Главная страница

Искрин В.И. Происхождение нецензурного выражения со словом '. Искрин В.И. Происхождение нецензурного выражения со словом '. Происхождение нецензурного выражения со словом мать


Скачать 37.5 Kb.
НазваниеПроисхождение нецензурного выражения со словом мать
АнкорИскрин В.И. Происхождение нецензурного выражения со словом '
Дата03.11.2017
Размер37.5 Kb.
Формат файлаdoc
Имя файлаИскрин В.И. Происхождение нецензурного выражения со словом '
ТипДокументы
#30654
Каталог

Происхождение нецензурного выражения со словом «мать»
Среди нецензурных выражений, несомненно, выделяется идиома со словом «мать». Выделяется чрезмерной грубостью, цинизмом и…непонятностью. В самом деле, почему мать? Почему мать того, к кому обращено это ругательство-утверждение? Почему мать фигурирует в связке с интимным действием?

Попробуем разобраться.

Идиоматические выражения, которых немало в любом языке, возникают не как плод словесной эквилибристики, не на пустом месте, не беспричинно. Все идиомы в конечном счёте являются отражением бытия, причём зачастую бытия довольно давнего, исторического.

Нередко со временем, поскольку изменяется бытие, смысл и назначение идиомы забывается, и она начинает служить другим целям. Так случилось и с занимающим нас выражением. В наше время оно, как и другие нецензурности, представляет собой для подростка заявку на взрослость, для зрелого мужчины – сигнал о принадлежности к безликой мужской массе, для женщины (!) – констатацию патологической эмансипированности.

Утратив свой первоначальный смысл, идиома с «матерью» по сути дела берёт на себя нагрузку, свойственную междометию.

Эту статью я пишу в деревне. Вечереет. По центральной улице пастух гонит стадо. Оконные стёкла дребезжат от его истошных криков. Три-четыре раза в минуту он громогласно и всенародно объявляет, что находился в интимной связи с родительницами своих коров и овец. Односельчане не бьют тревогу. Они знают, что с сексуальной ориентацией у него всё в порядке. История, и это нормально, совершенно обессмыслила, омеждометила идиому.

Однако мы собирались в ней разобраться.

Начнём с глагола.

В русском языке не только гласные, но и многие согласные звуки (а на письме - буквы), входящие в основу слова, взаимозаменяемы. Такие – сменные – звуки составляют группы, насчитывающие некоторое, иногда весьма значительное, число единиц. Сейчас, применительно к исследуемому глаголу, нас интересуют звуки «б» и «м».

Эти звуки, несмотря на все различия, представляют собой родственную пару. Их родство вы можете легко проверить. При произнесении и одного и другого звука губы одинаково размыкаются, выпуская воздух. Кажется, что данные звуки вырываются изо рта наподобие выхлопа. Остальные звуки русской речи (за исключением «п», составляющего вместе с «б» и «м» группу-триаду) формируются на иной аппаратной основе.

В силу единообразного нарождения между звуками «б» и «м» существует определённая схожесть. Поэтому речевым и слуховым аппаратом человека чёткая граница между этими звуками не всегда фиксируется, и данные звуки могут переливаться один в другой.

В современном русском языке имеются слова, указывающие на какое-то качество, признак или свойство как с «м», так и с «б» в основе. Для примера приведу несколько таких слов: мелок и белок, облако и молоко. Принадлежность к одному корню лежит здесь на поверхности. Все четыре предмета, обозначением которых являются данные слова, одного – белого – цвета.

В некоторых словах один звук сменился другим, и прежнее произношение, выйдя из употребления, стало достоянием истории. Так, тонкое выпечное изделие, которое в средние века на Руси называли млином, сейчас мы знаем как блин.

Думаю, уважаемый читатель, вам понятно, что в анализируемом нецензурном глаголе «б» является эквивалентом «м». Иначе говоря, «нехорошее слово» в переводе на «цензурный язык» следует произносить как иметь (имел). Применительно к женщине глагол «иметь» в современном русском языке употребляется как в данном виде, так, например, и в форме «поиметь», а в некоторых народных говорах – «имать» («имал») и «поимать» («поимал»). По-видимому, не надо объяснять, что значит «иметь женщину».

Теперь – о матери. Почему произносящий занимающую нас идиому бравирует интимной связью с матерью выговариваемого? Для ответа на этот вопрос нам придётся совершить мысленное путешествие в далёкое прошлое и бегло обнажить хотя бы пару черт его миропорядка. Идиома, являющаяся предметом нашего внимания, родом из первобытности, точнее, из заключительного её этапа.

Но прежде – два замечания о людских взаимоотношениях современности.

Во-первых, и вы это, конечно, замечали, самая грубая, сексуально ориентированная брань является, вообще-то говоря, атрибутом мужского языка (правда, в последнее время какое-то число женщин в лингвистическом плане достаточно несуразно сменило пол).

Более резкое, категоричное самовыражение мужчин по сравнению с женщинами закономерно. Если абсолютизировать одну из противоположностей средних представителей мужского и женского пола, мы придём к выводу, что первые, несомненно, нетерпимы, упрямы и прямолинейны, а вторые – покладисты, уступчивы и мягки (о мужском и женском отношении к людям и миру я писал в книге «Диалектика полов»).

Что касается вопросов секса, мужчины, определённо, более, нежели женщины, загружены половой проблематикой. В мужской компании тема женщин и секса муссируется не меньше, чем футбол, автомобили или рыбалка.

Во-вторых, когда мужчина (нас интересует именно он как характерный носитель исследуемого выражения) стремится осадить, даже если на то нет веских причин, молодого человека, тем более, думающего, самостоятельного, инициативного и успешного, т.е. с мужской точки зрения, представляющего для его авторитета некую угрозу, он, за неимением видимых недостатков, разит своего потенциального соперника… его молодостью. Идиом на этот случай припасено немало, от сравнительно мягких («Поживи с моё», «Молод ещё», «Будет яйцо учить курицу») до грубых и глубоко оскорбительных («Молокосос», «Сопляк» и т.д.). Возраст представляется нападающей стороне больным местом молодого человека. И по этому месту мужчина (зачастую переживающий кризис среднего возраста) бьёт оскорблением.

Обратимся теперь к первобытности. В древности, в связи с исследуемым вопросом, для нас представляют интерес две черты.

Во-первых, в первобытную эпоху практиковался групповой брак. Любой из мужчин (имеется в виду зрелый, прошедший через инициацию мужчина), выражаясь современным языком, мог быть мужем (и в потенции им являлся) любой женщины приблизительно такого же возраста (как складывались вступающие в половой контакт пáры, вы можете прочитать в моей книге «Загадка венеры каменного века»).

Во-вторых, первобытный строй не знал института индивидуального материнства. Любой ребёнок в качестве «матерей» имел всех женщин старшего по отношению к нему поколения (а в качестве «отцов» – всех мужчин на поколение старше).

Таким образом, несколько упрощая, можно сказать, что каждый мужчина сообщества «отцов» потенциально имел каждую женщину сообщества «матерей» (я опускаю важнейший и интереснейший вопрос о принадлежности вступающих в связь мужчин и женщин к разным родовым организациям).

Когда первобытный строй стал подходить к своему финалу, начали разрушаться его поведенческие и идеологические основы: беспрекословное подчинение обычаю, слепое следование традициям, безукоснительное соблюдение норм общественной жизни. На смену им мало-помалу выступали те или иные отклонения от испокон веков существовавшего коллективистского общежития. Составной частью изменений явилось постепенное преобразование группового брака в моногамный. Эти по сути своей революционные перемены растянулись на несколько тысячелетий.

Как в такой обстановке можно было поставить на место молодого (ещё не прошедшего инициацию и, соответственно, не ведущего половую жизнь) нарушителя первобытного спокойствия? Естественным для зрелого мужчины способом – указанием на малый возраст осаждаемого.

Думаю, люди того времени уже могли исчислять возраст в годах. Однако для третирования молодёжи куда важнее было указание на её принадлежность к следующему – ещё не совсем полноценному – поколению. Как это можно было сделать ёмко, категорично и сочно? Для этого надо было просто сказать: я имел твою мать. В устах немногочисленных мужчин-стариков эти «волшебные слова» были «воспитательным средством» зрелых мужчин.

Интересно, что выкрикивал бы деревенский пастух, если бы знал то, что знаем мы с вами, уважаемый читатель? Может быть, «поживите с моё»? Это ведь эквивалент разобранного нами выражения.
16-18 июня 2017 г.
перейти в каталог файлов
связь с админом