Словарь гендерных терминов. Словарь гендерных терминов
 Скачать 2.23 Mb.
| Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |
История мужчин - дисциплина, занимающаяся изучением конструирования и репрезентации маскулинностей в обществах прошлого. С недавнего времени употребляется также новый термин-синоним историческая андрология. История мужчин появилась как реакция на историю женщин (см. Историческая феминология) и как попытка уравновесить крен в сторону изучения женщин, сложившийся в гендерных исследованиях в 70-80-х гг. XX века. История мужчин начала развиваться с середины 80-х гг. и сосредоточилась на том, как и почему политика, военное дело и войны стали конструироваться как естественно мужские сферы действия. Такой подход к традиционным проблемам позволил специалистам внести много нового как в гендерную историю, так и в историю вообще. Прежде всего, специалисты настаивают на том, что понятия маскулинность и фемининность формируются в историческом и современном контексте в зависимости друг от друга, не существует фиксированных границ данных понятий, каждая конкретная общественная ситуация создает эти понятия заново, но не отдельно, а вместе. Таким образом, внося коррективы в процесс гендерного конструирования, историки пытаются продемонстрировать необходимость изучения обоих гендеров, чтобы корректно представлять себе исторические процессы. Основную проблему исследователи маскулинностей видят в изучении концепции мужской половой роли (см. Гендерные роли) и способов вовлечения мужчин в данные роли и их трансформации на протяжении исторического процесса. Прежде всего, еще в 80-х гг. были отвергнуты утверждения об унитарной половой роли мужчины в обществе, поскольку эмпирический материал, этнографические и антропологические данные этого не подтверждали. Это побудило к пересмотру представления о патриархате как доминирующем общественном устройстве. В результате дискуссии о месте и роли маскулинностей в историческом процессе концентрируются вокруг следующих проблем. Первая из них - это проблема плюральных маскулинностей. Сегодня совершенно очевидно, что разнообразие маскулинностей является историческим фактом, что различные культуры и различные исторические периоды по-разному конструировали мужской гендер. Разительные отличия существуют, например, в отношениях между гомосексуальной практикой и доминирующими формами маскулинности. В мультикультурных обществах определения и предписания маскулинности обычно сильно варьируются. Существует также множество типов самой маскулинности в границах одной культуры или даже институции. В частности, гегемонический тип маскулинности, связанный с властным доминированием, совершенно не является наиболее распространенной формой маскулинности. Тем не менее, можно говорить о существовании различных типов маскулинностей, наделенных определенным этосом, то есть сходными нормами и правилами поведения, а также этическими ценностями. Среди них мы можем выделить, например, такой тип как рыцарь, или джентльмен, или буржуа, или новый русский. Все они имеют определенный круг "обязанностей" и наделяются определенными чертами, то есть являются результатом типизации. Проблема коллективных маскулинностей также достаточно важна, поскольку те или иные типы маскулинности поддерживаются и репрезентируются не только индивидуумами, но и группами, и даже общественными институтами. Если мужчина входит в ту или иную социальную группу, он обязан репрезентировать соответствующий ей тип маскулинности. Например, в армии - здесь тип маскулинности под названием "гегемон" через сложную систему социальных практик, разрешений и исключений насаждается каждому, кто связывают свою судьбу с военной карьерой. Маскулинности поддаются и являются результатом активного конструирования и реконструирования в зависимости от конкретных исторических условий. При этом само конструирование часто может исходить не от мужчин или той группы, в рамках которой данное конструирование происходит. Это рождает противоречия в области желаний и мотивов, лежащих в основе конструирования маскулинностей. В целом, исторический анализ маскулинностей открывает множество возможностей для пересмотра проблем социальной иерархии, власти и властных отношений в рамках парадигмы развития того или иного общества. Men's history, history of masculinity (англ.) Литература: Гилмор Д. Загадка мужественности // Введение в гендерные исследования. Ч. II: Хрестоматия / Под ред. С. В. Жеребкина. Харьков: ХЦГИ, 2001; СПб.: Алетейя, 2001. С. 880-904. Коннелл Р. Маскулинности и глобализация // Введение в гендерные исследования. Ч. II: Хрестоматия / Под ред. С. В. Жеребкина. Харьков: ХЦГИ, 2001; СПб.: Алетейя, 2001. С. 851-879. Cohen M. Fashioning Masculinity: National Identity and Language in the Eighteenth Century. L.-N. Y., 1996. Dawson G. Soldie Heroes: British Adventures, Empire and the Imaging of Masculinities. L.-N. Y., 1994. Hagemann K., Dudink S. Masculinity as Practise and Representation // Proceedings of the 19th International Congress of Historical Sciences. Oslo, 2000. Р. 283-305. Sinha M. Giving Masculinity a History: Some Contributions from the Historiography of Colonial India // Gender & History. 1999. Vol. 3. Р. 445-460. Tosh J. The old Adam and the New Man: Emerging Themes in the History of English Masculinities, 1750-1850 // T. Hitchcock and M. Cohen (eds.). English Masculinities 1660-1800. L.-N. Y., 1999. Р. 217-238. Tosh J. What Should Historians Do With masculinity? Reflections on Nineteenth Century Britain // History Workshop Journal. 1994. Vol. 3. Р. 179-202. История сексуальности - история сексуальной культуры (как способа экспрессии и репрезентации желания) и сексуального поведения (как способа реализации сексуальной культуры) в контексте гендерной и социальной структуры человеческих общностей. Попытки изучения человеческой сексуальности предпринимали еще древние греки, научное же изучение сексуального поведения можно проследить с конца XIX в., когда началось формирование новой теории человеческой сексуальности. Х. Эллис, З. Фрейд, Р. Крафт-Эбинг, А. Кинси, продолжая дарвиновскую традицию, стали изучать человеческую сексуальность и создали вполне влиятельные научные школы, особенно З. Фрейд. В принципе, концепции "сексуального дарвинизма" были подвергнуты сомнению лишь в 70-х гг. XX в., но и сегодня еще остаются достаточно влиятельными. Вопрос о роли сексуальности в истории сегодня лишь начинает серьезно рассматриваться историками. Тем не менее, существует традиция попыток оценки данной роли. Такие вопросы как древнегреческая гомосексуальность и толерантное к ней отношение, реальный подтекст куртуазной литературы, пуританская сексуальная культура, викторианское ханжество и т. д. не могут быть оставлены без внимания историками. Однако расцвет изучения сексуальности наступает лишь сейчас. Ч. Дарвин заявил о том, что мужчина наделен агрессивной сексуальностью и она необходима для эволюции человечества, таким образом закрепив активный/пассивный момент сексуального поведения человека. Х. Эллис, следуя за Дарвином, реабилитировал возможность сексуального желания в женщине, то есть он вернул женщине сексуальность, но при этом считал, что удовлетворение этой сексуальности возможно, по аналогии с животными, посредством агрессивного поведения мужчины, которое выражается в ухаживании по схеме "охотник-жертва". З. Фрейд считал агрессивность необходимым элементом сексуальности, что предопределено биологически. Тем не менее, концепция Фрейда оказала значительное влияние на многие исторические концепции сексуальности. Прежде всего, утверждение Фрейда о том, что именно сублимация сексуальной энергии ведет к цивилизации, так как человек (мужчина) приносит в жертву свои естественные желания и удовольствия ради общего блага, нашло отражение в работах американских историков 60-х гг. (В. Райх и П. Робинсон). В частности, Дж. Анвин попытался на базе данной концепции объяснить могущество Англии в XVII-XIX вв. Он утверждал, что ни одно общество не может быть продуктивным до тех пор, пока удовлетворение сексуальных потребностей не будет сокращено до минимума, а происходит это посредством адаптации института, который он назвал "абсолютная моногамия", в котором муж имеет абсолютную власть над своей женой и детьми. Анвин считал, что английские пуритане исповедовали именно такую брачную модель и их отношение к сексуальности строилось на канализации ее только посредством брака, что и позволило сублимировать сексуальную энергию в торговлю и политическое развитие, кульминацией которого явился XIX век. В XX в. упадок "абсолютной моногамии", разрешение разводов и толерантное отношение к внебрачному сексу и гомосексуальности привели к упадку Британии в экономической и других областях. Однако биологические объяснения сексуальности в истории не оправдали себя. М. Фуко предложил социокультурную концепцию сексуальности, в которой сексуальность была напрямую связана с проблемами власти и подчинения. Фуко считал, что именно власть занималась производством специфического дискурса сексуальности, который, в свою очередь, конструировал нормы сексуального поведения, с целью контроля над человеческим телом и через него контроля над человеческой сексуальностью и человеком. Фуко полностью отвергал биологическую обусловленность сексуальности, показывая пути ее конструирования на европейском материале XVII-XIX вв. Современные историки и антропологи выделяют следующие модели исторического развития сексуальности: единую и двойственную модели сексуального поведения. Единая модель подразумевает существование одинакового желания как в мужчинах, так и в женщинах, что ведет к одинаковому способу канализации данного желания, равенство этой канализации является основой развития общества. В таких обществах низкий показатель сексуального насилия. Двойственная модель предполагает два разных способа сексуального поведения для мужчин и для женщин. Мужчины находятся в рамках идеологии либертинизма, они имеют полную сексуальную свободу, они обязаны иметь гипертрофированную сексуальность и пользоваться ею. Женщинам здесь отводится роль контролера морального климата общества, причем женщина должна контролировать не только свое желание, но и желание мужчины недопусканием его до своего тела. Таким образом, женщина должна быть идеалом добродетели, подразумевающим пассивное отношение к проявлению своей сексуальности: ее сексуальность может проявляться только через мужчину. Историки считают, что единая модель сексуального поведения существовала в Европе вплоть до начала XVIII в., когда она начинает сменяться двойственной моделью, существующей и по сей день. В России можно говорить, например, о сосуществовании данных моделей сексуального поведения, что и влияет, в частности, на неоднозначность статуса женщин как в историческом развитии, так и теперь. Таким образом, история сексуальности позволяет историкам по-новому оценить эволюцию человечества в исторической перспективе, учесть нетрадиционные факторы влияния на формирование общественных институтов, рассмотреть через призму конструирования сексуальности многие "традиционные" сферы исторического знания с новой перспективы изучения. History of sexuality (англ.) Литература: Михель Д. Тело, территория, технология. Философский анализ стратегий телесности в современной западной культуре. Саратов, 2000. Он же. Воплощенный человек. Западная культура, медицинский контроль и тело. Саратов, 2000. Он же. Тело в западной культуре. Саратов, 2000. Фуко М. Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности. М., 1996. Dijkstra Bram. Idols of Perversity: Fantasies of Feminine Evil in Fin-De-Siecle Culture. Oxford, 1986. Dutton R. Kenneth. The Perfectible Body: The Western Ideal of Physical Development. London, 1995 Hunter Dianne. Hysteria, Psychoanalysis, and Feminism: The Case of Anna O. // Feminist Studies. 1983. Vol. 9. N. 3. Intimate Matters: A History of Sexuality in America. New York, 1988. Laqueur T. Making Sex: Body and Gender from the Greeks to Freud. Cambridge: Mass., 1990. Laqueur T. The Making of the Modern Body: Sexuality and Society in the Nineteenth Century. Berkeley, 1987. Irigaray Luce. This Sex Which Is Not One. New York, 1985. The Modernization of Sex: Havelock Ellis, Afred Kinsey, William Masters and Virginia Johnson. New York, 1976. Schiebinger Londa. Theories of Gender and Race // Nature's Body: Sexual Politics and the making of Modern Science. London, 1993. Weeks Jefferey. Sexuality and its Discontents: Meanings, Myths & Modern Sexualities. London, 1985. Weeks Jefferey. Against Nature: Essays on History, Sexuality and Idenitity. London, 1991. К Квота для женщин - поддерживаемая законом норма представительства женщин. 30%-ное представительство в политических институтах считается "критической массой", которая позволяет женщинам оказывать существенное влияние на политику. Согласно рекомендациям Комиссии ООН по улучшению положения женщин (1990 г.), критический 30%-ный порог должен рассматриваться как минимальная доля должностей директивного характера, занимаемых женщинами на национальном уровне. Существуют разные типы квотирования. "Жесткая квота" - это количественно фиксированная норма представительства, когда сразу оговаривается количество или тот количественный предел мест, сокращение которого не допускается. "Жесткие квоты" могут быть закреплены в Конституции, законе о выборах, законе о политических партиях, законе о местном самоуправлении, законе о государственной службе. Обязательное участие в конкурсе на одно место представителей обоих полов называется "мягким квотированием". В Швеции "мягкое квотирование" является обязательным в конкурсах на руководящие посты не только в политических структурах, но и в экономических. "Мягкое квотирование" также требует поддержки в законе о выборах, государственной службе, о местном самоуправлении. Существуют различные способы обеспечения представительства женщин в парламенте. Во-первых, имеются законодательные квоты, согласно которым женщины должны составлять определенную часть избранных представителей. Это имеет место во многих странах: в Италии, где женщины должны составлять до 50% в бюллетенях пропорционального представительства, Аргентине (30%) и Бразилии (20%). Такие квоты обычно воспринимаются как переходный механизм для закладки основ более широкого представительства женщин. Во-вторых, избирательный закон может требовать от партий выставлять определенное число женщин-кандидатов. Это имеет место в Бельгии и Намибии. В Аргентине существует дополнительное положение, по которому женщины должны занимать "выигрышные" позиции, а не в конце партийного списка. В-третьих, политические партии могут принять свои собственные неформальные квоты для женщин-кандидатов на парламентское место. Это наиболее частый механизм, используемый для поощрения участия женщин в политической жизни, и он используется с различной степенью успешности по всему миру. Использование отдельных списков только из женщин лейбористской партией на выборах 1997 г. в Великобритании почти удвоило количество женщин в парламенте - с 60 до 119. Сторонники различных форм квотирования считают, что поддержка в продвижении женщин в политике необходима в переходный период. Противники же полагают, что женщин никто не ущемляет в их правах, поэтому они должны вести политическую борьбу на общих основаниях, так как льготы прививают пассивность, притупляют чувство конкуренции и потому не могут считаться демократическими. В любом случае, для продвижения женщин в политике, для достижения гендерного баланса в политических структурах необходимо развитие гражданской инициативы самих женщин, приобретение опыта политической деятельности, получение лидерских навыков. Quota for women (англ.) Литература: Гендер и культура. Учебное пособие для студентов гуманитарных факультетов. Душанбе, 1999: <https://tm2001.by.ru/> Доклад о развитии человека за 1995 год // ПРООН. Нью-Йорк, Оксфорд, 1995. Избирательные системы // Международный Фонд Избирательных Систем (МФИС), Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), Программа Развития ООН, Академия Развития через Образование (АРО). Душанбе, 1999. Платформа действий Четвертой Всемирной конференции по положению женщин // Хрестоматия к курсу "Основы гендерных исследований" / Под редакцией О. А. Ворониной (отв. ред.), Н. С. Григорьевой, Л. Г. Луняковой М.: МЦГИ/МВШСЭН, 2001. С. 299-314. Men and Women in Europe and North America. 2000 / ECE UN - New York and Geneva, 2000. The World's Women 2000. Trends and statistics / Social Statistics and indicators Series K, N 16 (United Nations publications). New York, 2000. Киберфеминизм - направление в современной литературной и философской мысли в рамках феминистского дискурса, которое обратилось к изучению и популяризации основных принципов киберкультуры, сложившейся в 1980-е годы на Западе на волне интереса к феномену высоких технологий, прежде всего кибернетики, биомедицины и технологий виртуальной реальности. Основополагающим текстом данного направления является "Манифест для киборгов" Доны Харавэй (D. Haraway), представляющий собой главу из ее работы "Обезьяны, киборги и женщины" (1991). В образе киборга Харавэй выразила идею радикально новой гендерной политики, свободной от искушений сексизма. Своеобразием манифеста является его глубокая (само)ирония: киборги приходят в мир, чтобы отменить половые различия, репродуктивные практики и саму социальность. В предельно заостренной форме манифест ставит вопрос и о судьбе самого феминизма, показанного как паноптикум разнообразных программ, значительная часть которых устарела в условиях позднего индустриального общества. Современные киберфеминистские тексты нередко представляют своеобразную лабораторию, где прорабатываются вопросы, касающиеся принудительных форм медицинского вмешательства в женское тело и клонирования, построения виртуальных семей в сетях Интернет и электронного надомничества, технически оснащенной эротики и киберсекса (Fuchs; Springer; Lim). Привлекательность киберфеминизма как литературного жанра позволяет его авторам посредством неожиданно найденной формы обсуждать и вполне традиционные феминистские темы равенства полов, социальной справедливости, свободы от насилия и пр. В России распространение киберфеминизма связано, главным образом, с издающимся в Санкт-Петербурге журналом "Киберфемин клуб". Cyberfeminism (англ.) Литература: Fuchs C. J. "Death is Irrelevant": Cyborgs, Reproduction, and Future of Male Hysteria // The Cyborg Handbook / Ed. C. Hables Gray. New York; London: Routledge, 1995. Haraway D. J. Simians, Cyborgs, and Women: The Reinvention of Nature. New York: Routledge, 1991. Lim H. Caesareans and Cyborgs // Feminist Legal Studies. 1999. Vol. 7. Springer C. Electronic Eros: Bodies and Desire in the Postindustrial Age. Austin: University in Texas Press, 1996.  перейти в каталог файлов | Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |