Главная страница

СВ. Волков. Почему РФ не Россия


Скачать 0.79 Mb.
НазваниеСВ. Волков. Почему РФ не Россия
АнкорS_V_Volkov_Pochemu_RF_ne_Rossia.pdf
Дата11.06.2017
Размер0.79 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаS_V_Volkov_Pochemu_RF_ne_Rossia.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#22506
страница14 из 16
Каталог
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16
Общественные настроения.
С концах годов, когда стало возможным качественно новое по объему знакомство с зарубежной и русской эмигрантской политической и исторической литературой сколько-то широкого круга читающей публики, появились и условия для формирования самой широкой палитры политических взглядов. За три-четыре года было издано больше содержательной для гуманитарного знания печатной продукции, чем за все годы советского правления. Впервые стало доступно и большинство произведений русской философской мысли, и исторических исследований, и фактографических
источников по отечественной истории. Поэтому в интеллектуальной среде смогли проявиться практически всевозможные варианты политических взглядов. Однако, вся эта обширная информация, столкнувшись с глыбой советского менталитета, могла лишь создать предпосылки для формирования того набора взглядов, который обычно наблюдается во всякой нормальной стране, ноне могла сама по себе обеспечить хотя бы приблизительно те пропорции, в которых они были представлены что в странах Запада, что в старой России.
С х годов разделение взглядов по политическим вопросам имело в основе своей ориентацию натри основных более или менее общеизвестных типа государственности и культуры старую Россию, Совдепию и современный Запад, каждый из которых обладает набором черт, отличающих его от остальных. Под старой Россией имеется ввиду та Россия, которая реально существовала до переворотов 1917 года (с экономической свободой, нос авторитарно-самодержавным строем, под Западом сочетание экономической свободы с формальной демократией. Под «Совдепией»
имеется ввиду советский режим (пусть даже самого мягкого образца, допустим,
70-х годов) совсем тем, что было для него типично вовсе периоды и нетипично ни для Запада, ни для старой России, то есть, собственно, тоталитарный режим,
основанный на коммунистической идеологии, не допускающий ни политической, ни экономической свободы и частной собственности.
К комбинациям этих трех образцов в разном порядке по предпочтению и сводились,
по большому счету, всевозможные разновидности политических взглядов. Основных позиций существовало, таким образом, шесть, среди которых две, условно говоря,
«коммунистические» (ставящие на первое место Совдепию), две «либеральные»
(предпочитающие Запад) и две патриотические (отдающие предпочтение старой
России).
1) Предпочтительна Совдепия — неприемлем Запад. Типичный национал-большевизм или коммунизм сталинского типа. Такова советская идеология начиная с середины х годов (особенно с 1943), с большими или меньшими изменениями просуществовавшая дох. Сюда же относятся взгляды подавляющего большинства современных коммунистов КПРФ, Аграрной партии, а также наиболее красной части национал-большевиков (хотя некоторые из них в новых условиях предпочитали это скрывать и выглядеть более националистами) Предпочтительна Совдепия — неприемлема старая Россия. «Досталинский»
коммунизм и его предполагаемые модификации с человеческим лицом. Такова идеология детей Арбата и всей горбачевской перестройки, а позже тех, кто был готов сомкнуться с коммунистами против пытавшего эволюционировать к
«державности» ельцинского режима и Жириновского (наиболее полно была представлена в Общей газете и отчасти в Московских Новостях) Предпочтителен Запад — неприемлема Совдепия. Старый либерализм «кадетского»
толка. Этот взгляд практически не был представлен, хотя очень многие претендовали именно на эту политическую нишу, ив первую очередь Гайдар со своими сторонниками (взявшие эмблемой партии Петра I, но также готовые союзничать с красными против российского империализма. Наиболее адекватно его представлял, возможно, Б. Федоров со своим движением Вперед, Россия) Предпочтителен Запад — неприемлема старая Россия. Новый советско-диссидентский либерализм. Такова реальная идеология большинства современных демократов, хотя многие из них хотели бы казаться относящимися к
предыдущей категории) Предпочтительна старая Россия — неприемлем Запад. Новый русский национализм.
Это идеология всех национальных организаций и русских партий, а также менее красной части национал-большевистского спектра) Предпочтительна старая Россия — неприемлема Совдепия. Старый российский патриотизм. На политической сцене х представлен не был. Этой ориентации придерживался ряд организаций, считавших себя продолжателями Белого движения, но политической деятельности не ведущих.
Обращает на себя внимание то обстоятельство, что на практике разделение шло в зависимости не оттого, какой образец ставится на первое место, а оттого, какой ставится на последнее (абсолютное зло предмет наибольшей ненависти оказывался более значим, чем предмет наибольшего предпочтения. Хотя по идее,
формально более близки друг другу две коммунистические, две либеральные и две патриотические точки зрения, в реальной политике люди к конечном счете сплачиваются по общности негативного идеала (который, кстати, как и все
«чужое», психологически воспринимается более однородным, чем идеал позитивный, в который каждый склонен вносить собственные детали. Нетрудно заметить, что обе точки зрения, для которых главным злом является Запад, принадлежали
«патриотическому движению, или, как его обычно называли в демократической прессе, «красно-коричневому» — политически единому в борьбе с режимом, хотя,
казалось бы, несовместимыми идейно. Современный демократизм (для которого старая
Россия по предпочтительности стоит на последнем месте) выросший из диссидентства, в свою очередь, тесно связан с идеологией уничтоженного Сталиным
«истинного марксизма. Обе же точки зрения, считающие наибольшим злом советский режим, принадлежат людям, составившим некогда Белое движение, но его различным крыльям лево-либеральному (в том числе эсеро-меньшевистскому) и правому (в значительной мере монархическому, идейно далекими, но политически бывшими едиными в борьбе с большевиками.
Политически значимыми из этих трех групп (представленными на политическом поле или имеющими заметное идеологическое влияние) и оказывавшими влияние на проблему места в РФ политического наследия исторической России были только национал-большевизм и демократизм * В последние десятилетия реальной и последовательной оппозиции всей системе большевизма в стране в демократической среде не было. Более того, после формальной отмены власти КПСС, выражать такую позицию стало «неприлично».
Почему-то надо было опять непременно находить какие-то достоинства в наследии
Октября и выбирать между различными воплощениями одного итого же строя. В
общественное сознание был внедрен взгляд, согласно которому люди, пытающиеся преодолеть большевистское наследие, являются. такими же большевиками. Термин
«большевизм» как-то незаметно лишился своей конкретной идейно-политической сути,
стал трактоваться как синоним вообще всякой нетерпимости, экстремизма,
насильственности, превратился в ярлык, который стал с успехом использоваться как раз против врагов реально-исторического большевизма. Того же происхождения логика, согласно которой, если нельзя вернуть разрушенного, то надо хотя бы оставить памятники разрушителям.
Что же представляла собой среда, формировавшая общественное мнение, к которой
практически всецело при Ельцине, а в значительной мере и при Путине прислушивались власти В органах печати, бывших лидерами «интеллигентской»
прессы в е годы (Литературная газета, Общая газета, Московский комсомолец, Московские новости и др) была представлена полная гамма настроений, не оставляющая сомнений в её симпатиях и пристрастиях. Уверенность в том что общественное мнение — это её собственное выражалась иной раз с обезоруживающей наивностью (так, в статье против ареста Гусинского, автор,
упомянув, что эту акцию одобряло 83% населения, писал Лично меня в этой истории поражает одно тот уровень пренебрежения к общественному мнению,
которого достигло нынешнее руководство страны, и это возмущение было понятно,
потому что то, мнение, которое оказывало реальное влияние на политику властей,
формировалось до того целиком и полностью именно этой средой.
Страсть к неправомерным аналогиями поверхностным обобщениям, столь свойственная публицистике этого круга, соединялась с редкими каким-то небрежным невежеством.
Там можно было прочитать, например, что населенная армянами северо-восточная часть Турции была присоединена к России по Туркманчайскому договору 1828 гс Ираном, что храм Христа Спасителя был заложен по инициативе Александра III, что убийство германского посла Мирбаха послужило прологом к Первой мировой войне,
что российский триколор был порожден Февральской революцией, а до того общегосударственным флагом империи был Андреевский флаг, что Россия неоднократно терпела поражения в войнах с Ираном, а также с Англией, с которой воевала за
Афганистан, что вообще российские армии терпели больше поражений, нежели побед, Азовское сидение 1637–1642 гг. запросто путалось с Азовскими походами
Петра, князья Цицианов и Кантакузен превращались в Цинцианова и Канткаузена, на страницах «ЛГ» постоянно пропагандировалась новая хронология и т.д.
Исходя из такого познавательного багажа этой публикой оценивались и исторические события, причем над ней постоянно довлел страх диктатуры принимавший иногда комические формы почему-то им казалось, что с приходом Путина их начнут сажать
(о чем никто не помышляли когда к середине 2000 г. этого не случилось,
радовались, что «контрперестройка потерпела неудачу и захлебнулись попытки арестов неугодных оппозиционеров. При этом пропагандировался тезис о зле всякой власти, к которой журналисты всегда должны находиться в оппозиции. Диктатура при этом однозначно ассоциировалась с понятием «правизны», а не левизны (тут для них были едины Иван Грозный, Николай I, Гитлер, Каддафи, Сталин, Мао, Ким Ир
Сен, Саддам Хуссейн) и прежде всего с усилением роли церкви и армии. Поэтому она чрезвычайно враждебно относилась ко всяким правым вообще. Рисовались,
например, ужасающее будущее России в случае победы «Корнилова, Деникина или
Врангеля», которых уподобляли Франко (вполне курьезно, ибо против получившейся в результате современной Испании они ничего не имели, или прогнозировали фантастический масштаб репрессий (14 млн. человек) в случае появления российского Пиночета; страх вызывали даже хорошие отношения Ельцина с победившим тогда в Италии, оттеснив левых, Берлускони.
Наконец, этой среде был свойственно откровенное неприятие патриотизма (не
«красно-коричневого», а вообще, о патриотах говорилось как о чем-то постороннем и враждебном. Тут были весьма травмированы, например, тем обстоятельством, что после бомбежек Югославии, несмотря на то, что никто не заставляет молодежь верить в Россию и участвовать в патриотическом энтузиазме
многие пошли бросаться яйцами в американское посольство печатались статьи и коллективные письма деятелей культуры с осуждением недовольства (и без того довольно робкого) российских властей военной акцией НАТО, поднималась истерика всякий раз, когда сверху раздавались слова (только слова) о защите русских за пределами России. Если же вспомнить, что и как говорилось вовремя попыток властей РФ противостоять чеченскому сепаратизму, как освещались тогда эти события даже на всех государственных каналах ТВ (находившихся под полным контролем этой же публики, то едва ли потребуются дополнительные разъяснения.
Как же могли люди, придерживающиеся подобных взглядов, относиться к историческому наследию Российской империи и её судьбе Только так, как они и относились. Отношение к истории России, её институтами деятелям достигало в этой прессе высот изначального большевизма (с которыми было генетически связано большинство публицистов этой среды. Оттуда можно было узнать, в частности, что монголо-татарское иго было придумано, чтобы оправдать захват московскими князьями сперва земель финских и литовских народов, а потом тюркских территорий, что казаки были смешными и жалкими. если бы казаки славились храбростью, то Ленин взял бы для охраны Кремля их, а не латышских стрелков, что в 1812 г. славу русскому оружию принесло преследование добровольно уходящего врага, что разложение русской армии началось Петром I, посадившим военных на казенное довольствие в залог будущих успехов (каковых не последовало) и бесславную русскую армию демобилизовали в 1918 г. Канонизация Императорской семьи была здесь встречена с крайним раздражением (Почему новоявленных святых навязали сегодня России чуть лине на государственном уровне, заодно были охаяны и все прочие страстотерпцы, начиная с Бориса и Глеба и выражено опасение,
что канонизация укрепила позиции ультранационалистов и неизбежно скажется на процессе обучения и на исторической науке».
Основным объектом критики в этой прессе на протяжении всех лет была российская
«державность» как таковая. Возрождение величия России, утверждение того, что
«Россия была, есть и будет великой державой были отнесены к набору фашистских идей, каковой включал также империализм, всякого рода возрождения отечеств» и их былой славы, возрождение старой морали, добуржуазных ценностей и традиционной религии, утверждалось, что Великая Россия — это великие потрясения, что
«Весть о величии России противоположна Благой вести о смирении Бога до
Рождества, Распятия и Воскресения и слова о величии России открывают нам грех грех гордыни (противопоставление церкви государству вообще играло в этих построениях заметную роль по ТВ тогда можно было услышать, что в XIV в. на Руси противостояли друг другу два полюса из которых Сергий Радонежский воплощал христианское добро, а Дмитрий Донской — государственное зло. Положение, в котором оказалась страна представлялось вполне удовлетворительным Надо бы нам расстаться со своей привычкой изображать из себя перворазрядную державу. Великую державу. Нам бы по значимости притулиться где-нибудь между Египтом и Колумбией.
И сидеть бы тихо. И не рыпаться. Либо мы признаем свое поражение в противостоянии с цивилизованным миром и занимаем в нём соответствующее нашему состоянию место, либо мир перестает делать вид что принимает нас всерьез. Между тем как Цивилизованный мир неизбежно должен выступать сейчас в авторитарной роли полицейского, учителя, цивилизатора, поскольку в повестке дня XXI в.
виделось создание целостной системы всемирной власти, в конечном счете — единое
мировое государство. С авторитаризмом можно будет согласиться, если его целью будут не мифические лозунги возрождения России, а. если хватит ума подавлять фашиствующие команды и партии. О робких попытках ельцинской власти надуть щеки писали как о великодержавных претензиях России, её готовности диктовать суверенным странам модели поведения. Россия больна собой, своей тысячелетней имперской традицией. Обнажение русской метрополии и якобы освобождение от
«имперского прошлого вызвали невиданный, со скрежетом зубовным, имперский реванш. Остановить его может только Поражение. Я верю в Поражение своей Родины.
Я верю в её идейный разгром с такими же последствиями, как в Германии в 45-м».
Юбилей Пушкина встретили так И будет совсем ужасно, если услужливые дятлы на потребу орлу-меценату начнут выстукивать нового Пушкина — приверженца монархизма, порядка и борьбы с коррупцией, а также с сепаратизмом. В преддверии президентской кампании 2000 гс тревогой отмечали, что она будет иметь сильнейший национал-державный акцент».
Понятно, что разговоры о возможности восстановления в томили ином виде территориальной целостности исторической России и даже сохранения целостности
Российской Федерации воспринимались с особенной остротой (в великодержавных замыслах подозревали даже Ельцина). Чтобы представить накал страстей поэтому вопросу, стоит привести несколько цитат. И после распада Советского Союза вылупившаяся из него территориально урезанная и морально ущемленная Россия остается все той же военно-колониальной империей. Можно ли закладывать целостность страны в Конституцию Считаю, что нет. Так как дальнейший распад страны исторически неизбежен, то сохранять понятие целостности в Конституции это значит закладывать фундамент для многих тупиковых ситуаций и кровавых конфликтов на её территории. Наступило время разумного распада русско-советской империи. Россия се карнавальным сознанием коллапсирует по примеру СССР. Ничего страшного не произойдет. Не будет великой России, как не стало могучего СССР, так ведь её давно уже нет. Закономерный распад их бессмысленной империи. Они настолько невежественны в своих попытках снова навязать России давно заскорузлые от державного пота бармы её имперского величия, что сами не представляют, чего они хотят. Ради нового качества жизни россияне пожертвовали очень многими сила вернется к нам отнюдь не через имперские авантюры. Именно громоздкость является причиной хронической нищеты
России... необходимо отречься от многовековой, засевшей в генах, имперской гордости. Неужели российская демократия теперь должна продать свое первородство за чечевичную похлебку заранее обреченной неоколониальной возни?».
«Мечта об империи — вредная мечта. С этим мифом необходимо решительно покончить.
И навсегда забыть об имперском могуществе прошлого столетия».
Как уже говорилось, в этой среде идея уподобления СССР исторической России была общим местом. Россия за полтора века как будто вовсе не изменилась. Партия никогда не умирала. Она живет уже почти полтысячелетия. Таки шли через чиновников и бюрократов, через однопартийную власть, через однотипных тиранов-реформаторов: Грозного, Петра, Ленина-Сталина». По истории известно, что славные традиции рубить головы почем зря веками держались на Руси.
Долго, дольше других народов, не могли мы умиротвориться». Монстр НКВД-КГБ, как известно (!), не изобретение советской власти. Иногда говорят о десятилетиях коммунистического гнета, а я говорю о столетиях деспотии и насилия. Русское
дворянство уподоблялось советской номенклатуре, корпус жандармов — КГБ, цари генсекам, а в целом российское государство — раковой опухоли на теле континента.
Однако между царской и большевистской Россией безусловное предпочтение отдавалось все-таки последней, и большевистская революция столь же безусловно одобрялась как благородная попытка выйти из вековечной тьмы. В рецензии на фильм С. Говорухина Россия, которую мы потеряли Московский комсомолец»
разразился такими выражениями по адресу старой России, какие и коммунисты уже несколько лет как стеснялись употреблять. Примечательно, что из тиранов более всех не повезло на оценки именно Петру — основателю Империи. Он м обычно писали как о родоначальнике всех тех уродств, исправить которые призвана была революция 1917 г. (но, применив к новым структурам царские методы управления,
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16

перейти в каталог файлов
связь с админом