Мужская и женская речь - условное название лексических предпочтений и некоторых других особенностей употребления языка в зависимости от пола говорящего. Половая дифференциация речи стала известна с 17-го века, когда были открыты новые туземные племена, у которых наблюдались довольно значительные различия в речи в зависимости от пола говорящего. Прежде всего это касалось женщин, т. к. их речевое поведение регламентировалось более, чем мужское, поэтому первоначально в научном описании обсуждались так называемые "женские языки". Наиболее часто различия проявляются в лексике, но могут распространяться и на другие явления, как, например, в японском языке. Различаются наборы модально-экспрессивных частиц, формы вежливости и т. п. В европейских языках также отмечаются некоторые различия в употреблении языка, однако они не носят всеобщего характера, а проявляются в виде тенденций. Первоначально речевые различия объяснялись природой женщин и мужчин, т. е. считались постоянными факторами. В 60-е годы ХХ века с развитием социолингвистики был установлен вероятностный характер различий.
В период активной феминистской критики языка (70-е - начало 80-х гг. ХХ века) лингвисты настаивали на существовании интенционализма, т. е. осознанного поддержания мужчинами своего превосходства посредством речевого поведения - длины речевых отрезков, частоты перебиваний, говорения одновременно с собеседником, контроля за тематикой общения и т. д. При этом не учитывалась высокая значимость социальных структур (школы, церкви, армии и т. д.), принимающих на себя поддержание мужского превосходства и освобождающих индивида от необходимости постоянно воспроизводить его во всех ситуациях. Наряду с интенционализмом, на этом этапе исследований фактору пола придавалась чрезмерная значимость. Уэст и Зиммерман утверждают, что конструирование индивидом своей гендерной идентичности (doing gender) перманентный процесс, пронизывающий все действия индивидов. Дальнейшее изучение общения показало, что весьма распространены ситуации и контексты, в которых пол не играет существенной роли, поэтому необходимо учитывать фактор "гендерной нейтральности" (Hirschauer), так как нет оснований придавать гендеру больше значимости, чем фактору возраста, этнической и социальной принадлежности, уровню образования, профессии и т. д. Наряду с термином doing gender для анализа речевого поведения в настоящее время предложен также термин undoing gender для ситуаций, где пол коммуникантов не значим. Современные исследования показывают, что названные параметры в большинстве случаев взаимодействуют, поэтому определить, где заканчивается влияние одного и начинается воздействие другого, весьма затруднительно. В этот период преобладали также количественные методы исследования, наиболее популярными из которых являлись подсчет длительности речевых отрезков, частота перебиваний собеседника и смен тем диалога. Однако в отрыве от контекста и ситуации общения эти характеристики не могут считаться показательными и приобретают значимость лишь во взаимодействии с иными феноменами, зависящими от культурных традиций данного общества. Вопрос состоит сегодня не в том, как говорят мужчины или женщины, а в том, каким образом, при помощи каких речевых средств, тактик и стратегий они создают определенные контексты. Далее необходимо исследовать параметры этих контекстов и их влияние на успешность коммуникации.
В конце 80-х - начале 90-х годов возникла гипотеза "гендерных субкультур", восходящая к работе Гамперца (Gumperz) по исследованию межкультурной коммуникации, а также к более ранним работам по этнологии, этнографии, истории культуры (Borneman, Mead). В трудах Мальца и Боркер (Maltz, Borker) и Таннен (Tannen) принцип межкультурной коммуникации распространен на гендерные отношения.
В этом случае в центре внимания находились процессы социализации. Социализация индивида рассматривалась как присвоение им определенной субкультуры, которой свойственны особые речевые практики, разные в мужской и женской среде. В детском и подростковом возрасте люди вращаются преимущественно в однополых группах, образуя субкультуры и усваивая свойственный им речевой этикет, что, на взгляд сторонников гипотезы, во взрослом возрасте ведет к непониманию и речевым конфликтам, которые приравниваются к межкультурным.
Гипотеза гендерных субкультур обусловила появление понятия гендерлект - постоянного набора признаков мужской и женской речи. Однако работы последних лет все четче показывают, что говорить о гендерлекте неправомерно (Samel, Kotthoff). Роль субкультурного фактора в этом случае сильно преувеличена. Различия в мужской и женской речи не столь значительны, не проявляют себя в любом речевом акте и не свидетельствуют, что пол является определяющим фактором коммуникации, как это предполагалось на начальном этапе развития феминистской лингвистики. Установлено также, что один и тот же человек в разных коммуникативных ситуациях обнаруживает и различное речевое поведение, что получило название переключение кода. Изучение коммуникации лиц одного пола, но разного социального и профессионального статуса также обнаружило ряд различий. Так, речевое поведение любого лица дома и на работе, в знакомой и новой обстановке различно. Вместе с тем, сегодня наука не отрицает существования некоторых стилевых особенностей, свойственных преимущественно мужчинам или преимущественно женщинам в рамках четко очерченной ситуации общения. При этом считается, что они возникают под влиянием как социокультурных (например, употребление женщинами ругательств осуждается больше, чем мужская брань), так и биологических и гормональных факторов (см. Гипотеза функциональной асимметрии мозга). Выход гендерных исследований за рамки влиятельных европейских языков и развитие лингвокультурологии позволили получить данные, свидетельствующие также о культурной обусловленности мужской и женской речи. Наиболее перспективным и обоснованным направлением изучения мужской и женской речи в настоящее время считается изучение стратегий и тактик речевого поведения мужчин и женщин в различных коммуникативных ситуациях с обязательным учетом культурной традиции данного общества. Широко распространена также точка зрения, что женщины употребляют больше уменьшительных суффиксов и вежливых форм, чаще называют партнера по коммуникации по имени и в целом используют больше контактоустанавливающих речевых действий. Труды по изучению мужских и женских ассоциаций также дают основания предполагать некоторые различия в мужской и женской ассоциативной картине мира (см. Образы мужчины и женщины в языковом сознании). Причины различий в настоящее время остаются дискуссионным вопросом, в обсуждении которого сталкиваются био- и социодетерминистская точки зрения.
Men's and women's languages (англ.)
Литература:
Земская Е. А., Китайгородская М. А., Розанова Н. Н. Особенности мужской и женской речи // Русский язык в его функционировании. Под ред. Е. А. Земской и Д. Н. Шмелева. М.: Наука, 1993. С. 90-136. Кирилина А. В. Гендер: лингвистические аспекты. М.: Институт социологии РАН, 1999. 189 с. Уэст К., Зиммерман Д. Создание гендера (doing gender) // Гендерные тетради. Вып. 1. Спб, 1997. С. 94-124. Borneman Ernst. Das Patriarchat. Ursprung und Zukunft unseres Gesellschaftssystems. Frankfurt a. Main, 1991 (zuerst 1971). Gal S. Between speech and silence: The problematics of research on language and gender // Papers in Pragmatics. 1989. N 3. V.1. P. 1-38. Glück Helmut. Der Mythos von den Frauensprachen. In: OBST (Osnabrücker Beiträge zur Sprachtheotie). 1979. Beiheft 3, S. 60-95. Gumperz John J. Discours Strategies. Cambridge, 1982. Hirschauer St. Dekonstruktion und rekonstruktion. Pladöyer für die Erforschung des Bekannten // Feministische Studien. 1993. N 2. S. 55-68. Kotthoff H. Die Geschlechter in der Gesprächsforschung. Hierarchien, Teorien, Ideologien // Der Deutschunterricht, 1996. N 1. S. 9-15. Maltz D. N., Borker R. A. Mißverstдndnisse zwischen Männern und Frauen - kulturell betrachtet // Günthner, Kotthoff (Hrsg) Von fremden Sttimmen. Weibliches und männliches Sprechen im Kulturvergleich. Frankfurt am Main, 1991. S. 52-74. Male and female: a study of sexes in a changing world. New York: Morrow, 1949. Samel Ingrid. Einführung in die feministische Sprachwissenschaft. Berlin, 1995. Tannen Debora. Du kannst mich einfach nicht verstehen. Warum Männer und Frauen aneinender vorbeireden. Hamburg, 1991.
Мужская идентичность - категоризация себя как представителя мужской социальной группы и воспроизведение гендерно обусловленных ролей, диспозиций, самопрезентаций. Признание и использование категоризации себя по признаку пола зависит не столько от индивидуального выбора, сколько биологически обусловлено и социально принудительно (Уэст, Зиммерман).
В основе становления мужской идентичности лежит "идеология мужественности" (Плек), которая является составной частью традиционной патриархатной культуры. Структура ролевых норм "идеологии мужественности" определяется нормой статуса, нормой твердости (физической, умственной и эмоциональной), нормой антиженственности. Центральной характеристикой мужской идентичности является потребность доминирования, неразрывно связанная с мужской гендерной ролью.
Традиционно считается, что в процессе социализации мальчик находится в более сложном положении, чем девочка, поскольку его воспитатели - женщины (недостаточно объектов для идентификации); кроме того, "мужской" ролевой набор более ограничен и жесток, а традиционное воспитание не поддерживает проявление "мужского" поведения (независимого, инициативного, активного и т. д.) (Алешина, Волович; Арутюнян; Клецина). Дальнейшая социализация мальчиков связана с социальными барьерами на пути развития маскулинности, провоцирующими эмоционально-когнитивный диссонанс, следствием которого является "полоролевая растерянность" либо утрированно-маскулинные полоролевые ориентации (Каган).
"Принцип Адама" или принцип маскулинной дополнительности, сформулированный Дж. Мани, имеет под собой непосредственно биологическую подоплеку (на каждом этапе половой дифференциации для развития по мужскому типу необходимо преодолеть или подавить фемининное начало) и непосредственно связан с культурной нормой антиженственности идеологии маскулинности. "Преодоление женственности" лежит в основе обрядов инициаций мальчиков: пройдя испытания, они могут быть включены в сообщество мужчин (Кон).
"Комплекс кастрации" - еще один принцип, регулирующий, с точки зрения ортодоксального психоанализа, развитие мужской идентичности (Фрейд). Комплекс кастрации неразрывно связан с Эдиповым комплексом, который фактически служит разрушению первичной идентификации мальчика с матерью и происходит с помощью отца, поддерживающего в сыне тенденцию к обесцениванию всего женского. З. Фрейд полагал, что личность тогда развивается гармонично, полноценно, когда не нарушается ее половая идентификация (Репина).
Ж. Лакан рассматривает фаллос как символ власти и закона, за которые в патриархатном (см. Патриархат) обществе идет борьба между мужчинами. Только пережив страх (угрозу) кастрации, мальчик "присваивает" символическую маскулинность.
Агрессивность - наиболее специфичная черта мужской идентичности с точки зрения различных концепций и подходов. В настоящее время большинство исследователей сходится во мнении, что следует выделять не половые различия агрессивности (ряд исследований демонстрирует, что женщины не менее агрессивны, но они более склонны подавлять агрессию), а половые различия ее детерминации (Каган).
Согласно теории мужской полоролевой идентичности (Плек), психологическое здоровье мужчин непосредственно связано с "правильной" в контексте традиционной патриархатной культуры мужской идентичностью. Исследования последних лет убедительно показывают, что помимо позитивных аспектов мужественности, традиционная мужская гендерная роль является причиной тревоги и напряжения, поскольку некоторые ее аспекты дисфункциональны и противоречивы. Предложенная О'Нилом модель гендерно-ролевого конфликта включает шесть паттернов (ограничение эмоциональности, гомофобия, потребность контролировать людей и ситуации, ограничения в проявлении сексуальности и привязанности, навязчивое стремление к соревнованию и успеху, проблемы с физическим здоровьем из-за неправильного образа жизни) (Берн).
Существенное влияние на ослабление жестких границ традиционной маскулинности и возможность более свободного развития мужской идентичности оказало развитие феминизма и как общественного движения, и как новой методологической парадигмы в социальных науках.
Man's identity, masculine identity (англ.)
Литература:
Алешина Ю. Е., Волович А. С. Проблемы усвоения ролей мужчины и женщины // Вопросы психологии. 1989. N 5. Арутюнян М. Ю. "Кто Я?" Проблема самоопределения юношей и девушек-подростков // Женщины и социальная политика (гендерный аспект). М., 1992. Берн Ш. Гендерная психология. СПб., 2001. Каган В. Е. Семейные и полоролевые установки у подростков // Вопросы психологии. 1987. N 2. Каган В. Е. Когнитивные и эмоциональные аспекты гендерных установок у детей 3-7 лет // Вопросы психологии. 2000. N 2. С. 65-69. Клецина И. С. Гендерная социализация. Учебное пособие. СПб., 1998. Кон И. С. Ребенок и общество М., 1988. Репина Т. А. Анализ теорий полоролевой социализации в современной западной психологии // Вопросы психологии. 1987, N 4. Синельников А. Паника, террор, кризис. Анатомия маскулинности. Гендерные исследования, 1/1998: Харьковский центр гендерных исследований. С. 211-227. Уэст К., Зиммерман Д. Создание гендера (doing gender) // Гендерные тетради. Выпуск первый: СПб. филиал Института социологии РАН. СПб. 1997. С. 94-124.
Мужское доминирование - центральный показатель мужской гендерной роли, характеризующий мужские ролевые нормы - норму статуса, норму твердости и норму антиженственности (Томпсон и Плек) - как в контексте доминирования над женщинами, так и в контексте конкурентных отношений в мужской группе. Норма статуса или успешности в свете мужского доминирования обязывает мальчика постоянно стремиться к более высокому и успешному положению в социальной иерархии, норма твердости (физической, умственной и эмоциональной) обязывает демонстрировать силу, компетентность и агрессивность, норма антиженственности - не только игнорировать все, что традиционно связывается с "женским", но и использовать женщин для подчинения.
Мужское доминирование ярко представлено в концепциях социального развития, базирующихся на биологических основах. Различия между социальным положением мужчин и женщин в данных концепциях объясняется различиями в биологических функциях, связанных с воспроизведением; также особенности проявления способностей и возможностей мужчин и женщин в обществе объясняются различиями в гормональном статусе и врожденными генетическими программами (Дольник).
Стереотипы мужского доминирования обеспечивают асимметричную гендерную социализацию мальчиков - инциативных, активных, лидеров, интеллектуалов, склонных к соревнованию и конкуренции, способных к точным наукам и т. д., и девочек - пассивных, зависимых, подчиняющихся, эмоциональных, заботливых и, в целом, менее способных и успешных, чем мальчики (Клецина).
Наиболее ощутимый удар по незыблемости и биологической обусловленности мужского доминирования нанесли этнографические исследования Маргарет Мид, согласно которым в различных культурах мужчины и женщины могут играть диаметрально противоположные роли (например, мужчины - ухаживать за детьми, а женщины распоряжаться материальными ресурсами и доминировать). Метаанализ исследований в области способностей (например, математических) за последние годы также убедительно доказывает, что с изменением положения женщин в обществе стираются различия и в проявлении способностей (Берн).
Исследования мужского доминирования находит отражение во многих гуманитарных и социальных науках. Так, например - проблема женщин, "невидимых" в истории (история), мужские псевдонимы женщин-писательниц (литературоведение), проблема "стеклянного потолка" для женщин в процессе карьерного роста (социология, психология), неравенство в оплате труда (экономика) и т. д. напрямую связаны с мужским доминированием - важнейшей характеристикой традиционной патриархатной (см. Патриархат) культуры.
Men's domination (англ.)
Литература:
Берн Ш. Гендерная психология. СПб., 2001. Дольник В. Неразумное дитя биосферы. М., 1994. Клецина И. С. Гендерная социализация. Учебное пособие. СПб., 1998. Мид М. Культура и мир детства. Избранные произведения. М., 1989. Victor J. Seidler. Masculinity and social theory. London and New York. Р. 15-51.
Мужское освободительное движение - либеральное мужское движение, зародившееся в США в 1970 г. Его организационными центрами были в разные периоды - сначала Национальная организация меняющихся мужчин, с начала 90-х гг. - Национальная организация мужчин против сексизма (The National Organization for Men Against Sexism - NOMAS). Как главный источник мужских проблем движение рассматривает ограниченность мужской гендерной роли и соответствующей психологии, поэтому выступает за разрушение полоролевых стереотипов. Представители этого движения - выходцы из среднего класса, социальная структура общества и связанное с ней гендерное неравенство остается не в фокусе их внимания. Они исходят из того, что в целом мужское доминирование и традиционная маскулинность привносят значительные ограничения в их жизнь. Они выступают за более широкий выбор стилей жизни, в частности - за более широкий спектр приемлемых для мужчин эмоциональных проявлений. Главные принципы движения - положительное отношение к мужчинам, поддержка феминистского движения (как соратниц в противодействии гендерным привилегиям - идеологи движения называют себя феминистами или профеминистами), а также защита прав геев (гомосексуалы) и бисексуалы составляют по разным оценкам от 10 до 30% участников движения). Идеи "мужского освобождения" получили широкое распространение также в Австралии и Англии, но политической силой это мужское движение не стало.
The Men's Liberation (англ.)
Литература:
Кон И. "Кризис маскулинности" и мужские движения // Введение в гендерные исследования. Ч. I: Учебное пособие / Под ред. И. А. Жеребкиной. Харьков: ХЦГИ, 2001; СПб.: Алетейя, 2001. Кон И. Меняющиеся мужчины в изменяющемся мире // Сайт "Сексология": <https://sexology.narod.ru/publ018_4.htm>
перейти в каталог файлов
| Образовательный портал
Как узнать результаты егэ
Стихи про летний лагерь
3агадки для детей |