Главная страница
qrcode

Закономерные совпадения


НазваниеЗакономерные совпадения
АнкорZakonomernye sovpadenia SB Pavlushina i Meshkova 452 sbap.doc
Дата06.10.2017
Размер92 Kb.
Формат файлаdoc
Имя файлаZakonomernye_sovpadenia_SB_Pavlushina_i_Meshkova_452_sbap.doc
ТипДокументы
#26497
Каталог



«Закономерные совпадения...»


Как много в жизни происходит разных интересных событий, историй и совпадений. Наверное, они бывают закономерны, особенно, когда чем-то увлечен и занимаешься любимым делом. Так происходит и в нашей поисковой работе. Собирая и анализируя поступающую из разных источников информацию, получаешь полную картину того или иного события. События, описанные в архивных документах сегодня уже почти не проверить. Уходят из жизни ветераны и местные жители очевидцы тех дней. Но бывают удивительные исключения, которые сегодня помогают узнать и описать те далекие события, которые как казалось уже, канули в лету. Их необходимо сохранить, успеть зафиксировать и донести до живущего сейчас поколения для того, чтобы помнить самим и передать своим потомкам о тех страшных годах войны, о тех людях, кто прожил эти испытания и перенес с честью и достоинством все удары судьбы. События этой истории тесно переплелись витками времени, и даже сейчас еще рано в ней ставить точку... поиск будет продолжаться, но давайте начнем все по порядку.

Сентябрь 1941 года. Ленинградский фронт.

Уже захвачен Шлиссельбург. Началась блокада города Ленинграда. Части 39-го моторизованного корпуса немцев выходят на подступы к поселку Кириши. В это время в районе Синявино предпринимается первая попытка прорыва блокады Ленинграда, которая в последствии получит название первой Синявинской операции. Для поддержки наступления наземных частей в район Синявино направляются группы советских бомбардировщиков.

Боевое донесение № 02 штаба 452 скоростного бомбардировочного авиаполка 10 сентября 1941 года, командующему 3 Резервной авиагруппы:

«Полк в составе 17 самолетов двумя группами бомбардировал большое скопление мотомеханизированных частей противника в районах Синявино, Подгорная, Мга, Пухалово… Два самолета СБ № 24\6 младший лейтенант Павлушин П.И., младший лейтенант Цебульник А.Н., младший сержант Есипов С.М., и самолет СБ № 22\3 сержант Мешков П.А., младший лейтенант Шаболтай Н.Ф., младший сержант Рюмин Н.М. – сбиты в р-не Вороново... Сведений о состоянии самолетов и экипажей нет...».

Этот бомбардировочный полк прибывает под Ленинград в начале сентября 1941 года. Он входит в состав 3-й Резервной авиагруппы. 3 РАГ (резервная авиагруппа) формируется в целях содействия восточной группе войск Ленинградского фронта, которая оказывается за внешним кольцом окружения войск оставшихся в самом Ленинграде. 452-й полк был сформирован на базе потрепанного в боях 32-го смешанного бомбардировочного авиаполка. На укомплектование нового полка были отправлены экипажи как самого 32-го полка, так и экипажи с других полков, которые были выведены в резерв, потеряв всю свою материальную часть. 10 сентября 1941 года первый боевой вылет полка... Первые потери... Вернувшиеся экипажи наблюдали, как идущие в конце колонны два самолета СБ младшего лейтенанта Павлушина и сержанта Мешкова были атакованы тремя немецкими истребителями Ме-109. Выполнив задачу по бомбардировке войск противника, при отходе от цели в районе Вороново самолеты были подбиты и горящими стали отставать от других самолетов.

Март 2002 года. Окрестности поселка Пчева Киришского района Ленинградской области.

Проводя опрос местных старожилов, поисковики из киришского отряда «Небо Ленинграда» под руководством Евгения Васильевича Халамова услышали легенду, в которой рассказывалось, что осенью 1941 года в районе деревни был сбит советский самолет. Со слов местных жителей, которые были свидетелями той давней трагедии, выходило, что после того как немецкими истребителями самолет был подбит и стал падать, со сбитого самолета выпрыгнули на парашютах два летчика. По их словам, один из летчиков приземлился нормально, а второй разбился из-за того, что выпрыгнул на малой высоте. Когда на следующий день местные жители обнаружили место падения самолета, они увидели рядом с обломками еще одного погибшего, которого и похоронили рядом с местом падения. К сожалению, время стерло из памяти местных жителей имена и фамилии погибших летчиков, они только вспомнили, что того, который опустился мертвым на парашюте, похоронили на деревенском кладбище. В трех километрах от деревни Пчева местные жители указали место падения советского самолета. При обследовании обломков самолета поисковики поняли, что самолет подвергся разграблению на металлолом еще в конце 60-х годов. Обследовав все окрестности, могилу захороненного третьего члена экипажа найти не удалось. Спустя некоторое время, при повторном опросе местных жителей было выяснено, что тогда же, в конце 60-х, могилу перенесли из леса на братское воинское захоронение в деревне Пчева. По результатам проведенной работы тогда поисковикам удалось установить, что двое из членов экипажа сбитого самолета похоронены на воинском захоронении в деревне, которое находится на сельском кладбище, но имена погибших оставались не известными. Работа с документами Киришского военкомата, где хранился паспорт воинского захоронения и были перечислены похороненные известные воины, результатов тоже не дал. О судьбе третьего члена экипажа, который спасся на парашюте, так же дополнительных сведений не было.

Апрель 2006 года. Село Солоновка Новочихинского района Алтайского края.

Что напомнило о родном брате, который не вернулся с войны? Что побудило взяться за карандаш, и большим размашистым почерком написать еще раз письмо, теперь уже в Центральный архив Министерства Обороны? Боль? Память? Воспоминания о семье, о своем брате? Уже так давно это было. И боль за брата уже, кажется, притупилась. Но что-то не дает покоя. Что-то тревожит душу. Может, разбередили душу вечерние разговоры со старшей сестрой. Двое их осталось от большой семьи Павлушиных. Уже нет матери Аксинии Ивановны, нет отца Исая Ивановича, георгиевского кавалера еще за Первую германскую. Ведь, несмотря на свой возраст, а отец был 1892 года, в 49 лет он был мобилизован и на Великую Отечественную, всю войну проработал сталеваром - заливщиком на военном заводе в городе Барнауле, выпускал для фронта мины и снаряды. Нет в живых и старшего брата Ивана с 1912 года рождения, который прошел все войну, воевал под Ленинградом, был в окружении, а войну закончил в Будапеште. Остались только Зина 1925 года и Анна 1922 года рождения. Со слезами на глазах вспомнилась осень 1941 года, когда Анне, которая служила в эвакогоспитале, пришло письмо от мамы, в котором сообщалось, что Павлика не стало... Как потом рассказывали соседи, маму еле спасли, она была в обморочном состоянии больше недели: «...Растиснут ей зубы, ложку столовую вольют ей водки, и она опять засыпала...». Что-то свыше подсказывало, что надо еще раз попробовать найти сведения, где же окончился земной путь родного брата Павлуши. В последнем письме, которое пришло в сентябре 1941 года, он написал: «...Шесть раз летал бомбить город Кенигсберг, дали 6-дневный отпуск, после чего не знаю куда судьба меня загонит...». Хотя бы приблизительно узнать, где, в какой области нашей огромной страны, прочертил он свою последнюю черту в грозном небе войны? Может повезет, и могилку найдем...

Ответ из Центрального архива Министерства обороны пришел в конце апреля 2006 года: «...летчик 452-го скоростного бомбардировочного авиаполка младший лейтенант Павлушин Павел Исаевич, 1918 г.р., погиб 10 сентября 1941 года, похоронен: Ленинградская область д. Пчева на сельском кладбище (район в документах не указан). Рекомендуем Вам с нашими данными обратиться в Кировский райвоенкомат или Ленинградский облвоенкомат...». Уже в мае месяце отправленное письмо в Кировск, было переправлено в Кириши на адрес военкомата: «...Мы сестры младшего лейтенанта летчика Павлушина Павла Исаевича не вернувшегося с боевого задания 10 сентября 1941 года просим Вас если есть место захоронения, то просим сообщить нам. Мы хотим навестить могилу брата и привести земли с Родины на его могилку...».

Май 2006 года. Окрестности поселка Пчева Киришского района Ленинградской области.

Необъяснимо, но факт! Именно в начале мая 2006 года поисковики из отряда «Небо Ленинграда» еще раз посетили место гибели советского бомбардировщика. Им не давала покоя, история погибшего бомбардировщика. Имена двух членов экипажа, похороненных на сельском кладбище в деревне Пчева, оставались неизвестными. На этот раз поисковики, вооружившись металлической корщеткой, в течение нескольких часов целенаправленно очищали от ржавчины сохранившийся на месте падения коленчатый вал от одного их моторов бомбардировщика. Дело в том, что на некоторых деталях коленчатого вала выбивались дублированные заводские номера мотора, поиски этого номера и стали причиной выезда поисковиков на место падения самолета. С большим трудом в нескольких местах им удалось найти и прочесть заводской номер двигателя М-100. Теперь оставалось сверить обнаруженный номер (М-100 № 83-87) с номерами, выписанными из архивных дел и постараться установить, какому же полку принадлежал погибший бомбардировщик и установить судьбу экипажа. По приезду из леса, Евгений Васильевич Халамов сообщил установленный номер мотора в фонд поисковых отрядов Ленинградской области, где в компьютерной базе данных собраны сведения о более 12000 персоналий погибших авиаторов. Просмотрев учетные карточки, выяснилось, что мотор М-100 с заводским номером 83-87 был установлен на самолете СБ № 24\6 из состава 452-го скоростного бомбардировочного авиаполка 3-й Резервной авиагруппы. По архивным данным этот самолет значился сбитым 10 сентября 1941 года в районе Пчева. Экипаж бомбардировщика состоял из летчика младшего лейтенанта Павлушина Павла Исаевича, штурмана младшего лейтенанта Цебульник Александра Николаевича, стрелка-радиста младшего сержанта Есипова Степана Михайловича.

О судьбах членов экипажа в документах говорилось, что летчик самолета Павел Павлушин значится похороненным на сельском кладбище в деревне Пчева, судьба штурмана самолета Александра Цебульника в документах отражена не была, а вот стрелок-радист самолета Степан Есипов значился похороненным 1 км северо-восточнее деревни Пчева. Согласно архивным сведениям полностью подтвердилась легенда, рассказанная местными жителями деревни. Анализируя документы архива, можно было с полной уверенностью сказать, что младший лейтенант Павел Исаевич Павлушин и есть тот самый летчик, что выпрыгнул с парашютом, но при падении разбился. Его тело было похоронено местными жителями на сельском кладбище. Так как судьба штурмана Александра Николаевича Цебульник не была отражена в документах, то выходило, что он и есть, член экипажа, который опустился на парашюте благополучно и остался в живых. А вот тело стрелка-радиста самолета младшего сержанта Степана Михайловича Есипова, было обнаружено местными жителями у обломков самолета и там же похоронено. Причем, скорее всего при поисках обломков самолета и в момент захоронения погибшего стрелка присутствовал штурман самолета Александр Цебульник, так как в полковых документах четко зафиксированы места захоронений не только Павлушина, но и Есипова. Все наши предположения подтвердили дополнительные архивные исследования. Так в боевом донесении штаба 452 СБАП от 13 сентября 1941 года говорилось: «...От 10 сентября 1941 года два экипажа в воздушном бою с 3 Ме-109 сбиты в районе Пчева и Витка, самолеты сгорели. Павлушин выпрыгнул и разбился, похоронен Пчева, Цебульник спасся на парашюте, стрелок сгорел с самолетом 1 км севернее Пчева. Мешков обгорелый вернулся, Шаболтай жив, Рюмин сгорел северо-восточнее Витка…».

Результаты полевых поисковых работ и архивных исследований были срочно пересланы в Алтайский край, родственникам Павла Исаевича Павлушина.

Осень 2006 года. Город Рубцовск Алтайского края.

«...В поисковый отряд Ленинградской области от сестер погибшего брата летчика Павлушина Павла Исаевича. Сообщаем по Вашей просьбе автобиографические данные нашего любимого красавца Павлушина Павлика. Павлик вырос в семье, где было 8 детей. Я, Анна с Павликом больше всех общалась. Жили в те годы в тайге за Новосибирском (60 км). Павлик учился хорошо, был заядлый охотник, рыбак и умный парень. Были дни, когда он приносил по 3-4 зайца пойманных на петлю. У него была ученая собака – утятница «Жулька», по 30-40 утят-подлетышей ловила... (...)... Павлик, окончил 7 классов и уехал в город Прокопьевск Кемеровской области, поступил в горнопромышленный техникум. Учась в техникуме, он поступил учиться в вечерний аэроклуб. В 1936 году во время призыва в ряды Рабоче-крестьянской Красной Армии его зачислили в Красноярское военно-летное училище. После срока службы в летном училище был направлен в город Балашов и вскоре перевели в город Ржев. В 1940 году Павлик приезжал в отпуск на Алтай. Надо было видеть, сколько собралось односельчан посмотреть на Павлушина Павла младшего лейтенанта – летчика. Радости для нас, родителей и населения поселков, где он вырос неизмеримо. Отпуск его был в декабре 1940 года. Уезжая в Ржев он, забрал собой сестренку Зину – она в то время училась в 6 классе, а я уже работала акушеркой на селе Алтая. Я Павлику сказала – «Зачем забираешь Зину?». Он ответил: - «Я жениться не собираюсь, моя мечта поступить в военную академию. Мне с ней будет веселее, у нас будет «семья». В марте 1941 года сестренку Зину Павлик из Москвы отправил до города Новосибирска (где жили наши дедушка с бабушкой). Он Зине сказал: - «Не плачь, так надо. Меня переводят на казарменное положение...». В июне 1941 года грянула война... А, я Анна рождена 10 сентября! и с того дня (как погиб Павлик) никогда не отмечаю свои дни рождения и юбилеи...(...)... С уважением старшая сестра Анна Исаевна 1922 года рождения и сестра Зинаида Исаевна 1925 года рождения...».

Так, спустя 60-летия, родные и близкие Павла Исаевича Павлушина узнали где он похоронен. Кто тогда, весной 2006 года, мог предположить, что на разных концах нашей огромной страны, разделенные тысячами километров, помыслы одних людей встретятся с чаяниями и надеждами других...? Есть что-что свыше, что направляет, регулирует и заставляет задуматься...

Февраль 2008 года. Город Санкт-Петербург. Общественный фонд поисковых отрядов Ленинградской области.

В середине февраля к нам пришло известие, что наши казанские коллеги проводили традиционный «Марш Памяти» по городам и районам Татарстана. В том числе, побывали они и в Новошешминске откуда родом был стрелок-радист погибшего бомбардировщика Степан Михайлович Есипов. Выступая перед жителями района на Вечере Памяти, молодежные агитбригады, состоящие из поисковиков Казани и Лаишевского района, называли имена погибших воинов, чьи имена удалось установить в результате проведенных поисковых работ. В том числе прозвучали сведения и о находках киришских поисковиков. Каково же было удивление и радость молодых поисковиков, когда оказалось, что в зале находятся родные Степана Михайловича, которые услышали дорогое им имя со сцены дома культуры.

И вот опять пришло время удивительных совпадений. Поисковики Всеволожского отряда «Невская Оперативная группа» во время полевой разведки в районе бывшего аэродрома Смольная (сейчас аэродром Ржевка), когда местные охотники показывали место вынужденной посадки самолета Ил-2, услышали необычную историю. Один из охотников рассказывал, что его хороший друг и товарищ по охоте во время войны был 14-летним пацаном и видел, как в районе их деревни приземлился на вынужденную посадку советский самолет. Его семья потом некоторое время выхаживала сильно пострадавшего при посадке одного из летчиков самолета. Командир поискового отряда Олег Константинович Попко попросил охотника переговорить со своим другом и записать его воспоминания. Тот огласился, и, спустя несколько дней, передал Олегу исписанный с двух сторон листок на котором был рассказ Виктора Николаевича Антонова, который он написал собственноручно. И вот, в один из февральских дней в нашем офисе появился заместитель командира поискового отряда Сергей Громов с записанными воспоминаниями очевидца. Кроме листка с записями, Виктор Николаевич передал поисковикам хранимую в их семье реликвию, за которую он очень переживал. Этой реликвией оказалась фотокарточка, на которой был изображен молодой улыбающийся летчик. На фото летчик одет в теплую летную куртку, на его голове летный шлемофон, а на петлицах видны знаки различия, соответствующие званию сержанта авиации. На обратной стороне фотокарточки видна надпись: «...На память Ольге Ивановне от летчика Мешкова П.А. в благодарность за оказанную помощь при аварии д. Витка 10.09.41г-11.11.41г...».

Фамилия летчика и дата 10 сентября 1941 года навела нас на мысль, что похожее когда-то встречалось нам при работе с архивными сведениями. И мы не ошиблись, тут же вспомнилась история экипажа Павлушина-Цебульника-Есипова. Отрабатывая архивные сведения об этом экипаже, мы, кроме оперативной сводки от 10 сентября 1941 года, где говорилось, что два экипажа 452-го СБАП не вернулись с боевого задания, нашли боевое донесение штаба полка за 13 сентября 1941 года, в котором говорилось и о втором экипаже: «...От 10 сентября 1941 года два экипажа в воздушном бою с 3 Ме-109 сбиты в районе Пчева и Витка, самолеты сгорели. Павлушин выпрыгнул и разбился, похоронен Пчева, Цебульник спасся на парашюте, стрелок сгорел с самолетом 1 км севернее Пчева. Мешков обгорелый вернулся, Шаболтай жив, Рюмин сгорел северо-восточнее Витка…».

Сентябрь 1941 года. Деревня Витка Киришского района Ленинградской области.

Но давайте вернемся к воспоминаниям Виктора Николаевича Антонова, который и передал нам фотографию: «...До войны наша семья Антоновых в количестве 5 человек, отец, мать и трое сыновей, жили в Гатчине. Когда началась война, то уже в июле месяце 1941 года начались обстрелы и бомбежки города Гатчины, и мать с двумя младшими братьями уехала на свою родину в деревню Витка Киришского района Ленинградской области. А я с моим отцом в августе 1941 года ушли пешком, так как поезда уже не ходили. Немцы находились в 9 километрах от города Гатчины на станции Войсковицы. Находясь всей семьей в деревне Витка, в сентябре 1941 года, я увидел со своими братьями приземление самолета По-2 на картофельном поле. Подбежав к самолету метров на 15, мы увидели, что на нас был направлен пистолет штурмана. Мы закричали: - «Свои, свои...» и пообщались с пилотом. Я быстро организовал подводу, и мы сообща привезли на лошади в наш дом и поместили штурмана в отдельную комнату, он был очень слаб и не мог ходить. Сразу вызвали местного фельдшера, и была оказана необходимая медицинская помощь. Улетая, пилот сказал, что он за ним прилетит, а в данной ситуации он не мог рисковать его жизнью. В тот тяжелый период с продуктами, наши родственники оказывали посильную помощь, но этого было не достаточно, чтобы поддержать здоровье штурмана. Он пишет записку в одну из воинских частей об аварии и помощи продуктами. По спецмаршруту был отправлен мой младший брат, ему было тогда 13 лет, старшим в то время было идти опасно. Брат был тщательно проинструктирован. Записка была хорошо спрятана в одежде. Брат Леонид вернулся через двое суток и выполнил это задание. А моя мама Антонова Ольга Ивановна рождения 1895 года, выполняла роль медсестры и прочий уход за штурманом в течение двух месяцев, его звали Николай Коллонтай. В ноябре 1941 года прилетел летчик его фамилия Мешков П.А., и сел на тоже поле. Была неописуемая встреча, благодарили маму, а потом все прощались со слезами на глазах. Перед отлетом летчик Мешков П.А., отдал свое фото маме с надписью: «На память Ольге Ивановне от летчика Мешкова П.А. и благодарность за оказанную помощь при аварии в деревни Витка 10 сентября 1941 года – 11 ноября 1941 года». Подробностей об аварии и дальнейшей судьбе наших летчиков, к сожалению, ничего неизвестно. Вскоре мы всей семьей эвакуировались в Сибирь в Кемеровскую область. Воспоминание об этой истории написал старший брат Антонов В.Н., инвалид Великой Отечественной войны 2 группы, рождения 1924 года...».

Окончание, которое требует продолжения...

Вот таким интересным способом, прояснилась история вынужденной посадки еще одного самолета СБ 452-го скоростного бомбардировочного авиаполка. При дополнительном изучении архивных документов, об этом экипаже также удалось найти упоминание, что самолет сгорел северо-восточнее дер. Витка, и был найден бойцами БАО в р-не Пчева Киришского района Ленинградской области.

Как говорилось в боевом донесении полка, летчик самолета сержант Платон Андреевич Мешков обгоревшим вернулся в полк, штурман самолета младший лейтенант Николай Филиппович Шаболтай остался жив (но в донесении ничего не говорится ни о ранении, ни о его местонахождении), а стрелок-радист самолета младший сержант Николай Максимович Рюмин сгорел вместе с самолетом.

Упоминание в воспоминаниях Виктора Николаевича Антонова о том, что к ним на картофельное поле сел самолет По-2, а не как было в действительности (самолет СБ) объяснимо, так как, скорее всего в памяти сохранился образ самолета на котором летчик Мешков прилетел за своим штурманом в ноябре 1941 года, а не тот, который горящим приземлился в сентябре 1941 года. К сожалению, в воспоминаниях не отражена судьба стрелка-радиста самолета, но вполне можно предположить, что летчик самолета Платон Мешков с раненным штурманом Николаем Шаболтаем просто отогнали мальчишек от обломков самолета, чтобы они не видели страшного лика войны – тела сгоревшего стрелка. Также понятна ошибка, связанная с фамилией штурмана, все-таки фамилия Шаболтай довольно редкая и поэтому в памяти Виктора Николаевича Антонова трансформировалась в созвучную и известную фамилию Коллонтай.

А теперь объясним самое главное, как могло случиться, что два месяца штурман со сбитого самолета находился в доме местных жителей, а не был перевезен в свою часть или в госпиталь. Дело в том, что в сентябре - ноябре 1941 года в этих местах проходила полоса наступления немцев на город Волхов. Деревня Пчева находится рядом с берегом реки Волхов, вдоль которой и наступали немцы, а деревня Витка находится несколько километров на восток от Пчевы и почти упирается в огромные непроходимые болота Зеленецкие Мхи. Как раз в районе населенных пунктов Пчева и Городище в конце октября – начале ноября 1941 года шли тяжелые оборонительные бои. 3 ноября 1941 года в деревне Пчева полностью погиб в окружении весь 1084-й стрелковый полк 310-й стрелковой дивизии, из окружения смогли пробиться всего 125 человек. Поэтому, скорее всего, эвакуировать раненного по дорогам не было ни какой возможности.

В самом начале нашего рассказа мы говорили, что ставить точку в этой истории пока еще рано! Из шести членов экипажей двух сбитых самолетов нам удалось найти родных пока только летчика Павла Павлушина и стрелка-радиста Степана Есипова. Необходимо разыскать родных и близких второго погибшего стрелка-радиста Николая Рюмина и проследить судьбу оставшихся в живых в те страшные дни сентября 1941 года летчика самолета сержанта Платона Мешкова, спасенного семьей Антоновых штурмана самолета Николая Шаболтая и штурмана Александра Цебульника.
Илья Прокофьев, Февраль 2008 года.

После публикации данной статьи в одной из газет Ленинградской области, в адрес автора пришло письмо из Киришей, от одного из краеведов киришского района Павла Самбука. К письму была приложена запись-интервью с одним из старожилов деревни Витки, которую мы и проводим ниже.
Лётчики со сбитого в сентябре 41-го самолёта

Из воспоминаний уроженца и жителя д. Витка

Константина Михайловича Самойлова (1927 г.р.)

(записано в сентябре 2001-го, в записи сохранены особенности местного говора)
…Дак вот дядя Саша Потёмкин (это Бармой-то мы называем его) – это он жил до войны в двухъетажном доми.. Ишо самолёт упал! Лётчика привезли – сломаны ноги. Дак я хлеб носил к ему, ён.. Оны (хозяева дома) жили внизу, а ён (раненый летчик) лежал вверьху. Я было как захожу – он сразу на меня (пистолет как наставит)! Бере – на груди (у него) тут и лежи, пистолет…

Упал, немцы… (А где упал?) Ну вот тут в лесу! А один (погибший лётчик) захоронян вот здесь был, где вот эта часовня, на часовенки. А потом его перехоронили на кладбищо в Мотохово. (А кто был погибший летчик?) Это – с этого же самолёта, только другой, он, видимо, пулемётчик был, что два пулемёта ему по бокам положили в гроб и тут похоронили (у часовни). А потом это косьё (останки) перевезли туда вот в Мотохово.. А один этот (лётчик), которой на ногах-то был… Мы через лес бежали, что… Дым-то высокой! А он (немецкий самолет?), знаш, это – всё лятает и вот всё стриляет с этого, строчыт!! А крыши-то (в деревне) всё соломённы были, понимашь - ты. В крышу-то так эты пули-то с огнём так и торгаецца!! Как-то не загорилось, понимашь, тогда же вить не было не шиферов, ничего, ни дранок, ничего не было, всё было покрыто арожью, соломой… И вот мы прибежали к этому к самолёту – там всё рвёцца!!! А он (раненый лётчик) лежит, голова у него вот так торчыт с кабины – то и с носу, и с ушей кров тая-то так и кипи!!! Выташшыли его, а потом-от лётчик (другой) выходе: «Все от самолёта прочь! – с ноганом вышол. – Не шевелицца!». Подходит: «Кто старший?». А Гриша такой был Бахвалов председателём у нас, он – с винтовкой: «Я старшой» - «Документы!». Ну, он показал ему (лётчику) свои документы.. А штож, мы все маленьки были дак… «А это?» (на нас лётчик показывает) – «А это всё наши» - «Давай, берите полатку, пойдёмте, у меня один в лесу». Это он одного отташшыл (в лес), а этот – как и убитой он – он так в хвости и гори! Понимашь, у его ото всюду кров кипит просто!! Опалившы весь тут. Не узнать! Голову (обожгло)

Пришли к тому (в лесу), а ён (своему товарищу): «Прыкончы меня! Прыкончы меня!» - просит, чтоб он пристрелил. А он от его обрал (отобрал) всё – и ноган, и.. Ну всё-всё обрал! Ничего ему не оставил: «Сичас мы тебя спасём, спасём!». Положили на полатку, вот на жердинках на этых через лес его к нам принесли. Принесли, а председатель-то этот (Бахвалов) говорит: «Кажный день обеспечче его питаньём, пока мы не прыедим» (видимо, Бахвалов поехал с лётчиком Мешковым). А немцы-то в Киришах! Вот потом я носил с Мотохова ему (раненому лётчику), ситник (белый хлеб) было принясу – «Посиди!» (говорит мне), а он лежал на парашутах, парашуты сложены так… Ни матраса, ничего же не было! Голо жили дак. И вот этым же и окутывалсы парашутом, понимашь ты. У его перебиты обе ноги были – он, как упали-то, видимо, его жженуло (зажало) железом, и – обе ноги перебиты…

Вот потом самолёт двухкрылый этот, кукурузник (По-2), прилетил, только за деревней сил – как будто кто позвонил – сразу немец лети!!! «Все – прочь!!» (закричали прилетевшие). А штож мы, думашь, хоть робетишок-то тогда много было, мы все на поли-то, хорошо же видно. А он (вражеский самолет) над самым вот и строчыт ниц – по сеням, понимашь?! Оны (прилетевшие) бигом забегали, сразу его (раненого) пяхнули – он ревит (кричит)! Штож, ему больно, ревит.. Ну, самолёт сразу пошол-пошол-пошол за лес и нисколько ни поднялса – так над макушкам и пошол, понимашь ты, в сторону Волховстроя.. (А немцы в это время в Киришах были?) Да-да, немцы в Киришах были, они два года стояли.. (А когда это с самолётом было?) Это было, понимаешь ты, вот клюкву-то эту вот и носили ваккурат, по ягодам шли, ага…».

К воспоминаниям Константина Михайловича Павел Самбук дал свои комментарии: «…Судя по этому рассказу, погибший стрелок-радист Николай Рюмин (из экипажа Мешкова) был первоначально похоронен у старой часовни в д. Витка, причем интересно, что похоронили его в гробу, куда вместе с погибшим положили два пулемёта (!) – видимо, захоронение производилось под руководством Платона Мешкова. Впоследствии, и надо полагать, уже после войны, останки лётчика из Витки были перенесены на общевоинское братское захоронение в Мотохово (центр местного куста деревень, куда входит и д. Витка).

Вероятно, в сентябре 41-го наших воинских частей в д. Витка еще не было, поэтому вместе с Платоном Мешковым пошел проводником председатель Григорий Бахвалов. Раненому лётчику Николаю Шаболтаю помогали многие жители Витки, что называется, всем миром. Многие заходили в дом к Антоновым, чтобы поговорить с лётчиком о делах на фронте, а ребятишкам, видимо, и так было очень интересно видеть настоящего советского боевого лётчика.

Еще один момент из воспоминаний К.М.Самойлова – это преследование и обстрел нашего «кукурузника», прилетевшего за раненым Шаболтаем, немецким самолётом. Атакуемый немцем наш самолет низко над лесом пошел в сторону Волховстроя, но вот ушёл ли он от преследования?

Если, по словам В.Н.Антонова, за раненым прилетели в ноябре, то это просто невероятно! Ведь в это же время Витка была занята немцами: 28 октября немцы заняли Пчевушку, 30 ноября заняли Мотохово, 1 ноября заняли Заднево, а 2 ноября атаковали наш сапёрный батальон в Рысино, окружая, таким образом, части 310-й СД, оборонявшейся по реке Черной и на Волхове. Витка как раз была захвачена 1-2 ноября. Возможно, что забирали лётчика почти под носом у наступавших немцев – этим и объясняется преследование немецкого истребителя. Хотя, я предполагаю, что за раненым Шаболтаем прилетали всё-таки где-то в конце октября, когда немцы были еще только в районе Мотохова (6-7 км от Витки)…».

В дальнейшем, занимаясь историей авиации, удалось выяснить, что летчик самолета Платон Мешков прошел всею войну в своем родном полку. У одного из ветеранов полка удалось найти фотографию 1945 года, на которой был изображен командир авиаэскадрильи Платон Мешков со своими сослуживцами на фоне самолета Б-25, которыми к тому времени был вооружен полк.

В 2010 году на место захоронения летчика Павла Павлушина приезжали родственники, которые возложили красные гвоздики – цветы памяти, к одной из многочисленных табличек с именами воинов погибших на киришской земле, где увековечено имя дорогого им человека.
перейти в каталог файлов


связь с админом