Главная страница
qrcode

Фромм Э. Миссия Зигмунда Фрейда. Анализ его личности и влияния пер с англ. М., 1996. 144 с


Скачать 449.5 Kb.
НазваниеФромм Э. Миссия Зигмунда Фрейда. Анализ его личности и влияния пер с англ. М., 1996. 144 с
АнкорФромм Э. - Миссия Зигмунда Фрейда. Анализ его л.
Дата10.12.2017
Размер449.5 Kb.
Формат файлаdoc
Имя файлаФромм Э. - Миссия Зигмунда Фрейда. Анализ его л...doc
ТипДокументы
#32822
страница1 из 7
Каталог
  1   2   3   4   5   6   7

Фромм Э. Миссия Зигмунда Фрейда. Анализ его личности и влияния. пер. с англ. М., 1996. 144 с.
I. СТРАСТНАЯ ЛЮБОВЬ ФРЕЙДА К ИСТИНЕ И ЕГО МУЖЕСТВО
Психоанализ, как любил подчеркивать сам Фрейд, был его творением. И величайшие дости жения, и недостатки этой теории несут на себе отпечаток личности ее основателя. Уже поэтому истоки психоанализа следует искать в личности Фрейд?.
Каким человеком он был? Каковы были движу щие силы, заставлявшие его действовать, мыслить и чувствовать так, как это было ему свойственно? Был он венским декадентом, пропитанным чувст венной и безалаберной атмосферой, часто счита ющейся типичной для Вены (как то предполагают его враги), или же великим мастером своего дела, человеком без малейшего личного недостатка, бесстрашным и бескомпромиссным в поиске ис тины, любящим свою семью, добрым к ученикам, справедливым к противникам, лишенным тщесла вия и эгоизма (как настаивают его верные после дователи)? Очевидно, что шельмование или воспе вание не смогут помочь нам ни в постижении сложной натуры Фрейда, ни в понимании воздей ствия его личности на структуру психоанализа. Та же объективность, которую Фрейд считал необ ходимым условием анализа при работе со своими пациентами, требуется и при наших попытках нарисовать образ Фрейда, выяснить, кем он был и что им двигало.
Самая поразительная и, наверное, самая могу щественная эмоциональная сила Фрейда - стра стная любовь к истине, бескомпромиссная вера в разум', разум был для него той единственной спо собностью, которая может помочь в решении про блемы существования человека или по крайней мере смягчить страддния, неизбежные в человече ской жизни.
Разум, как чувствовал Фрейд, является нашим единственным орудием - или оружием, - с по мощью которого мы можем избавиться от иллю зий (религиозные путы, по Фрейду, суть лишь од на из них) и придать жизни смысл, обрести неза висимость от оков внешней власти, а тем самым и установить над ними собственную власть. Эта ве ра в разум была основой его непрестанного стремления к истине - с тех пор как в сложности и многообразии наблюдаемых явлений ему откры лась теоретическая истина. Даже если результаты с точки зрения здравого смысла казались абсурд ными, это не смущало Фрейда. Напротив, смех толпы, помышляющей лишь о выгоде и спокойном сне, только подчеркивал для него различие между убеждением и мнением, разумом и здравым смыс лом, истиной и рационализацией.
Эта вера в могущество разума говорит о том, что Фрейд был сыном века Просвещения, девиз которого - (<Дерзай знать>) - всецело определил как личность Фрейдд, так и его труды. Это была вера, первоначально возник шая при освобождении среднего класса западных стран от уз и предрассудков феодального обще ства. Спиноза и Кант, Руссо и Вольтер, сколь бы различными ни были их философские взгляды,

разделяли эту страстную веру в разум. Всех их объединяло одно стремление - борьба за новый, поистине просвещенный, свободный и человеч ный мир. Этот дух сохранился у среднего класса XIX в. в Западной и Центральной Европе, в осо бенности у тех людей, кто посвятил себя прогрес су естествознания. Если еврейское происхожде ние Фрейда вообще чему-либо способствовало, то в первую очередь - принятию духа Просвеще ния*. Сама еврейская традиция была традицией разума и интеллектуальной дисциплины, кроме того, презираемое меньшинство страстно заинте ресовано в победе над силами тьмы, иррациональ ностью и предрассудками, стоящими на пути его эмансипации и прогресса.
Помимо этого настроя, общего для европей ской интеллигенции конца XIX в., в жизни Фрей да были и специфические обстоятельства, кото рые могли усилить его стремление следовать ра зуму, а не общественному мнению.
В отличие от всех других великих держав того времени. Австро-Венгерская монархия при жизни
То же самое отмечает Элей Уолкер Пьюнер в своей превосходной книге <Фрейд. его жизнь и мысль> (Puller H.W. Fraud. His Life and His Mind. N.Y.. 1943). Это самая глубокая по содержанию биография Фрейда. По ряду вопросов, в частности об отношении Фрейда к его еврейскому происхождению, а также по поводу квазире-лигиозното характера психоаналитического движения мои выводы сходны с мнением ее автора. Глубокий анализ отношения Фрейда к его еврейству можно найти в иссле довании Эрнста (каймана <Зигмунд Фрейд, еврей> (Simon Е.. Sigmund Proud, the Jew I I Publication of the Leo Baeck Institute. Yearbook 11. L..1957). Я благодарен проф. (кайману за прочтение рукописи этой книги и за ряд критических замечаний.

Фрейда представляла собой разлагающийся труп. У нее не было будущего, и лишь сила инерции - более, чем что-либо иное - скрепляла различные части этой монархии вопреки неистовому стрем лению ее национальных меньшинств к независи мости. Вероятно, это состояние политического упадка и распада пробудило в интеллигентном юноше дух сомнения и пытливый ум. Несоответ ствия между официальной идеологий и фактами политической реальности, скорее всего, ослабили доверие к словам, лозунгам, авторитетным утвер ждениям, что способствовало развитию критично сти ума. Что касается личной судьбы Фрейда, та кому развитию должна была содействовать и ма териальная необеспеченность. Его отец, процвета ющий мелкий фабрикант из Фрейберга (Богемия), был вынужден оставить свое дело из-за перемен в австрийской экономике, которые разорили его и довели до нищеты Фрейберг. Жестокий опыт научил Фрейда еще в детстве: социальной ста бильности можно доверять не больше, чем эконо мической; ни одна традиция, ни один обычай не гарантируют безопасность и не заслуживают до верия. Для исключительно одаренного ребенка та кой опыт мог иметь лишь одно следствие: кому еще доверять, как не самому себе, своему разу му - единственному из орудий, заслуживающе му веры?
Однако в тех же самых обстоятельствах росло множество детей, и они не стали фрейдами; не возникло у них и особой страстной жажды исти ны. Должно быть, в личности Фрейда имелись ка кие-то специфические черты, определившие уни кальную силу этой жажды. Что же это за черты? Без сомнения, мы должны в первую очередь

вспомнить о незаурядной интеллектуальной ода ренности и о жизненной силе, которые были присущи Фрейду по природе. Редкая интеллек туальная одаренность, соединенная с духом про светительской философии, крах традиционного доверия к словам и идеологиям - уже одного этого могло бы хватить для объяснения стрем ления Фрейд> полагаться на разум. Могли дей ствовать и иные, чисто личностные факторы, скажем стремление Фрейда к известности. Оно могло привести его к ставке на разум - ведь никакой другой опоры, будь то деньги, социаль ный престиж или физическая сила, не было в его распоряжении. Его страстную любовь к ис тине могли бы объяснить и иные личностные мотивы, например отрицательные черты его ха рактера - отсутствие у него эмоциональной теплоты, чувства близости, любви, дд и радости жизни. Такое суждение о первооткрывателе <принципа удовольствия>, слывущем главным апологетом сексуального наслаждения, может вызвать удивление, но факты говорят об этом довольно ясно и не оставляют места для сомне ний. Я еще вернусь к этим утверждениям и при веду свидетельства, пока же достаточно сказать следующее: учитывая одаренность Фрейда, куль турную атмосферу, специфические общеевро пейские, австрийские и еврейские влияния, его стремление к славе и отсутствие у него чувства радости жизни, можно представить себе, что он должен был пуститься в авантюру познания, ес ли хотел реализовать свои жизненные устрем ления. Могли существовать и иные личностные черты, объясняющие эту особенность Фрейда. Он постоянно ощущал, что его жизнь подверга ется опасности, чувствовал себя преследуемым,

преаднным, а потому вовсе не удивительно его стремление к надежности. Для Фрейда - если рассматривать его личность в целом - в любви не было надежности; он признавал лишь ту на дежность, которую ддвало познание, и потому ему было необходимо завоевывать мир интел лектуально, дабы избавиться от сомнений и чув ства неполноценности.
Джоне, рассматривающий страстную любовь Фрейда к истине как <глубочайшую и сильней шую движущую силу его натуры>, как <единст венную силу, приведшую его к новаторским от крытиям>, пытается объяснить эту любовь в русле ортодоксальной психоаналитической теории. В соответствии с нею он указывает, что стремление к познанию <питается могущественными мотива ми, возникающими в раннем детстве из любопыт ства к первичным фактам жизни>* (смысл рожде ния и то, что к нему привело). Я полагаю, что здесь совершенно неудачно смешиваются любо пытство и вера в разум. У личностей, отмеченных любопытством, можно обнаружить ранний и осо бо сильный сексуальный интерес, но между этим фактором и страстной жаждой истины связь не велика. Не более убедителен и другой довод, при водимый Джойсом. Сводный брат Фрейда Фи липп был шутником, <который казался Фрейду мужем его матери и которого он умолял не делать мамочку снова беременной. Можно ли доверять такому человеку, слишком хорошо знавшему все тайны, чтобы о них рассказывать? Это было уди вительной шуткой судьбы: такой мелкий челове чишка - говорят, он кончил свои дни разносчи-Jones Е.. The Life and Work of Sigmund Proud. N.Y., 1955. Vol.2. P.433.

ком - одним своим существованием случайно высек искру, которая воспламенила будущую ре шимость Фрейда доверять одному себе, сопротив ляться порывам верить другим более, чем себе са мому, и тем самым сделал непреходящим имя Фрейд>>*. Конечно, это было бы <удивительной шуткой судьбы> - будь Джоне прав. Но разве это не предельное упрощенчество - объяснять искру Фрейдовой экзистенции каким-то сомни тельным братцем с его сексуальными шутками?
Говоря о страстной любви Фрейда к истине и разуму, следует упомянуть еще один момент (на нем более подробно остановимся в дальнейшем, когдэ нам станет ясна целостная картина характе ра Фрейда): разум для него сводился к мышлению. Чувства и эмоции сами по себе считались ирраци ональными, а потому низшими по сравнению с мышлением. Философы-просветители в целом разделяли такое презрение к чувствам и аффек там. Они не видели того, что заметил еще Спино за: аффекты, подобно мыслям, могут быть рацио нальными и иррациональными, полное развитие человека требует рациональной эволюции обеих стиран - и мысли, и аффекта. Они не замечали того, что с обособлением мышления от чувств ис кажаются ц мышление, u чувства, и сам образ че ловека, в основе которого лежит признание тако го раскола, также является искаженным.
Мыслители-рационалисты верили, что, если че ловек поймет причину своих бедствий, интеллек туальное познание даст ему силу изменить обсто ятельства, порождэющие страдания. Именно эта вера оказала значительное влияние на Фрейда, и
' aid. Р.434.

ему потребовались долгие годы, чтобы отказаться от надежды на возможность излечения невроти ческих симптомов простым интеллектуальным по знанием их причин.
Говоря о страстной любви Фрейда к истине, мы оставили бы картину незавершенной, не упомянув еще об одном удивительном качестве - его муже стве. Потенциально многие люди наделены стра стной жаждой познания. Реализацию этой потен ции затрудняет то, что она требует мужества, а мужество встречается редко. Это не то мужество, что позволяет человеку ставить на карту жизнь, свободу или достаток, хотя и оно тоже редкость. Мужественное доверие своему разуму предпола гает риск изоляции и одиночества, а это для мно гих пострашнее, чем угроза для жизни. Следова ние истине как раз и подвергает ученого опасно сти такой изоляции. Истина и разум противопо ставляются здравому смыслу и общественному мнению. Большинство цепляется за удобные ра ционализации и воззрения, скользящие по по верхности вещей. Функция разума - проникно вение за эту поверхность, достижение сущности, сокрытой за видимым. Объективное видение уже не детерминировано желаниями и страхами, сила ми, которые движут вещами и людьми. Тут требу ется мужественное претерпевание изоляции, ес ли не хулы и насмешек от тех, чей покой наруша ет истина - и кто ненавидит нарушителя.
Этой способностью Фрейд был наделен в нема лой степени. Он негодовал по поводу своей изо ляции, он страдэл от нее, но никогда не склонялся даже к самым малым компромиссам, которые могли бы облегчить его одиночество. Такое муже ство было и величайшей гордыней. Он не считал себя гением, но расценивал мужество как самое
10

замечательное качество своей личности. Эта гор дыня ином раз оказывала отрицательное воздей ствие на его теоретические формулировки. Он от носился с подозрением к любым теориям, кото рые могли бы выглядеть как примирительные, и, подобно Марксу, находил какое-то удовлетворе ние в эпатаже, pour 6pater 1е bourgeois. Установить источник такого мужества нелегко. В какой мере оно было прирожденным даром Фрейда? В какой мере результатом осознания своей исторической миссии, а в какой - ощущением внутренней си лы, которым он обязан своему положению безус ловно любимого сына своей матери? Вероятнее всего, все эти три источника способствовали раз витию удивительного мужества Фрейда. Но даль нейшая оценка этой и других черт личности Фрей да требуют более глубокого понимания его харак тера.

11. ВЗАИМООТНОШЕНИЯ С МАТЕРЬЮ. УВЕРЕННОСТЬ В СЕБЕ И НЕЗАЩИЩЕННОСТЬ
Постижение тех факторов, которые определя ют развитие человеческого характера (за исклю чением физической конституции), должно начи наться с рассмотрения взаимоотношений с ма терью. Что касается Фрейда, мы знаем об их от ношениях сравнительно мало. Этот факт, однако, значим сам по себе, поскольку Фрейд явно избе гал рассказывать о матери в автобиографических заметках. Из примерно тридцати его собственных сновидений, приводимых в работе <Толкование сновидений>, лишь два касаются матери (плодови тый сновидец Фрейд наверняка имел куда больше снов о матери, но о них он не сообщает). Оба приведенных сновидения выражают сильную привязанность к ней. Одно из них, <сновидение о трех судьбах>, таково:
<В поисках пудинга я зашел на кухню. Там стояли три женщины, одна из них была хозяй кой заведения и что-то мяла рукой, словно де лала кнедлик. Она ответила, что мне следует по дождать, пока она приготовит еду (эти слова не произносились вслух). В нетерпении я вышел, чувствуя себя оскорбленным. Я надел пальто, но оно оказалось слишком длинным. Я снял его, с удивлением обнаружив, что оно отделано мехом.
12

Второе пальто было украшено вышивкой с ту рецким рисунком. Вышел незнакомец с продол говатым лицом и короткой торчащей бородкой и стал мне мешать, говоря, что это его пальто. Я указал ему на вышивку с турецким рисунком. Он спросил меня: <А вы-то какое отношение имеете к турецкому (рисунку, вышивке...)? Но затем мы подружились>*.
В этом сновидении легко узнается желание быть накормленным матерью (то, что <хозяйка> или ддже все три женщины представляют мать, становится совершенно ясным из ассоциаций Фрейда к этому сновидению). Специфическим элементом данного сновидения является нетерпе ние. Его просят подождать, он выходит, <чувствуя себя оскорбленным>. Что он затем делает? Наде вает сначала пальто с мехом, слишком для него длинное, а затем пальто, принадлежащее друго му... В этом сновидении ясно прослеживается ти пичная реакция мальчика-любимца матери: он настаивает на том, чтобы мать его кормила (<кор мление> следует понимать символически как <за боту, любовь, защиту, восхищение> и т.п.). Он не терпелив, приходит в ярость, так как его не <на кормили> незамедлительно - ведь он считает се бя вправе требовать немедленного и полного вни мания. Он выходит в гневе и узурпирует роль большого мужчины-отца (это символизирует паль то - либо слишком длинное, либо принадлежа щее незнакомцу).
Другое сновидение, относящееся к матери, вос ходит ко временам детства Фрейдд, где-то к седь-* Freud S. The Interpretation at Dreams. N.Y., I 955. P.204.
13

ному-восьмому году жизни, но он его запомнил и интерпретировал тридцатью годами позже.
<Я увидел мою любимую мать с каким-то осо бенно мирным, сонливым выражением лица, ее вносили в комнату два-три человека с птичьими клювами. Они положили ее на кровать>*.
Фрейд вспоминает, что проснулся со слезами и с криком: страх понятен, если учесть, что это сон о смерти матери. Тот факт, что он так живо запомнил этот сон, приснившийся тридцать лет назад, говорит о его значимости. Если совме стить эти два сновидения, то перед нами пред станет мальчик, ожидающий от матери исполне ния всех своих желаний и испуганный одной мыслью о том, что она может умереть. С точки зрения психоанализа, важно и то, что Фрейд приводит лишь два сновидения о матери, что подтвержддет предположение Джойса: <...в ран ние годы у Фрейд> имелись сильнейшие мотивы для сокрытия какой-то важной фазы собствен ного развития - возможно, даже от самого се бя. Решусь предположить, что это глубокая лю бовь к своей матери>*. Другие известные нам факты жизни Фрейд* указывают на то же: он был весьма ревнив к своему брату Юлиусу, ко торый был младше его на одиннадцать месяцев, никогда не любил свою сестру Анну (моложе его на два с половиной года). Эти данные сами по себе недостаточны для подкрепления данной гипотезы, но имеются другие, более удивитель ные факты. Прежде всего, это положение сы на-любимчика, резко бросающееся в глаза в свя-' aid. Р.583. * Janes Е. Op.cit. Vol. 2. Р.409.
14

эй с событием, произошедшим, когда сестре Фрейда было восемь лет. Их мать <была очень музыкальна и начала заниматься с его сестрой игрой на пианино. Но, несмотря на то что до <кабинета> Фрейда расстояние было довольно-таки значительным, звуки выводили из себя юного ученика. Он настоял на том, чтобы пиа нино убрали, что и было сделано. Так в семье никто и не получил музыкального образования, как не получали его и дети Фрейда>*. Нетрудно понять, какими были положение десятилетнего мальчика и его отношения с матерью, если он мог воспрепятствовать музыкальным занятиям членов семьи из-за того, что ему не нравился <шум>*.
Глубокая привязанность к матери ярко прояв лялась и позже. Фрейд, не находивший свободно го времени ни для кого (за исключением партне ров по игре в терок и коллег), ддже для жены, каждое воскресное утро навещал мать, всякий раз приглашал ее к воскресному обеду, и так вплоть до глубокой старости.
Эта привязанность к матери и роль любимого, предпочитаемого другим детям сына имели важ ные последствия для развития характера Фрейда. Он сам это видел и писал, исходя, наверное, из собственного опыта: <Мужчина, который был не-* lbid. Vol. I. Р.17.
  1   2   3   4   5   6   7

перейти в каталог файлов


связь с админом