Гурвич М. А. Право на иск
 Скачать 337.21 Kb.
| Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |
| Что же собой представляет злоупотребление правом на предъявление иска и каковы законные меры борьбы с этим явлением? 2. В поисках ответа на первый из поставленных здесь вопросов нельзя не вспомнить о ст. 6 ГПК, возлагающей на 121 стороны обязанность «...добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами» и категорически воспрещающей, под страхом «немедленного пресечения», всякие злоупотребления этими правами. Вопрос о сущности обязанности добросовестного пользования процессуальными правами и значении злоупотребления ими служил предметом многих исследований в процессуальной литературе. Отчетливый ответ на него мы находим русской теории гражданского процесса, именно в курсе Васьковского.103 Для выяснения истинного смысла выражения «злоупотребление правом» (имеется в виду процессуальное право), говорит Васьковский, «необходимо взять исходной точкой сущность и задачи гражданского процесса». Считая, что целью процесса является правильное и скорое разрешение дел, которое в состязательном процессе обеспечивается привлечением к участию в процессе тяжущихся, Е. В. Васьковский приходит к выводу, что процессуальные права даны законом тяжущимся «...для содействия суду при рассмотрении дел, для содействия их правильному разрешению, и что каждый раз, когда тяжущийся совершает какое-либо процессуальное действие не с этой целью, а для достижения каких либо посторонних целей (для введения судей в заблуждение, для проволочки дела, для причинения затруднения противнику), он выходит за пределы действительного содержания своего права, т. е., говоря иначе, злоупотребляет им». «Таким образом,— говорит Васьковский,— под злоупотреблением процессуальными правами следует понимать осуществление их тяжущимися для достижения целей, несогласных с целью процесса — правильным и скорым разрешением дел». Цели гражданского процесса, как известно, исторически меняются, в частности цель правосудия в капиталистических странах и в стране социализма глубоко различна. В соответствии с этим различно и содержание того, что означает «правильное и скорое разрешение спора». Е. В. Васьковский придал своей формулировке злоупотребления правом несколько отвлеченный характер, характер определения, конкретное содержание которого изменяется. Мы можем, однако, этому определению придать конкретное содержание в его применении к советскому гражданскому процессу, указав в качестве целей процесса установление действительных правоотношений между тяжущимися, защиту реально существующих прав и охраняемых законами социалистического государства интересов. В таком содержании определение злоупотребления правом вполне согласуется с указаниями, данными ст. 6 ГПК, и 103 См. Е. В. Васьковский. Курс, § 81, стр. 669, 676, 677. 122 122 соответствует содержащемуся в них понятию «недобросовестного» пользования процессуальными правами и нарушению обязанности такого пользования. Может ли, однако, и в какой м«ре понятие злоупотребления процессуальным правом, служащего предметом нормы ст. 6 ГПК, быть распространено и на право предъявления иска? По санкции, которая, согласно ст. 6 ГПК, заключается в «немедленном пресечении» «недобросовестного» процессуального действия, ст. 6 ГПК явно не рассчитана на акт предъявления иска. Это со всей очевидностью вытекает из примечания 2-го к ст. 46 ГПК, из которого следует, что недобросовестное предъявление даже неосновательного иска влечет за собой различные денежные взыскания с истца, но не приводит к признанию недействительности предъявления иска и к прекращению дела производством, в чем единственно могло бы в данном случав заключаться «немедленное пресечение» недобросовестного процессуального акта. Тем более неприменимым окажется правило ст. 6 ГПК в тех случаях, когда недобросовестно был предъявлен основательный (в материально-правовом отношении) иск (см. примечание 2-е к ст. 46 ГПК). По изложенным соображениям можно прийти к тому выводу, что норма ст. 6 ГПК по своему объему рассчитана лишь на те действия, которые совершаются сторонами в уже возникшем процессе и составляют содержание участия сторон в судебном производстве, а следовательно, на акт предъявления иска не распространяется. Можно ли, однако, отсюда сделать вывод, что нашему процессуальному закону неизвестно злоупотребление правом на предъявление иска, что такое понятие не соответствовало бы смыслу закона? Для ответа на этот вопрос целесообразно рассмотреть, в чем может заключаться здесь злоупотребление правом, нельзя ли в различных возможных случаях такого злоупотребления найти какие-либо характерные, общие для них, объединяющие признаки? Исходя из принятого нами определения злоупотребления процессуальным правом, как использования его в противоречии с целью советского гражданского процесса — раскрыть действительное правоотношение и оказать скорую защиту существующему праву, нельзя не признать, что в ряде случаев предъявление иска может расходиться с этой целью. При этом можно различать две основные группы таких случаев: а) недобросовестное предъявление неосновательного (в материально-правовом отношении) иска и б) недобросо- 123 вестное предъявление основательного (в материально-правовом отношении) иска. Остановимся на каждой из этих групп: а) Едва ли может быть сомнение в том, что сама по себе «неосновательность» (гражданско-правовая) иска неспособна служить признаком злоупотребления правом на его предъявление. Лицо, честно действующее в предположении, что оно путем иска добивается защиты своего права, конечно, не может рассматриваться, как злоупотребляющее своей процессуальной правоспособностью, если окажется, что оно в своих предположениях заблуждалось. Но если лицо, заявляющее неосновательный иск, знает, что ему отыскиваемое право не принадлежит, если, например, предъявляется иск о платеже уже погашенного платежом требования в расчете на потерю ответчиком расписки, то, спрашивается, какова может быть истинная цель такого иска? Как правило, ею может быть только цель добиться неправосудного решения104 путем «затемнения» истинных обстоятельств дела, добиться решения, которое противоречит законной цели процесса, состоящей в раскрытии материальной истины и защите действительно существующего права. Не может быть сомнения в том, что в подобных случаях процессуальное право осуществляется в противоречии с целями гражданского процесса, что такое использование этого права составляет злоупотребление правом. б) Сложнее обстоит дело в тех случаях, когда истец «недобросовестно» заявляет основательный (в гражданско-правовом отношении) иск. Как мы уже отметили, закон (примеч. 2-е к ст. 46 ГПК) этот случай предусматривает. Развивая указанное положение закона, НКЮ СССР в одном из своих приказов 105 говорит: «Недобросовестность... может выразиться в "предъявлении правильного по существу искового требования, если истец имел возможность получить полное удовлетворение без обращения в суд, но уклонялся от принятия исполнения, действительно предлагавшегося ответчиком». Указание НКЮ СССР делает, по нашему мнению, правильные выводы из закона, но приурочивает его только к одному из возможных случаев недобросовестного заявления основательных исков и потому не характеризует злоупотребления правом на предъявление иска во всех таких случаях в полном его объеме. Каков же этот объем в действительно- 104 Встречаются и иные случаи; см. сноску 107 на стр. 126—127 настоящей работы. 105 Приказ НКЮ СССР 1937 г., № 51, постат мат: к ст. 46 ГПК § I, п. 4. 124 сти, в каких случаях истец, предъявивший основательный иск, должен считаться «злоупотребившим своим правом на предъявление иска»? При разрешении этого вопроса следует исходить, прежде всего, из того, что цели нашего процесса — раскрыть действительное правоотношение и защитить нарушенное право — противоречит обращение к суду с иском, предметом которого служит правоотношение, не оспоренное противником, не вызывающее разногласия между сторонами и потому не требующее выяснения и подтверждения, противоречит обращение о судебной защите права, ответчиком не нарушенного и потому не требующего защиты. Необходимому уважению к высокому положению нашего суда, выполняющего одну из важнейших функций государства — правосудие, также противоречат действия, вследствие которых свой труд и время суд принужден был бы расходовать втуне; такая деятельность была бы напрасной, не оправдывалась бы делом. Таким образом, обращение к суду за защитой в случаях, когда такая защита не нужна вследствие того, что между сторонами еще не возникло спора в материальном смысле, т. е. разногласий или помехи в осуществлении права, означает использование права на предъявление иска без нужды и является процессуально неоправданным. Вместе с тем такое обращение означает и необоснованный отказ от мирного осуществления права, т. е. от совершения таких действий, которые управомоченный должен предпринять в соответствии с нормальным развитием гражданского правоотношения и его нормальной ликвидацией. Таковы те случаи, когда должник не в состоянии исполнить свою обязанность без известного действия со стороны управомоченного, которое либо не совершается им вовсе, либо совершается не мирным, внепроцессуальным путем, а путем иска, обстоятельствами дела не оправдываемого. Одна группа таких случаев указана в приведенном приказе НКЮ СССР (невозможность исполнить обязанность вследствие уклонения истца от принятия исполнения). Другой тип составляют случаи, в которых ответчик не имел возможности или основания предложить исполнение ввиду несовершения истцом до суда действий, необходимых для создания такой возможности или такого основания. Например, подрядчик, вместо того чтобы представить заказчику счет за выполненную для него работу, предъявляет к нему иск об ее оплате; или заимодавец, который требует уплаты долга в форме предъявления иска; или цессионарий, предъявляющий иск к должнику, не уведомленному о состоявшейся цессии. 125 Общим для всех этих случаев является то обстоятельство, что должник (ответчик) своим поведением не дал истцу ни. какого повода к тому, чтобы за осуществлением своего права тот обратился в суд, не дал повода для предъявления иска. Именно эта мысль выражена в одном из указаний Пленума Верховного суда РСФСР от 27 июня 1927 г. «Ответчики не виноваты в предъявлении иска и должны быть освобождены от издержек»,— гласит это указание.106 Предъявляя иск в условиях, когда ответчик своим поведением не дал к тому повода, истец не только злоупотребляет трудом и временем суда и государственными средствами, расходуемыми на правосудие, но и напрасно тревожит ответчика, вызывая обычно затрату его сил и средств без необходимых для того оснований, чем приносится ответчику несомненный ущерб. Каким бы малым этот ущерб ивой раз ни представлялся, он не может в наших условиях не быть значительным, если мы с должным уважением отнесемся к личности тяжущегося. Правда, этот ущерб обычно не является целью или, по крайней мере, единственной целью истца. Игнорируя законные интересы ответчика, истец своим иском преследует собственную выгоду, причем в случаях предъявления основательного иска — осуществление своего права. Однако, поскольку в таком порядке осуществления права надобности не было, так как оно могло быть с тем же успехом осуществлено без обращения к суду, следует признать, что в этих случаях зло, приносимое предъявлением иска, значительно превышает процессуальный интерес истца, не оправдывается им. Суммируя высказанные здесь соображения, можно сказать, что «недобросовестное» предъявление основательного иска, заключаясь в предъявлении иска без повода для этого со стороны должника, влечет за собой как неоправданное потребностью истца напрасное возбуждение деятельности суда, так и сознательное причинение ущерба ответчику, несоразмерного с интересом истца в судебном решении, Таковы признаки и последствия злоупотребления правом на предъявление основательного иска. 107 106 С. Н. Абрамов я В. К. Лебедев. Сб. «Гражданский процессуальный кодекс РСФСР», 1932, стр. 111, п. 6/3. 107 В практике встречаются случаи предъявления явно неосновательных исков с целью получения судебного отказа в иске. Такой отказ используется затем для списания «сомнительных» долгов. Подобные иски, служащие целям «перестраховки» отдельных, не в меру осторожных должностных лиц, также могут считаться злоупотреблением правом на предъявление иска по приведенным здесь признакам. 126 Однако условие отсутствия повода для предъявления иска характерно не только для случаев, когда недобросовестно предъявляется основательный иск, но, конечно (пожалуй, тем более), для тех случаев, когда иск в материальном отношении неоснователен. Поэтому указанное условие может служить общим и существенным признаком, характеризующим злоупотребление правом на предъявление иска. Тем самым мы приходим и к общему определению «злоупотребления правом на предъявление иска», как предъявления иска во всех тех случаях, когда поведение должника не дает повода для предъявления иска. В таком значении понятие «повод для предъявления иска» не имеет ничего общего с понятием «повода к иску», как условия права на предъявление иска.108 В этом новом значении повод не является ни предпосылкой права обращения к суду с гражданским иском, ни условием удовлетворения иска по существу. Отсутствие «повода для .предъявления иска» означает лишь, что истец использовал принадлежащее ему право на судебную защиту недобросовестно, что он сутяжничал. Переходим к вопросу о мерах борьбы с сутяжничеством. 3. Как уже указывалось, санкцией злоупотребления возможностью обращения к суду не может быть отказ в рассмотрении иска, так как это означало бы установление трудно проверяемой при принятии дела к производству предпосылки права на предъявление иска и привело бы на практике к сужению возможности получить судебную защиту, несовместимому с началами демократизма нашего процесса. Поэтому регулирование процесса в данном отношении строится на компенсации противной стороны за ущерб, причиненный ей вследствие неоправданной потери рабочего времени, за счет недобросовестного истца. Таков именно смысл и значение примечания 2 к ст. 46 ГПК, согласно которому на сторону, недобросовестно заявившую неосновательный иск или спор против иска, или си- К числу исков, предъявление которых составляет злоупотребление правом, следует отнести и такие, которыми заменяются по каким-либо причинам, чаще всего ради того, чтобы избежать уплаты установленной пошлины, те или иные сделки, требующие нотариального оформления. С такими исками нам пришлось встретиться в области отношений по созастройке. См. также интересные замечания А. Есава в статье «Некоторые вопросы нотариальной практики», ж. «Социалистическая законность», 1948 г., № 10, стр. 20. По поводу указанных здесь исков правильно заметил еще Боровиковский: «Задача суда — разрешение споров, а не закрепление сделок; для сделок существуют н о т а р и а л ь н ы е, а не судебные учреждения» (А. Боровиковский. Отчет судьи, т. I, стр. 260). 103 О понятия «повода к иску» о значении предположения процесса см, настоящую главу, § 4, а также главу третью. 127 схематически противодействовавшую скорому и правильно» разрешению дела, суд может возложить уплату в полы другой стороны вознаграждения за фактическую потерю рабочего времени, в соответствии со средним заработком, до 5% присужденной или отклоненной части иска. «Это вознаграждение может по обстоятельствам дела быть присужден и с той стороны, в пользу которой выносится решение, целиком или частью, и притом независимо от разрешения вопрос о возмещении судебных расходов». Весьма важное указание было сделано в отношении 6opьбы с сутяжничеством Пленумом Верховного суда РСФС. 20 июня 1927 г., разъяснившим, что в тех случаях, когда выяснится, что истец обратился в суд без надобности (здесь слово «надобность» применено именно в смысле не оправданности, неосновательности самого обращения к суду), судебные издержки должны быть возложены на истца, независимо от того, вынесено ли решение в пользу ответчика или истца. Оценивая законодательные и ведомственные указания по борьбе с сутяжничеством, следует признать, что они дают основной материал для разрешения этого вопроса в новом процессуальном законе. Обобщая эти указания на основе произведенного здесь анализа злоупотребления правом на предъявление иска, мы считали бы целесообразным, прежде всего, раскрыть его содержание в законе путем указания объективного признака, а именно: предъявления иска в тех случаях, когда ответчик своим поведением не дал повода для предъявления к нему иска.109 Разумеется, такой повод не должен при этом возникнуть и в самом процессе, так как это исцелило бы немедленно порок злоупотребления правом на предъявление иска. Такое исцеление наступило бы, если бы ответчик немедленно не признал в суде предъявленной к нему претензии, а стал бы ее оспаривать. Наряду с этим является необходимым ввести в закон правило, не только возлагающее на недобросовестного истца судебные расходы, но и устанавливающее, в определенных границах, возмещение тех убытков, которые причинены были ответчику необоснованным поведением истца, предъявившего иск без необходимости. 109 Выражение «повод для предъявления иска» мы заимствуем из нашей судебной практики (см., например, определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР №.1033, 1943 г. (Суд. пр., X, 24, 2), в котором оно, однако, применяется без определенного юридического значения. В нашем применении оно приобретает определенное содержание и влечет за собой процессуальные последствия. 128 ГЛАВАТРЕТЬЯ ПРОБЛЕМА ПРАВА НА ИСК В МАТЕРИАЛЬНОМ СМЫСЛЕ § 1. Учение о так называемом «поводе к иску» Проблему права на иск в материальном смысле образуют вопросы о юридической природе присущей субъективному гражданскому праву способности к принудительному осуществлению; вопросы о сущности, значении и юридическом действии фактов, вызывающих проявление этой способности; .значении их подтверждения или отказа в их подтверждении в гражданском процессе. Указанные вопросы и составляют тему настоящей главы. 1. По широко распространенному в теории гражданского процесса, можно сказать, господствующему воззрению, факты, в результате которых гражданское субъективное право становится способным к осуществлению через суд, стоят вне фактического состава, образующего основание этого права (материально-правообразующих фактов). Составляя предпосылку так называемого «юридического интереса» в судебном решении, они образуют не материально-правовое, а процессуальное условие судебной защиты. Отказ в судебной защите за их отсутствием не затрагивает спорного права по существу. Существует и иной .взгляд, согласно которому указанные факты входят в фактический состав, производящий спорное право. Отсутствие их и связанного с ними юридического интереса истца к судебному решению должно рассматриваться в таком случае не как процессуальный, а как материально-правовой порок предъявленной претензии. Предметом судебного решения об отказе в иске за отсутствием указанных фактов явится само спорное субъективное материальное право, вопрос о его существовании или несуществовании. В самой постановке вопросов изложенной здесь дилеммы легко различить две стороны: одну — процессуальную; она 9 М. А. Гурвич 129 касается условий оказания судебной защиты; другую — цивилистическую, которая относится к самой способности гражданского права к принудительному (как правило, через суд) осуществлению. Неразрывной связью этих двух аспектов судебного осуществления права, их взаимозависимостью неизбежно должно быть проникнуто вое> исследование данной проблемы. 2. Как мы уже сказали, господствующее в теории гражданского процесса учение относит факты, составляющие предмет нашего рассмотрения, к числу процессуально-правовых. Охватывая результат этих фактов под общим наименованием юридического интереса в судебной защите, теоретики-процессуалисты обычно связывают с ним значение существенного, но чисто процессуального условия. В таком именно смысле проблема юридического интереса и обусловливающих его фактов была в России разрешена В. М. Гордоном, к рассмотрению соображений которого мы вновь должны обратиться под несколько иным углом зрения. В своей работе «Основание иска в составе изменения исковых требований» 1 В. М. Гордон доказывал, что факты, порождающие юридический интерес истца к судебному решению, так называемые факты «повода к иску», ни в каком случае не могут быть относимы к составу «основания иска», в который входят только правообразующие факты, так называемое «активное основание иска». Под термином «повод к иску» В. М. Гордон подразумевает, приводя определение Ульмана, те факты, «...вследствие которых исковая претензия представляется осуществимой судебным порядком именно в данное время» (стр. 216), или (по словам Штейна) те факты, которые необходимы для наличности искового права (actio nata), т. е. зрелого требования при исках о присуждении, интереса в признании в исках о признании и т. д. Факты повода к иску представляются, по словам В. М. Гордона, «существенно отличными от основания иска». В то время как факты основания иска, и только они, служат посылкою в исковом силлогизме, факты повода к иску такого значения не имеют, «...они лишь обусловливают допустимость судебной защиты, не влияя на результат ее, раз она допущена» (стр. 219). В исках о присуждении типичным поводом к иску является нарушение спорного права, в исках о признании, которыми, по мнению В. М. Гордона, было только подчеркнуто значение фактов повода в составе иска,— те действия ответчика или иные обстоятельства, вследствие которых возникла неопределенность спорного правоотношения. Как 1 См. указ, соч., гл. III, § 2, стр. 216 и сл. 130 один из основных примеров повода к иску о присуждении, В. М. Гордон приводит нарушение владения собственника, которое, как он указывает, не участвует в образовании права собственности, но служит лишь условием возникновения потребности в судебной защите. Различием между основанием иска и поводом к нему В. М. Гордон объясняет и возможность перехода от иска о признании к иску о присуждении (в процессе, не допускающем изменения основания иска). Повод, говорит Гордон,— «...есть обстоятельство, стоящее вне существа иска, каковое, следовательно, и не утрачивает своего внутреннего тождества, коль скоро изменению подвергается лишь повод к иску».2 Поскольку факты повода к иску не входят ,в состав его основания, постольку образуемое вследствие их наличия правомочие на судебную защиту не может отождествляться с материальным правом. Оно получает самостоятельное, чисто процессуальное значение и содержание. Таково именно право на иск в понимании Гордона. Отсутствие в конкретном случае этого права, обнаруженное в результате рассмотрения в процессе обосновывающих его фактов повода к иску, не может влечь за собой отказ в иске за его необоснованностью в смысле неподтверждения спорного требования. Последнее остается нерассмотренным и вопрос об его существовании неразрешенным. Иск при этом должен быть, как это предлагает В. М. Гордон, оставлен без рассмотрения.3 В этом случае обе стороны возвращаются в то состояние, которое имелось до процесса, так как последний считается несостоявшимся; ни истцу, ни ответчику при таком положении судебная защита не оказывается. Необходимо при этом еще заметить следующее. Как известно, В. М. Гордон считал, что судебная защита в форме присуждения, так же как и в форме признания, состоит в подтверждении права.4 Однако правильно5 и в соответствии с этим взглядом находя, что приказ (веление государственной власти) присущ не судебному решению, а самому субъективному праву, В. М. Гордон не объяснил, каким образом, вследствие действия каких фактов возникает или проявляется принудительный характер этого веления, отсутствующий в незрелом требовании (предмете иска о признании) и имеющийся в требовании зрелом (предмете иска о 2 В. М. Гордон. Основание иска в составе изменения исковых требований, стр. 237. 3 Его же. Иски о признании, стр. 258. 4 Т а м ж е, гл. I и II. 5 Т а м же, стр. 20 и сл. . 9* 131 присуждении). Основание этого изменения в области материально-правовых факторов отсутствует у Гордона, так как с нарушением права (например, нарушением владения собственника) В. М. Гордон связывает исключительно процессуально-правовые последствия. Но тогда основание правомочия на принуждение перемещается в область процесса, связывается с правом на иск в публично-правовом, процессуальном значении. Отсюда неизбежным является следующий вывод из теории Гордона. Нарушение субъективного гражданского права истца, ни в чем не изменяя последнего, создает публичное право на его судебную защиту и тем самым возможность его принудительного (через суд) осуществления; или, иными словами, возможность принудительного осуществления гражданского права является последствием права на судебную защиту. Тем самым право на судебную защиту, право на иск в процессуальном, публично-правовом смысле, если последовательно рассуждать, служит основанием осуществления права в принудительном порядке. В целом учение В. М. Гордона о значении фактов повода к иску может быть резюмировано в следующих основных тезисах: а) факты так называемого «повода к иску», не относясь к составу основания иска, ничего не изменяют в самом гражданском субъективном праве; б) вследствие их действия возникает особое, самостоятельное, независимое от субъективного гражданского права, публичное право на судебную защиту (право на иск), цель которого в исках о присуждении состоит в принудительном осуществлении права; в) этими фактами в исках о присуждении является нарушение права истца. Учение о поводе к иску в России вслед за В. М. Гордоном было воспринято Е. В. Васьковским, который причислял юридический интерес к абсолютным предположениям процесса.6 6 Е. В. Васьковский. Учебник, стр. 215—219. Следует отметить, что термин «повод к иску», означающий нарушение права, был в русской литературе известен и до Гордона. Под этим термином Малышев подразумевал «...фактическое состояние, действие или упущение, которое противоречит праву или мешает осуществлению его». Вследствие нарушения право принимает «форму иска», «искового отношения», которое Малышев характеризует, как «период кризиса» в праве, «как бы болезненную форму права». Вместе с тем, нарушение права обыкновенно указывает на лицо, ответственное по иску (legitimatio passive), откуда проистекает его наименование в процессе «пассивное основание иска». 132 Для наличности юридического интереса в таком значении : у истца, по мнению Васьковского, должен быть повод к предъявлению иска против ответчика. Если, например, говорит Васьковский, ответчик -ничем не нарушил права собственности истца на дом, то истцу незачем предъявлять к нему иск об изъятии дома из владения ответчика; суд трудился 'бы, рассматривая такой иск, совершенно напрасно. Поводом к предъявлению иска о присуждении является, по мнению Васьковского, либо нарушение ответчиком! прав истца, либо невыполнение им по отношению к истцу обязанности (что, собственно говоря, также является одним из видов нарушения прав истца). Последствием отсутствия у истца юридического интереса является оставление иска без рассмотрения, либо прекращение или уничтожение производства (в зависимости от того, в какой стадии процесса обнаружено отсутствие юридического интереса), т. е. различные формы прекращения процесса без рассмотрения дела по существу. К взгляду на значение правонарушительных действий ответчика как фактов, не относящихся к основанию иска, присоединился и Яблочков. По его мнению, ст. 584 п. 3 Устава гражданского судопроизводства, «обязывающая суд... не принимать к своему рассмотрению дело, когда обнаружится, что тяжущийся не имеет права ходатайствовать на суде... охватывает не только случаи, когда лицо не в праве обращаться к суду (процессуальная неправо- и недееспособность сторон), но и случаи, когда лицо не имеет надобности в обращении к суду».7 Надобность обращения к суду (т. е. юридический _______________________________ Из этих указаний можно было бы сделать тот вывод, что исковое отношение есть известное состояние права и что, следовательно, факты повода к иску, вызывающие это состояние, имеют значение материально-право-образующих фактов, т. е. таких, которые вызывают известные процессы в самой материи гражданского правоотношения. Однако такой вывод был бы несовместим с другим утверждением Малышева, в котором создаваемая вышеприведенными его соображениями конструкция «иска» утрачивает свою ясность. При отсутствии повода к веку, говорит Малышев, «владелец права» «не нуждается в иске, право иска ему не принадлежит» (Разрядка наша.— М. Г.). Здесь право на иск выступает в значении процессуального правомочия, права на предъявление иска, и «повод к иску» приобретает значение признака процессуального права. Тем самым в учения Малышева об иске мы не находим отчетливого разграничения гражданского субъективного права и права (правоспособности) предъявления иска в процессуальном смысле. См. Малышев. Курс гражданского судопроизводства, т. I, 1876, § 50, I, § 53, в особенности стр. 247, 258, а также § 79, 2в (в конце), стр. 405. 7 Т. М. Яблочков. Практический комментарий на Устав гражданского судопроизводства, т. I, 1913, стр. 60; также см. его статью «Судебное решение и спорное право» в журн. «Вестник гражданского права» 1916, № 7, стр. 69—60. 133 интерес к процессу) служит, следовательно, условием принятия судом дела к своему рассмотрению. Можно, таким образом, с полным основанием утверждать, что дореволюционная русская теория гражданского процесса различала особые, не входящие в основание иска факты, так называемые факты «повода» к иску, наличие которых рассматривалось, как условие возникновения юридически действительного процесса. В советской литературе гражданского процесса вопрос о значении фактов, порождающих юридический интерес в процессе, сколько-нибудь подробно не рассматривался. Указанной проблеме посвящена статья В. М. Гордона о праве на судебную защиту, в которой он перенес на почву советского права свою прежнюю точку зрения на значение юридического интереса.8 В этой статье В. М. Гордон -придает понятию «заинтересованности» в смысле ст. 2 ГПК значение объективного условия права обращения к суду (т. е. такого условия, реальное наличие которого должно быть доказано). При отсутствии указанного права суд не вправе открывать свои действия. Предпосылками интереса В. М. Гордон считает факт нарушения права в исполнительном иске, опасность будущего нарушения права в исках о признании и противоречие осуществления гражданского права его социально-хозяйственному назначению в исках, где право на иск принадлежит третьим заинтересованным лицам и органам. Отсутствие интереса, обусловленное отсутствием указанных предпосылок, лишает, по мнению В. М. Гордона, лицо, обратившееся к суду, качества стороны. Процесс в таком случае подлежит прекращению, решение вынесено быть не может. Взгляд Гордона не получил распространения в теории советского гражданского процесса. Он не воспринят и нашей судебной практикой. Эти обстоятельства, если учесть значительный период времени, прошедший со времени появления указанной статьи Гордона (более 20 лет), сами по себе наводят на мысль о порочности его теории. Следует, между тем, отметить, что обоснованного опровержения в нашей литературе взгляд В. М. Гордона не получил. Не находим мы его, в частности, в работе Н. Б. Зейдера «Основные вопросы учения об иске в советском гражданском процессе». 9 Хотя Н. Б. Зейдер и утверждает, что взгляд Гордона на значение юридического интереса, как условия 8 Журн. «Вестник советской юстиции», 1927, № 1. См. также Практический комментарий к ГПК советских республик под ред. А. Малицкого, 1926, прим. III к ст. 2, стр. 4. 9 Рукопись в библиотеке Московского юридического института, в особенности стр. 251 и сл. 134 действительности процесса, является неправильным (см. стр. 137 и ел.), однако, сам Н. Б. Зейдер разделяет по существу традиционный взгляд дореволюционной русской процессуальной теории, рассматривавшей пассивное основание иска, как факты правонарушительные или праву препятствующие, в отличие от фактов активного основания иска — фактов правообразующих или, как поясняет Н. Б. Зейдер, тех фактов, из которых видно, что данное право существует у истца или {при отрицательных установительных исках) не существует у ответчика. С этой точки зрения необходимо признать, что пассивное основание иска служит не обоснованию спорного права, имеет, иначе говоря, не материально-правообразующее действие, а юридически обосновывает лишь самый процесс судебной защиты, право на обращение к суду за защитой. Правда, Н. Б. Зейдер не формулирует этого неизбежного, казалось бы, при последовательном рассуждении вывода, однако весьма близко по существу подходит к нему, когда говорит: «Поскольку факты пассивного основания иска являются фактами, непосредственно заставившими истца10 обратиться в с уд с исковыми заявлениями (Разрядка наша — М. Г.), они могут быть также названы поводом к иску». 11 Ясно, что если действие пассивного основания иска состоит только в том, что оно заставляет истца обратиться в суд за защитой требования (по выражению Яблочкова, создает «надобность в защите»), то оно имеет чисто процессуальное -значение (значение условия юридической действительности процесса), что возвращает нас к основным положениям учения В. М. Гордона. Сохранение прежней терминологии («повод к иску») в данном случае соответствует тождеству взглядов на предмет по его существу. Едва ли уместны поэтому сомнения в tomi, что вопрос о значении фактов так называемого «повода к иску» требует в нашем праве теоретического разрешения. Без него невозможно определить значение судебного решения об отказе в иске, основанном На отсутствии этих фактов. Оно необходимо также для установления содержания основания иска и связанных с последним признаков индивидуализации иска. В зависимости от него по-разному определяется возможный предмет судебного решения об отказе в иске и, следовательно, объективные границы его законной силы, соответственно определяющие границы процессуального права на предъявление иска. Эти соображения, при наметившемся разногласии нашей 10 В рукописи: «ответчика» —- явная опечатка. 11 Из диссертации Н. Б. 3 ей д ер а. Учение об иске. 135 судебной практики с данными теории и известном противоречии в утверждениях самой теории (Зейдер), побуждают нас критически рассмотреть вопрос о значении фактов так называемого «повода к иску».  перейти в каталог файлов | Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |