Главная страница

Властвующая элита I. Высшие круги


Скачать 3.36 Mb.
НазваниеВластвующая элита I. Высшие круги
АнкорMills_R_-_Vlastvuyuschaya_elita_-_2007.pdf
Дата20.03.2017
Размер3.36 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаMills_R_-_Vlastvuyuschaya_elita_-_2007.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#12745
страница14 из 19
Каталог
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19
XI. Теория равновесия
Не желая утруждать себя нравственными проблемами политической и
экономической жизни, американцы никак не хотят отказаться от представления, что государство – это своего рода автомат,
действие которого регулируется принципом взаимоуравновешивания противоборствующих интересов.
Такая концепция сводится попросту к перенесению в сферу политики общепринятого представления о природе экономики: и там и здесь равновесие достигается в результате взаимного столкновения и
торможения множества интересов,
сдерживаемых во всех случаях только соображениями законности и нравственности конечных результатов.
Схема идеального равновесия была наиболее убедительным и
тщательным образом разработана в экономических теориях XVIII в.
Рынок в этой схеме никому не подвластен, а снабженная чудесным механизмом саморегулирования экономика, базирующаяся на деятельности мелкого предпринимателя, не имеет никакого авторитарного центра.
В
сфере политики та же картина: здесь существует

19623 2
XI. Теория равновесия разделение и равновесие властей и потому отсутствует возможность зарождения деспотизма.
"Государство, в котором не будет установлено равновесие сил, – писал Джон Адамс, –
неизбежно придет к деспотизму. Третьего пути не дано". Равновесие или система сдерживания и уравновешивания, в том виде, в каком она была теоретически разработана мыслителями XVIII в.,
должна была, таким образом, стать главным механизмом, гарантирующим экономическую и политическую свободу и
обеспечивающим отсутствие тирании во всех суверенных государствах мира.

19624 3
XI. Теория равновесия
1
Людям очень трудно отказаться от старинного шаблонного представления о
государственной политике как о результате автоматически действующей системы уравновешивания и от Исходных положений этой концепции, гласящих, что в нашем обществе,
основанном на равновесии, имеется множество независимых друг от друга,
относительно равносильных соперничающих групп.
В
заявлениях, которые нам приходится слышать за последнее время по вопросу о том, "кто правит
Америкой", эти исходные положения доведены до грани невольной карикатуры.
Так, например, Дэвид Рисман утверждает, что за последние 50 лет произошел сдвиг от "концентрации власти в руках правящего класса до раздробления власти" между "обладающими правом вето группами". Никто теперь ничем не управляет, – все предоставлено самотеку. "В
известном смысле, – полагает Рисман, – это равнозначно утверждению, что Америка – страна,
в которой преобладает средний класс и в которой люди скоро, возможно, осознают, что нет больше "нас",
заправляющих делами,
и "их",
не заправляющих делами (или наоборот), а что все

19625 4
XI. Теория равновесия "мы" – это и "они", а все "они" – это и "мы".
Теория равновесия сил, как заметил Ирвинг
Хау,
дает нам ограниченное и
однобокое представление о политической жизни Америки.
При помощи этой теории можно объяснить лишь временные блоки, заключаемые внутри той или другой партии. Ее узость и поверхностность проявляются также при выборе протяженности изучаемого периода: чем короче период времени,
который нас интересует, тем более пригодной оказывается эта теория. Действительно, когда занимаешься вплотную,
как журналист,
событиями какого-либо короткого промежутка времени, например какими-нибудь выборами, то зачастую теряешься во множестве факторов и причин.
Одна из неизменных слабостей американского "обществоведения" – с тех пор,
как оно стало столь эмпиричным, – заключается в его исходном убеждении,
что простое перечисление множества причин и факторов представляет собой мудрый, научный подход к изучению современного общества. Однако с таким подходом нельзя согласиться, – он представляет собой, конечно, не что иное, как всеядный эклектизм,
уклоняющийся от подлинной задачи социальной теории. Задача заключается в том, чтобы выйти за пределы

19626 5
XI. Теория равновесия простого перечисления относящихся как будто к делу факторов и взвесить каждый из них таким образом, чтобы уловить их взаимную связь и обнаружить типические особенности изучаемых явлений.
Чрезмерное внимание, уделяемое средним этажам государственного здания,
мешает разглядеть все это здание в целом, и особенно его верхние и нижние этажи. Политическая жизнь
Америки,
проявляющаяся в
дискуссиях,
голосованиях и политических кампаниях, связана в значительной мере с этими второстепенными звеньями государственного механизма, а нередко
– только с ними. Большую часть "политических"
известий составляют известия и
слухи о "разногласиях и
конфликтах,
возникающих именно в этих звеньях. Политические теоретики в
Америке – это слишком часто всего лишь более основательные исследователи тех же явлений:
выборов, вопросов, связанных с тем, кто за кого голосовал.
Американский исследователь,
изучающий политические явления,
будь то профессор или не связанный с академическими кругами мыслящий человек, обычно тяготеет к средним уровням власти. Верхушку он знает лишь понаслышке, а его представление о низах
(если оно вообще у него имеется) почерпнуто из

19627 6
XI. Теория равновесия "исследований".
Но зато он прекрасно информирован о деятельности руководителей средних звеньев власти и, будучи сам говоруном,
хорошо знаком с механикой происходящего в них политического "торга".
Чрезмерное внимание,
уделяемое публицистами и теоретиками из академических и неакадемических кругов средним этажам государственного здания и
равновесию представленных в
них политических сил,
объясняется, стало быть, тем, что эти сферы более сродни им,
как людям,
принадлежащим преимущественно к
среднему классу.
Их внимание приковано сюда и потому, что здесь раскрывается содержание той шумной "политической деятельности",
которая носит гласный характер и доводится до сведения страны; и потому также, что их представление о выдающейся роли этих инстанций находится в соответствии с традиционным представлением о правильной схеме работы государственного механизма; и потому, наконец, что восхваление этой схемы (особенно в нынешних выступлениях,
посвященных прославлению всего американского)
является для многих интеллигентов наиболее приемлемой формой служения тем политическим задачам, которые

19628 7
XI. Теория равновесия представляются им весьма настоятельными.
Когда нам говорят о
существовании "равновесия сил", то под этим можно понимать разные вещи. Это может означать, что ни одна из групп, представляющих определенные интересы,
не в состоянии навязать свою волю или продиктовать свои условия другим группам; или что любая группа в состоянии создать тупик; или что интересы отдельных групп осуществляются в порядке некоей правильной очередности; или же,
наконец, что всякий политический курс есть результат компромиссов, так что ни одна группа не добивается полностью того, к чему она стремится, и вместе с тем каждая из них чего-то добивается. Все эти варианты представляют собой,
в сущности,
попытки изображения явлений,
возможных только е
условиях постоянного или временного "равенства сил всех сторон, участвующих в торге". Но дело в том, что цели борьбы различных заинтересованных групп не являются, как указывал Мэррей Эдельман,
заранее данными, а отражают текущее состояние расчетов на будущее и степень приемлемости настоящего. Следовательно, когда говорят, что различные интересы "уравновешены", под этим обычно кроется оценка существующего положения вещей как удовлетворительного или

19629 8
XI. Теория равновесия даже хорошего; под маркой заманчивого идеала равновесия зачастую скрывается описание фактического положения вещей.
Когда говорят о "равновесии сил", это вызывает представление о "равенстве сил", а равенство сил выглядит как нечто вполне справедливое и даже почетное. Но то, что для одного человека фактически является почетным равновесием, для другого часто оказывается несправедливым отсутствием равновесия.
Господствующие группы охотно,
конечно,
декларируют существование справедливого равновесия сил и подлинной гармонии интересов,
ибо они заинтересованы в том, чтобы их господство ничем не прерывалось и
не нарушалось. Так, крупные дельцы осуждают мелких рабочих лидеров как "нарушителей спокойствия", подрывающих общие интересы,
воплощенные в сотрудничестве труда и капитала.
Так,
привилегированные страны осуждают обойденные страны во имя интернационализма,
защищая под прикрытием-моральных концепций то, что было завоевано силой, от покушений более слабых стран, позднее вступивших в борьбу за господство или равенство, у которых нет иной возможности изменения status quo,
кроме применения силы.

19630 9
XI. Теория равновесия
Представление о том, что общественные перемены являются результатом применения лояльного принципа "беру и даю", результатом компромиссов и системы сдерживания одних интересов другими
(уравновешивающими)
интересами,
подразумевает,
что все это совершается в
рамках более или менее стабильного строя, который сам по себе не может изменяться; оно подразумевает, что все спорные проблемы могут стать объектом компромисса и,
стало быть, по самой природе своей поддаются согласованному решению или же могут быть сделаны таковыми. Не подлежит сомнению, что людям, преуспевающим в общих рамках status quo, гораздо легче придерживаться подобных взглядов на механику общественного развития,
чем тем, кто недоволен ими. Кроме того, надо иметь в виду, что "в большинстве областей общественной жизни...
организованностью отличаются носители лишь одной группы интересов, между тем как все прочие группы, или некоторые из важнейших, этим преимуществом не обладают". Говорить в таких случаях, как это делает Дэвид Трумэн, о "неорганизованных интересах" – понятие, которое мы вскоре разберем, – значит просто употреблять другой термин для обозначения того, что обычно

19631 10
XI. Теория равновесия называлось "народом".
Прежде самостоятельные группы, особенно из мира городского и
сельского бизнеса,
оказывавшие в прошлом значительное закулисное влияние на политику, теперь либо попали в состав самого правительства и
персонала правительственных органов
(как законодательных, так и исполнительных), либо же стали орудиями в
руках узких и
могущественных клик, членами которых иногда –
но не часто – состоят и номинальные лидеры этих групп. Значение этих фактов превышает значение описываемой нами ниже централизации добровольных ассоциаций и совершающегося в них противозаконного присвоения прав пассивных членов профессиональными руководителями. К числу этих фактов относится,
например,
практика использования господствующими кликами
Национальной ассоциации промышленников для убеждения входящих в нее мелких предпринимателей в том,
что их интересы совпадают с интересами большого бизнеса; подобная практика призвана сконцентрировать влияние всего мира бизнеса для оказания давления на политику. Эти высшие круги рассматривают теперь всякого рода "добровольные ассоциации"
и "влиятельные

19632 11
XI. Теория равновесия группы" как важное и неотъемлемое звено системы идеологического воздействия на общественность.
Различные корпорации,
которыми заправляют люди, принадлежащие к таким кликам, сами по себе являются орудиями господства,
идеологического воздействия на общественность и политического давления. Но часто оказывается более удобным не слишком афишировать использование этих корпораций как базы политического влияния и
превращать различные национальные ассоциации в
их совместные оперативные агентства.
Эти ассоциации являются в
большей мере исполнительными политическими органам",
пределы влияния которых устанавливаются теми,
кто использует их, чем организациями, которые в последнем счете сами решают, действовать ли в известном направлении или не действовать.
Формулу сдерживания и уравновешивания можно считать прямой противоположностью формуле "разделяй и властвуй" и средством затемнения народных интересов и стремлений.
Ибо надо иметь в виду, что теория равновесия часто покоится на философской концепции естественной гармонии интересов, трактующей дело таким образом, что алчность и жестокость обуздываются справедливостью и прогрессом. С

19633 12
XI. Теория равновесия того времени,
как были созданы основы американской экономики, и до тех пор, пока можно было исходить из молчаливо принимаемой посылки, что рынки сбыта будут расширяться бесконечно, учение о гармонии интересов могло вполне служить и действительно служило идеологическим оружием господствующих групп;
оно позволяло им выдавать свои интересы за интересы общества в целом. Эта доктрина, пока она господствует над умами, дает возможность изобразить любую низшую группу населения, начинающую бороться за свои интересы, как раскольничью группу,
нарушающую общие интересы.
"Доктрина гармонии интересов, – писал Э. X. Kapp, –
служит, таким образом, искусным философским построением, к помощи которого с полной искренностью прибегали привилегированные группы для оправдания и сохранения своего господствующего положения".

19634 13
XI. Теория равновесия
2
Центром внимания сторонников теории равновесия является конгресс
Соединенных
Штатов, а главными пружинами механизма сдерживания и уравновешивания выступают в их представлении конгрессмены. Но надо сказать,
что по своему социальному облику эти 435 членов палаты представителей и 96 сенаторов не представляют рядовых граждан;
они представляют тех,
кто преуспел на предпринимательском поприще и
в сфере деятельности свободных профессий.
Это пожилые люди,
принадлежащие к
привилегированным кругам коренных американцев, появившихся на свет от коренных же американцев,
людей белой расы,
протестантского вероисповедания. Они получили высшее образование, и по своему общественному весу и доходам они, во всяком случае, прочно стоят выше людей из среднего класса. Среди них очень редко встретишь бывшего рабочего или низкооплачиваемого служащего. Короче говоря,
это выходцы из провинциальных высших классов старой или новой формации.
Некоторые члены конгресса являются миллионерами,
Другим же приходится

19635 14
XI. Теория равновесия выпрашивать деньги на депутатские расходы у населения своих округов. Депутатские расходы ныне весьма велики, так как депутатам часто приходится жить на два дома и курсировать между ними, вести деятельную общественную жизнь и нести значительно возросшие в наше время издержки по обеспечению своего переизбрания и
сохранения депутатских полномочий.
Конгрессменам теперь почти неизбежно приходится иметь какой-либо побочный доход. И действительно, в 1952 г. 4 из каждых 5 членов палаты представителей и 2 из каждых 3 сенаторов имели, помимо своего депутатского жалованья, еще и другие доходы "от коммерческих дел, или от своей деятельности в качестве лиц свободных профессий, которой они продолжали заниматься в своих городах или районах, или, наконец, от инвестированных капиталов.
Число независимых людей,
обладающих собственным состоянием,
становится в конгрессе все больше... Те же члены конгресса, которые не имеют личного состояния...
оказываются чуть ли не в отчаянном положении".
"Если бы предписания федерального закона относительно использования денежных средств во время избирательных кампаний действительно соблюдались, – писал недавно Роберт Бендинер, –

19636 15
XI. Теория равновесия то политические деятели чаще кончали бы свою карьеру в Левенворте, чем в Вашингтоне".
Политическая карьера не привлекает ныне столь широкий круг способных людей, как это имело место в прошлом. Если говорить о чисто денежной стороне дела, то какой-нибудь ловкий адвокат,
имеющий возможность легко зарабатывать от 25 до 50 тыс. долл. в год, не слишком уж склонен променять этот доход на опасности и тревоги, связанные с положением конгрессмена. Небогатые кандидаты в члены конгресса оказываются

за известными исключениями,
конечно,

то окружными прокурорами, то местными судьями или мэрами,
жалованье которых еще меньше,
чем у
конгрессменов. Многие наблюдатели (из кругов конгресса и других кругов) сходятся в мнении,
что за последние 50 лет престиж конгресса в глазах общественности упал и что даже в своих родных округах и штатах конгрессмены отнюдь не являются такими знатными персонами, как это бывало прежде. В самом деле, много ли найдется людей, знающих фамилию своего депутата в палате представителей или даже фамилию своего сенатора?
50 лет назад кандидату в конгрессмены не приходилось соперничать в деле завоевания

19637 16
XI. Теория равновесия внимания избирателей в своем округе или штате со средствами массового развлечения и зрелищ,
не приходилось иметь дело с миром, в котором известность фабрикуется. В те времена от политического оратора ожидали просто часовой беседы на тему о том, что творится на свете, а при дебатах у него не было ни надобности, ни возможности обращаться к услугам тайных наемных писак, снабжающих политиков идеями и текстами выступлений. И он был, помимо всего прочего, одним из наиболее высокооплачиваемых людей в своей местности, и крупной фигурой. В
наши же дни политическому .деятелю приходится возлагать надежды на массовые средства общения, а доступ к последним связан с большими расходами.
То,
что проведение современной избирательной кампании сопряжено со значительными расходам,
явно делает конгрессмена,
не обладающего личным состоянием, зависимым от тех, кто снабжает его нужными средствами;
средства эти рассматриваются обычно – и вполне резонно –
как инвестиции, призванные приносить доход.
Профессиональным политикам, заседающим в конгрессе,
приходилось раньше
(когда они работали в
качестве вольнопрактикующихся юристов или в качестве партийных политиков,

19638 17
XI. Теория равновесия которым предстояло баллотироваться)
обзаводиться связями и обхаживать в своих местностях различные группы и разряды людей.
Они большие "общественники", подвизающиеся в разных благотворительных организациях,
ассоциациях деловых людей и братствах и состоящие членами масонских организаций,
клубов "Лосей" и "Американского легиона". В
своих избирательных округах конгрессменам приходится иметь дело с
разными организованными группами,
которые поддерживают и оценивают их в зависимости от их отношения к интересам и требованиям этих групп.
Именно в
провинциальных округах наиболее открыто действуют группы вымогателей, готовые продавать свои голоса в обмен на разные услуги. Политических деятелей со всех сторон осаждают со своими требованиями и просьбами подобные группы людей – крупные или мелкие, местного или общенационального масштаба.
Как маклерам от политики,
конгрессменам приходится добиваться компромисса между различными интересами, и в процессе этих беспрерывных поисков компромиссов они сами часто превращаются в ходячий компромисс,
в людей,
лишенных твердой политической линии.

19639 18
XI. Теория равновесия
Профессиональные политики призваны в
большинстве своем защищать в
конгрессе множество разнообразных местных интересов,
уравновешивание которых – дело тонкое и хитрое.
Их свобода действий в
сфере политических решений

довольно незначительная – определяется тем, насколько они в состоянии уклониться от этой именно обязанности. В лучшем случае они имеют возможность жонглировать этими разнообразными местными интересами и
противопоставлять их друг другу, но, пожалуй,
чаще всего им приходится вести уклончивую линию, избегая решений. Защищая интересы своего избирательного округа,
конгрессмен неизменно проявляет заботу и преданность по отношению к своей суверенной вотчине. В самом деле, в некоторых случаях его местничество становится столь ревностным, что до наступления следующих выборов он, как будущий кандидат в конгресс от своей местности, может навлечь на себя и собрать для показа в своем округе целую коллекцию нападок, исходящих от "чужаков", и превратить, таким образом, свою избирательную кампанию в своего рода крестовый поход его суверенной вотчины против политических аутсайдеров,
делающих карьеру на

19640 19
XI. Теория равновесия общенациональной арене.
В самом конгрессе – как и в своем избирательном округе

конгрессмен сталкивается со сложным сплетением разнообразных интересов;
он обнаруживает также, что власть организована здесь по признаку партийности и старшинства. Власть конгресса сосредоточена в комиссиях, а власть комиссий воплощена в их председателях, попадающих на эти посты в порядке старшинства. Следовательно,
шансы политического деятеля на достижение влиятельного положения в самом конгрессе часто зависят от возможности оставаться депутатом в течение непрерывного и
продолжительного периода времени, а чтобы достигнуть этого, он не может позволить себе вступить в конфликт с элементами, пользующимися влиянием в его избирательном округе.
Умение приспосабливаться к
различным
Местным группировкам и
их программам,
умение придерживаться одновременно нескольких, порой противоречащих друг другу политических линий,
но так,
чтобы это выглядело солидно и
добропорядочно,– все эти качества являются большими преимуществами для карьеры конгрессмена.
Механический порядок выдвижения на руководящие посты в конгрессе

19641 20
XI. Теория равновесия приводит, стало быть, к тому, что преданные партии посредственности, пустившие в течение
20 или более лет прочные корни в своих суверенных избирательных вотчинах, имеют все шансы завоевать влиятельные позиции в
конгрессе и закрепиться на них.
Даже в тех случаях, когда конгрессмен становится председателем комиссии
(а он старается по возможности возглавить комиссию,
имеющую отношение к местным интересам его округа), он обычно не стремится играть роль политика общегосударственного масштаба. Как бы ни был приятен сопутствующий такой роли престиж, он все же имеет для конгрессмена второстепенное значение по сравнению с
завоеванием местной популярности, ибо он несет ответственность не перед всей страной, а перед господствующими группировками своей местности. И к тому же, как заметил Стэнли
Хай,
"усовершенствование механизма функционирования конгресса не в состоянии устранить болезнь местничества; оно может фактически лишь предоставить депутатам больше времени и
лучшие возможности для его осуществления на практике".
При всем этом председатели важнейших комиссий являются все же избранной группой

19642 21
XI. Теория равновесия среди членов конгресса.
В
их руках сосредоточены основные прерогативы конгресса,
как законодательные,
так и
контрольно-ревизорские.
Они имеют возможность самостоятельно выдвигать проекты новых законов, продвигать или задерживать внесенные законопроекты, вносить путаницу в процедуру их прохождения; они специалисты по части всяких уверток и задержек. Они могут так затормозить движение внесенного Белым домом предложения,
что оно никогда не будет поставлено на обсуждение, не говоря уже о голосовании. И, наконец, они имеют возможность докладывать президенту
США,
что будет одобрено и что не будет одобрено населением их округа или находящимися под их влиянием членами конгресса.
В первом и втором десятилетиях нашего века законодательная деятельность конгресса была организована таким образом, что в течение 6
месяцев первой сессии конгресса и 3 месяцев второй на обсуждение ставилось лишь несколько законопроектов.
В
промежутках между рассмотрением этих законопроектов в
соответствующих комиссиях и их обсуждением на пленарных заседаниях конгресса у депутатов оставалось более чем достаточно времени для

19643 22
XI. Теория равновесия ознакомления с ними. Дебаты имели важное значение и велись в присутствии внушительного числа депутатов. Законодательная деятельность поглощала большую часть времени и внимания депутатов. В наши же дни на каждой сессии конгресса рассматриваются сотни законопроектов, и так как депутаты не в состоянии даже прочесть их все – или даже десятую долю,– то им приходится полагаться на комиссии, докладывающие эти законопроекты.
Дебатов бывает очень мало, и они часто ведутся в пустующем зале.
Произносимые речи предназначаются главным образом для местных избирателей депутата,
причем многие речи вообще не произносятся, а только заносятся в протокол.
Во время работы этого законодательного конвейера конгрессмены прилежно занимаются делами в своих конторах,
руководя небольшим штатом, выполняющим различные поручения избирателей и
отправляющим им по почте различные материалы,
отпечатанные типографским способом или на машинке.
При проведении избирательных кампаний профессиональные политики не проявляют обычно никакого желания обсуждать жгучие проблемы общегосударственной политики, но

19644 23
XI. Теория равновесия зато по части постановки вопросов местного значения они обнаруживают удивительную изобретательность. Так, например, в 1954 г. во время выборов 472 конгрессменов не ставилось прямо никаких общегосударственных проблем, и даже никаких местных проблем, явно связанных с ними. Общие лозунги плюс личные нападки,
относящиеся к репутации и порокам того или иного кандидата,
и такого же рода контробвинения и подозрения – вот все, что могли видеть и слышать избиратели, и многие из них обычно не обращали на все это ровно никакого внимания. Каждый кандидат стремился очернить своего соперника.
Поруганные кандидаты сами оказывались виновниками того,
что становились объектом публичных поношений, и на этой распре они, в сущности,
проигрывали все. Избиратели же вообще не видели перед собой никаких политических проблем и тоже оказывались в проигрыше, хотя и не сознавали этого.
Избирательные кампании,
образующие составную часть процесса зловещего опошления американской общественной жизни,
служат удобным средством отвлечения внимания общества от обсуждения вопроса общегосударственной политики.
Не следует,

19645 24
XI. Теория равновесия однако, полагать, что содержание избирательных кампаний ограничивается всего лишь подобной шумихой. В каждом избирательном округе и штате выдвигаются вопросы местного значения,
которые ставятся и бдительно контролируются организованными группами, представляющими определенные интересы местного значения.
Изучение характерных особенностей всех этих кампаний приводит непременно к следующему важнейшему заключению:
Партии,
к которым принадлежат профессиональные политические деятели, не являются общенациональными партиями, то есть такими партиями, которые своими дебатами постоянно, четко и с сознанием ответственности концентрировали бы внимание общества на общегосударственных проблемах.
Профессиональный политический деятель считается партийным деятелем. Однако обе политические партии Соединенных Штатов не являются централизованными в
общегосударственном масштабе организациями.
Полуфеодальные по своей структуре, они всегда базировали свою деятельность на системе раздачи государственных должностей и
других привилегий в обмен на голоса и поддержку их кандидатов. Чем мельче политик, тем чаще он

19646 25
XI. Теория равновесия прибегает к методам патронажа и поблажек в обмен на голоса, мобилизуемые им в его избирательном округе. Но обе партии не имеют общенациональных "боссов",
а тем более сознающих свою ответственность перед всей партией лидеров. Каждая из них представляет собой скопление самостоятельных местных организаций, связанных самым причудливым и замысловатым образом с разными группами,
представляющими различные интересы.
В
отношении средств, необходимых для проведения избирательных кампаний,
члены конгресса обычно не зависят от лидеров своей партии в конгрессе. Национальные комитеты этих крупных партий состоят главным образом из ничтожных в политическом отношении личностей; являясь коалицией организаций штатов и
местных организаций,
каждая из этих партий довольствуется лишь тем минимумом общенационального единства, который требуется раз в четыре года, при президентских выборах. В
своих низовых и средних звеньях эти крупнейшие партии сильны и даже деспотичны, но их верхушка очень слаба. Только президент и вице-президент,
избираемые всей страной,
создают своими действиями и назначениями ту степень общенационального единства в партиях,

19647 26
XI. Теория равновесия которая в них существует.
Различия между обеими партиями, если говорить об их отношении к
общегосударственным проблемам,
весьма невелики и весьма расплывчаты. Дело выглядит таким образом, что каждая из них состоит из 48
отдельных партий, по одной на каждый штат; и потому профессиональный политический деятель,
как член конгресса и организатор избирательной кампании, не интересуется общенациональной партийной линией, если таковую вообще можно обнаружить.
Он не связан какой-либо действенной общепартийной дисциплиной. Он защищает только интересы своего округа и интересуется общенациональными проблемами лишь постольку, поскольку они касаются его округа (то есть касаются тех интересов, которые представлены в его округе организованными и влиятельными группами)
и поскольку они затрагивают его собственные шансы на переизбрание.
Этим главным образом и
объясняется то,
что,
когда ему случается выступать по общегосударственным вопросам, он пускает в ход тот набор политических слов и фраз, который типичен для столь знакомой нам пустопорожней риторики.
Связанный всеми корнями со своей

19648 27
XI. Теория равновесия независимой избирательной вотчиной,
профессиональный политический деятель пребывает не в
высших сферах общегосударственной власти,
а в
ее второразрядных инстанциях,
которые он и
представляет.

19649 28
XI. Теория равновесия
3
Растущая доля фундаментальных политических проблем не выносится вовсе на решение конгресса или его влиятельных комиссий, а тем более на обсуждение избирателей при избирательных кампаниях. Так, например,
вступление Соединенных Штатов во вторую мировую войну – в той мере, в какой это зависело от решения самой Америки,– произошло в обход конгресса. Этот вопрос никогда не был четко представлен на обсуждение и решение народа. В
силу полномочий,
предоставленных исполнительной власти на случай возникновения чрезвычайных ситуаций, президент может, по существу, решать вопрос о вступлении в войну диктаторским путем, после чего это решение представляется конгрессу как совершившийся факт. Международные соглашения, заключаемые президентом,
фактически имеют силу международных договоров, несмотря на то, что они не ратифицируются сенатом и не требуют подобной ратификации:
соглашение с
Великобританией об эсминцах и обязательства по отправке войск в Европу под командование
НАТО (против чего столь ожесточенно боролся сенатор Тафт) служат тому наглядным примером.

19650 29
XI. Теория равновесия
А что касается решений по вопросу о Формозе,
принятых весной 1955 г., то конгресс попросту отказался от всякого обсуждения вопроса о событиях и решениях, приведших страну на грань войны, предоставив все это на усмотрение исполнительной власти.
В
тех случаях,
когда вопросы фундаментального значения и выносятся на обсуждение конгресса, они большей частью ставятся таким образом, чтобы ограничить это обсуждение определенными рамками и даже скорее с намерением создать вокруг них тупик,
чем действительно решить их. Это не так уж сложно,
ибо при отсутствии проникнутых сознанием ответственности перед страной централизованных партий процесс сколачивания большинства в конгрессе является нелегким делом.
Скованный системой старшинства,
работой процедурной комиссии, возможностью обструкции,
недостатком информации и
специальных знаний, конгресс весьма часто превращается в законодательный лабиринт. Не удивительно поэтому, что в вопросах, выходящих за пределы местного значения, конгресс нередко считает желательным, чтобы президент смело проявлял инициативу, и что при так называемых чрезвычайных обстоятельствах конгресс

19651 30
XI. Теория равновесия довольно охотно передает свои полномочия президенту, чтобы, таким образом, вырваться из тупика,
созданного в
значительной мере искусственно.
В
самом деле,
некоторые наблюдатели убеждены, что "главная причина возрастания власти президента за счет власти конгресса заключалась не в
узурпаторских поползновениях президента, а в обструкции,
царящей в конгрессе, и в его отречении от власти".
Не подлежит сомнению,
что у
профессиональных политических деятелей имеются элементы общих интересов и
умонастроений, коренящиеся в их совершенно однородном социальном происхождении,
однородной карьере и примерно одинаковых общественных связях; и они оперируют, конечно,
одинаковой фразеологией, которую они часто принимают всерьез.
Вот почему в
делах,
имеющих отношение к общегосударственной политике, пути конгрессменов, преследующих различные местнические интересы,
часто скрещиваются. Такого рода общие интересы редко поднимаются ими на уровень ясно сформулированных национальных проблем. Но зато решения многих мелких вопросов,
подсказанные местными интересами и

19652 31
XI. Теория равновесия достигнутые путем торга,
сдерживания и
уравновешивания, нередко влекут за собой такие общегосударственные последствия,
которых никто из этих погрязших в
местничестве конгрессменов не ожидал.
Бывает равным образом, что после преодоления тупика законы принимаются порой не в таком виде, который соответствует желанию заинтересованных законодателей. Ибо надо иметь в виду, что конгресс представляет собой центральный сектор средних этажей государственного здания, и именно на этих средних этажах мы часто наблюдаем господство политики сдерживания и уравновешивания.
Интересы,
которые действительно представляют конгрессмены, – это те интересы,
которые каждый член палаты представителей и каждый сенатор открыто продвигает и защищает.
Это узкие интересы местных кругов каждого избирательного округа и штата. Доверенные сенатору или члену палаты представителей,
интересы эти примиряются и приводятся в равновесие с другими местными интересами.
Основная забота члена конгресса сводится к изысканию возможностей служить отдельным интересам в такой форме, чтобы это не вредило всем другим интересам, которые ему надлежит

19653 32
XI. Теория равновесия уравновешивать.
Влиятельным группам,
оказывающим закулисное давление на политику, нет надобности "подкупать" политических деятелей в конгрессе.
Лоббисты, вынужденные действовать осторожно,
могут порой походить на честных людей, между тем как членов конгресса можно было бы считать скрытыми лоббистами.
Людям из высшего провинциального общества не требуется обязательно подкупать профессиональных политических деятелей с тем, чтобы они стояли на страже их интересов. Ибо надо иметь в виду,
что в результате существующего социального отбора и характера политического воспитания конгрессмены сами принадлежат к
влиятельнейшим группам своих округов и
штатов, выдвинуты этими группами и всецело преданы их интересам. Они в большей мере являются субъектами явного давления,
оказываемого ими внутри правительства, чем объектами скрытого давления, оказываемого на них с периферии. 50 лет назад традиционный образ сенатора-лихоимца,
созданный обличительной литературой,
нередко соответствовал действительности – да и в наше время деньги все еще, бесспорно, играют роль в политике.
Однако в
наше время деньги,

19654 33
XI. Теория равновесия делающие политику,
тратятся скорее на финансирование избирательных кампаний, чем на прямую покупку голосов и услуг политических деятелей.
Когда мы слышим, что один из шести влиятельнейших законодателей,
председатель комиссии по изысканию путей и средств, завоевал известность до вступления на политическое поприще тем, что ему удалось организовать в полдюжине средних по величине городов торговые палаты "без единого,–
как он рассказывает,– цента федеральных субсидий",
нам легко понять, почему он боролся против увеличения налога на сверхприбыль, и нам не требуется для этого разыскивать какие-нибудь невидимые, закулисные силы, оказавшие на него давление. 78-летний Дэниел Рид – человек пуританского склада характера и непреклонных принципов, но ведь принципы-то вытекают из определенного душевного склада (который в свою очередь ими укрепляется),
а душевные особенности человека формируются и
культивируются всей его карьерой. К тому же,
как заметил недавно один из членов конгресса, "в жизни каждого конгрессмена наступает момент,
когда ему приходится стать выше принципа". По роду своей политической деятельности

19655 34
XI. Теория равновесия конгрессмен является частицей системы равновесия, достигаемого путем компромиссов между различными местными интересами, а равно и частицей той или другой партии,
лишенной общенациональной ответственности. В
результате он попадает в тупик, наполовину искусственно создаваемый на средних этажах государственного здания.
Власть государства увеличилась и стала решающей силой, чего нельзя сказать, однако, о власти профессионального политического деятеля, подвизающегося в конгрессе. Ведущие конгрессмены разделяют ныне оставшиеся в их руках значительные прерогативы с другими разрядами людей, действующих на политической арене.
Руководство законодательной деятельностью сосредоточено в
руках конгрессменов,
возглавляющих комиссии конгресса, но эта деятельность все больше подвергается решительному модифицирующему влиянию со стороны представителей исполнительной власти. Конгрессмены обладают правом производства всевозможных расследований,
являющихся для них наступательным и оборонительным оружием в столкновениях с исполнительной властью, но эта деятельность все больше переплетается с

19656 35
XI. Теория равновесия деятельностью разведывательных агентств, как государственных, так и частных, и все больше сопровождается тем, что можно характеризовать не иначе, как различные степени шантажа и контршантажа.
В условиях, характеризуемых отсутствием значительных различий в
политике ведущих партий,
профессиональному партийно-политическому деятелю приходится
изобретать темы для своих речей. В прошлом это отсутствие значительных политических расхождений сказывалось в
обычной бессодержательности "выборной риторики". Но после второй мировой войны в выступлениях профессиональных политиков,
ущемленных падением своего веса и влияния в государстве,
стали все шире практиковаться различные обвинения и личные нападки, направленные против соперников, а также против ни в чем не повинных нейтральных лиц.
Это связано,
конечно, с корыстным использованием того нового исторического обстоятельства,
что американцам приходится жить теперь в соседстве с сильными в военном отношении странами; но вместе с тем это объясняется также и положением самого конгрессмена, деятельность которого не вращается вокруг реальных политических

19657 36
XI. Теория равновесия проблем и представляет собой второразрядную политическую деятельность, протекающую в обстановке, когда реальные решения – вплоть до решений, связанных с партийным патронажем,–
выносятся более высокими персонами. Действуя в такой обстановке, располагая уменьшившимися возможностями по части оказания покровительства и не имея в своем агитационном арсенале значительных и интересных проблем,
иные конгрессмены добиваются временного успеха или по крайней мере внимания публики путем нагнетания атмосферы всеобщего недоверия.
Существует и другой путь достижения и использования политического влияния.
Он заключается в том, что конгрессмен становится соучастником маневров различных клик,
орудующих внутри отдельных обюрократившихся правительственных органов и в
сфере их взаимных отношений.
Профессиональный политикан все чаще и чаще объединяется с
руководителем какого-либо правительственного агентства,
комитета или департамента, с тем чтобы использовать вместе с ним свое политическое влияние против других правительственных чиновников и политических деятелей, причем это нередко делается в самом

19658 37
XI. Теория равновесия разнузданном, склочном стиле. Традиционная грань между "законодательной властью",
намечающей политический курс,
и "исполнительной властью", осуществляющей этот курс, сломана с обеих сторон.
В той мере, в какой конгрессмен регулярно участвует в определении политики современного государства, он делает это не столько путем голосования за или против того или иного законопроекта, сколько в форме участия в деятельности известной клики,
имеющей возможность влиять на людей, занимающих командные позиции в органах исполнительной власти, и использовать их как орудия своего влияния, или же в форме уклонения от таких расследований, которые могли бы чувствительно задеть интересы данной клики. Именно как соучастник весьма сложно сколоченных клик,
профессиональный политический деятель,
представляющий множество местных интересов,
становится иногда непосредственно причастным к решениям общегосударственного значения.
Если считать,
что правительственная политика является результатом взаимодействия разных групповых интересов, то мы обязаны поставить вопрос:
какие интересы,
не представленные в самом правительстве, играют

19659 38
XI. Теория равновесия важную роль и
какие правительственные учреждения служат этим интересам? Если налицо
множество таких влиятельных интересов и если они противоречат друг другу, то очевидно, что каждый из них теряет свое влияние и
соответствующий правительственный орган либо приобретает известную независимость, либо же попадает в тупик. В законодательных органах борьба вращается вокруг многих,
соперничающих друг с
другом интересов,
особенно местных, и она нередко приводит к тупику. Другие же интересы, относящиеся к сфере деятельности могущественных всеамериканских корпораций, никогда не находятся здесь в центре борьбы: конгрессмен содействует реализации таких интересов в силу самой своей социальной и политической природы.
Но в
органах исполнительной власти часто действует только ряд узких, вполне различимых интересов, и их носители часто оказываются в
состоянии водвориться в этих органах или же действенным образом тормозить их деятельность, если она направлена против них.
Так,
например,
"государственные органы, регулирующие частную хозяйственную деятельность, – как отмечал Джон
Кеннет Голбрейс, – становятся, за некоторыми исключениями, либо активными помощниками,

19660 39
XI. Теория равновесия либо прислужниками тех отраслей промышленности, которые они регулируют".
Надо также иметь в виду, что исполнительная власть,
занявшая ныне господствующее положение,
отводит законодательной деятельности (или бездеятельности) подчиненную роль в деле определения и осуществления политической линии или же покоряет ее своей воле. Ибо то, что именуется "проведением законов в жизнь", явно включает в себя ныне определение и осуществление политического курса страны. И даже сами законы нередко составляются теперь представителями исполнительной власти.
На протяжении истории США мы имели ряд переходов руководящей роли от конгресса к президенту, и наоборот. Верховенство конгресса,
например, выступало совершенно явно в течение последней трети XIX в. Но во второй трети XX в.,
о которой мы ведем речь, власть президента и усилившиеся орудия власти, находящиеся в его распоряжении, далеко превосходят все, что наблюдалось в этой области когда-либо раньше, и никаких признаков уменьшения его власти не имеется.
Главенство исполнительной власти означает низведение законодательных органов на уровень второразрядных звеньев государственной

19661 40
XI. Теория равновесия власти;
оно подразумевает падение роли профессиональных политиков, так как основная сфера деятельности партийно-политического деятеля

это законодательные органы.
Главенство исполнительной власти является также основным показателем заката прежнего,
основанного на равновесии общества. Ибо при прежней системе уравновешивания сил

поскольку она не была целиком автоматической –
именно политический деятель, как специалист по уравновешиванию и
как посредник между соперничающими влиятельными группами,
налаживал их взаимоприспособление, добивался компромиссов и поддерживал состояние великого равновесия. Тот политический деятель, который лучше всего удовлетворял или сдерживал множество различных интересов, был больше всего способен добиться влияния и сохранить его.
Ныне же профессиональные политические деятели прежних времен, времен существования общества, основанного на равновесии, низведены на положение тех, кто "присутствовал также".
Они низведены на положение людей, которых возвысившиеся политические аутсайдеры часто рассматривают как крикливых и
докучных субъектов, а порой как полезных помощников, но которые так или иначе не имеют решающего

19662 41
XI. Теория равновесия голоса.
Ибо прежнего,
покоившегося на равновесии общества, в котором они процветали,
больше не существует.

19663 42
XI. Теория равновесия
4
В
основе учения о
сдерживании и
уравновешивании как идеальной линии высокой политики лежит теория классов (известная еще со времен
Аристотеля),
которой твердо придерживались в XVIII в. отцы-основатели. Эта теория гласит,
что государственный правопорядок представляет или должен представлять собой систему сдерживания и уравновешивания, так как общество покоится на равновесии классов, и что равновесие классов существует потому,
что стержнем и
стабилизатором общества выступает сильный и независимый средний класс.
В XIX в. Америка представляла собой общество, в котором преобладающую роль играл средний класс и
в котором процветали многочисленные мелкие организации,
обладавшие сравнительно одинаковым влиянием.
В рамках этого общества, покоящегося на принципе равновесия,
функционировала экономика,
центральной фигурой которой являлся мелкий предприниматель,
функционировало государство, отличавшееся не только формальным,
но и
фактическим разделением властей;
отношения между

19664 43
XI. Теория равновесия политикой и экономикой были в этом обществе построены таким образом, что каждая из этих сфер была совершенно независима от другой.
Если мелкие предприниматели не всегда господствовали в этом обществе, то они, во всяком случае, всегда играли существенную роль в системе равновесия сил. Но в обществе, в котором мы живем сейчас, сложилась новая экономика, характеризуемая тем, что в ее решающих областях мелкие предприниматели оказались вытесненными горсткой крупных,
централизованных корпораций: и сложился такой политический правопорядок, в котором система разделения властей настолько лишилась равновесия, что исполнительная власть стала господствующей, законодательная низведена на уровень средних звеньев власти, а судебная власть покорно приспосабливается
(с известным отставанием во времени)
к переменам политического курса, инициатива осуществления которых исходит не от нее;
и,
наконец,
взаимоотношение между политикой и
экономикой в новом обществе явно таково, что политические и
экономические дела здесь переплетаются,
и их единство создается глубокими и многосторонними связями.
Романтическая система плюрализма – этот

19665 44
XI. Теория равновесия идеал Джефферсона – господствовала в обществе,
в котором не меньше, пожалуй, 4/5 всего свободного белого населения состояло из независимых
(в том или ином смысле)
собственников. Но после гражданской войны этот былой средний класс самостоятельных собственников начал приходить в упадок – и упадок этот усиливался по мере того, как увеличивалось число таких отраслей народного хозяйства, в которых начали господствовать более крупные и
концентрированные экономические единицы. В более поздний период "Прогрессивной эры" независимый средний класс фермеров и мелких предпринимателей боролся на политической арене за сохранение своих социальных позиций и потерял в этой борьбе последние шансы на сохранение за собой решающей роли в
системе политического равновесия. В наше же время решающее значение приобрели два обстоятельства, относящиеся к средним классам, плюс одно обстоятельство,
касающееся рабочего класса, ставшего в 30-х годах важной политической силой.
I.
Независимый средний класс стал политически, а также и экономически зависим от государства. Так, например, многие считают, что самым удачливым "лобби"
в
Соединенных

19666 45
XI. Теория равновесия
Штатах является фермерский союз. И в самом деле, он преуспел настолько, что его трудно рассматривать как независимую силу,
воздействующую на отдельные правительственные органы. Фермерский союз крепко сросся с этими органами, особенно с сенатом,
в котором он непропорционально широко представлен вследствие странного географического принципа представительства.
Для идеологического оправдания системы покровительства крупным фермерам используются старинные и надуманные идеи
Джефферсона о преимуществах и национальном значении сельскохозяйственных занятий как основы определенного образа жизни; по этим соображениям принято считать, что крупные фермеры-предприниматели,
представляющие собой одну из отраслей народного хозяйства,
являются скорее носителями общенациональных интересов,
требующих совсем особых политических мероприятий, чем представителям групповых интересов, существующих наряду с другими групповыми интересами. Это особое отношение выражается в политике паритета,
обязывающей правительство гарантировать данному сектору системы частного предпринимательства такой уровень цен на

19667 46
XI. Теория равновесия производимую им продукцию,
который обеспечил бы фермерам-предпринимателям покупательную способность, равную той, которой они обладали в наиболее благоприятное для них время – накануне первой мировой войны. Все это,
конечно, – "классовое законодательство", в любом смысле этого слова, но надо сказать, что это законодательство ,"невысокого класса", и в качестве политического факта оно, как это ни странно, стало настолько привычным, что в царстве безмозглого реализма, в котором буйно произрастают подобные планы, оно считается заведомо разумной государственной политикой.
Зажиточные фермеры, которые больше всех сельских жителей выигрывают от такой системы субсидируемого предпринимательства,–
это бизнесмены,
и они сами считают себя бизнесменами. На смену деревенскому увальню и бунтарю 90-х годов пришел сельский бизнесмен
50-х годов. Политическое влияние фермерства все еще велико, но в смысле давления, оказываемого на политическую верхушку, оно имеет скорее докучный, чем решающий характер. Правда, со специальными интересами фермеров считаются,
но эти специальные интересы не включают в себя основные проблемы войны и мира, которые стоят ныне перед ведущими политическими

19668 47
XI. Теория равновесия аутсайдерами.
А
что касается проблем экономического кризиса и бума, к которым фермеры имеют самое непосредственное отношение, то они теперь не являются главным объектом внимания политических аутсайдеров.
II. Наряду с независимым средним классом старой формации в
недрах общества,
где господствуют корпорации,
появился
новый,
зависимый
средний
класс,
состоящий из служащих. За период жизни двух последних поколений удельный вес среднего класса старой формации в общей массе средних классов снизился приблизительно с 85 до 44%, а удельный вес нового среднего класса увеличился с
15 до 56%. В силу многих причин, которые я пытался объяснить в другой работе, этот класс скорее замыкает собой господствующее ныне движение в сторону превращения общества в пассивную массу,
чем выступает в
роли политического стержня общества, основанного на равновесии. Служащие в отличие от фермеров и мелких предпринимателей и в отличие от наемных рабочих появились на исторической арене слишком поздно, чтобы выступить в качестве самостоятельной политической силы хотя бы в
течение кратковременного исторического периода.
Род занятий и

19669 48
XI. Теория равновесия особенности социального тяготения служащих,
формирующие их воззрения, приводят к тому, что они находятся скорее в арьергарде, чем в авангарде исторического развития.
В
политическом отношении они никак не объединены и не связаны между собой. Процесс их профсоюзного объединения в том виде, в каком он ныне совершается, представляет собой процесс их присоединения к основному течению и направлению политики рабочих профсоюзных организаций и способствует их превращению в сателлитов новейшей группы интересов,
безуспешно пытающейся приобщиться к
государственной власти.
Средний класс старой формаций выступал в течение известного времени в
качестве самостоятельной силы, на которую опиралась государственная власть, новый же средний класс этого сделать не в состоянии. Политическая свобода и
материальная обеспеченность основывалась на мелкой,
независимой собственности; в мире наемного труда людей из нового среднего класса такой основы не имеется.
Экономическая связь между разрозненными предприятиями и их владельцами создавалась свободным, никому не подвластным рынком;
связь же между трудовыми функциями людей из

19670 49
XI. Теория равновесия нового среднего класса осуществляется руководством корпораций. Принадлежащие к средним классам служащие не являются самостоятельной основой власти: экономически они находятся в таком же положении, как и лишенные собственности рабочие; политически же они находятся в еще худшем положении, так как они не столь организованны.
III. Наряду со средним классом старой формации, все более приобщающимся к аппарату государственной власти, и наряду с новым средним классом, появившимся на свет без определенной политической физиономии и
развивавшийся таким образом, что ему никогда не удастся обрести ее, – на политической арене
30-х годов появилась новая политическая сила –
организованный рабочий класс.
В
течение короткого периода времени могло казаться, что рабочий класс создаст влиятельный блок,
независимый от мира корпораций и государства и вместе с тем влияющий на них и борющийся с ними.
Но,
попав в
зависимость от правительственных органов, профессиональные союзы начали быстро терять свое влияние и играют теперь незначительную роль в сфере высокой политики. В США нет теперь таких рабочих лидеров,
которые оказывали бы

19671 50
XI. Теория равновесия сколько-нибудь существенное влияние при решении вопросов, представляющих важность для политических аутсайдеров, играющих ныне руководящую роль в официальном правительстве.
Если мы станем рассматривать профессиональные союзы под интересующим нас углом зрения, то заметим, что они стали организациями, отбирающими и формирующими таких лидеров, которые в случае успеха занимают свое место в
кругах всеамериканской властвующей элиты наряду с руководителями корпораций,
пребывающими в
самом правительстве и
вне его,
и наряду с
политическими деятелями обеих крупных партий.
Ибо одна из задач профессиональных союзов –
как и общественных движений и политических партий

заключается в
том,
чтобы предпринимать попытки участвовать в
формировании этого руководящего центра страны. Как новый разряд власть имущих людей профсоюзные лидеры появились на национальной арене лишь недавно. Сэмюэль
Гомперс был, вероятно, первым профсоюзным деятелем,
ставшим членом всеамериканской властвующей элиты, – хотя, правда, пребывал в ней временно и чувствовал себя там крайне неловко. Его робкая попытка утвердить свое

19672 51
XI. Теория равновесия место среди властвующей элиты и таким путем добиться признания интересов рабочего класса как составной части общенациональных интересов сделала его прототипом и образцом для профсоюзного деятеля,
делающего общенациональную карьеру. Сидней Хиллмэн не был,
конечно,
единственным профсоюзным деятелем, ставшим в 40-х годах на этот путь, но его руководящая роль в первые военные годы, его сознательная уверенность в том, что он является членом всеамериканской элиты, и реальное или воображаемое признание, которого он добился в качестве ее члена ("утрясти вопрос с Сиднеем"), –
все это знаменовало собой более широкое вступление профсоюзных лидеров
(после громадного расширения профсоюзов в период "нового курса") в ряды политической элиты. Но с наступлением эпохи "справедливого курса"
Трумэна и "великого похода"
Эйзенхауэра профсоюзному лидеру любого ранга нелегко стало вообразить себе всерьез,
что он принадлежит (официально или неофициально) к элите.
История с
вынужденным уходом второстепенного профсоюзного деятеля Дэркина со своего третьеразрядного министерского поста довольно ясно раскрыла ситуацию, с которой сталкиваются профсоюзные лидеры при своих

19673 52
XI. Теория равновесия попытках проникнуть в ряды элиты, а также позиции самих профсоюзов как политической силы. Весьма далекие от высших сфер власти, они причастны к средним этажам государственного здания.
Многие особенности зачастую странного поведения и маневров профсоюзных лидеров за последние 20 лет объясняются их стремлением занять место в рядах властвующей элиты. В этих сферах они показали себя как люди, крайне болезненно реагирующие на всякие попытки ущемления их престижа. Они считают, что достигли многого, и претендуют на все знаки почета, связанные с властью. В маленьких и средних городах профсоюзные лидеры заседают теперь вместе с представителями торговых палат в правлениях муниципальных предприятий, а на общегосударственной арене они требуют и добиваются постов в
органах,
ведающих государственными производственными предприятиями, и в органах по регулированию цен.
Их притязания на общественный почет и на власть покоятся не на имущественном богатстве,
высоком доходе или родовитости, а на их возросшем влиянии; и особенность их положения проявляется в том, что влиятельность является

19674 53
XI. Теория равновесия для них не только базой для маневров, но и источником постоянного беспокойства.
Их влиятельное положение не есть еще нечто прочно укоренившееся, давно существующее, имеющее силу привычки, обычая, закона. Их повышенная чувствительность в вопросах престижа, особенно проявляющаяся на общегосударственной арене,
объясняется, во-первых, тем, что это люди,
самостоятельно пробившие себе дорогу в жизни,
и,
во-вторых,
тем,
что увеличению их общественного веса чрезвычайно способствовало правительство и общая атмосфера, созданная правительством в
течение десятилетия,
последовавшего за 1935 г. Политическое влияние профсоюзных лидеров было создано правительством, и они опасались – вполне резонно,
как потом оказалось,

как бы правительство не лишило их этого влияния.
Напряженность их положения в
системе распределения общественного престижа объясняется также тем,
что для членов властвующей элиты с их особым образом мышления, жизни и действия они являются попросту непривычными людьми, да еще тем, что они чувствуют напряженность в
своих отношениях с подвластным народом – членами своих профсоюзов, перед которыми политически

19675 54
XI. Теория равновесия опасно предстать в роли слишком "важной персоны",
или оказаться слишком тесно связанным с
исконными врагами,
или афишировать вновь обретенных коллег и новый образ жизни.
Многие наблюдатели ошибочно трактуют почет, предоставляемый профсоюзным лидерам,
как прямое доказательство могущества рабочего класса. В одних случаях это, может быть, и так,
но порой за этим явлением может скрываться нечто иное. Это так в тех случаях, когда почет,
которым пользуются лидеры, основывается на действительном могуществе и влечет за собой могущество. Это не так в тех случаях, когда престиж не делает лидеров влиятельными, а становится для них лишь ловушкой. Не мешает помнить, что подобные явления не складываются по схеме "яйцо – цыпленок". Здесь в цепи причин и
следствий первым выступает цыпленок
(могущество),
а потом уже следует яйцо
(престиж).
В период 30-х годов организованное рабочее движение впервые приняло общеамериканские масштабы; оно мало нуждалось в какой-либо направляющей политической идеологий, кроме лозунга "организуй неорганизованных". Теперь это не так,
но рабочее движение,
не

19676 55
XI. Теория равновесия поддерживаемое ныне условиями экономического краха, все еще остается без политического, да и экономического руководства.
Подобно представителям мелкого бизнеса, рабочие лидеры пытались следовать по пути фермерства. Когда-то фермерство было носителем мятежных настроений; а в недавнем прошлом могло казаться, что подобные настроения имеются в среде рабочего класса. В наше время крупные фермеры составляют организованный блок,
прочно окопавшийся в государственных органах и
оказывающий давление на "государство благоденствия". Несмотря на то, что интересы рабочих находятся в более остром объективном противоречии с капитализмом как системой наемного труда, рабочий класс безуспешно пытается ныне идти по тому же пути.

19677 56
XI. Теория равновесия
5
Те, кто до сих пор считают, что система распределения политической власти является отражением общественного строя, покоящегося на равновесии, зачастую не видят различия между современной эпохой и более ранним периодом американской истории, а также различия между верхними и низшими этажами государственного здания, с одной стороны, и его средними этажами
– с другой. Превращенная в универсальную схему системы распределения политической власти,
теория равновесия лишается исторической конкретности. В действительности же ее можно как схему считать применимой лишь к некоторым фазам исторического развития
Соединенных
Штатов – особенно к периоду президентства
Джексона и (при совершенно иных уже условиях)
к раннему и среднему периоду "нового курса".
Представление о
том,
что система распределения политической власти является отражением общественного строя, покоящегося на равновесии, связано также с предположением,
что все уравновешиваемые силы независимы друг от друга, ибо если, например, капитал и труд или капитал и государство зависимы друг от друга, то их нельзя рассматривать как отдельные элементы

19678 57
XI. Теория равновесия подлинно свободного равновесия. Мы видели,
однако, что главные группы, представленные в политической системе,
в меньшей степени соперничают друг с
другом в
попытках удовлетворения своих различных интересов, чем смыкаются друг с другом во многих пунктах совпадения их интересов и даже объединяются под эгидой правительства.
Системы экономической и политической власти не только становятся крупнее и централизованнее – их интересы начинают смыкаться, И они начинают заключать соглашения – как гласные, так и молчаливые.
Американское государство не представляет собой в наше время всего лишь скрепляющий каркас общественного здания, внутри которого соперничающие между собой влиятельные группы ведут изощренную борьбу за свое положение в обществе и делают политику.
Некоторые элементы такой системы зависимостей, конечно, имеются, но вместе с тем подобные группы интересов представлены ныне в самой государственной иерархии,
причем некоторые из этих групп стоят выше других и пользуются большим влиянием.
Нет силы,
которая действенно противостояла бы коалиции крупных бизнесменов, занимающих ныне в

19679 58
XI. Теория равновесия качестве политических аутсайдеров командные посты, и возвысившейся военщины, чей голос звучит зачастую так веско в
верховных синедрионах.
Люди,
обладающие ныне действительной властью в
американском государстве,
не являются простыми политическими посредниками,
призванными улаживать разногласия или добиваться компромисса между различными сталкивающимися интересами. Они представляют и даже олицетворяют собой совершенно особые интересы всеамериканского масштаба и
совершенно особую политику.
Несмотря на то,
что профессиональные партийно-политические деятели могут еще выступать порой в роли политических маклеров,
добивающихся компромисса между различными интересами, и в роли арбитров, – они уже не возглавляют больше ни государство, ни систему распределения политической власти в целом.
Представляя себе систему распределения политической власти как систему уравновешивания,
нам приходится предположить, что государство – это только маска, скрывающая под собой независимые друг от друга силы и интересы; в действительности же возможности вершить и решать политические

19680 59
XI. Теория равновесия дела прочно заключены ныне в
самой государственной машине.
Прежнее "лобби",
видимое или невидимое, является ныне видимым правительством. Это "превращение "лобби" в правительство"
происходило и
по линии законодательной и по линии исполнительной власти,
а также в
области их взаимных отношений.
Сфера действия правительственно-административной бюрократии становится не только центром политической системы, но также и единственной ареной, на которой разрешаются
(или остаются неразрешенными) все политические конфликты.
На смену политике, складывавшейся в результате избирательной борьбы, приходит авторитарная политика; маневрирование клик сменяет собой борьбу политических партий.
Фермерские волнения 90-х годов, движение протеста мелких бизнесменов, возникавшие более или менее периодически после 30-х годов нашего века, – все они оказались безуспешными и вместе с тем успешными. Как независимые движения мелких собственников или организованных рабочих,
которые могли бы противостоять могуществу богачей из мира корпораций, и как движения, направленные к созданию политически независимых "третьих" партий они потерпели

19681 60
XI. Теория равновесия неудачу. Но они оказались – в разной степени –
успешными в том смысле, что интересы этих слоев населения получили постоянное представительство в недрах расширившегося государственного аппарата;
они оказались успешными и по линии защиты чисто местных интересов, сосредоточенных в разных формах в отдельных округах и штатах, где они не сталкиваются с более крупными интересами.
Соперничество этих местных интересов является прочно укоренившейся особенностью сферы деятельности второразрядных органов власти,
занятых их уравновешиванием.
Среди множества всех этих второразрядных политических сил находятся фактически все те прослойки и группы, которые на протяжении истории США либо потерпели поражение в своей борьбе за верховную власть, либо же никогда не домогались ее. Сюда входят: мелкие сельские и городские собственники,
рабочие профессиональные союзы,
все организации потребителей и все основные группы служащих.
Силы эти действительно находятся до сих пор в состоянии политической раздробленности

отнюдь не романтической; будучи по самой своей структуре неспособными к
взаимному объединению, они в самом деле уравновешивают

19682 61
XI. Теория равновесия друг друга – и это происходит в условиях полуискусственно создаваемого тупика. Хотя эти группы и "стоят на пути"
объединенной верхушки, ни одна из них не имеет возможности проникнуть в
высшие круги,
где прочно хозяйничают политические аутсайдеры из мира корпораций и военных кругов.
Пока различные средние классы играют ведущую роль в уравновешивании общественных сил, профессиональный политик действительно играет господствующую роль в сфере высокой политики. Но когда средние классы, как группа независимых политических сил, находятся на ущербе,
основанный на равновесии общественный строй, с присущей ему системой распределения политической власти,
тоже приходит в упадок и партийно-политические деятели,
представляющие свои суверенные округи,
низводятся на уровень людей,
подвизающихся в
средних этажах общегосударственного здания.
Эти структурные изменения получили четкое политическое выражение в
период "нового курса", то есть в период, имевший, несомненно,
свои специфические особенности, обусловленные экономическим кризисом. То обстоятельство, что переживаемый нами сейчас период

19683 62
XI. Теория равновесия характеризуется материальным процветанием,
привело к затемнению этих фактов, но не изменило их; и, как факты, они имеют крупное значение для понимания природы нынешней властвующей элиты.

19684 1
XII. Властвующая элита
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19

перейти в каталог файлов
связь с админом