А. В. Быков народный костюм вологодской области
 Скачать 7.64 Mb.
| Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |
Народный костюм и городская мода Первые признаки влияния городского костюма на одежду жителей Кадниковского уезда обозначились еще в середине прошлого века. Н. Попов, описывая наряды щеголих, называет модными «шелковые платья на лифе («с мысом») и открытым воротом». Платья дополнялись различными аксессуарами: на плечи надевали шарфы и платки разного размера, называемые «дамасе», «концы коих разводят по бокам, а в середине выставляют маленький шелковый платок и на концах его кольцо или перстень». «Наряд дополняли лентами, янтарными и гранатовыми бусами». Любопытно, что «модный» костюм надевали вместе с традиционной повязкой. Такой наряд был уделом, в основном, богатых невест и не нашел в народе широкого распространения. Другой вид городского костюма получился из соединения сарафана с кофтами, которые «вроде лифа у платья, отличаются тем, что у них глухой ворот и напереди застегиваются крючками». Чтобы крючков этих было не видно, пришивают банты или накалывают ленты, опускаемые вровень с подолом сарафана. Н. Попов называет такие кофты на французский манер «спензелями». Однако название не прижилось. Новый вид одежды — парная с сарафаном, а позднее с юбкой кофта получила название пары. В конце XIX века в пригородных деревнях Кадниковского уезда молодежь носила ситцевые платья с кофтами в тон — тоже пары. При пасмурной холодной погоде женщины надевали похолстин-ники — пару из домашней полушерстяной материи. Она состояла из кофты с гладким лифом и парной к ней короткой (несколько ниже колена) на борах или с клиньями юбки. Окончательно выйдя из моды в городе в самом начале XX века, пары продолжали бытовать в деревнях уезда, вплоть до 30-х годов. Была еще одна разновидность пар — короткая кофта, заправляемая под юбку, и парный к ней передник. В коллекциях ВГИАХМЗ и ряда общественных музеев региона встречено несколько подобных образцов. Особо отличались пары, изготовленные из полос вышитой крестом ткани и цветного мерного кружева. Это была тоже мода. Вот так описывает ее известный исследователь кружева В. А. Фалеева: «В конце XIX века увлекались внешними формами национального русского быта. В городской каменной и деревянной архитектуре появляются мотивы, воспроизводящие детали древнерусского зодчества. Создавалась резная мебель, подражающая крестьянской, на стены вешались полотенца, отделанные кружевом и вышивкой крестом. Женщины носили блузы и передники, целиком состоящие из цветного Михайловского кружева». Такая мода, по мнению исследователя, продолжалась более четверти века Подражание городской моде доходило до абсурда. Вот что писал по этому поводу Н. А Иваницкий: «В подгородных деревнях не только брошены оригинальные и часто красивые головные уборы и сарафаны, но бабы и девушки уже не довольствуются шелковыми головными платками, юбкой с кофтой и «пальтушкой», они покупают в магазинах атласные, бархатные и соломенные шляпы с перьями и цветами, шьют себе платья в обтяжку и надевают драповые бурнусы. Невозможно смотреть без смеха и сострадания на полоумных невест и молодиц, когда оне приезжают в город кататься в барежевых платьях и соломенных шляпах с разноцветными перьями и фигурируют в этом костюме по городу в продолжение трех, четырех часов, несмотря на вьюгу и мороз». Такие наряды были сущим разорением для крестьянского хозяйства, особенно небогатого. Но деваться некуда: «Девушка растет — новинки клади, выросла совсем — денежки неси». В одной из песен Вологодской губернии описывается такая модница: «За ними девица идет Вроде как дворянка. Платье длинно кринолином Рукава косые. Перелинка на плечах И брезлетки на руках… » В годы революции и гражданской войны «прежние» наряды пришлось перешить. Нужда заставила вернуться к домотканым сарафанам. Мужская одежда Сведения о мужской одежде XIX века малочисленны. Одна из причин этого — отсутствие своеобразия в мужском костюме сельского населения. Повсеместное распространение получили рубахи-косоворотки. Они были достаточно короткими, не доходили до колен, шились из пестряди или белого домотканого холста. Рубаху всегда носили навыпуск, подпоясывая домотканым поясом. Сведения о мужских поясах фрагментарны. П. А. Иваницкий сообщает: «Мужские рубахи повязываются домоткаными поясами, поверх кафтанов и шуб мужчины опоясываются кушаками, женатые — неширокими и недлинными, холостые широкими и очень длинными с бахромой по концам...» Ворот рубахи, рукава и подол украшались вышивкой. Судя по дошедшим образцам, в начале XX века это была вышивка крестом, узоры носили только декоративный характер. Повседневные рубахи вышивки почти не имели. Ворот застегивался одной или несколькими пуговицами. Одежда жениха по некоторым фольклорным данным шилась невестой. «Полно миленький куражиться, рубашка шьется, пояс вяжется»,— сокрушалась о неверном женихе невеста Двиницкой волости. По-видимому, здесь упоминается два обязательных элемента костюма жениха. В Васьяновской волости к красной рубахе полагался плисовый камзол. Мужские порты шили из холста, крашенины, покупной материи (в зависимости от достатка семьи). Они держались на талии с помощью гасника (или гашника) — шнурка, который продевался в продольный «рубец» и завязывался спереди. Отсюда выражение «держать в загашнике» (деньги) т. е. буквально в верхней части собственных портов. Зимой поверх портов надевались штаны, сходные по покрою портам, но шитые из сукна домашнего или фабричного. Верхняя мужская одежда представлена несколькими наименованиями. Носили зипуны и камзолы — короткие кафтаны из сукна, покупной материи или овечьей шерсти, троеклинки — суконные кафтаны без боров, троешовники — кафтаны с тремя швами сзади и некоторые другие разновидности. Из зимних видов одежды — наиболее распространены тулупы — нагольные шубы с большим меховым воротником. Покрытые сверху тканью, тулупы назывались кошулями. Поверх тулупа в ненастье надевался армяк — одежда из толстого фабричного сукна с откидным воротником. Мужские головные уборы не столь своеобразны как женские. Летом предпочитают суконную фуражку с козырьком, зимой — круглые меховые шапки с суконным верхом. Обувь Распространенное в обывательской среде мнение о дореволюционном крестьянине-лапотнике основывается на широком употреблении в быту плетеной обуви. Для повседневных дел кадниковский крестьянин надевал «ступки с шерстяными чулками и ленты с холстинными портянками или онучами». Удобство плетеной обуви при исполнении хозяйственных работ очевидно: кроме бросающихся в глаза дешевизны и легкости обновки, лапти и ступни имели существенный плюс: в жару в их ноги не потели, в грязь и слякоть летняя обувь сохла прямо «на ходу». Этими качествами и обусловлено широкое применение лаптей и ступней в крестьянском будничном костюме. Мы не касаемся разновидностей хозяйственной обуви (моршней, портной, чушней, уледей и т. д.), отсылаем заинтересованных к работе Н. А. Иваницкого. Самой распространенной летней обувью, по данным этнографа Иваницкого, была кожаная. В воскресные и праздничные дни девицы носили башмаки или босовики. Последние отличались от башмаков низким каблуком. По праздничным дням обувь надевалась с чулками. Старушечьи коты были сродни босовикам, но имели пояски и обшивались красной опушкой. Мужская кожаная обувь — сапоги. Они сохранились до наших дней и не требуют дополнительного описания. В зависимости от назначения сапоги были яловые или хромовые, в зависимости от моды голенища то оставляли гладкими, начищая до блеска, то собирали гармошкой. Зимняя обувь делалась из шерсти, носила название валенок или катаников. Мужские и женские катаники несколько отличались по внешнему виду. По заказу женский валенок мог иметь несколько заостренный носок и даже небольшой каблук. Мужчины носили валенки из черной и серой шерсти. Женщины предпочитали катаники белого цвета. Весной, когда начинал таять снег, валенки снизу и с боков подшивали кожей. Надевали валенки с портянкой (подверткою, онучею). Этими сведениями исчерпываются данные об основных видах крестьянской обуви Кадниковского уезда. СМЫСЛОВОЕ ЗНАЧЕНИЕ ОРНАМЕНТАЛЬНЫХ МОТИВОВ Мы уже не раз говорили о том, что узоры на рубахах, передниках, головных уборах и поясах не возникли сами по себе. Истоки их уходят в глубокую старину. Они на тысячелетия древнее христианских символов. Сюжеты, ставшие орнаментальными мотивами, были частицей жизни еще первобытного человека, его представлениями о Вселенной, добре и зле, сотворении мира и происхождении рода человеческого. Пройдя через сито тысячелетий, древнейшая мировоззренческая система индоевропейских народов распалась на несколько групп религиозных воззрений, сохранивших, с одной стороны, общее ядро, с другой — наличие множества индивидуальных черт. Комплексное рассмотрение нескольких древних религий позволило ученым воссоздать основные черты древнейшей индоевропейской или протоариейской (по названию племени ариев) философско-религиозной системы. Как же далеко разбросала история некогда родственные народы! Ученые обнаружили общие черты в древних религиозных представлениях жителей северной Индии, Ирана, Афганистана, горного Таджикистана, славянских народов Балканского полуострова и населения севера Европейской России. Анализ орнаментальных мотивов — этого важнейшего показателя этнической принадлежности — позволил одному из исследователей, С. В. Жарниковой, вдохнуть новую жизнь в гипотезу о прародине индоевропейских народов на территории современного Русского Севера, преданную забвению несколько десятилетий назад. Орнаментальные мотивы северорусской вышивки, ткачества и кружева, известные в образцах XIX — начала XX вв., сохранили структурные элементы, характерные для III—II тысячелетий до новой эры. Их удалось дешифровать с помощью арийских священных гимнов «Ригведы» и «Авесты», стихов древнеиндийской поэмы «Махабхарата», ряда материалов восточнославянского фольклора. Десятилетия забвения гипотезы о северной прародине индоариев привели к утрате многих сотен прямых и косвенных доказательств, которые были еще живы в народной памяти вплоть до 20-х годов текущего столетия. Аналогии многих явлений теперь ищут в «Ведах» и «Махабхарате». А ведь в середине прошлого века в Кадниковском уезде еще помнили значение орнаментов! Этнограф Г. Дурасов в своей книге «Запечатленная радуга» приводил данные об одном интересном обычае, бытовавшем в селе Никольском (современный Усть-Кубинский район): «На крещение (6 января по ст. стилю) из ближних и дальних деревень приходили и приезжали девушки-невесты, привозя с собой лучшие наряды. А был их наряд почти весь сделан своими руками. Под низ надевала девушка рубашку с двумя красными полосами, на нее еще четыре-пять с самыми причудливыми узорами, которые шли от подола до груди. На верхнюю рубашку — сарафан, на него три или четыре нарядных передника. Поверх всего — овчинную шубу, опушенную мехом и крытую крестьянским сукном. После обеда начинался самый ответственный момент смотрин. Девушки рядами становились у церковной ограды. Несколько парней выбирали пожилую женщину и под ее предводительством направлялись к разряженным девицам, которые стояли, боясь пошевелиться. Та подходила к одной из девушек, раздвигала полы шубки и показывала ее нарядные передники. Потом поднимала подол сарафана, одну за другой все узорчатые рубашки, до той самой, на подоле которой были две красные полосы. И все это время поясняла значение узоров». Итак, древний обычай дожил до середины прошлого века, был зафиксирован этнографами. Остается узнать, что за узоры ткали, плели, вышивали кадниковские девки, узоры, которые можно было читать, «поясняя значение». Помочь в этом могут сохранившиеся в музеях образцы женской одежды тех лет. Судя по образцам из коллекции ВГИАХМЗ передники украшались вышивкой с изображениями животных, птиц. Одним из популярных сюжетов был конь — символ солнца. Сохранилось предание о том, что солнце движется по небу на колеснице, запряженной парой огненных коней. Сакрализация (освящение) образа коня, по-видимому, связана с огромной ролью животного в жизни древних земледельцев. Конь был первый помощник в хозяйственных заботах человека, верный друг, часто и спаситель на поле брани. Потеря коня, во многом была равносильна смерти. Известно, какие почести оказывал коню князь Олег, как отблагодарил хозяина сивка-бурка, помог обрести счастье Ивану-дураку конек-горбунок. Дома на Севере издавна украшались резными изображениями коней. «Конь на крыше, в доме тише»,— сообщает поговорка. Таким образом, перед нами предстает во всем величии спутник самого солнца — могущественный друг и покровитель человека — волшебный огненный конь. Впрочем, на некоторых образцах одежды конь имеет рога! Олень? Нет, лось! — Одно из первых одомашненных человеком на севере животных. Образ в наших местах более древний, чем конь, но смысловое значение, несмотря на внушительную разницу в датировке, во многом сходно. В середине прошлого века Н. Попов видел на старушечьих передниках узор «птицами или елочками». Эта композиция широко известна, в быту она носила название пава и древо. В Кадниковском уезде паву и древо не только вышивали, но и выплетали на широких кружевных проставках. Образ павы некоторые этнографы рассматривают как образ весны. Пава прилетает каждую весну, вьет на лугах гнездо, выводит птенцов — сообщает одна из народных песен. Пробуждается природа, начинается новая жизнь. Пава северовеликорусских вышивок имеет, как правило, огромный пышный хвост, напоминающий дерево,— отсюда представление о ней, как о жар-птице. Однако на тех же вышивках есть и другие павы. Они и размером поменьше и облик имеют более реалистичный — напоминают утку, гуся, лебедя. Сопоставим сведения о паве с данными об этих водоплавающих птицах. Так же как пава они появляются на Севере весной, символизируя приход теплого времени года. До конца XIX века количество гусей и уток на севере было огромным. Техническое освоение края существенно убавило поголовье этих птиц. Но когда-то, в III—II тысячелетии до н. э. они были самыми многочисленными обитателями северных территорий, основной пищей населения северной Европы, но только в течение нескольких недель весенней бескормицы. Как тут не родиться легенде о птице, посылаемой для спасения рода человеческого! К тому же гуси,— утки обладали, по мнению первобытных людей, еще одним необыкновенным свойством: они обитали в трех сферах — в воздухе, на земле и на воде. Один из древнейших мифов говорит об утке как о творце суши, доставшей первую щепотку земли со дна мирового океана. Если днем по небу солнце влекут кони, то ночью оно плывет по подземному океану в лодке, толкаемой утками. Это тоже один из мифов. Образ утки, знак бессмертия Вселенной, дающей людям в голодное время священных жертвенных птиц. На вышивке и в кружевном орнаменте пава-утка почти всегда находится в позе предстоящей. Центральная фигура этих композиций — древо. В одних случаях древо имеет определенное сходство с елью: остроконечная вершина, опущенные книзу лапы. Ученые установили, что такое древо в индоевропейской мифологии связывалось с мужским половым символом. Второй вариант древа — причудливо изогнутые кверху ветви, на которых иногда помещали уже известных нам пав-уток. Это древо жизни. Протянутые навстречу солнцу ветви символизируют зависимость от светила, дающего жизнь и людям, и животным, и растениям. Ветви древа — словно руки, протянутые в мольбе к солнцу. Вглядимся пристальней в ритуальный рисунок ветвей и обнаружим необычное сходство древа с человеческой фигурой. На многих кружевных проставках четко различимы широко расставленные ноги, голова и, конечно же, поднятые к солнцу руки, молящие о ниспослании благодатного тепла. В гимнах «Ригведы» — памятнике II тысячилетия до н. э. мировое дерево — древо жизни — сопоставляется с рожающей женщино-богиней — матерью, имеющей в восточнославянской традиции имя Рожаница. Праматерь рода людского, воспроизводящая новую жизнь,— обязательная часть традиционных орнаментов. «Рожаничной» символикой украшалась одежда девушек и молодых женщин, как бы подчеркивая их главное значение — продолжение рода. На головных уборах замужних женщин—зборниках, самшурах — также вышивались золотой нитью священные знаки. У молодых — обязательно Рожаница, у пожилых — рогатое существо, напоминающее бычью личину. Еще одно божество? Да, и на сей раз самое главное. Это Род, верховный бог-творец, равный по функциям христианскому Саваофу. Нашим далеким предкам он представлялся в образе огненного быка. Места обитания богов находились, согласно древним источникам, где-то на севере, на отрогах гор Меру, которые отождествляются с современными Северными Увалами. На этих же территориях зафиксированы наиболее архаичные (древние) типы орнамента, донесенные нашими предками до XX столетия. Эти и многие другие факты позволили вновь заговорить о прародине индоарийских народов на территории современного Русского Севера. Семантика (смысловое значение) орнамента теряется в начале текущего столетия. Это хорошо прослеживается на материалах кадниковского мерного кружева. Строгие антропоморфные и ромбовидные композиции заменяются декоративными терками, полутерками, шучьими хвостами и т. д. Древо жизни, трансформировавшееся ранее в двуглавого орла, после революции исчезло совсем. Традиционная культура уходила в прошлое. Изображения павы и древа, выплетенные в кружеве, иногда встречаются на проставках. Однако большинство узоров выполнено в технике браного ткачества. Законы геометрии преобразовали уже знакомые символы в строгие фигуры, изменив их, зачастую, почти до неузнаваемости. В Кадниковском браном ткачестве мы найдем фигуру — стилизованного гуська. Перекрестье таких гуськов образует один из древнейших индоарийских символов — свастику, обозначавшую солнце, знак времени и вечного движения, знак огня и пожелания благодати. Еще в начале нынешнего века кадниковские крестьянки ткали и выплетали свастику, украшая ею детали женского костюма, наподольницы. Тканые свастики известны на полотенцах, кружевные — на проставках. Кто бы тогда подумал, что через каких-нибудь тридцать лет этот символ превратят в зловещий атрибут фашизма! Ряды гуськов, следующие один за другим, образовывали другой орнамент — меандр, обозначающий воду, реку. Соединенная вместе двуединая свастика представляла собой ромб с крючками на концах. В символике как бы объединялось настоящее с прошедшим. Спешащие по часовой стрелке гуськи обозначали время живых, идущие против — время мертвых. Соединенные в едином знаке они символизировали кровное родство потомков и предков. Пожалуй, самым распространенным орнаментом был ромб. Ромбические узоры известные с VII тысячелетия до н. э.— символ плодородия в самом широком смысле слова. Не случайно в первый день сева и сбора урожая женщины выходили в поле в «изукрашенных» рубахах. Рубахи с магическим орнаментом — обязательная принадлежность костюма «девки на выданье» и невесты. Пожилые женщины не имели в своем наряде этих символов молодости. ЗАКЛЮЧЕНИЕ Настоящее изложение не ставит своей целью дать полную характеристику народного костюма Кадниковского уезда. Нам важно представить костюм уезда в целом не только в качестве набора одежды, но и как часть социально-культурной системы, господствовавшей в северной деревне до начала XX века. Необходимо заметить, что использование подлинных образцов одежды XIX — начала XX вв. в выступлениях фольклорных коллективов не желательно. Эти вещи в настоящее время не являются предметами быта как таковыми. Это уже памятник эпохи. Место памятника в музее, общественном или государственном. По аналогии с образцами XIX — начала XX веков для фольклорных коллективов должны шиться специальные костюмы, причем необходимо учитывать наряду с общими деталями и местные особенности (варианты орнамента, покроя и т. д.). В выявлении таковых и помогут сохранившиеся предметы одежды прошлых эпох. Недопустимо изготовление одинаковых костюмов, уничтожающих индивидуальность исполнителей. На образ коллектива влияет не только подбор репертуара, но и органичное единство типологически правильных костюмов, имеющих обязательные различия в материале, деталях покроя, иногда с вариацией элементов одежды. Возрастные различия исполнителей также должны учитываться при изготовлении костюма. Яркие цвета молодежных нарядов сменялись более спокойными оттенками в костюмах людей среднего возраста. Одежды пожилых, как правило, темных расцветок (синяя, коричневая). Обилие украшений, тщательность отделки, качество материала делали костюм пожилых людей праздничным, по-своему очень эффектным. Составной частью комплексной программы по сохранению народных традиций является изучение типологии народного костюма, грамотное использование комплектов традиционной одежды в современном народном творчестве. ЛИТЕРАТУРА 1. Бернштам Т. А. Молодежь в обрядовой жизни русской общины XIX— начала XX вв.—Л., Наука, 1988. 2. Дурасов Г. Запечатленная радуга.— М., Молодая гвардия, 1985. 3. Жарникова С. В. Архаические мотивы северорусской орнаментики Автореферат на соискание ученой степени кандидата исторических наук.— М., 1988. 4. Иваницкий Н. А. Материалы по этнографии Вологодской губернии // Сборник сведений для изучения быта крестьянского населения России, выпуск II — М 1890. 5. Кичин В. Свадебные обряды в Васьяновской волости Кадниковского уезда —Вологодские губернские ведомости, часть неофициальная, № 53 — Вологда, I860; продолжение — № 8, 1861, часть неофициальная. 6. Козлова И. И. Развитие кружевного промысла в Вологодской губернии в XIX— начале XX вв. Дипломная работа.— Вологда, Вологодский государственный педагогический институт, 1988. 7. Попов Н. О наряде женского пола, живущего в Кадниковском уезде // Описание рукописей ученого архива Русского географического общества.— Пг., 1914 8. Маслова Г. С. Народная одежда в восточнославянских традиционных обычаях и обрядах XIX— начала XX вв.—М., Наука, 1984. 9. Рабинович М. Г. Древнерусская одежда IX—XIII вв. // Древняя одежда народов Восточной Европы.— М , Наука, 1986. 10. Фалеева В. А. Русское плетеное кружево.— Л., Художник РСФСР, 1983. 11. Шустиков А. А. Троичина Кадниковского уезда.— Вологодские губернские ведомости, № 11 —13.—Вологда, 1883. 12. Этнография восточных славян. Очерки традиционной культуры.— М., Наука, 1987.  перейти в каталог файлов | Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |