул сквозь проволоку и задал еще один вопрос, давно вертевшийся у него на языке:

— Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?

— Я хочу работать в зоопарке, — ответил Шмуэль.

— В зоопарке?

— Я люблю животных, — застенчиво объяснил Шмуэль.

— А я буду военным, — твердо заявил Бруно. — Как папа.

— Я бы не пошел в военные.

— Конечно, не таким, как лейтенант Котлер, — поспешил уточнить Бруно. — Этот только и знает что расхаживать всюду словно у себя дома, хихикать с моей сестрой и шептаться с мамой. По-моему, он вообще не очень хороший военный. Я же хочу стать таким, как папа. Одним из лучших.

— Хороших военных не бывает, — произнес Шмуэль.

— Еще как бывает! — возразил Бруно.

— Кто же?

— Ну, мой отец хотя бы. Вот почему он ходит в такой потрясающей форме, и все называют его комендантом и делают, что он велит. У Фурора на его счет большие планы, потому что он очень хороший военный.

— Хороших военных не бывает, — угрюмо повторил Шмуэль.

— Кроме моего отца, — не сдавался Бруно, надеясь в душе, что Шмуэль не будет стоять на своем. Бруно очень не хотелось ссориться: в конце концов, здесь, в Аж-Выси, Шмуэль был его единственным другом. Но отец есть отец, и Бруно считал, что нельзя позволять другим людям дурно отзываться о нем.

Несколько минут мальчики сидели не шевелясь и молчали. Каждый опасался ляпнуть что-нибудь, о чем бы потом пожалел.

Первым нарушил молчание Шмуэль.

— Ты не знаешь, каково здесь живется, — очень тихо, почти неразборчиво произнес он.

— У тебя ведь нет сестер? — торопливо спросил Бруно, делая вид, что не слышал, что сказал его новый друг. А раз так, то и не надо отвечать.

— Нет, — Шмуэль покачал головой.

— Тебе повезло. Гретель всего двенадцать, но она воображает, будто знает все на свете. Она настоящий безнадежный случай. Сидит целыми днями у окна, а как завидит лейтенанта Котлера, мчится со всех ног в прихожую и притворяется, будто явилась туда по делу. На днях я ее застал там. Котлер вошел, она вздрогнула и говорит: «О, лейтенант Котлер! Не ожидала вас здесь увидеть». Но мне-то точно известно, что она его подкарауливала.

Рассказывая, Бруно не смотрел на Шмуэля, но когда глянул на него, обнаружил, что его друг, у которого и так кровинки в лице не было, побледнел еще сильнее.

— Что с тобой? — встревожился Бруно. — У тебя такой вид, словно тебя тошнит.

— Давай не будем о нем говорить, — попросил Шмуэль.

— О ком? — не понял Бруно.

— О лейтенанте Котлере. Я его боюсь.

— Я тоже его немного боюсь, — признался Бруно. — Он любит задираться. И от него жутко воняет. Одеколоном, которым он поливается.

И вдруг Шмуэль задрожал. Бруно огляделся, словно холод скорее можно увидеть, чем ощутить.

— Что случилось? — удивился он. — Ведь на улице тепло. Но тебе надо было надеть свитер. По вечерам становится прохладнее, — назидательно добавил он.

Вечером того же дня Бруно, к своему огорчению, узнал, что лейтенант Котлер ужинает с ними. Других гостей не было. Павел как всегда, в белой куртке — прислуживал за столом.

Бруно наблюдал, как Павел огибает стол, и обнаружил, что у него портится настроение, стоит ему взглянуть на слугу. Интересно, когда Павел был врачом, он тоже ходил в белой куртке или надевал белый халат? — размышлял Бруно. Поставив тарелки и разложив приборы перед каждым едоком, Павел отступил к стене и, пока все ели и разговаривали, стоял там совершенно неподвижно, а на лице его отсутствовало всякое выражение — старик будто спал с открытыми глазами.
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   17

перейти в каталог файлов
связь с админом