Главная страница

Увещание к Олимпиаде (PG37 1542-1550)


Скачать 26.84 Kb.
НазваниеУвещание к Олимпиаде (PG37 1542-1550)
АнкорMaterial_k_vstreche.docx
Дата26.11.2017
Размер26.84 Kb.
Формат файлаdocx
Имя файлаMaterial_k_vstreche.docx
ТипДокументы
#32256
Каталог

Увещание к Олимпиаде (PG37 1542-1550)



Чадо! пусть даром тебе от Григория будет посланье;
Я тебе — словно отец, а отцовский совет — наилучший.
Золото, камни, шелка не украст жены благородной,
Олимпиада моя, так же точно, как лживые краски:
Их на лицо наведя, ты приятным для глаз безобразьем
Образ погубишь Царев ради образа чуждого, чадо.
Будут пускай у других драгоценные платья, порфиры,
Золото, пышность и блеск в одеянии; жизнью, как видно,
Те не блестят. А тебя добродетель и видная только
Внутренним сердца очам красота пусть заботит. Послушай,
Что украшает всегда, как прекрасная лилия, славу
Твердую вечно дает — это нрав и поступки такие:
Прежде всего почитай Вседержителя, после — супруга:
Он, словно око твое, пусть желанья твои направляет.
Сердце ему одному согревай ты любовью своею,
Если, особенно, он с неизменною нежностью будет
Ласков с тобою, храня неразрывным согласье меж вами.
Впрочем, и дерзкой не будь, даже будучи сильно любимой,
Помни приличье, ведь «всем человек насыщается» всякий,
Всем насыщается, но нет у лучшей любви насыщенья.
Женщина ты. Не стремись, вместо мужа, гордиться одеждой,
Родом иль мудростью. Знай, что премудрость твоя — покоряться
Брачным законам. Для вас все на свете теперь нераздельно.
Буйствует муж — уступи. Изнемог от трудов постоянных —

Доброе слово найди; что, как голос жены, утешает?
И укротитель зверей ведь не силою льва усмиряет,
Если тот бьется, рыча, а словами и голосом тихим,
Ласково гладя рукой — так приводит к покорности зверя.
Не упрекай никогда, если что-то тебе неудобно,
Мужа: он сам по себе — для тебя наибольшая радость.
Если же сердит тебя, что не вышло, как муж обещался —
Что же? ведь демон порой благозвучные замыслы рушит.
Слабым его не считай, «ибо меч не напрасно он носит».
Тех, кто супругу не мил, не хвали, проявляя лукавство,
Чтобы его уязвить, ведь всегда и во всем подобает
Людям достойным хранить прямоту, избегать двоедушья,
Будь то мужья или вы (вы особенно!) — жены и девы.
Общими радость и скорбь вы считайте с достойным супругом
Все разделяйте труды — это дом укрепит ваш. Вдвоем же
Надо обдумывать все, но последнее слово — за мужем.
Если печален супруг — поскорби с ним немного (отчасти
Даже приятно, когда ты печален и друг огорчился);
Вскоре, однако, развей ты печальные тучи на сердце,
Ясным и светлым лицом, ведь супругу от бури спасенье,
Верная пристань — жена. Рукодельем, молитвой и чтеньем
Божьего слова займись, предоставив все внешнее мужу.
Часто из дома ходить не должна ты, о милое чадо,
Ни на гулянья с толпой, ни сборища, где пропадает
Даже способность краснеть и со взглядом мешаются взгляды.
Помни: потеря стыда есть начало всех зол и пороков.
В общество доброе я приходить посоветую только
С женами мудрыми; так ты услышишь разумное слово,
Что истребляет порок, добродетель же делает крепче.
Дом да заменит тебе и сады, и ограды, и площадь.
Лучше скрывайся от глаз посторонних; пускай лишь родные,
Да иереи, да те, кому старость дала добродетель
Видят тебя. Избегай даже женщин, что держатся вольно,
Даже достойных людей, если мужу они не по нраву.
Это весьма нелегко; но найдешь ли такую отраду,

Как благородный супруг и взаимной любви проявленья?
Женщину ту похвалю, о которой не знают мужчины.
Выскоумной не будь, но да будет твой разум высоким.
Также, прошу, не спеши ты на пиршества брачные, чадо,
Или рождения дни, где и пьянство, и пляски, и хохот;
Благоразумие там исчезает мгновенно, подобно
Воску, когда его луч, пронизавши насквозь, растопляет.
Впрочем, и дома не пей, ни в отсутствие мужа, ни вместе.
Страсти легко победить, обуздав предварительно чрево,
Если ж они без ключа, то тогда и меня устрашает,
Чадо, и славный супруг, несомненно, такого страшится.
Не подобает тебе ни в разнузданном хохоте буйном,
Щеки свои колебать, ни трястись от жестокого гнева.
То и другое на вид непристойно жену безобразит.
Уши и без жемчугов пусть украшены будут лишь тем, что
Добрые примут слова, от недобрых же — вовсе замкнутся,
Впрочем, всегда и во всем целомудренным слух твой да будет.
Скромный румянец тебе, если взгляды супруга встречаешь,
Пусть заливает лицо. Точно так же красней, опуская
Очи свои до земли, если чувствуешь взоры чужие.
Не обуздаешь язык — без конца будешь с мужем в раздоре,
Буйные речи людей непорочных, бывало, губили.
Лучше смолчать при нужде, чем сказать неразумное слово,
Если препятствует все. Пусть слова твои будут желанны.
Ложной покажет твою добродетель несмирная поступь.
В самой походке порой обнаружить возможно гордыню.
Выслушай нечто еще. Усмиряй и порывы плотские,
Ложу любви не всегда предавайся; склони и супруга
Помнить священные дни, воздавая им честь по закону.
Образу Бога всегда подобает Его же уставу
Повиноваться во всем, если Сын учредил Всебесплотный
Брачный закон для того, чтобы пользу имели творенья,
Так что с уходом одних и приходом иных непрерывным
Род человека живет, лишь реке многоструйной подобен:
Смерть — как течение в ней, а рожденья водой наполняют.

Но для чего говорить по-отдельности все наставленья?
Я бы, конечно, сумел преподать тебе некую мудрость,
Но, дорогая, с тобой Феодосия здесь пребывает —
В деле и слове пример — это лучше любых поучений.
Женщина эта, Хирон, сочетавшийся узами брака,
В правилах добрых тебя, получив от отца, возрастила.
Братом ей был Амфилох, безупречный и славный епископ,
Истины вестник святой и моя похвала перед Богом
(С Феклой, блаженной сестрой, я ко Господу препроводил их).
Если ж моя седина поднесла тебе мудрое слово —
В сердце его сохраняй, как сокровище: это совет мой.
Так ты супруга легко, если склонен он будет к тщеславью,
Сможешь исправить, когда превзойдешь его доброю славой.
Вот я и дар преподнес. Если ж большего хочешь, о чадо,
Я пожелаю тебе: многоплодным будь садом для внуков,
Чтобы все больше людей прославляли великого Бога,
Чьи от рождения мы и к Которому в смерти исходим.

Из слова к чиновнику Юлиану:


Слышите, что говорит Спаситель: встаньте, идем отсюда (Ин. 14:31), говорит не тогдашним только ученикам, которых уводит из Иудеи, но и всем последующим, чтобы всех переселить отсюда и привлечь к Себе вознесенному, по обету (Ин. 12:32). Последуем за благим Владыкой, убежим от мирских похотей, убежим от обманчивого мира и миродержателя; всецело посвятим себя Творцу; почтим образ Божий, уважим звание, изменим жизнь. Для чего унижаем себя, будучи высокими? Для чего останавливаемся на видимом? Пусть всякий, во всякое время, при всяком образе жизни и обстоятельстве, по мере собственной своей силы, и по мере данной ему благодати, принесет Богу плод, какой может, чтобы добродетелями всякой меры наполнить нам все горние обители, пожав столько, сколько посеяли, или, лучше сказать, столько вложив в Божии житницы, сколько возделали. Пусть приносят в дар, — кто богатство, а кто нищету; кто усердие к ближнему, а кто охотное принятие предлагаемого усердием; кто похвальное дело, а кто глубокое наблюдение; кто благовременное слово, а кто благоразумное молчание; кто непреткновенное учение и жизнь, ему не противоречащую, а, кто благопослушный и благопокорный слух; кто чистое девство, совершенно отрешающее от мира, а кто честный брак не вовсе отлучающий от Бога; кто воздержание без надмения, а кто и употребление без похотливости; один ничем неразвлекаемое упражнение в молитвах и песнях духовных, другой тщательное защищение требующих помощи. Все же да приносят слезы, очищение от грехов, восхождение и усилие простираться вперед. Прекрасным будет плодоношением и простота, и уцеломудренный смех, и обузданный гнев, и глаз, удерживаемый от бесчиния, и ум, не допускаемый до рассеянности.

Из слова ΧVII


…А касательно целомудрия, как вижу, многие имеют неправильное понятие, да и закон у них не равен и не правилен. Ибо почему закон обуздал женский пол, а мужскому дал свободу? Почему говорят, что жена, изменив мужу, прелюбодействует, и подвергается за то строгому преследованию законов, а муж, который нарушит верность супруге, не подлежит ответственности? Я не принимаю такого законодательства, не одобряю обычая. Мужья были законодателями, потому и закон обращен против жен, потому и детей отдали под власть отцов, а слабейший пол оставлен в пренебрежении.

И будут два, сказано, одной плотью, а единая плоть да имеет и одинаковую честь. Павел же внушает целомудрие и примером. Каким примером и как? Тайна эта велика; я говорю по отношению к Христу и к Церкви (Еф. 5:32). Хорошо жене — почитать Христа в лице мужа, хорошо и мужу — не бесчестить Церковь в лице жены. Жена, говорит он, да убоится мужа своего, потому что боится и Христа, но и муж да любит свою жену, потому что и Христос любит Церковь. Вникнем в слова эти с большим тщанием. Сбивание молока производит масло (Притч. 30:33), исследуй, и, может быть, найдешь в них нечто более питательное. Мне кажется, что здесь слово Божие не одобряет двоеженства, ибо если два Христа, то два и мужа, две и жены, а если один Христос, одна глава Церкви, то и плоть одна, а всякая другая да будет отринута. А если удерживает от второго брака, то что сказать о третьем? Первый есть закон, второй — снисхождение, третий — беззаконие. А кто преступает и этот предел, тот подобен свинье и немного имеет примеров такого срама. Хотя Закон дает развод по всякой вине, но Христос — не по всякой вине, а позволяет только разлучаться с прелюбодейкой, все же прочее повелевает переносить любомудренно, и прелюбодейку отлучает потому, что она повреждает род.

Из стихотворения «Спор брака и девства»


Связанные узами супружества, заменяем мы друг другу и руки, и слух, и ноги. 265. Супружество и малосильного делает вдвое сильным, доставляет великую радость благожелателям и печаль недоброжелателям. Общие заботы супругов облегчают для них скорби; и общие радости для обоих восхитительнее. Для единодушных супругов и богатство делается приятнее, а в скудости само единодушие приятнее богатства. Для них супружеские узы служат ключом целомудрия и пожеланий, 270. печатью необходимой привязанности. Одно жребя любви (Притч. 5:19) согревает дух скаканиями; у них одно питие из домашнего источника, которого не вкушают посторонние, которое не вытекает никуда и ниоткуда не притекает.

Составляя одну плоть, они имеют и одну душу и взаимной любовью одинаково возбуждают 275. друг в друге усердие к благочестию. Ибо супружество не удаляет от Бога, а, напротив, более привязывает, потому что больше имеет побуждений. Как малый корабль и при слабом ветре движется вперед, быстро носимый по водам распростертыми парусами, 280. даже и руки без труда принуждают его к бегу ударами весел; большого же корабля не сдвинет легкое дыхание, напротив того, когда он с грузом выходит на море, только крепкий и попутный ветер может придать ему хода; так и не вступившие в супружество, как не обремененные житейскими заботами, имеют нужду в меньшей помощи великого Бога; 285. а кто обязан быть попечителем милой супруги, имения и чад, кто рассекает обширнейшее море жизни, тому нужна большая помощь Божия, тот взаимно и сам более любит Бога.

Выдержки из похвальных слов


Сестре Горгонии:

…Кто не знает нового нашего Авраама и наших времен Сарру? Так именую родителей наших — Григория и Нонну, супругу его (ибо полезно — не оставлять в забвении те имена, которые возбуждают к добродетели). Один из них оправдался верой, другая жила в супружестве с верным? Один сверх надежды стал отцом многих народов, другая духовно рождает; один избег служения отечественным богам, другая была дочерью и матерью свободных; один переселился из своего рода и дома для земли обетованной, другая была причиной переселения, и в этом уже одном (осмелюсь так сказать) стала выше самой Сарры; один прекрасно странствовал, другая охотно ему сопутствовала; один прилепился ко Господу, другая почитает и именует мужа своим господином, и частью за то самое оправдана. Им даны обеты, у них, насколько от них самих это зависит, есть свой Исаак и дар. После молитв и под руководством жены своей образовался он — добрый пастырь, и она показала на себе пример доброй пасомой. Он искренно убежал от идолов, и потом сам обращает в бегство демонов; она никогда не вкушала даже и соли вместе с идолослужителями. Супружество их равночестно, согласно и единодушно, и не столько — плотский союз, сколько союз добродетели и единения с Богом; как летами и сединами, так и благоразумием и славой дел, они усердствуют друг перед другом и превышают всякого другого.

…Теперь слово о доблестях сестры моей; пусть же каждый принесет нечто свое и вспомоществует слову, потому что невозможно объять всего одному, сколько бы ни были обширны его ум и собранные им сведения. Она отличалась целомудрием и превзошла им всех современных ей жен, не говорю уже о тех, которые были уважаемы за целомудрие в древности. И как в жизни возможны два состояния – супружество и непорочность, и одно выше и богоподобнее, но труднее и опаснее, а другое ниже, но безопаснее; она, устранившись невыгод того и другого, избрала и совокупила воедино все, что в обоих лучшего, то есть и высоту непорочности, и безопасность супружества. Она была целомудренной без гордыни, с супружеством совместивши добродетели непорочности и тем показав, что ни непорочность, ни супружество не соединяют и не разделяют нас всецело с Богом или с миром так, чтобы одно само по себе было достойно отвращения, а другое – безусловной похвалы. Напротив, ум должен быть хорошим правителем и в супружестве, и в непорочности, и из них, как из некоторого вещества, искусно обрабатывать и созидать добродетель.

Итак, сестра моя не отлучилась от Духа оттого, что сочеталась с плотью, и не забыла о первой Главе оттого, что признала главой мужа, но послужив миру и природе в немногом, и сколько требовал закон плоти или, лучше сказать, Тот, Кто дал такой закон плоти, она всецело посвятила себя Богу. Но что особенно хорошо и достойно в ней уважения, – она и мужа своего склонила на свою сторону, и имела в нем не строптивого господина, но благого сослужителя. Мало этого, сами плод тела, то есть детей и внуков своих, она сделала плодом духа; ибо весь род и все семейство, как единую душу, очистила и приобрела Богу, а благоугодливостью в супружеской жизни и прекрасными последствиями такого поведения само супружество сделала похвальным, в продолжение жизни она служила для детей образцом всего доброго, а когда отозвана отсюда, – оставила после себя домашним волю свою, как безмолвное наставление. Божественный Соломон в книге детоводственной мудрости, то есть в Притчах (Притч.31), похваляет в жене то, что она сидит дома и любит мужа; и жене, которая блуждает вне дома, невоздержна, бесчестна, наружностью и языком блудницы «уловляет честных» (Притч.6:26), противопоставляет жену, которая усердно занимается домашним, неутомима в делах женских, «руки свои протягивает к прялке, двойные одежды» приготовляет мужу, благовременно покупает «поле», хорошо кормит слуг, угощает друзей обильным столом и исполняет все прочее, что Соломон восхвалил в жене целомудренной и трудолюбивой.

Но если бы я стал хвалить за такие качества сестру; то это значило бы хвалить статую по тени, или льва по когтям, оставив без внимания важнейшее и совершеннейшее. Какая из женщин больше ее стоила быть видимой и, однако же, реже показывалась и была недоступнее для мужских взоров? Какая из женщин лучше ее знала меру строгости и веселости в обращении? В ней строгость не казалась угрюмостью и обходительность -вольностью, но в одном было видно благоразумие, в другой – кротость. И это, в соединении ласковости с величавостью, составляло правило благоприличия.

Отцу:

«Жену добродетельную кто найдет» (Прит.31:10)? – говорит, как слышу, Божественное Писание. Это дар Божий, и Господь устраивает доброе супружество. Так рассуждают даже язычники; их изречение, что для человека прекраснейшее приобретение – добрая жена, и всего хуже – злая104. И нельзя сказать, чтобы в этом отношении был кто-нибудь счастливее отца моего. Думаю, что если бы кто, ища для себя совершеннейшего супружества, обошел все концы земли и весь род человеческий, то не нашел бы лучшего и согласнейшего. В нем так соединились все превосходные, и мужские и женские, качества, что брак был не только плотским союзом, но не менее того и союзом добродетели. Супруги, превосходя других, не могли превзойти друг друга, потому что в обоих добродетель была одинаковой силы и цены. Жена, данная Адаму «помощником ему» (Быт.2:18), потому что добро человеку быть не единому, из сотрудницы сделалась врагом, стала не супругой, но противницей, обольстив мужа сластолюбием и древом познания лишив древа жизни. Но жена, данная Богом моему родителю, была для него не только сотрудницей, что еще не очень удивительно, но предводительницей. Она сама, и словом и делом, направляла его ко всему превосходному. И хотя почитала для себя первым долгом, по закону супружества, покоряться мужу во всем другом; однако же не устыдилась быть его наставницей в благочестии. Конечно, достойна она в этом удивления; но еще достоудивительнее покорствующий ей добровольно. Если другие жены тщеславятся и превозносятся красотой, как естественной, так и поддельной, то она знала одну красоту, красоту душевную, и старалась сохранять или уяснять в себе, по мере сил, образ Божий, а поддельные и искусственные украшения отвергала, предоставляя их определившим себя на зрелища. Она знала одно истинное благородство – быть благочестивой и знать, откуда мы произошли и куда пойдем; одно надежное и неотъемлемое богатство – жертвовать свое имущество для Бога и для нищих, особенно же для обедневших родственников. Удовлетворить только их нуждам, по ее мнению, значило не прекратить бедствие, а напомнить о нем; благодетельствовать же со всей щедростью почитала она делом, которое могло доставить и ей прочную славу, и им совершенное утешение. Если одни из жен отличаются бережливостью, а другие благочестием, ибо трудно совмещать оба качества, то она превосходила всех тем и другим, и в каждом достигла верха совершенства, и оба умела соединить в одной себе. Попечительностью и неусыпностью, по предписаниям и правилам Соломоновым для жены добродетельной, так она умножила все в доме, как бы вовсе не знала благочестия. Но и столь была усердна к Богу и ко всему Божественному, как бы нимало не занималась домашними делами. Одно не терпело у нее ущерба от другого, но одно другим взаимно поддерживалось. Укрылось ли от нее какое время и место молитвы? Об этом у нее ежедневно была самая первая мысль. Лучше же сказать: кто, приступая к молитве, имел столько упования получить просимое? Кто оказывал такое уважение руке и лицу священников? Кто так высоко ценил всякий род любомудрой жизни? Кто больше, чем она, изнурял плоть постом и бдением? Кто благоговейнее ее стоял во время всенощных и дневных псалмопении? Кто чаще ее восхвалял девство, хотя сама несла брачные узы? Кто был лучшей заступницей вдов и сирот? Кто в такой мере облегчал бедственное состояние плачущих?

Кто был ревностнее его в делах общественных? Кто оказал больше любомудрия в делах домашних? Ибо и дом и соразмерное имущество даровал ему Бог, все устрояющий премудро и разнообразно. А к нищим – этой самой презренной части равночестного с нами естества – у кого было сострадательнее сердце, щедрее рука? Действительно, как приставник чужого имущества рассуждал он о собственном, чем только мог облегчая нищету и жертвуя не одни избытки, но и самое необходимое, что, конечно, служит весьма ясным доказательством его нищелюбия. Не только, по закону Соломонову, давал «часть семи» (Еккл.11:2), но не рассчитывал, если приходит и восьмой; охотнее расточал, чем иные приобретают; отъял «от себе ярмо и рукобиение» (что, как думаю, означает скупость и разведывания – достоин или нет приемлющий милостыню) и «слова роптания» при подаянии (Ис.58:9), чем страждут многие, подавая, но без усердия, которое важнее и совершеннее самого подаяния. Ибо гораздо лучше для достойных простирать руку и недостойным, нежели из опасения – встретиться с недостойными, лишать благодеяния и достойных. Это, по моему мнению, и означает то, что надобно посылать хлеб свой даже по воде (Еккл.11:1); он не рассыплется и не пропадет перед праведным Судьей, но достигнет того места, где положено будет все ваше и где найдем его во время свое, хотя о том и не думаем.
перейти в каталог файлов
связь с админом