Ольшанский Д. В. Психология масс. Спб. Питер, 2002. 368 с. Серия Мастера психологии
 Скачать 4.49 Mb.
| Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |
Масса и ее вожаки Особенности поведения массы и, в Частности, ее влияния на входящих в нее индивидов зависят от индивидуальности лидеров, их типов и от их психологических качеств. Это, безусловно, люди особого склада. Г. Лебон именовал их «апостолами», убежденными в том, что они ведут людей к новой вере. «Нет надобности, чтобы число этих апостолов было очень велико для выполнения их задачи. Надо вспомнить, какое небольшое число ревнителей было достаточно для возбуждения столь крупного движения, как крестовые походы, — событие, быть может, более чудесное, чем насаждение какой-либо религии, так как миллионы людей были доведены до того, что бросили все, чтобы устремиться на Восток, и возобновляли не раз это движение, несмотря на самые крупные неудачи и жесточайшие лишения» (Лебон, 1991). Г. Тард полагал, что масса сама находит себе лидеров, выталкивая их из себя, но большее распространение получили взгляды Лебона. Он описывал четыре основных типа таких «вожаков». Первый тип — это убежденные проповедники, апостолы неких верований (религиозных, социальных или сугубо политических, типа отдельно анализировавшегося Лебоном социализма). Такие лидеры — прообраз толпы. Они как бы несут в себе все ее основные свойства. «Загипнотизированные поработившей их верою, они готовы на все жертвы для ее распространения и кончают даже тем, что исключительно целью своей жизни ставят воцарение этой веры. Эти люди находятся как в полубреду, изучение их требует патологического исследования их умственного состояния, но, несмотря на это, они всегда играли в истории громадную роль». Такой «апостол всегда представляет собой религиозно настроенный ум, одержимый желанием распространить свое верование; но вместе с тем и прежде всего это ум простой, совершенно не поддающийся влиянию доводов разума. Его логика — элементарна. Законы и всякие разъяснения совершенно недоступны его пониманию». Его психика — это персонифицированная психология всей массы. Лебон особо подчеркивал внешнюю «простодушную наивность» этих людей. Ничто их не затрудняет. Для них ничего нет легче, например, чем перестроить общество. «Поддаваясь все более и более гипнозу двух или трех непрестанно повторяемых формул, проповедник-социалист чувствует жгучую потребность распространять свою веру...» (Лебон, 1991). В структуре поведения этого типа личности особенно выделяется жажда разрушения: «По-видимому, почти во все времена имел силу общий психологический закон, по которому нельзя быть апостолом чего-либо, не ощущая настойчивой потребности кого-либо умертвить или что-либо разрушить» (Лебон, 1991). Второй тип лидеров массы — это фанатики одной идеи. Лебон описывал их так: «Повседневно встречаются очень умные люди, даже выдающиеся, теряющие способность рассуждать, когда дело касается некоторых вопросов. Увлеченные тогда своей политическою или религиозною страстью, они обнаруживают изумительное непонимание и нетерпимость. Это случайные фанатики, фанатизм которых становится опасным лишь тогда, когда его раздражают» (Лебон, 1991). В обычное время — это вполне нормальные с виду люди. Однако при возникновении соответствующих обстоятельств (возникновение массы, появление «апостола» и т. п.) в них просыпается дремлющая фанатичная сущность. И тогда это — самые верные и надежные «помощники апостолов», их приспешники и ближайшие подручные, часто движимые особой яростью и даже вполне отчетливой манией преследования. Третий тип лидеров массы, по Лебону, «принадлежит к обширной семье дегенератов. Занимая, благодаря своим наследственным порокам, физическим или умственным, низкие положения, из которых нет выхода, они становятся естественными врагами общества, к которому они не могут приспособиться вследствие своей неизлечимой неспособности и наследственной болезненности. Они — естественные защитники доктрин, которые обещают им и лучшую будущность, и как бы возрождение». У данного типа мало фанатизма, нет увлечения одной идеей и даже особой стойкости веры. Тут все решает личная заинтересованность. По сути, это лица с сильнейшим комплексом неполноценности, стремящиеся гиперкомпенсировать его с помощью той самой толпы, которую они хотят возглавить. Образно говоря, ими движет простая идея: что «на обломках самовластья напишут наши имена». Это никак не стремящиеся любой ценой прославиться Геростраты, а скорее, мстительные и достаточно меркантильные (разумеется, в меру сохранности своего интеллекта) неудачники, аутсайдеры социального устройства. Наконец, четвертый тип лидеров массы, обычно приходящий на смену предыдущим «вожакам» и овладевающий массой после того, как фанатики ее сформировали и основательно «разогрели», — обычный тиран или диктатор. Это лидер, подбирающий власть и пользующийся плодами того, что уже сделала для него возглавлявшаяся другими толпа. Он может сочетать в себе некоторые черты предшествующих «проповедников», но не это главное. Он умеет заставить массу полюбить себя и возбудить боязнь к себе. «За Суллою, Марием и междоусобными войнами выступали Цезарь, Тиберий, Нерон. За Конвентом — Бонапарт, за 48-м годом — Наполеон III» (Лебон, 1991). По мнению 3. Фрейда, это и есть прообраз «идеального отца». Масса «уважает силу, добротой же, которая представляется ей всего лишь разновидностью слабости, руководствуется лишь в незначительной мере. От своего героя она требует силы, даже насилия. Она хочет, чтобы ею владели и ее подавляли, хочет бояться своего господина... Хотя потребность массы идет вождю навстречу, он все же должен соответствовать этой потребности своими личными качествами. Он должен быть сам захвачен глубокой верой в идею, чтобы пробудить эту веру в массе; он должен обладать сильной импонирующей волей, которую переймет от него безвольная масса» (Фрейд, 1969). Данные характеристики во многом совпадают с характеристиками того «праотца», которому поклонялась первобытная орда. Однако обратим внимание, что даже Фрейд не ставил появление такого лидера в фатальную зависимость от потребностей массы. Все-таки их появление связывалось с определенными историческими периодами и, следовательно, некоторыми объективными причинами. Г. Лебон довел свой анализ до конца XIX века. Анализируя происходившее в России в начале XX века, Н. А. Бердяев писал: «В России появился новый антропологический тип, новое выражение лиц. У людей этого типа иная поступь, иные жесты.... Этот новый душевный тип оказался очень благоприятным плану Ленина, он стал материалом организации коммунистической партии, он стал властвовать над огромной страной». Однако только к концу XX столетия стало понятно: «Большевики открыли истину, секрет которой заключался в весьма простых посылках: масса требует не идей, а лозунгов, не логики, а обещаний, не призывов к размышлениям, а угадывания ее настроения. Тогда она превращается из аморфной массы в разрушительную материальную силу. И XX век использовал искренность в качестве способа достижения цели, превратившись в самое неискреннее столетие. Отпала необходимость в проповедниках и правдолюбцах — их место заняли Троцкие, Муссолини, гитлеры. Кумиры и вожди масс, способные истерической неистовостью управлять настроением множества людей, доводя их до искренней жажды разрушения» (Васильев, 1991). В свое время подобные выводы производили впечатление тенденциозности и социальной ангажированности их авторов. Однако, если внимательно припомнить, например, хотя бы многократно описанный фанатизм поведения А. Гитлера, известный из мемуаров современников моноидеизм В. И. Ленина или природную ущербность, сухорукость и лицо в оспинах И. В. Сталина, то многое представляется достаточно убедительным. Фундаментальным политико-психологическим фактом является то, что всякий раз в истории во главе масс стояли особого типа лидеры — не обычные, а во многом аномальные индивиды. Подчеркнем, что практически все они, за единичными исключениями, были лидерами именно масс. Исчезала или реструктурировалась масса —- исчезали, уходили в социально-политическое небытие эти лидеры. В свою очередь, если с ними что-то случалось, очень быстро растворялась или видоизменялась ведомая ими масса. Распад массы: освобождение индивида Как уже говорилось, психологическая масса — в большинстве случаев образование временное. Эмоционально-аффективные потребности входящих в нее индивидов в конце концов иссякают или реализуются. Масса становится менее энергичной. В ее поведении возникает некая пауза, шаткое равновесие. Она застывает, уже не двигаясь вперед, но еще не откатывая назад. Некоторое время на индивидов действует инерция сугубо массовых эмоций, однако, лишаясь эмоциональной подпитки от самих этих индивидов, они также иссякают. Масса начинает постепенно распадаться. Исключим из рассмотрения действие внешних по отношению к массе факторов. Разумеется, массой можно управлять. Внешние управляющие факторы могут как ускорить, так и замедлить распад психологической массы. Их влияние относится к проблеме управления массами людей, и будет рассмотрено дальше, на конкретном примере психологии толпы. Сейчас нас интересует масса в «чистом виде». Психика всякого индивида, в большей или меньшей степени, ориентирована на удержание определенного баланса эмоционального и рационального. Излишний крен в одну из этих сторон начинает требовать компенсации. Рано или поздно она достигается — и тогда начинается крен в противоположную сторону. Сильное эмоциональное напряжение, переживаемое индивидом в массе, сопровождаемое двигательной ажитацией, требует огромного количества психофизиологической энергии. Постеленно она иссякает. И в тот момент, когда она иссякает окончательно, когда замедляются шаги еще только что куда-то стремившейся массы, когда стихают еще только что громогласные крики и руки больше не тянутся ни вниз, за булыжником — «орудием пролетариата», ни вверх, в знак любви и приветствия, психологическое существование массы завершается. Разумеется, это происходит не одновременно. Вначале масса распадается на отдельные, достаточно крупные фрагменты. От нее постепенно откалываются сравнительно небольшие части. В свою очередь, эти части и фрагменты быстро атомизируются, превращаясь в группки индивидов, часто с удивлением смотрящих друг на друга. Чувство полной общности, еще недавно притягивавшее их друг к другу и казавшееся незыблемым, вдруг куда-то исчезает. Каждый вспоминает о своих, индивидуальных делах и проблемах, оглядывается по сторонам и смотрит на часы, как бы заново ориентируясь во времени и пространстве. В массе чувство времени и пространства теряется, человек дезориентируется в основных координатах жизни. Переживающие сильные эмоции люди — это те «счастливые», которые «часов не наблюдают». Выходя из массы, они вынуждены ориентироваться заново. Рациональное сознание возвращается постепенно, часто с трудом. Как правило, индивид выходит из массы психологически крайне уставшим и эмоционально обессиленным. Выше мы уже говорили о феномене амнезии, который часто наблюдается у вышедших из массы людей — они просто не могут толком вспомнить, что делали, где были, что происходило вокруг. Главный вопрос, на который они затрудняются ответить: почему они оказались в массе? Таким образом, даже иссякая, базовая потребность в регуляции эмоциональных состояний, которая привела их в массу, так и остается неосознанной. Безусловно, мы описали достаточно крайний случай. В зависимости от вида и характеристик массы, целей и качеств ее лидеров описанные явления могут быть выражены и значительно слабее. Однако от этого суть не меняется. Членам любой массы — и участникам бесчинствующей толпы, и болельщикам после футбольного матча, и зрителям после захватывающего спектакля, и даже телезрителям после увлекательного боевика требуется время для своего рода «возвращения в реальную жизнь». В этом смысле пребывание в массе безусловно оказывает наркотическое воздействие на индивида. Оно изменяет его сознание, трансформирует его так, что возвращение к нормальному состоянию требует специальных усилий. В отдельных случаях — например, массы, переживающей стихийное бедствие, — это требует особой психокоррекционной работы. Так было, например, с массой армян, переживших в 1989 г. спитакское землетрясение. Причем подчеркнем: речь идет не только о массе-толпе спасавшихся от бедствия жителей самого Спитака. Переживание трагедии сформировало огромную массу всех армян, даже проживавших вдали от разрушений. Аналогичные состояния часто переживались людьми и при выходе из масс, испытывавших положительные эмоции. Примерами могут служить те же латиноамериканские карнавалы, а также различные религиозные праздники. Наконец, примером является и появление массы, празднующей победу; масса такого рода возникла после объявления о капитуляции гитлеровской Германии и победе советского народа в Великой Отечественной войне. В меньших по размерам странах примеры массы, возникающей в результате военной победы, были еще более очевидны. Основные выводы
В массе человек стремится быть «как все», жить общими переживаниями, действовать «здесь и сейчас». Пребывание в массе дает ощущение всемогущества и вседозволенности, значительно возвышает самооценку и резко снижает критичность по отношению к себе и своим действиям.
Массовые психические состояния и проявления Общие механизмы стихийного поведения. Основные субъекты стихийного поведения. Основные формы стихийного поведения. В психологии различают две основные формы поведения людей: индивидуальное и массовое. В качестве промежуточного иногда выделяется групповое поведение, однако в данном контексте оно не имеет принципиального значения. Главное для нас — противоположность индивидуального и массового поведения. С одной стороны, — индивидуальное поведение, полностью или в основном зависящие от собственной воли и сознания индивидов, произвольное, осознанное, рациональное поведение. С другой стороны, — массовое поведение, зависящее не столько от самих индивидов, сколько от тех форм, в которых проявления свободы воли или желаний индивида оказываются, в той или иной степени, ограниченными прямым или косвенным влиянием других людей или обстоятельств. Как правило, это непроизвольное, не до конца осознанное, иррациональное поведение. Массовое поведение подразделяется на привычное, нормативное, «плановое» массовое поведение и непривычное, ненормативное, «стихийное» массовое поведение. Большая часть нашей повседневной жизни заполнена не индивидуальным, а массовым поведением. Хотя мы далеко не всегда это осознаем, но в обыденной жизни нам достаточно редко приходится делать действительно индивидуальный выбор, принимать действительно индивидуальные решения и нести за них индивидуальную ответственность. Как правило, мы функционируем как члены каких-то групп или сообществ, исполняем те или иные социальные роли, следуем тем или иным массовым нормам. Проблема состоит в том, что такое повседневное массовое поведение редко замечается и фиксируется именно как массовое. Люди, просыпающиеся по утрам, умывающиеся и чистящие зубы, спешащие на работу, по магазинам и обратно, домой, не привлекают к себе особого внимания. Хотя на самом деле именно это и есть то самое массовое поведение, которое составляет глубинную основу всей человеческой жизни. Массовое поведение — это трудовая деятельность, общение, проявляющееся в актах говорения, наконец, удовлетворение тех или иных жизненных потребностей. Оно свойственно всем, в том числе и психологам. Именно поэтому, в силу своей массовости, оно и ускользает от специального внимания. Под массовым поведением в социальной психологии обычно понимается не обычное, не нормативное, не «плановое», а стихийное поведение. Выделяя его, часто принято говорить о вынужденном (обусловленным внешним давлением) поведении. Такое стихийное, или «внеколлективное», «внегрупповое», поведение значительных масс людей (или «человеческих агрегатов») — это неорганизованное, подчас тождественное, хотя и не всегда полностью одинаковое, и сравнительно необычное поведение большого количества людей, проявляющееся прежде всего именно в необычных ситуациях. Так уж получилось в науке, что массовое поведение изучается как раз на не совсем массовых и не вполне типичных примерах. Это объясняется тем, что главное — не в количество охваченных таким поведением людей, а те внутренние психологические изменения, которые происходят с этими людьми, и которые превращают их в массу. Такое поведение обычно носит яркий характер и привлекает внимание исследователей. Анализ массового стихийного поведения осуществляется в двух основных направлениях. Во-первых, это детальное рассмотрение конкретных практических субъектов такого поведения. К конкретным субъектам такого рода обычно относятся три вида массовых общностей: толпа, «собранная публика» и «несобранная» публика. Во-вторых, это специальное рассмотрение основных, наиболее демонстративных форм проявления стихийного поведения. К таким формам относятся прежде всего две — хотя бы в силу их максимальной заметности и опасности возникающих в результате последствий. Во-первых, это стихийная массовая паника. Во-вторых, это столь же стихийная массовая агрессия. При всей своей внешней противоположности, данные формы стихийного социально-политического поведения имеют и много общего с точки зрения своих поведенческих механизмов.  перейти в каталог файлов | Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |