Главная страница
qrcode

Реальный репортер. Почемунас этому не учат на журфаке !


Скачать 494.82 Kb.
НазваниеРеальный репортер. Почемунас этому не учат на журфаке !
АнкорRealny reporter Sokolov-Mitrich.pdf
Дата16.05.2017
Размер494.82 Kb.
Формат файлаpdf
Имя файлаRealny_reporter_Sokolov-Mitrich.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипКнига
#19394
страница4 из 5
Каталог
1   2   3   4   5
Механизатор
– Темирбулатов, желаете ли выговорить с прессой, позволяете ли себя фотографировать спросил замполит, когда Тракторист, пристегнутый наручниками к табуретке, открыл глаза Гражданин начальник, – голос Темирбулатова был сиплый и плачущий. По сравнению стем, кого мы видели на видеозаписи расстрелов солдат, он казался вдвое меньше. Спасибо вам, гражданин начальник, что спросили. На вопросы я смогу – отвечу. Снимать желательно я несогласен. Потому что… Могу я ответить, почему Можете
Д. Соколов-Митрич. Реальный репортер. Почему нас этому не учат на журфаке Двадцатого марта 2000 года фотокорреспонденты с меня сделали то, что не бывало со мной никогда. Они с меня, как сказать, Деда Мороза сделали. Спасибо вам, гражданин начальник Что значит Деда Мороза Монтаж – не понял я Нет, просто из меня сделали клоуна. Ведь если справедливо ко мне относиться, я никто Что значит никто Вы слышали, наверное, мне дали кличку Тракторист. Я по специальности механизатор. Ноу меня никогда не было такой клички. Журналисты, которые первый раз меня снимали, спросили, кто я по специальности. Я сказал тракторист. С этого дня уже третий год меня каждый называет трактористом. Вы с одного слова десять слов делаете Как вас здесь содержат Этому режиму я ничего не могу сказать. Содержат меня нормально, обращаются нормально, кормят нормально, претензий у меня нет Яне о соблюдении режима, а о строгости К строгости я никаких претензий не имею. То, что я должен делать, я выполняли буду выполнять, против ничего я не имею Выживете здесь с двадцать седьмого августа прошлого года. Вы ощущаете в себе какие-нибудь неадекватные изменения Нет, этого я не могу сказать. По сравнению стем, что со мной делали в СИЗО, здесь очень хорошо А что было в СИЗО Вы не знаете Я тогда расскажу. Как я до этого учреждения дошел, я не знаю. Я большую часть времени в сознании не был. Все было со мной, все было. Просто не сдох я почему,
я не знаю. В этом учреждении я немного пришел в себя, правду сказать. Тут обращаются нормально, кормят нормально, претензий у меня к этому учреждению нет Говорят, вы заболели туберкулезом Да, еще в СИЗО. У меня закрытая форма Вы общаетесь с сокамерниками?
– Вместе сидим, вместе находимся. Так, радио слушаем, книги читаем, газеты. Сначала я по-русски плохо читала теперь хорошо научился. Коран я не читаю, потому что не знаю по-арабски, я Талисман читаю – это молитвы Раскаиваетесь Не понял вас Жалеете о том, что совершили Правду если сказать – преступления я не совершил. А кто нас довел до этого, они должны за это отвечать. У нас были избраны президент, парламент, министерства, все было у нас – мы им подчинялись. Люди ведь ничего не знают, люди подчиняются власти. Я убил в то время, когда был президент Дудаев, Джохар Дудаев.
– Семья вас навещает Да, письма пишут, посылку высылают. Один раз жена приезжала, дядя приезжал О чем вы разговаривали Главное – увидеться. А вообще-то я себя в данный момент считаю покойником. Они так не считают, они еще надеются Лечат вас здесь достаточно хорошо Да… лечат… достаточно…
Когда Темирбулатов снова встал в позу Куя увидел на полу его слезы
Д. Соколов-Митрич. Реальный репортер. Почему нас этому не учат на журфаке?!»
28
Кривая Силье
Замполит Алексей Трибушной, медик по образованию, дал диагноз увиденному сточки зрения теории стрессов Есть такой канадский ученый Джин Силье. Он вывел общее действие стресса на организм человека – так называемую кривую Силье. По этой кривой здесь проходят все.
За два года тридцать человек уже дошли до кладбища. Первый год, как правило, человек живет познанием этих условий и себя в этих условиях. Потом еще года три идет период стабилизации, в это время человек похож на робота, он выполняет команды не задумываясь.
Далее – два пути. Если человек адаптируется, он сможет и дальше быть роботом. Если нет идет довольно быстрое угасание. И умственное, и физическое. Воспаление лимфатических узлов, изъязвление желудочно-кишечного тракта, разрастание коркового слоя надпочечников. Те четверо еще в стадии познания. Они надеются и верят. Темирбулатов уже вошел в фазу стабилизации, достиг, так сказать, полного Ку Вам их жалко Нет. Знаете, в детстве у меня были голуби. Я их холил, лелеял, любил. И вот как-то размою голубятню взломали, голубей унесли, а птенцы, оставшиеся без родителей, погибли на моих глазах. Для меня это был такой шок Почему Я их воспитывал, выкармливал, любила кто-то, кому на все это наплевать, вот так пришел и сделал. Наверное, поэтому я пошел в исправительную систему. И когда во мне просыпается сострадание, я вспоминаю этих голубей Зря вы вообще приехали писать о них, – сказал на прощание директор колонии Рафис
Абдюшев. – О них не надо писать, их надо просто забыть. Таки напишите Все, забудьте».
Наши сотрудники хотя и работают за две тысячи рублей в месяц, но свой долг знают и никогда никого отсюда не выпустят. От вас требуется лишь одно вычеркнуть этих людей из памяти. Считайте, что они уже не на Земле, считайте, что они уже в космосе
Д. Соколов-Митрич. Реальный репортер. Почему нас этому не учат на журфаке?!»
29
Профессиональные соображения
Вот многие спрашивают про журфак. А нужен ли он вообще, чтобы стать репортером в частности и журналистом вообще?
Я сам окончил журфак, но ответ на этот вопрос дам неоднозначный.
Не знаю, как в других университетах, нов моем МГУ журфак был самым бестолковым из всех факультетов. Учиться на нем было одно удовольствие – потому что на нем можно было и вовсе не учиться. Но именно по этой причине учиться хотелось, и лично я на журфаке научился многому,
но только не тому, как работать журналистом.
И дело тут даже не в профессиональном уровне преподавателей предметов, связанных с профессиональной ориентацией (хотя Прохорова вспоминаю с содроганием. Дело просто в том, что журналистика – это не наука, а сфера чистой практики. Тут трудно чему-то научить теоретически.
Это ремесло. Ну можно дать какие-то профессиональные азы, заставить вызубрить закон о СМИ и привить нормы журналистской этики. Но это все помещается в один семестра потом надо просто тащить людей в редакции и погружать в работу. Или же наоборот – приглашать в аудитории известных журналистов, чтобы они делились собственным опытом, пусть противоречивым, но заставляющим задуматься о профессии всерьез и надолго. А совсем хорошо – делать и то и другое.
Лучшие из наших преподавателей таки делали – например, Галина
Викторовна Лазутина, у которой я учился.
В Русском репортере, где я сейчас работаю, выпускников журфака ровно двое – я и Юля Гутова. Остальные – бывшие и действующие педагоги,
философы, социологи, биологи, военные переводчики и еще хрен знает кто.
И это нормально. Во многих передовых странах мира, например, вообще нет никаких журфаков. В СССР они появились искусственно – это был такой фильтр, через который пропускали будущих журналистов, чтобы у них были правильные головы. В постсоветское время на волне моды факультеты журналистики страшно расплодились, ноя в общем-то не против. Пусть будут.
Журфак – вещь абсолютно безвредная. Это такой филфак-лайт,
он помогает будущему журналисту быть не совсем идиотом. Намоем факультете, например, была очень сильная кафедра русского языка
(спасибо Розенталю), не менее сильная кафедра литературоведения (спасибо
Богомолову), хорошая кафедра зарубежной литературы (да-да, Балдицын) и еще много чего замечательного.
Кроме того, после факультета журналистики психологически легче входить в профессию. Ты избавлен от комплекса неполноценности, и у тебя есть друзья, сними прорубать себе дорогу проще. Журфаковские дружеские связи – они будут помогать на протяжении всей жизни.
Но вот главная ловушка журфака – это комплекс ПОЛНОЦЕННОСТИ.
Это когда, окончив вуз, будущий журналист приходит в редакцию и говорит:
«Я журналист, вот диплом, берите меня на работу, но только на хорошую зарплату, потому что диплом красный. Это очень смешно.
Диплом журфака – это вообще такая вещь, которую надо сразу после получения засунуть в укромное место и вспоминать про него только
Д. Соколов-Митрич. Реальный репортер. Почему нас этому не учат на журфаке?!»
30
при оформлении ипотечного кредита. Яне знаю ни одного вменяемого редактора, который, общаясь с потенциальным сотрудником, попросил бы его показать документ о профильном образовании.
Потому что сейчас, когда вы окончили вуз, ваше обучение только начинается. И будет продолжаться всю оставшуюся жизнь. И вообще странно, что вы дожили до пятого курса и до сих пор не в штате какого- нибудь СМИ или хотя бы не в числе его постоянных авторов. Надо было уже курса с третьего прогуливать пары и работать, работать.
На журфаках, как правило, преподают умные люди, они все понимают * Постарайтесь овладеть слепым десятипальцевым методом работы на клавиатуре – этому, кстати, учат на журфаках.
Когда скорость набора текста отстает от скорости мысли – это не есть хорошо. В результате мысли тормозят и путаются.
Кроме того, скоропись – это лишняя возможность избавиться от жалости к собственному тексту * Репортаж начинающего журналиста очень легко узнать по количеству
«следов»: Мы пошли туда, а потом сюда, Мы пытались туда прорваться,
но нас не пустили, А еще нас сюда не пустили и туда не пустили, а вот сюда пустили, Таксист мне поведал вот что, Потом мы долго пили чай и батюшка рассказывал много всякого, о чем и не рассказать, А потом мы долго пили водку и мои собеседники рассказывали, как хорошо пить водку с таким человеком, как я»… Не надо превращать репортаж в отчет о командировке. Нельзя выворачивать сцену кулисами в зрительный зал.
Никто смотреть не будет.
Репортаж – это шоу. Даже если у вас от темы дрожит кадыки на глаза наворачиваются слезы, нужно набраться хладнокровия и работать с материалом именно как с материалом, а не как с собственными эмоциями или фактами своей тысячу раз никому ненужной биографии.
Все технические подробности собственного труда имеют значение лишь в том случае, если они имеют принципиальное значение для раскрытия темы,
но в девяносто девяти случаях из ста они значения не имеют. К той массе увиденного, услышанного и пережитого, что вы привезли из командировки,
нужно уметь относиться как к тому камню, от которого Микеланджело предлагал отсечь все лишнее, чтобы получилась скульптура * Навальный в своем блоге песочит нашего брата Только что позвонили с радио. Не буду говорить, с какого
Д. Соколов-Митрич. Реальный репортер. Почему нас этому не учат на журфаке Приглашаем вас на передачу. Как раз по вашей тематике – "Защита минаретов Чо-чо, – говорю. – Защита чего Защита минаретов. То, чем вы занимаетесь. Точно что-то связанное с минаретами Нет. Я защитой минаретов не занимаюсь. А если б и занимался минаретами, то скорее их сносом, а не защитой Извините.
Во взаимном недоумении кладем трубки. И тут меня осеняет. Радио- девушка имела ввиду" защиту миноритариев".
Радио, между прочим, деловое * Случай из собственной практики. Девяносто второй год. Я худой и глупый. Стажируюсь в Комсомолке, в Алом парусе. Мне дают задание позвонить в военкомат испросить что-то про призыв. Звоню,
спрашиваю, кладу трубку. Иду к начальнику позвонил, записал, когда дедлайн? Начальник задает пару наводящих вопросов, после которых становится ясно, что я забыл спросить у чувака из военкомата, кто он такой и как его зовут. Получаю легкий нагоняй, иду исправляться. Но перезванивать стыдно, поэтому набираю телефон другого военкомата. И знаете, что я первым делом спрашиваю у новой жертвы Прямо сразу после алло Да,
именно это я испрашиваю Здравствуйте, представьтесь, пожалуйста…
И слушаю в трубке пронзительную тишину.
Это як чему Это як тому, что, если с вами случилось нечто подобное,
не надо вешаться. Ну бывает * Не вздумайте спасать мир.
Как только вы начнете профессионально заниматься спасением мира,
хоть целиком, хоть частично, – вам надо будет срочно менять профессию.
Уходить или в политику, или в благотворительность, или в правозащиту, или еще куда-нибудь.
Сотни ваших героев, читателей и просто доброжелателей будут призывать вас срочно кого-нибудь или что-нибудь спасать. Будут стараться сделать из вас журналиста одной темы или одной идеологии – то есть нежурналиста. Если в ваши планы не входит менять профессию – вежливо кивайте, обещайте подумать и идите своей дорогой.
Журналист – человек отстраненный. Особенно репортер. В этом не цинизма ценность репортерского взгляда.
Не питайте иллюзий. Вы никогда не измените этот мир. А если вам даже удастся в нем чуть-чуть что-то сдвинуть с места или переставить, не факт, что это изменение будет к лучшему. Вы занимаетесь своим делом, мир
Д. Соколов-Митрич. Реальный репортер. Почему нас этому не учат на журфаке?!»
32
занимается своим. Получится у вас на что-то позитивно повлиять – хорошо,
но нет смысла делать это целью вашего труда.
Однажды Иван Охлобыстин, уже будучи священником, рассказал мне один эпизод общения со своим духовником. Он рассказывал это неконфиденциально, поэтому считаю себя вправе процитировать Батюшка, вот впервые годы службы я как-то за все и за всех переживал, мучился, страдал – даже молиться было некогда. А теперь А теперь все по фигу Точно Ну, значит, ты наконец-то стал настоящим священником.
С репортерами та же фигня
Д. Соколов-Митрич. Реальный репортер. Почему нас этому не учат на журфаке год, ноябрь
Столица империи «Ха»
Почему жители города Нефтеюганска
не хотят вступаться за Ходорковского
О том, что государство воюет с ЮКОСом, знает вся страна фронтовые сводки уже
год занимают верхние строчки рейтинга новостей. Само слово «ЮКОС» давно переросло
значение своей аббревиатуры (Юганскнефтегаз – КубышевОргСинтез) и стало символом:
для одних – свежего воздуха демократии и свободного бизнеса, для других – превышения
олигархами своих социальных полномочий. Между тем в ЮКОСе пока еще работают сто
семьдесят пять тысяч человек. Вместе сих семьями это уже около полумиллиона. Если
же прибавить все предприятия, которые напрямую зависят от ЮКОСа, получится огромная масса людей. Если бы они встали на защиту опального олигарха, сними пришлось бы
считаться любой власти. Почему подданные империи Ходорковского безмолвствуют, спецкор Газеты Дмитрий Соколов-Митрич попытался понять, побывав в столице ЮКОСа
– городе Нефтеюганске.
Раз Ходорковский, два Ходорковский
От аэропорта Сургут до столицы ЮКОСа ехать пятьдесят километров. На всех встречных заправках цена за литр бензина АИ не опускается ниже шестнадцати рублей это почти на два рубля больше, чем в Москве, и натри чем в Подмосковье. Дороговизна бензина в Ханты-Мансийском автономном округе, который стоит на нефти, объясняется тем,
что в регионе нет нефтепереработки. Чтобы попасть из скважины на заправку, топливу приходится сбегать на материки вернуться обратно.
Первое впечатление огороде приятное упакованные снегом улицы выглядят чисто,
машины перед пешеходными переходами послушно останавливаются, обычные хрущевские пятиэтажки, выкрашенные в яркие цвета, выглядят по-европейски аккуратно, на улицах много света, на каждом втором фонарном столбе горит пирамидка ЮКОСа: пирамидка ромашка – пирамидка – звезда – пирамидка – салют – пирамидка – ромашка итак далее.
Все девяносто шесть тысяч человек местного населения приехали сюда в последние тридцать семь лет – это возраст города. Судя по обитателям Доски почета «Юганскнефте- газа по национальному составу преобладают русские, татары, башкиры и азербайджанцы Но здесь национальность не имеет того значения, которое она имеет в других регионах говорит ведущий специалист отдела по связям с общественностью Алексей Радочин- ский. – Нефть размывает все различия, в том числе и национальные. Здесь человек чувствует себя прежде всего нефтяником, а уже потом русским или татарином.
Алексея трудно назвать Радочинским. Его все называют Ходорковским. Ему сейчас тридцать один год, и если взять фотографию Михаила Борисовича десятилетней давности,
то он будет похож на него, как Электроник на Сыроежкина. Когда Алексей приехал в Нефтеюганск из своего родного Кургана и устроился учителем истории в школу, на него оглядывались на улице. Когда он стал вести на местном телевидении передачу Черное золото
Д. Соколов-Митрич. Реальный репортер. Почему нас этому не учат на журфаке?!»
34
Сибири», город вздрогнул. Пошли слухи, что МБХ прислал смотрящим своего родственника Правда, по характеру они совершенно разные, – говорит начальник Радочинского
Ирина Крикун. – Михаил Борисович – он как ртуть мобильный, энергичный, фантастически работоспособный и умеющий интуитивно угадывать правильное решение. Алексей – он более вдумчивый, что ли. Прежде чем что-то сделать, очень долго анализирует. Но бегает тоже быстро. Особенно если придать ускорение.
Радочинский, как никто другой в этом городе, ощущает на себе отношение людей к Ходорковскому. Усмешки, которыми провожают его взгляды прохожих, становятся все напряженнее.
Где спички?
На здании центрального офиса «Юганскнефтегаза» висит табличка «Осторожно!
Лавиноопасная крыша. Внутри ситуация не лучше Мы подошли к тому моменту, когда по всем законам бизнеса уже пора временно увольнять людей, – говорит директор по развитию производства Юрий Левин. – Конечно,
мы будем тянуть до последнего, но наши возможности не бесконечны. Вот сейчас кончится графитовая смазка и у нас будет выбор либо нарушать технологию, либо останавливать все сто пятьдесят ремонтных бригад. Закупить новую – не на что. От нас ушли почти все иностранные партнеры «Шлюмберже», «Халибертон», «Петроальянс». Остались лишь те сервисные компании, руководителей которых по старой советской традиции можно уговорить
«войти в положение. Но и они уже берут кредиты, чтобы оставаться на плаву, – в сущности, чтобы кредитовать нас. Если бы мне кто-нибудь год назад сказал, что мы когда-нибудь заведем папку Остановка производства, я бы его убил. А сейчас это реальность.
Юрий Левин – типичный птенец гнезда Ходорковского. В Нефтеюганск попал по распределению в 1983 году тогда заместо здесь, на передовой нефтяной отрасли, студенты дрались. Начинал простым оператором, ново второй половине девяностых резко пошел вверх по служебной лестнице, поскольку отвечал всем четырем требованиям ЮКОСа к персоналу:
молодой, перспективный, злой, талантливый. Левин считает, что Ходорковский создал великолепную систему мобильного менеджмента, способную решить любую задачу в любом месте и на любом производстве Нов последнее время мне приходится работать не менеджером, а клерком, только успеваю на запросы отвечать, – Юрий Алексеевич включил проектор, на экране высветился график под названием Динамика запросов со стороны внешних организаций в ОАО
«ЮНГ». – Вот смотрите – в январе их было тридцать шесть, тов октябре – сто один. Такое ощущение, что ЮКОС – это какая-то Атлантида, которую только что открыли, и теперь все нами интересуются Причем большинство вопросов – на грани разумного, – подхватил разговор директор по региональной политике Сергей Буров. – Представьте, что вас кто-нибудь спрашивает,
сколько коробков спичек выкупили шесть лет назад в магазине № 28. Выбудете долго смеяться, а нам приходится всерьез отвечать. Я помню, как в советские времена я строил себе дачу. Приходилось каждый чек сохранять, чтобы потом можно было отчитаться, где какую доску купили доказать, что ничего не украл. Похоже, эти времена возвращаются.
1   2   3   4   5

перейти в каталог файлов


связь с админом