Главная страница
qrcode

Помощь разведенным родителям и их детям. Диана видра помощь разведенным родителям и их детям


НазваниеДиана видра помощь разведенным родителям и их детям
АнкорПомощь разведенным родителям и их детям.doc
Дата04.10.2017
Размер0.85 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаПомощь разведенным родителям и их детям.doc
ТипКнига
#25413
страница4 из 19
Каталог
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

Один ребенок печален, у другого печаль перекрывается гневом, третьего мучают укоры совести, четвертый просто пе­рестает думать об отце из-за панического страха, что он те­перь может потерять и мать. У каждого эмоции выражаются по-своему. Это — печаль, болезненные ощущения, ярость, вина, страх, и все это не только типичные, но и «нормальные» реакции ребенка на развод родителей. И это не просто вероят­ные, это обязательные реакции — ребенок должен реагировать в одной из этих форм, если он в принципе психически здоров и любит ушедшего от него родителя. Бывает, что реакции ос­таются полностью скрытыми от окружающих, но это дале­ко не значит, что ребенок внутренне не реагирует на столь страшное событие, в корне изменившее его жизнь.

Описанные выше чувства относятся к душевному набору каждого ребенка, они представляют собой не только душевное потрясение, но одновременно являются средством борьбы с этим потрясением в целях восстановления душевного равновесия. С одной стороны, они конечно же говорят о большом душев­ном страдании, с другой — сами по себе они еще не пред­ставляют собой угрозы существованию. Печаль помогает ребенку примириться с пережитой потерей, и печаль — если это не депрессия — позволяет себя утешить. Грустный ребе­нок вызывает у окружающих потребность сделать для него что-то доброе. И если он вновь убеждается в том, что по-прежнему много значит как для мамы, так и для папы, то печаль постепенно уходит. Ярость появляется только тог­да, когда бывает пережито большое разочарование, а его мы испытываем лишь по отношению к тем, кого любим и от кого ждем любви. Ярость в психологическом смысле озна­чает борьбу против «злой» части любимого человека за вос­становление «хороших» с ним отношений. Она содержит в себе момент катарсиса — просветления, очищения. К тому же, она является сигналом, сообщающим, что ребенку тре-

42

буется помощь в восстановлении его веры в любовь. Но все это — при условии, что мы научимся не пугаться проявле­ний детской агрессивности.

Если родители сделают над собой усилие и постараются предметно объяснить ребенку причины развода, если при этом станет ясно, что они не хотят причинить ему зло, а, наоборот, сделают все, чтобы ему помочь, это поможет ребенку со вре­менем преодолеть большую часть его чувства вины. Самая глав­ная помощь в преодолении страхов заключается уже в том, что родители примут их вполне серьезно и серьезно обсудят. И будут обсуждать еще не раз. И будут говорить с детьми об их переживаниях. И найдут время и душевные силы, чтобы их успокаивать и утешать. Тогда со временем ребенок поймет, что, хотя развод и заставил мир пошатнуться, но мир все еще цел.

Однако есть дети, у которых уже само сообщение о разво­де вызывает психические реакции, далеко выходящие за рам­ки описанных выше чувств печали, ярости, вины и страха.

Манфреду шесть с половиной лет. Мальчики в этом воз­расте обычно идентифицируют себя с отцом. Психоаналити­ческое понятие идентификации означает гораздо больше, чем взятие другого человека в качестве примера для подражания. Оно означает быть частично с ним сросшимся, бессознатель­но фантазировать, будто ты действительно этот другой, жить «через» него и переживать как он. Это есть чувство — «мы», которое принимается в себя. Идентификации являются важ­ным стимулом детской социализации, имеют огромное зна­чение для развития личности и играют важную педагогичес­кую роль. Итак, для Манфреда отец был живым воплощени­ем всего того, что придает жизни смысл: он был обладателем роста, силы, власти, разума и любви к матери в сочетании с восхищением ею. Короче, отец обладал всем тем, в чем так мучительно нуждался мальчик. Только благодаря иденти­фикации с отцом ему удавалось не падать духом из-за свое­го маленького роста и преодолевать страх перед теми, кто был старше и сильнее его. Отец гарантировал мальчику так­же необходимое эмоциональное прикрытие в отношении чересчур заботливой матери, и он не очень страдал от ее строгости. Идентификация помогала ему сохранять свою

43

мужественность, несмотря на то, что ему не нравилось, что мать обращается с ним, как с малышом. Такие сильные иден­тификации возникают не обязательно в результате особен­но тесных отношений. Частые отсутствия отца только уси­ливали это чувство. Бессознательно это означает: любимо­го человека всегда иметь при себе, вернее, в себе.

Когда Манфред вдруг узнал, что отец не вернется до­мой из очередной командировки, он буквально потерял са­мого себя. Отец, в известном смысле, забрал с собой благо­получные и сильные части личности Манфреда, оставив маленькое существо, обижаемое и дразнимое во дворе и в школе, и чувствующее себя в полной зависимости от слиш­ком волевой матери. Потеря отца означала и потерю буду­щего, а именно, в становлении мальчика мужчиной, по­скольку у него была отнята возможность уже сейчас себя таковым ощущать. Развод, выражаясь языком психоанали­за, «кастрировал» Манфреда и таким образом осуществил опасения эдипова и предэдипова периода развития5. В та­ких условиях печаль превращается в растерянность, чувство вины переходит в фантазии самоуничтожения, а на место страха вступает чувство окончательного поражения.

А вот другой пример. Катарине было неполных пять лет, когда родители разошлись. Она находилась в высшей точке сво­ей эдиповой влюбленности и была нежно предана отцу, своему прекрасному принцу. Отец был врачом, и девочка, само собой разумеется, тоже собиралась стать врачом или по меньшей мере медсестрой, чтобы ассистировать отцу. Она уже сейчас очень гор-

5 О характерных чертах эдипова периода развитии мы будем говорить позже. В психоанализе эдиповым комплексом именуется характерная уста­новка ребенка по отношению к родителям, которая складывается в фазе сек­суального развития, начиная примерно с третьего года жизни. Назван он так по имени греческого царя Эдипа, который, сам того не ведая, убил собствен­ного отца и женился па собственной матери. Для мальчика обычно характе­рен позитивный Эдипов комплекс (любовь к матери и одновременно рев­ность и ненависть к отцу с желанием устранить его как соперника). Однако может развиться и негативный Эдипов комплекс — любовь к отцу и нена­висть к матери. Но чаще обе формы сочетаются и таким образом возникает амбивалентная установка по отношению к родителям. Удсвочки аналогич­ный комплекс развития (любовь к отцу и ненависть к матери) и обратный к нему иногда называется комплексом Электры.

44

дилась, если ей разрешалось принести ему ящичек картотеки. В играх с кукольной семьей отец был ее отцом, а сама она была матерью и они вместе заботились о детях.

Отец отвечал ей большой взаимностью. Отношения их особенно сблизились, когда у Катарины появился маленький братик и сам отец в это время сильно переживал отдаление жены. Отношения родителей и раньше были довольно сдер­жанными, а теперь ссоры все чаще становились открытыми, что чрезвычайно обременяло девочку. А мать еще больше ухо­дила в себя и отдавалась младенцу.

После развода Катарина не только потеряла своего «воз­любленного» (в психоанализе: первичный любовный объект). Близкие отношения с отцом помогали ей удерживать в рамках ее ревность к брату и не видеть угрозы для себя в том, что мать целиком сконцентрировалась на любви к новорожденному. Отец частично заменял ей и мать, что с его уходом вызвало чувство страшного одиночества. Кроме того, во время ссор родителей девочка обычно внутренне занимала сторону отца, и теперь она не верила, что сумеет вновь завоевать любовь ма­тери и будет в состоянии конкурировать с братом. Отца — за причиненную ей боль — она стала ненавидеть так же страст­но, как до этого любила. Развод отнял также и у Катарины часть ее личности, а именно, чувство защищенности, чувство, что она любима и веру в собственную способность любить. А любить и быть любимым — это для ребенка основное условие су­ществования.

Манфред и Катарина были так поражены разводом, что про­сто не могли на него реагировать никак — ни печалью, ни ярос­тью. Они были настолько им непосредственно травмированы, что чувствовали себя окончательно сраженными, беззащитными и беспомощными. Так чувствует себя голодный младенец, когда просыпается в своей кроватке один и на его крик никто не идет, никто его не покормит и не утешит. В подобных случаях — в от­личие от случаев простого испуга — психическое равновесие не восстанавливается само по себе. Травма оставляет глубокие раны. Манфред и Катарина уже не те дети, какими были до развода.

Конечно, они тоже реагируют на происшедшее. Но реа­гируют они не на обстоятельства и события, а на пугающие

45

их фантазии. Иными словами, то, что произошло с Манфре-дом, следует понимать не как реакцию на отсутствие отца, а как реакцию на — в психологическом смысле — состоявшу­юся кастрацию и угрозу поглощения матерью. Ведь он те­перь так мал и беспомощен! Жизнь изменилась для него в страшную сторону, отовсюду грозит опасность. Главное сей­час — скрыть свою беззащитность или компенсировать ее постоянным сопротивлением. Он стал драчуном и забиякой, отказывается выполнять требования учительницы, с мате­рью обращается, как со страшным чудовищем или вовсе ее не замечает, закрывается в своей комнате. Катарина же ведет себя так, словно для нее перестали существовать какие бы то ни было обязательства любви. Правил, соблюдение которых мотивируется любовными отношениями, для нее больше нет, она делает, что ей вздумается, а чувств других людей просто не хочет замечать. Она словно отгородилась от всего мира и пытается, как Робинзон, выжить в полном одиночестве.

Почему развод так необычайно глубоко травмировал имен­но этих детей? И прежде всего: сумеют ли они побороть свой душевный срыв, зарастут ли когда-нибудь их раны? Возможно ли, чтобы Манфред сумел вновь увидеть в «чудовище» свою лю­бящую мать? Что должно произойти, чтобы у Катарины появи­лись шансы найти своего Пятницу, который помог бы ей сно­ва поверить в любовь? Мы ответим на эти вопросы, но вначале проследим судьбу «нормальных» детей, то есть тех, которые не были так спонтанно травмированы уже самим фактом раз­вода. И мы увидим, как их борьба за восстановление душевно­го равновесия, вначале казавшаяся не такой уж безнадежной, терпит провал под влиянием обстоятельств, и как в результате развод и для них становится такой же катастрофой.

Что можем предпринять мы, взрослые, чтобы предотвратить или, по крайней мере, в большой степени смягчить эти детские беды?

О

ПОСЛЕРАЗВОДНЫЙ КРИЗИС И «СКОРАЯ ПОМОЩЬ»

Послеразводным кризисом Фигдор называет те пережи­вания ребенка, которые начинаются непосредственно за раз­водом. Этот период времени он считает наиболее важным, потому что в это время душевные реакции еще можно исполь­зовать для преодоления тяжелых переживаний развода. Реак­ция на сообщение о разводе в большой степени зависит от индивидуальности самого ребенка, что же касается послераз-водного кризиса, то протекание его целиком зависит от тех внешних обстоятельств, которые сопутствуют разводу. Чрез­вычайно важно именно в этот период правильно реагировать на переживания ребенка, чтобы не упустить его для оказания так называемой неотложной скорой помощи.

Вот один из примеров. После того, как отец окончательно ушел из семьи, Магдалена хватается за юбку матери, как если бы ей было не восемь, а четыре года. Мама уверяет ее, что ни­когда не покинет свою дочурку, но девочка не очень-то верит ее обещаниям: мало ли что, думает она себе... Она стремится оставаться вблизи от матери, контролирует, куда она пошла, и требует, чтобы по вечерам та оставалась дома. Мысли девочки постоянно заняты отцом: хорошо ли он себя чувствует совсем один в своей новой квартире? Он уверял, что любит ее, тогда как же он мог ее покинуть? А главное — как ей вести себя в выходные при встрече с папой, чтобы не обидеть ни его, ни маму? Но мама не сердится на дочку, она понимает, почему та регрессирует и воспринимает ее контроль и нервозность как нечто неизбежное в данной ситуации. Она уже несколько не­дель не ходит на свою обычную аэробику, подруг старается приглашать к себе, чтобы оставаться дома. И Магдалена по­степенно успокаивается, поведение матери говорит ей, что ро­дители на нее не сердятся и никто не собирается возлагать ответственность за случившееся на нее. Мама старается радо-

47

вать ребенка всеми возможными способами, папа ходит с нею гулять по городу, как со взрослой дамой. Но даже спустя чет­верть года иногда по вечерам у девочки подступают слезы. Она думает о том, как было чудесно раньше, когда мама и папа це­ловали ее перед сном и вместе сидели около ее кроватки. Одна­ко самые большие опасения ребенка все же не оправдались — у нее до сих пор есть и мама, и папа и они оба любят ее. Спустя время девочка уже не боится отпускать мать по вечерам, хотя все еще не позволяет себе заснуть, пока та не вернется. Но и это скоро пройдет. Магдалена снова взяла «свою жизнь в руки». А спустя еще несколько месяцев мысли ее стал занимать Георг, самый красивый мальчик в классе, который сказал ей, что она единственная девочка, которая ему нравится.

А вот другой пример. Стефану девять лет. Отец ушел две недели назад, с тех пор в доме идут разговоры лишь о том, что кому принадлежит и кто за что должен платить. И снова, и снова — кто виноват? Стефан зол на обоих — они считают себя такими важными! А о нем все забыли. Но это все же не совсем так. У Стефана есть дедушка. Раньше тот был просто занима­тельным старым господином, курящим трубку, непременным атрибутом их жизни, и не более. Теперь дедушка стал часто наведываться только затем, чтобы поиграть с внуком. Он уте­шал его по поводу «постыдного» происшествия — Стефан пару раз обмочил постель, понимал гнев ребенка, объяснял понят­ными ему словами, как это бывает, когда люди любят друг дру­га, а потом вдруг не хотят больше быть вместе. Мальчик нео­жиданно нашел в дедушке друга с отеческим пониманием, для которого он, Стефан, был важнее всех взрослых и который возвращал ему добрую долю потерянного было доверия к са­мому себе. Но об одном не мог мальчик говорить даже с де­душкой — о своем предстоящем дне рождения — первом пос­ле развода. Зачем ему теперь его любимый торт и всякие там подарки, если мама, в последнее время такая раздраженная, все равно будет выглядеть больной и оскорбленной.

День рождения начался, как и ожидалось. Стефан никого не приглашал, и в классе его никто не поздравил. От учитель­ницы он получил несколько замечаний, поскольку был рассе­ян в этот день больше обычного. Может быть, вечером придет дедушка, это немного скрасило бы сегодняшний день. Когда

48

Стефан пришел домой, дедушки не было. На столе стоял его любимый торт, и мама что-то говорила ему, но он даже не слу­шал. Сквозь слезы видел он в углу какой-то огромный пакет, что-то вроде плохо упакованных санок. Вдруг пакет зашеве­лился и из-за стола вынырнул — папа! Стефан закричал от ра­дости и через несколько минут оба сжимали друг друга в объя­тиях. Это был чудесный день! Папа подарил ему такой малень­кий аппаратик и объяснил, как при его помощи он может в любой момент дать папе знать, чтобы тот позвонил ему. По­том они — вместе с мамой — поехали смотреть папину новую квартиру, чтобы показать Стефану дорогу. На двери одной комнаты висела табличка, на которой было выгравировано: «Стефан». А в комнате стоял самый лучший в мире детский велосипед, к которому была прикреплена записка: «От мамы и папы, которые всегда будут тебя любить».

Так для Магдалены и Стефана самое трудное осталось по­зади. Их жизнь изменилась, но они почувствовали, что она продолжается. Способность родителей понять боровшиеся в детях чувства гнева, страха, печали сыграла решающую роль. Дети вынесли из всех испытаний, пожалуй, даже нечто по­лезное для себя6. Мать Магдалены хорошо понимала зависи­мость дочери, а Стефан нашел в своем дедушке человека, вре­менно заменившего ему родителей. Тот противопоставил по­терям развода новые дружеские отношения. Но и родители наконец поняли, что сын очень нуждается в их любви.

А главное, оба ребенка нашли возможность обсуждать об­стоятельства и причины развода, а также свое будущее — Маг­далена с матерью, а Стефан с дедушкой. И это в большой сте­пени сгладило их чувства вины и страха. Взрослые сумели ока-

6 «Расставание — это не только судьба детей, родители которых разво­дятся. Расставание определяет ход развития каждого человека: расставание с материнским телом, с материнской грудью, с домом, когда дети должны идти в детский сад, расставание с друзьями, если приходится менять место жительства или школу; расставание с родителями в совершеннолетнем воз­расте и т. д. Все эти разлуки имеют две стороны: они полны боли и оставляют, конечно, шрамы, но они отвоевывают новую свободу, делают возможным рост автономии и в этом отношении являются непременным условием раз­вития. Не может ли и развод— при всей боли и всех неизбежных ранах— при определенных, выгодных, условиях иметь также и позитивные последствия!» (Н Figdor, Scheidungskinder — Wcge der Hilfc, Psychosozialverlag, Gicssen, 1998)

— 3435 49

зать детям эту столь необходимую неотложную первую помощь. Они поняли боль своих детей и отнеслись к ней серьезно, они не ждали от них, что в столь необычной ситуации те будут ве­сти себя как ни в чем ни бывало. Родители знали своих детей как в общем хорошо воспитанных, зрелых, честолюбивых и достаточно самостоятельных, но они не настаивали на прояв­лении всех этих качеств там, где сама жизнь перестала быть тем, чем была прежде.

К сожалению, такие примеры далеко не типичны. Чаще бывает совсем иначе. И начинается все уже с ключевого мо­мента — с сообщения ребенку о свершившемся или предстоя­щем разводе. У большинства детей это сообщение вызывает шок. Даже если они и были на протяжении долгого времени свидетелями безобразных скандалов, но они надеялись, а вдруг все еще наладится. Родители, как уже говорилось, боятся со­общать ребенку о разводе, потому что воспринимают его ре­акцию как упрек. Они боятся также потерять его любовь, осо­бенно те, кто был инициатором развода. А те, кто развода не желал, часто стремятся выставить перед детьми второго суп­руга как злого, ненадежного человека: «Объясни ты это ре­бенку!», а ребенку: «Ты знаешь, я не хочу развода, это все твоя мать (отец)!»
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

перейти в каталог файлов


связь с админом