Уроки Майдана. Экспертный опрос Олег Неменский Евромайдан и никакого национализма Марина Мозжерова
 Скачать 1.46 Mb.
| Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |
| Константин Крылов, главный редактор журнала Вопросы национализма. Мы наблюдаем интересный, поучительный я бы даже сказал, долгожданный (для людей, причастных к делу) — исторический момент. Виктор Янукович подарил своей стране национальную идею. До сих пор ukrainian dreams имели один неустранимый порок — они не могли объединить украинцев, русскоязычных и просто русских. Не могли в принципе, потому что хотели они очень разного, а последовательную реализацию любого проекта воспринимали как угрозу для себя и собственной идентичности. Теперь такая идея найдена — и у неё есть потенциал сплачивания населения страны в единую гражданскую нацию. Дана базе «западенской идеи (другой нет и быть не может, но теперь её принятие может показаться приемлемым. Поскольку над Украиной засияло новое солнце — Евроинтегра- ция как Сверхмечта, объединяющая украинский политикум как целое. Кто не разделит эту Сверхмечту, тот будет отброшен консолидированным общественным мнением на абсолютную пе- риферию. Могут сказать, что европейский шлях были остаётся генеральным вектором развития Украины. Так, да не так до Евромайдана эта идея не была объединяющей. Теперь она таковой стала. И сделано это было простои чрезвычайно элегантно, с использованием базового для человеческой психики механизма обмана надежд и унижения. Теперь уже поздно объяснять, что договора, которые предполагалось заключить с Евросоюзом, нем дине сахар, что они не означают реальной интеграции в ЕС, что такие договора имеет Алжир, Марокко, Индия и почти вся Латинская Америка. Что даже визовый вопрос эти соглашения не решают. Все эти разговоры отныне ничего не стоят, потому что прямо перед подписанием соглашений их отняли (как бы поддав- лением ненавистной России, а протестующих против этого — побили. Этого вполне достаточно, чтобы из прагматического вопроса эти соглашения стали моральной ценностью и национальной мечтой, светом в окошке. Причём такой, которую могут разделить все украинцы, независимо от языка и идентичности. Дана Востоке эту мечту принять Уроки Майдана сложнее (потому что там понимают, что её исполнение чревато закрытием заводов и другими неприятными последствиями, но всё-таки можно, так как идея эта отныне вышла за пределы материального и стала чистой Идеей идеей движения к Абсолютному Свету (Европе) и бегства из Тюрьмы Народов (России). Часто сравнивают Болотную и Майдан, разумеется, к невыгоде первой. Но между украинской и российской ситуацией есть как минимум три принципиальных отличия. Первое. В России с 1993 года, то есть начиная с расстрела парламента, существует режим, более или менее близкий к диктатуре. Так, ни разу за всю историю новой России не было настоящих президентских выборов из нескольких кандидатов, сне- предсказуемым финалом. Тоже самое можно сказать о свободе слова, свободе собраний и союзов итак далее. При этом процесс шёл в одну сторону — закручивания гаек. На Украине гайки не закручены. Например, существует не- подконтрольная правительству пресса и телевидение. Тот же Майдан транслируется в прямом эфире, причём с явным выражением симпатии. В России подобное невозможно в принципе — туже снежную революцию показывали обывателю через тройной пропагандистский фильтр. Надо ли объяснять, насколько разным будет уровень народной поддержки выступлений? Второе. Россия — антинациональное, то есть антирусское государство, управляемое чекистами, ненавидящими русский народи нацменьшинствами, в основном кавказскими и некоторыми другими. Русский национализм запре- щён и репрессирован. Правые русские задавлены, самые крайние гниют по тюрьмам. Сейчас уже докопались до мышей сотрудники центра Э заводят уголовные делана школоту, написавшую «вКонтакте» какие-нибудь недостаточно восторженные слова. На Украине запрет украинского национализма невозможен, так как вся «незалежность» стоит на единственной опоре — на украинской национальной идее. Запретить или репрессировать её НЕЛЬЗЯ, причём нив каком виде и нив каких формах. Поэтому на Украине всю её историю существовали крайние и сверхкрайние националистические партии, не говоря уже об умеренных. Низа какую славу Украине или за поклонение Бандере никогда не сажали — и даже не думали, что такое возможно. Так вот единственным отличием Майдана от Болотки — подчёркиваю, единственным — стал Правый сектор. Который объединяет именно что отмороженных украинских националистов, белую кость. Сформированную за двадцать с лишним лет легального развития правого движа». Допустим даже, что контролируемого беспекой (но дружественно контролируемого, так как беспека состоит из таких же украинских националистов, но вполне живого, здорового, обученного ребята легально тренировались) итак далее. Ну а без Правого сектора весь майданный сценарий был бы абсолютно московский, включая традиционные фигуры договаривающихся лидеров и проч. И — last not least — совершенно разный уровень международной поддержки. На Болотную не приехал ни один западный политик. Западные СМИ ограничились вежливым выражением не слишком тёплых симпатий. На Майдане западные политики присутствуют чуть лине постоянно, западные СМИ непросто сочувствуют, а, что называется, разжигают, и т.п. Восставшие видит, что у революции есть друзья поту сторону границы, и это тоже важно. Почему это так — скажу ниже. Для того чтобы устроить революцию, нужны люди, деньги, организации. На Украине можно собрать команду крепких парней, тренировать их и практически легально их финансировать. В России люди с деньгами боятся финансировать самые что ни наесть легальные — до травоядности — политические силы. За это очень больно Уроки Майдана бьют, и не только бьют — вспомним Ходорковского. Внешней поддержки тоже не будет. Связано это стем, что цена стабильности России и Украины разная. В том числе для внешнего мира. Грубо говоря, если революции на Украине будут происходить разв три года, Запад этого не заметит — пока работают транзитные газопроводы. Если же что-то подобное начнётся в России, это чрезвычайно встревожит всю деловую и политическую Европу, так как под угрозой окажутся очень существенные интересы, начиная с энергопоставок и финансовых вложений и кончая вопросом о ядерном оружии. Поэтому, как ни противен им Путин, но беспорядки в России неприемлемы. Это не значит, что революция в России вообще невозможна. Напротив, я думаю, что она уже началась. Но это будет долгая история. Насчёт распада Украины — это вряд ли. Приведу только самые банальные соображения. Например — актов мире признает отделившиеся от Украины государства Тоже самое Приднестровье, возникшее в сверхбла- гоприятной ситуации, уже двадцать лет никем не признано, и все попытки легализоваться жёстко пресекались со стороны ЕС, а также Молдовы и Москвы. А это, повторяю, был сверхбла- гоприятный момент, когда границы ещё можно было пробовать на зуб. Сейчас итого нельзя всем нужна стабильность. Далее. Кто на Украине выиграет, если Украина распадётся? Я имею ввиду, разумеется, игроков — то есть владельцев активов. Да никто. Украина — не та страна, которую выгодно делить с целью увода каких-то ценных активов, типа нефтяных месторождений или бриллиантовых копей. В таких случаях целостность страны выгодна. Или вот хотя бы. С украинской точки зрения распад страны может привести к потере независимости. А независимость — это реальная ценность, которую разделяют решительно все, даже обыватели. Я имею ввиду независимость от России, разумеется — поскольку от любой другой европейской страны Украина была бы счастлива зависеть. Только не от России. По очень многим причинам, включая самую банальную Россия ничего не может дать украинцам. Если от ЕС ждут хотя бы внедрения евростан- дартов во всех сферах жизни, то от России можно ждать только внедрения путинской модели управления. Если совсем просто уровень жизни не повысится, а права и свободы отберут, да ещё и устроят полицейский террор. Ну и кому это надо? Сергей Сергеев, научный редактор журнала Вопросы национализма. Нужно признать, что обсуждение проблемы Майдана стало одним из крупнейших провалов российского политологического сообщества, ив первую очередь, естественно, его специализированного «украиноведческо- го сектора. Касается это и русских националистов. Подавляющее большинство их рефлексий по поводу Майдана были, поточному определению Олега Кильдю- шова, детскими — кто-то болел за, кто-то — против. Одни благословляли беркутов и истерически призывали к введению в Восточную Украину российских войск, другие, зайдясь в эйфории межнационалистического братания, скандировали Хлопцы, мыс вами За нашу и вашу свободу Трудно сказать, что более безответственно и нелепо. Первые автоматически становятся в новой Украине персонами нон грата и тем самым лишаются возможностей влиять там в будущем хоть на что-нибудь, вторые — выглядят весьма двусмысленно в свете только что свершившейся отмены Радой закона о региональном статусе русского языка (напоминал же им Константин Крылов о печальном финале польской авантюры Герцена — да всё без толку!). Я меньше всего претендую на какие- то прорывы в «майдановедении». Не дождавшись компетентных выкладок от специалистов, я, дилетант, просто Уроки Майдана хочу высказать несколько банальных и очевидных, но оттого не менее горьких, истин. Надеюсь, спецы меня поправят, если что не так. Первое После победы Майдана процесс нацбилдинга в Украине вступает в решающую фазу. Впереди — в той или иной форме — вхождение в Европу, окончательный уход из орбиты русского мира и украинизация русских Юго-Востока. Второе. Победа Майдана в очередной раз выявила антинациональную, антирусскую сущность внешней и внутренней политики правящего режима РФ. Именно в силу своей фундаментальной антинациональности курс последнего на украинском направлении оказался столь бездарными закончился столь сокрушительным провалом. Таможенный союз без Украины теряет для России ценность, исконные русские территории, щедро политые русской кровью, и миллионы русских людей на ближайшую перспективу для нас потеряны. Третье Русские Юго-Востока (пока) не в состоянии предложить какую-либо серьёзную альтернативу западенскому национализму и будут вынуждены приспосабливаться к тому, что им продиктует Киев. Четвёртое, непосредственно касающееся русских националистов. Мы явно недооценили потенциал украинского национализма. Слабость и провинциальность культурного базиса «укра- инства» (сало, Шевченко, Бандера»), который среди русских националистов прежде всего консервативного толка) принято презрительно третировать, не помешал его впечатляющим политическим успехам. Между тем базис высокой, мирового уровня, русской культуры (Достоевский, Чайковский, Менделеев) нимало не способствует триумфам русских националистов, которые как были, таки остаются политическими маргиналами в РФ. Сельский национализм (в терминологии Олега Неменского) западенцев, основанный на простой этнической солидарности, оказался эффективен в условиях государственного кризиса, когда нарушилась стабильная работа структур городской цивилизации. Да, я понимаю, что русский национализм в РФ давят и изводят на государственном уровне, а украинский на Украине поощряют и пестуют. Но нельзя не видеть, что социальная основа для этого пестования в украинском случае была более благоприятна — Запад попал в советскую молотилку на двадцать с лишним лети каких лет) позднее, чем Юго-Восток, и сохранил навыки самоорганизации и традиции сопротивления коммунистическому режиму. Наконец, самое тревожное. Русские в РФ в большинстве своём — это те же восточные украинцы (даже в ещё более утрированном виде) — советские люди, госслужащие, лишённые способности даже к простой бытовой (не говоря уже о политической) самодеятельности. В отличие от Украины у них нет своего Запада. Поэтому процесс национального возрождения русских схож с процессом вытаскивания человеком самого себя из болота. Для того чтобы русский национализм победил, нужна сначала смена правящего режима, но это практически невозможно притом уровне политической пассивности, на котором находятся современные русские. (И эта пассивность актуальна не только для националистов, а едва лине в большей степени и для левых и либералов) Пока получается замкнутый круг. Перед глазами рисуется мрачная антиутопия. Всё увеличивающееся мусульманское население РФ объединяется общим проектом создания исламского государства на её территории. Западом данного проекта становится Чечня, чей потенциал в этом смысле будет покруче западенского. В таких условиях не покажется ли жителям русских областей, пограничных с Украиной (на которые, кстати, некоторые украинские националисты уже предъявляют претензии, украинизация куда меньшим злом, чем чеченизация? ВОПРОСЫ НАЦИОНАЛИЗМА 2014 № 1 (Олег Неменский Евромайдан и никакого национализма Евромайдан — событие, очень ярко выражающее сущностные черты того, что мы привычно называем украинским национализмом. Наименование весьма условное и вынужденное — у нас простонет иных слов для определения этого очень оригинального явления. Однако нередко оно побуждает видеть в украинстве что-то сходное с другими националистическими идеологиями, то есть вполне рядовое явление для Европы последних двухсот лет. Тем ценнее события, подобные Евромайдану: они помогают в очередной раз уловить принципиальное своеобразие украинства, его глубокое отличие от иных национализмов. Украинство — идеология, имеющая форму национализма, однако созданная под совершенно другие задачи и цели. Национализм всегда так или иначе направленна достижение полноправия и суверенитета какой-либо этнической общности, на создание условий для полноценного самовыражения её культуры. Украинство уничтожило традиционное самоназвание автохтонного населения Юго-Западной Руси, лишило его базового элемента его многовековой культурной традиции — православной идентичности, а задачи возрождения народности заменило задачами уничтожения основного пласта местной истории и культуры. То есть 1 Подробнее см Чтобы на Русине было руси»: украинство как идеология русоцида // Вопросы национализма. 2011. №1(5). Св издании название статьи несколько изменено редакцией. позитивная программа, свойственная любому национализму, была заменена на сугубо негативную. Украинство — идеология деруси- фикации, уничтожения исторического облика западнорусских земель и ликвидации автохтонной культурной традиции с общей целью их культурной и политической привязки к Западу. Однако украинство имеет формальные признаки национализма националистическая форма используется для его легализации в нововременном политическом дискурсе Европы, придания ему благообразного и респектабельного облика. Негативистская сущность этой идеологии выражается не только в характере производимых на её основе действий, но ив их общем итоге, не имеющем обычного для национализма позитивного выражения, то есть создания национальной государственно- сти. Нынешняя Украина, хотя и считается с формальной точки зрения национальным государством, наделе им не является её государственным языком признан язык меньшинства, её национальные герои — антигерои для большинства населения, а её национальная идеология отражает лишь очень небольшую часть культуры и истории её народа. Украина более всего напоминает колониальное образование, однако тут важно подчеркнуть то, что основано это положение не на внешней постоянно довлеющей силе (метрополии, а на суверенно принятой государственной идеологии. Идеология этноцида, имеющая националисти- Олег Неменский ческую форму, наделе проявляет себя преимущественно в разрушительных действиях. Национализм, не имеющий этнических оснований, фиктивен по своей природе и носит сугубо инстру- менталистское предназначение. Форма является для такой идеологии лишь средством легитимации, однако она сама по себе не может изменить характер политических действий и направляемых ими социальных процессов. Феномен добровольно колонизиру- ющейся страны сам по себе не нов. Он основан на ситуации господства инонациональной элиты, ориентированной не на развитие своей страны, а на интересы некой зарубежной общности. Однако примечательно, что в случае с Украиной инонациональный характер элит имеет основание не в их инокультурном происхождении, а в их корпоративной идеологии, утверждаемой в качестве национальной. В результате национальная формата- кой идеологии является лишь временным средством для перехода страны в полноценное колониальное положение. Таким образом, общая направленность процессов на Украине прямо противоположна типичным задачам национальных возрождений — она вед т страну к прямо обратному результату. Результату, путь к которому лежит через постепенную деградацию всех сторон социально-экономической и культурной жизни общества, а потому чреват периодическими кризисами, сводящимися к своего рода качественным скачкам деградации. То, что происходит сейчас на Украине это выражение глубокого кризиса украинской государственности и всего якобы национального проекта. Для исследователей представляется большой проблемой объяснение этого удивительного факта — тяжелейшего провала постсоветской Украины. Ведь после 1991 года эта республика рассматривалась как наиболее перспективная. Для большого успеха у неё было всё: высокообразованное население, большая территория, мощная индустрия, огромные природные ресурсы, выгодное геополитическое положение. Не то что, например, у соседнего всесоюзного сборочного цеха Белоруссии, больше всех страдавшей от разрыва старых экономических связей и не имеющей ни своих полезных ископаемых, ни выхода к морю. Но вот прошло более двадцати лети мы видим нищую, раздираемую внутренними противоречиями Украину. Она уже не надеется в обозримом будущем достичь уровня экономики концах, являясь по уровню жизни (вместе с когда-то цветущей Молдавией) самой бедной страной Европы, её ВВП надушу населения меньший, чем в Албании. А рядом видим стабильную и быстроразвивающуюся Беларусь, уже давно удвоившую свою экономику по сравнению с позднесо- ветской. В истории очень многое зависит от конкретных людей и субъективного настроя элит — всё это нередко способно превозмогать объективные обстоятельства. И представляется, что одну из важнейших причин провала постсоветской Украины надо видеть в глубоких особенностях её национальной идеологии, то есть всего того комплекса идей, который лежит в основании её государственности, даёт мотивации к политическим действиями направляет общественную жизнь в стране. Украина — страна, настроенная не- гативистски. Цель всего её государственного проекта — не достижение высокого уровня жизни и культуры, не самореализация её народа, а отрыв от России и русской культуры. Даже собственная история для неё — территория непрекращающейся борьбы совсем русским. Сознательные украинцы не столько строят свою государственность, сколько участвуют в международной политике вокруг России. Антирусский принцип тут первичен, он лежит в основе всей системы. Если для отрыва от России нужно будет пере 15 Евромайдан и никакого национализма стать быть украинцами, забыть украинский языки отказаться от этнони- ма — они это охотно сделают. Именно этой потребностью они привычно объясняют историческую смену русского самосознания на украинское — ведь на это пришлось пойти, чтобы обособиться от одноимённых москалей. Ради этого же они стремятся отказаться от русского языка, во многом созданного на территории Украины и выражающего достижения местной городской культуры. Ради этого же они готовы отказываться и от традиционного для Руси канонического православия. В идущих сейчас спорах относительно целесообразности подписания Соглашения об ассоциации с ЕС совершенно бессмысленно задавать вопрос, почему предупреждения о неизбежных мерах по защите своего рынка со стороны России воспринимается как грубое давление, а открытые заявления Запада о том, как много всего Украина должна сделать, таковыми не считаются. Бессмысленно задавать вопрос как вы можете ратовать за подписание соглашения, ограничивающего государственный суверенитет, и при этом митинговать под лозунгами свободной, независимой Украины Понятно же — независимой она должна быть именно от России, а не вообще — в этом смысл всей идеи. Соглашение, надо сказать, впечатляющее своей наглостью — Украине предлагается подписать совершенно кабальные условия, при этом она взамен почти ничего не получает, кроме огромных издержек. Зато обрекает на погибель почти весь пласт своей индустриальной цивилизации. И со временем эта негативистская составляющая украинства только нарастает. Евромайдан зимы 2013/14 г. сильнейшим образом отличается от своего предшественника девятилетней давности — Майдана 2004 года, который был патриотическим, он утверждал государственность Украины, что в контексте украинской национальной идеологии означает максимальное отмежевание от России. В этом была своего рода политическая ирония вырастая из движения Украина без Кучмы», Майдан шёл под кучмовским же лозунгом Украина не Россия. И действительно, представить себе Украину, заговорившую по-украински, можно только при условии её полного отгораживания от России, запрета на всё русское. Способом осуществить такой запрети виделось достижение максимального суверенитета, утверждение подлинно национальной власти. Царило ощущение, что все проблемы страны связаны с несвободой от руки Москвы, а победа национальной идеи обеспечит всем украинцам то самое искомое светлое будущее. Но вот прошло меньше десятка лети настроения стали совсем иные. Современный «майдановец» — это в первую очередь человек, разочарованный в собственных силах Украины. Он не верит, что новый «Ющенко» или «Тимошенко» придти наведёт в стране должный порядок. Он уже никому здесь не верит. Наоборот, майдано- вец хочет лишить Украину суверенитета. Формулируется это, конечно, более привлекательно евроинтеграция, ассоциация, европеизация и т.п. Тут главное, чтобы над высшими чиновниками в Киеве был надзор со стороны. Ведь без этого надзора они по-прежнему будут воровать, по-прежнему ничего не будут делать для развития страны, по-прежнему будут продаваться Москве и гробить «нэньку». Логика этого этапа проста если Украина немо- жет сама построить у себя привлекательную для граждан жизнь, то пусть придёт ЕС и построите здесь сам, ведь там у них это получилось. Производное национальной формы укра- инства — национальная государственность оказалась помехой для достижения его цели, то есть привязки её территорий к западному сообществу. Необходимость дальнейших шагов по Олег Неменский евроинтеграции наткнулась на провал постсоветской украинизации. Евромайдан — это отказ украинцев от доверия к своему государству. И совсем не только к нынешней власти — основные представители оппозиции там тоже совсем не в чести и лидерами толпы не являются. Украина разочаровала самих украинцев — точнее, наиболее «свидомых» из них. Идея стать Европой теперь гораздо привлекательнее, чем стать Украиной. Пугают закрытием большей части индустрии А много ли от несчастья Пугают развалом страны Да такими надо, пусть катятся к своим москалям Попасть в прекрасную Европу надо как угодно — хоть тушкой. Иначе уедем сами. Рациональность при этом отказывает. Примеры соседних стран — Болгарии, Румынии, Венгрии, получивших, в отличие от Украины, неплохие условия интеграции и полноправное членство в ЕС, однако находящихся с тех пор в разрухе и не имеющиХ- перспектив как-либо остановить процессы деградации, на Украине неучи- тываются. Сейчас часто говорят, что на киевском Майдане много украинских националистов. А я, признаться, их там вообще не вижу. Националисты в любой стране заняты тем, что борются за национальное единство и национальный суверенитет — это банальная националистическая программа. А что делают т.н. украинские националисты Разве они борются за объединение разрозненного общества страны Нет, наоборот, они всячески противопоставляют регионы, в которых имеют идейное преобладание, остальной стране и не желают подчиняться решениям легитимной власти, а в своих заявлениях делают откровенно сепаратистские намёки. И разве они отстаивают национальный суверенитет Нет, ведь Соглашение об ассоциации с ЕС довольно сильно ограничивает правосубъектность Украины в пользу Брюсселя. На самом деле они борются за транзит с Востока на Запад, как это называют в соседней Польше, то есть за вхождение и максимальное растворение в соседней цивилизации. И неудивительно, что их цели борьбы прямо противоположны тем, которые характерны для националистов в Европе они вообще не видят себя в роли «евроскептиков». Есть, правда, и другой лагерь восставших те, что рядом с Майданом, кто действовал преимущественно на улице Грушевского. Этот Правый сектор невелик — сравнительно с майдановцами там людей немного. Однако им свойственен несколько иной идейный настрой и, одновременно, более эффективный стиль действий. Это в основном представители ультраправых движений, разделяющих не буржуазный национализма нацистские взгляды. Будучи также «свидомыми украинцами, они довольно адекватно осведомлены в прошлых и современных крайне-правых европейских идеологиях и выражают неприятие всей нынешней либеральной Европы. Их идеалы — правый социализм, расово чистое общество, авторитарно- вождистская политическая система. Их система взглядов также является частью украинства, причём очень органичной украинская идеология создавалась именно в контексте крайне-правых идейных течений конца XIX — первой половины ХХ в. Она также проевропейская: разве что нынешняя Европа признаётся неправильной, обречённой на загнивание и последующее возрождение. Она также радикально русофобская актуализируются все расологические идеи о принципиальной расовой границе между украинцами и «туранцами»- москалями, в своё время сформулированные Фр. Духинским. Иона основана на культе прямого действия, что и было показано на практике в силовом противостоянии с милицией и захвате зданий. Это тоже на самом деле не национализм здесь господствует культ 17 Евромайдан и никакого национализма «белой Европы, а не украинской традиции, культ пролетарского расового интернационализма и создания нового имперского пространства, а не украинской национальной государственности. Однако общий итог деятельности этих маргиналов ровно тот же, что и у Евромайдана: продвижение Украины к колониальной евроинтеграции, а одновременно и к дезинтеграции. Евромайдан (и Правый сектор) не утверждает национальное единство, а наоборот, продолжает дело по развалу страны. И если в 2004 г. в общей государственности разочаровалась вся юго-восточная половина страны, то теперь раскол пошёл дальше. Народна Майдане не представляет ни всей Украины, ни даже её половины. Лишь несколько областей. Интересно, что майдановцы ведут себя в Киеве очень схоже с потомками мигрантов из Африки в Париже. Тот же стиль «всё круши и выражай протест как можешь. Это неслучайно как парижские погромщики не чувствуют себя своими в Париже, таки киевские. Они на чужой территории, они таки не ощутили эту страну действительно своей. В отличие от Майдана 2004 г, теперь площадь принадлежит западенцам, в основном галичанам. Тогда всё же большинство митингующих были киевляне и выходцы из центральных областей страны, и разговаривал тот Майдан по-русски. На Евромайдане господствует украинский численное превосходство запа- денцев задаёт и тони язык. Галичину привычно считать самым сознательно украинским регионом, оплотом украинского патриотизма. Это так, только если помнить об общем негативистском характере украинства. Ведь наделе именное жители приехали в Киев заявить о своём разочаровании украинской государственностью. Наделе именное области являются самыми сепаратистскими, причём не только на словах, нередко заявляя о непослушании Киеву. Наделе именно приехавшие оттуда демонстрируют в Киеве такую политическую и бытовую культуру, вокруг которой не очень-то хочется объединяться. Французы долго верили, что потомки мигрантов из бывших колоний смогут стать такими же французами, как и они сами. Не получилось. Таки киевляне долго верили, что отличия с Га- личиной лишь региональные, что там хранится священное наследие украинской культуры, и скоро можно будет увидеть единый украинский народ. Не получилось. Город, бывший центром украинского патриотизма, но таки не сумевший заговорить народном языке, теперь с ужасом смотрит на приехавших. Не то чтоб он их не поддерживал вроде ведь всё правильно, за Европу, но и выходить сними на одну площадь уже не хочется. Даже киевское студенчество в массе своей осталось в стороне. С каждым днём идёт процесс отчуждения Киева от западенского украинства, осознание глубоких различий, а то и взаимной неприязни. В Киеве хотят Европу, ноне через разрушение всего и вся. Возможно, именно поэтому киевлянам таки не удалось перейти на украинский. Украинство как идеология основано не на любви к своему, к полноте традиции и истории родной земли, а на задаче вот этого транзита — как бы подальше оттолкнуться от России и всего русского и как бы поближе придвинуться к Западу. Нона основе такой идеологии вряд ли можно создать цельное стабильное общество, это скорее цель для организации, в чём-то напоминающей средневековые ордены, ноне для нации. И ведь и вправду они же ничего и не создали. Современная Украина сделана от начала и до конца коммунистами, и украинизация удавалась тоже именно им. Отец-основатель современной Украины — В.И. Ленин был радостно сброшен митингующими с постамента. Церемониальный взрыв исторического фундамента, на котором всё и основывалось. Новой независимой Украине скоро будет чет Олег Неменский верть века, но похвастать хоть какими- нибудь успехами она не может. Даже украинский язык таки не стал основой для консолидации общества, он не очень-то и расширил свою географию, а значит, украинская власть провалилась в самом основном вопросе национального строительства. Зато она успешна в своём главном предназначении — во внушении украинцам мечты о соединении с Европой и страха перед Россией. Крайне спорное торгово-экономическое соглашение, какое Евросоюз обыкновенно подписывает со странами, не имеющими никакой перспективы соединения с ЕС Северная Африка и др, в этих мечтах представляется как вступление в ЕС, за которым обязательно последуют европейские стандарты жизни и самое главное — бессильная злоба и зависть москалей. Любая власть, эксплуатирующая эти мечтания, будет поначалу иметь успех на Украине, нов ней неизбежно разочаруются, когда окажется, что мечта недостижима. Современная Украина — государство, которое таки не смогло найти себе место в мире, таки не смогло достичь внутреннего согласия и обеспечить своему народу развитие. Но тем сильнее чувства обиды на Россию, которая во всём этом виновата. Виновата по определению, согласно идеологии. Нынешние украинские власти пришли за счёт голосов русскоязычного и пророссийски настроенного электората, но никогда не отказывались от украинской идентичности и всех тех задач, которые ставит перед политиками идеология украинства. За 2012– 2013 гг. они осуществили масштабную программу психологической подготовки населения к подписанию Соглашения с ЕС. Гражданам Украины подробно объясняли, что есть широкое братство народов, которые мирно живут друг с другом, наслаждаются всеми благами цивилизации и по-дружески зовут Украину к себе, и есть Россия, одинокая, сердитая, которая пытается всеми силами сломить свободолюбивый украинский духи заставить себе подчиниться. Россия представляется просто она всё время давит, насилует, угрожает. Такая картинка существует не только в сознании «свидомых украинцев и «западенцев». За последние годы она широко распространилась. Поворот к России, о котором нередко говорят, на самом деле сейчас невозможен. Сама власть донесла до всего общества мысль, что это значит сломаться и подчиниться. А подчиняться никто не хочет. Действительно, можно сказать о поразительном единодушии по вопросам стратегического направления развития страны между нынешними (да и любыми предыдущими) властями и теми, кто собирается на Евромайдане. Ведь подписать Соглашение с ЕС хочет совсем не только тщетно размечтавшаяся о европейских стандартах жизни площадная публика. И не только оппозиция. Этого хочет и большая часть тех, кто находится у власти, кто и сейчас ежедневно управляет страной. Да, экономические и социальные последствия такого шага будут очень тяж- лыми, и даже трудно себе представить, как на них можно пойти. Однако таковы свойства системы те, кто у власти в Киеве, меньше всего похожи на государственных деятелей. По своим мотивациям они отчуждены от украинского государства ещё гораздо больше, чем майдановцы. Вообще, украинские власти обладают удивительной способностью проигрывать от своего выгодного геополитического положения. Но благодаря их ошибками метаниям медленно идёт процесс накопления в народе обидна Россию. Ведь сильная всё равно именно она, значит и виновата во всём тоже она. Так даже неудачи Украины всё равно работают на реализацию её главной цели — отрыва от России. Это большая беда для любого народа, когда власть состоит из ставленников крупного капитала, основанного 19 Евромайдан и никакого национализма на добывающих отраслях промышленности или сырьевом транзите. Их естественная стратегия — добровольно стать колониальными управленцами, войдя в элиту европейских метрополий. Страна обречена на смену во власти противоборствующих команд с разной риторикой, нос крайне схожей политикой. Элиты всё более отчуждаются от народа, а народ всё менее чувствует себя в своей собственной стране. Патриотизм превращается в пустые слова, а обществом овладевает мечта о внешнем управленце — том добром лесничем, который придти наведёт должный порядок. На Украине мало, неприлично мало патриотов. В большинстве своём сознательные украинцы поддерживают украинский проект только ради транзита на Запад, государственность для них — это своего рода транспорт для переезда из России в Европу. Они радикальные западники, а не украинцы. Украинская здесь лишь форма. Форма, почти никому недорогая её не жалко принести в жертву в качестве оплаты за билет на Запад, она для этого и создавалась. И Евромайдан собрался именно для того, чтобы убедительно продемонстрировать это. Интересно, что в России в среде русских национал-патриотов то и дело появляются положительные отклики об украинском Евромайдане. За ними, намой взгляд, проглядываются важнейшие проблемы всего современного русского национализма в России, о которых обязательно надо говорить. Во-первых, это сформированное в советские годы ущербно-русское самосознание, которое ограничивает воображаемое русское пространство границами РСФСР, полностью признавая тем самым украинский и белорусский национальные проекты как непросто состоявшиеся, но и издревле существовавшие и имеющие своего рода естественное происхождение. Этот попросту неадекватный взгляд соединяется с также старым стереотипом советской пропаганды о дружбе народов, а ещё более с таким пережитком старого панславизма, как представление о «братьях-славянах». В украинских националистах начинают видеть патриотов братского славянского народа, а значит и политических товарищей. Лучше всего от такого взгляда вылечивает прямое общение с этими братьями, но, к сожалению, оно редко случается. Зашоренность старыми пропагандистскими штампами вместе с полной безграмотностью в истории Западной Руси ив украинском вопросе приносят свои печальные плоды. Во-вторых, есть и другая проблема у некоторых активистов национализм мутирует из идеологии национального самоопределения в идеологию всемерной политической борьбы с нена- циональной властью, делаясь тем самым чем-то вроде аналога традиционных политических учений (социализма, либерализма, консерватизма. Логика здесь такая мы боремся с антинациональной властью олигархов, они там тоже борются с антинациональной властью олигархов, значит, мы должны друг друга поддерживать. При этом полностью элиминируется сущностное своеобразие национализма как идеологии выявления и защиты своих национальных интересов. Соответственно, власть антинациональных олигархов может в каких-то обстоятельствах действовать и сообразно с национальными интересами (и тогда может быть поддержана, а вот борьба соседей сих антинациональными олигархами (как она нередко воспринимается) может идти вразрез с нашими национальными интересами. Так что политического товарищества здесь быть просто не может. Русский национализм в России ещё очень молод, единой идеологии, в сущности, нет, а старые формы политического мышления, навязываемые прежней властью и во многом поддерживаемые нынешней, господствуют. И вот Олег Неменский в таких случаях, как украинские майданы, эта незрелость выступает наиболее ярко. Хотя надо отметить, что речь идёт об относительном меньшинстве современных русских националистов. Всё же за последние десять лет знания по украинскому вопросу в русской политической среде существенно выросли. Проблема русского пространства современной Украины в том, что укра- инство — это единственная хотя бы по форме национальная идеология на современной Украине. Русский проект для неё в актуальном культурном пространстве просто не существует. Идеология, построенная на культивировании и возрождении местных этнокультурных традиций и основанная на развитии старой городской и аристократической культуры, полностью отвергнутой украинством, до сих пор не создана. Её можно вычитывать втек- стах ряда историков и публицистов, однако её нет в актуальном информационном пространстве, в массовом со- знании. Мне приходилось писать почти десять лет назад, вовремя Оранжевой революции, о необходимости создания особого национального проекта хотя бы для юго-восточных земель Украины и о недопустимости сохранения того положения, когда в качестве альтернативы украинству предлагаются старые штампы советской пропаганды о дружбе братских славянских народов, практический смысл которых состоит лишь в признании украинства. За прошедшее время эти задачи стали ещё актуальнее, более того, уже не воспринимаются как вызывающе революционные об этом говорится всё больше и чаще, хотя сделано в этом направлении ещё слишком мало. Но очередные кризисы украинского проекта всё более побуждают к созданию альтернативных идеологий, способных к консолидации общества на основе позитивных идей национального самовыражения и развития См  перейти в каталог файлов | Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |