Данилин А.Г. - LSD. Галлюциногены, психоделия и... Данилин А. Г. Lsd. Галлюциногены, психоделия и феномен зависимости
 Скачать 3.43 Mb.
| Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |
«Я»-КОНЦЕПЦИЯ И «Я»-ЧУВСТВО На протяжении книги мы неоднократно и абсолютно свободно пользуемся понятием «Я». Но можем ли мы попытаться его определить? Несмотря на то что такие термины, как «эго», «самость» и «идентичность», стали общеупотребительными в современной психологии, они вместе с тем являются и самыми противоречивыми – неопределенными до конца понятиями этой науки. Допустив некоторую условность, можно утверждать, что сегодняшняя психология все процессы ощущения личностью самой себя описывает понятием «Я»-концеп-ция. Термин отражает сознательную способность личности к отражению собственной идентичности. Впервые представления о «Я»-концепции были сформулированы Маргарет Мид в 1934 году. Мид описывала это понятие как способность человека к описанию того, каким он является на самом деле, и того, каким ему следует быть. Таким образом, термин включает в себя два понятия: «Я»-реальное и «Я»-идеальное. Мид доказала, что человек, воспринимающий два этих собственных «Я» не слишком далеко отстоящими друг от друга, с большей вероятностью становится зрелым и приспособленным к жизни, чем тот, который ощущает свое реальное «Я» существенно более худшим, чем «Я» идеальное. Психология развития считает, что «Я»-концепция начинает формироваться в 5–7-летнем возрасте за счет сравнения ребенком самого себя с родителями и сверстниками. В процессе такого сравнения формируются слова – понятия, используемые затем взрослеющим человеком для описания самого себя. Ребенок постепенно узнает, кто в семье старший, а кто – младший; кто более упитанный или более худощавый и т. д. По мнению ряда исследователей, «Я»-концеп-ция формируется к 10– 12-летнему возрасту, так как в этот период ребенок уже может давать словесную оценку собственных качеств. Ученик 4–5-го класса, уже способен характеризовать самого себя как авторитетного или неавторитетного среди сверстников; хорошо успевающего или отстающего; спортивного или неспортивного. Эти характеристики ло- 250 гически обоснованны и организованы в непротиворечивую систему. В подростковом возрасте самооценка принимает более отвлеченный характер. У^ребят появляется заметная озабоченность тем, как их воспринимают окружающие. По мнению Л. Хартера, собрать из мозаики знаний и понятий «словесный портрет» собственной личности становится главной задачей для юношей и девушек. Их интеллект в этом возрасте достигает того уровня развития, когда они способны развить в себе идентичность «Я» – целостное, логически связанное представление о себе. Но формированием подростковой «Я»-концепции ее развитие не заканчивается. На протяжении всей жизни она одновременно стремится сохранить свою стабильность и непрерывно изменяется. Значимые события – женитьба, рождение детей, смена работы, войны и личные трагедии – заставляют наш рассудок перестраивать свое отношение к себе. «Я»-концепция способна выполнять по отношению к своему носителю как функцию «обвинителя», так и функцию «защитника». Когда поведение человека согласуется с его «Я»-концепцией, он может обойтись без одобрения со стороны окружающих: он доволен собой и ему не надо других наград. Наоборот, человек, описывающий себя как неудачника, может подсознательно мешать самому себе исправить неприятную жизненную ситуацию, с тем чтобы сохранить свой прежний образ. Известны, например, многочисленные описания безработных, которые при возможности трудоустройства неосознанно делают все, чтобы их не приняли на работу. Однако описание человеческого «Я» только в терминах «Я»-концепции оставляет неразрешенным огромное количество сложных психологических проблем. Прежде всего, такой взгляд на вещи как бы лишает ребенка младше 8–10-летнего возраста права называться индивидуальностью. Подавляющее большинство детских врачей, педагогов и психологов не согласны с этим. Уже в три года ребенок явно демонстрирует яркие индивидуальные черты. Легендарный детский доктор Бенджамин Спок утверждал, что до трех лет личность формируется полностью и перевоспитать ее уже невозможно. Воспитание в более позднем возрасте может лишь вносить изме- 251  Факторы, влияющие на «Я»-концепцию нения в структуру уже сформированной в основе своей личности. Не менее значимое противоречие часто демонстрируют жители нашей страны. Например, промышленный рабочий, случай которого мы описывали выше, был не в состоянии рассказать о себе ничего связного, кроме анкетных данных. Культура не учила его таким «глупостям», как способность характеризовать собственную личность. Еще больше парадоксов приносит изучение наркоманов. Довольно быстро выясняется, что подавляющим большинством пациентов наркотик воспринимается как фактор абсолютно чуждый представлениям молодого человека о самом себе, не только в структуре идеального «Я», но и при описании «Я» реального. Психоактивное вещество играет роль «обвинителя», постоянно грозящего разрушить «Я»-концепцию. Внутри ее возникает диссонанс, не дающий личности сформировать чувство собственной идентичности. Выражается это в повышенной тревожности и постоянном чувстве неуверенно- 252 сти в себе. Но этот кризис не приводит к прекращению употребления наркотика. Более того, молодой человек начинает применять наркотик как «лекарство» от тревоги и неуверенности, что приводит к повышению частоты приема вещества и, разумеется, к еще большему диссонансу в структуре «Я»-концепции... Такого рода противоречия попытался преодолеть в 1982 году Роберт Кеган, создавший теорию «развивающегося «Я». Кеган выделял этапы развития так называемых смысловых систем, подразумевающие логически определенное осознание человеком смысла собственного существования на различных этапах своего развития. Первой такой смысловой системой является, например, возникновение телесного «Я» – выделение младенцем своего собственного тела из континуума внешнего мира. В младенческом возрасте ребенок постепенно убеждается, что тело существует независимо от внешнего мира и принадлежит только ему. Однако и теория Кегана не в состоянии ответить на вопрос, кому же все-таки «ему» принадлежит это тело? Если «Я» в младенческом возрасте не существует, то кому адресовано само ощущение принадлежности ? Психологическая ситуация наркомана с этой точки зрения является формированием в структуре «Я»-концепции новой, патологической «смысловой системы». Но такой взгляд не позволяет избежать противоречия, которое подобная «система» вводит в представления личности о самой себе. Возможно, поэтому попытка выделения смысловых систем все равно свелась к рассудочному постижению человеком картины мира и самого себя. В 1992 году М. Миллер с соавторами показали, что смысловые системы структурируются в так называемые «личные сценарии», то есть все в то же словесное, рассудочное, описание личностью самой себя – в «Я»-концепцию. Миллер с соавторами были вынуждены ввести понятие «Я»-образа, описывая его как некую неопределяемую аксиому человеческого бессознательного. Задолго до них именно также вынужден был поступить Карл Юнг, описывая в последних трудах своей жизни архетип самости как единственное неделимое и абсолютное начало бытия человеческой души. Юнг называл самостью архетипический образ единства личности как целого, выражающий максимально возмож- 253 ный человеческий потенциал. Самость как объединяющий принцип в области человеческой психики занимает центральное место в формировании воли – он является высшей- властью в судьбе индивида. «Самость есть не только сам центр, – пишет Юнг, – но и вся окружность, охватывающая как сознание, так и бессознательное; она – центр этой целостности, всеобщности, так же как эго (прожектор, владеющий вниманием) есть центр сознательного разума». В психологии Юнга самость одно из самых сложных, противоречивых и не доработанных до конца понятий. Следуя его концепции, можно определить самость как выражение человеческой потребности уменьшить в своей душе напряжение противоположностей. Только в образе самости человек может примирить внутри самого себя мужское и женское, добро и зло, человеческое и божественное (имманентное и трансцендентное). Самость способна выделить из противоположностей единственного и высшего для личности судью – открываемый ею индивидуальный смысл человеческого существования. Юнг подчеркивал опытный, экспериментальный или научный характер понятия «самость», отрицая в нем философский или богословский смысл. Однако его многочисленные критики указывали на сходство понятия самости с христианским образом Бога в человеческой душе. Сам Юнг, считавший себя врачом-материалистом, категорически отрицал подобное соответствие. Но из отрицания почему-то рождалась противоположность. Он подчеркивал, что самость «надо уподобить демону, некоей императивной силе, не обремененной совестью»... Но ведь совесть существует хотя бы потому, что она болит; боль совести пытается вернуть человека к его подлинному «Я». Возможно, только эта боль и отличает «Я»-чувство от бесконечно меняющихся масок рассудочной «Я»-концеп-ции. Если читатель вернется к главе о внушении, то он увидит, что для В.М. Бехтерева, как и для всей русской психиатрии и психологии начала XX века, со всей несомненностью существует некий феномен, который он называет чувство «Я». Более того, Бехтерев не мыслит себе описание процессов внушения без учета этого феномена. То, что было несомненным для Бехтерева, почему-то стало вызывать 254  С. Дали. Ядерная голова ангела. 1952. Серия «ядерных» работ Дали является, на наш взгляд, идеальной иллюстрацией к юнговскому понятию «архетип» (или СКО Грофа). Многогранные, различные по форме «обломки» объединяются в единое смысловое целое благодаря энергии центральных «ядер» ожесточенные споры у всех последующих поколений ученых, занимавшихся проблемой человеческой души. Быть может, это произошло потому, что чувство «Я» по самой природе своей есть религиозное, христианское чувство? Наука методологически представляет собой анализ. Для того чтобы сформулировать некое новое понятие, она нуждается в понимании его составных частей. Похоже, что человеческое «Я» есть чувство, ставящее предел всякой возможности анализа. Мы не в состоянии найти даже подходящего имени своему чувству «Я». Мы называем его то личностью, то сознанием, то душой, то самостью, но не можем подобрать единой дефиниции. Наиболее эффективный способ описания собственного «Я» – это описание его с помощью системы понятий «мое – не мое». Мы выделяем «мое тело», «мои мысли», «мои вещи» и даже «моих и не моих» людей. Однако мое тело – это, несомненно, мое «Я». И вместе с тем это не я, а мое. То есть принадлежащее мне... Кому это «мне»? Со времен Гегеля постепенно становится ясно, что чувство «Я» недоступно аналитическому разложению на составляющие его компоненты. Даже диалектический материализм признал, что сознание не является материей. Но если в мире, с точки зрения материалиста, не существует ничего, кроме элементов материи, а мое «Я» – мое сознание не имеет материальной природы, то, следовательно, никакого «Я» не существует. Я – это в сущности ничто... Именно это, скрытое внутри материалистической науки, утверждение и делает ее ближайшей родственницей... буддизма. Большинство населения земли составляют не философы, а простые люди. Они смело называют себя собой и инстинктивно считают, что самое главное из всех реальностей практической жизни – это человеческое «Я». Мы знаем, что «Я» – это нечто, что выше нашего тела и чувств. Идут годы, случаются беды. Мы взрослеем, меняются наши представления о самих себе – наша «Я»-концепция, или «личный сценарий». Лишь одно остается неизменным – это наше «Я». Мы по-прежнему Саша, Лена, Коля. И если это, последнее, ощущение внутреннего постоянства исчезнет, нам не миновать безумия. Вот как описывает это чувство А.Ф. Лосев: 256 «После явления Христа... Неповторима и неуничтожи-ма субъектная индивидуальность. Ее нельзя получить ни из каких составных частей. Я не состою ни из каких частей. Не только мое тело, множественное и многосложное, не есть мое «я», мой субъект, но так же и многосоставлен-ность моей душевной жизни не есть обязательная принадлежность моего «я». Как бы сложна ни была моя жизнь, но я – всегда я, мое имя всегда говорит о моей неменяющейся и нераздельной сущности. Я – во всех своих переживаниях, поступках, мыслях и жизни, но я – абсолютно прост, неделим, во всей сложности – один и неповторим, абсолютно индивидуален и не имею частей, не состою из них. Не может быть никакой истинной философии без отчетливого чувства своеобразия субъективного бытия, или, лучше сказать, субъектного». Гораздо проще выразил эту мысль замечательный русский богослов, профессор и протоиерей М.Д. Муретов: «Душа, по природе своей, христианка». Чувство «Я» и есть образ Бога в человеческой душе. Противоречат ли такие представления учению о «Я»-концепции? Вне всякого сомнения, нет. Существование «Я»-чувства является основой и причиной потребности в формировании сознательной «Я»-концепции. Для нашего дальнейшего изложения представляется крайне важным разделять эти два понятия. LSD изменяет «Я»-концепцию, но не разрушает ее, более того, «психоделическая эпидемия» 50-х возникла, вероятно, именно потому, что галлюциногены способны вызвать иллюзию быстрого расширения «Я»-концепции. Если бы они не имели такого свойства, то не возникло бы никаких разговоров о том, что новый наркотик является «духовным мессией». Как один из мощнейших факторов «дионисического» начала языческой цивилизации, галлюциногенные наркотики грозят разрушением не «Я»-концепции, а тому самому изначальному и неделимому чувству «Я». ПРОБЛЕМА «ЖИЗНЕСТОЙКИХ ДЕТЕЙ» В психологии существует еще одно косвенное, но крайне значимое для нашего исследования подтверждение существования чувства «Я». Это феномен жизнестойких детей. 9 А. Данилин «LSD» 257 В наш жуткий век множеству детей довелось вырасти в ужасающих условиях. Достаточно вспомнить судьбу умственно отсталых детей в нашей стране, детей из неблагополучных семей, особенно тех из них, которые выросли в семьях алкоголиков. Условия, в которых растут дети, лишенные семьи, в наших детских домах, можно смело назвать нечеловеческими. С раннего детства такие дети сталкиваются с нищетой, проституцией, преступностью, невыносимыми жилищными условиями. Кто-то оказывается предоставлен самому себе, кто-то переносит побои, кто-то сталкивается с такими унижениями личности, описать которые не поворачивается язык. Мы знаем, что душевные раны и язвы, возникшие у ребенка в первые годы жизни, останутся с ним навсегда. Чувство одиночества и ненужности чаще всего является постоянным спутником их взрослой жизни. Такие дети всегда и во всем мире относятся к категории людей потенциально опасных для общества. Когда они становятся взрослыми, они склонны к жестокости по отношению к собственным близким, начинают выпивать или употреблять наркотики, совершают уголовные преступления. Но абсолютно очевиден тот факт, что это относится далеко не ко всем детям, выросшим в неблагополучных условиях. Часть из них почти невредимыми выходят из тех испытаний, которье их заставила пройти жизнь в раннем детстве. Чем же такие дети, которые получили название жизнестойких, отличаются от других детей, находящихся в экстремальных условиях? Автор знает по крайней мере одного профессора филологии, родившегося без отца у матери, страдающей алкоголизмом. Его мать имела восемь детей от разных отцов, за которыми практически не ухаживала. Из восьми братьев и сестер, кроме профессора, остались в живых к сорокалетнему возрасту еще два человека. Каким образом этот человек, которому предназначалась совсем иная судьба, смог достичь положения уважаемого члена общества? Проведя наблюдение за сотнями жизнестойких детей, западные специалист! (Pines, 1984; Rutter, 1984; Werner, 1989) обнаружили у них 5 общих качеств: 258
5. Ограниченность контактов. Обычно их дружеские и родственные связи не слишком обильны. Они уста навливают лишь несколько устойчивых и постоянных контактов с другими людьми. Малое количество свя зей способствует их чувству безопасности и защищен ности. Эми Вернер и ее коллеги длительное время наблюдали за жизнестойкими детьми, жившими на одном из Гавайских островов. Исследование длилось более 30 лет. Из 201 ребенка, отнесенного исследователями к группе риска из-за тех неблагоприятных условий, которые складывались у них дома, 72 с возрастом превратились в компетентных, отзывчивых людей, умеющих справляться с трудностями и принимать решения. Исследование Вернер сильно расширяло те условия, которые постулировались как «неблагоприятные». Ребенок входил в изучаемую группу, даже если он жил в неполной семье с абсолютно нормальными материальными условиями существования. Самое первое исследование жизнестойких детей (Pines, 1979) проходило в негритянских кварталах и трущобах 259 Миннеаполиса. Эта работа показала меньший процент жизнестойких детей, выживающих в неблагоприятных условиях. Их оказалось 14 человек среди 102, участвовавших в исследовании. Мы считаем, что можно утверждать, что феномен жизнестойкости и то, что Роберт Лэнг упоминал как врожденную онтологическую уверенность, есть феномены чрезвычайно сходные, если не аналогичные. Пять перечисленных выше психологических свойств жизнестойких детей характеризует их как людей, обладающих врожденно высоким чувством собственной отдельности (независимости их «Я» от окружающих внешних условий). Пользуясь языком предыдущей главы, такие дети имеют от рождения хорошо сформированное, устойчивое и ярко выраженное «Я»-чувство. Именно «Я»-чувство, а не «Я»-концепцию, так как максимальные тяготы их жизни приходятся на период раннего детства, на протяжении которого «Я»-концепция считается ^сформированной. Только стойкое чувство «Я» может позволить таким детям чувствовать себя уверенными перед лицом агрессивной по отношению к ним внешней среды. Чрезвычайно интересным в этой связи нам представляется тот описанный в литературе факт, что около 10–15 % людей в популяции, сталкиваясь с наркотическими веществами, причем не только с галлюциногенами, но и с самыми сильными из них, например с героином, испытывают минимально выраженные симптомы зависимости. За годы работы нам пришлось столкнуться лишь с 14 подобными случаями. Если рассматривать жизнь этих пациентов ретроспективно, то выяснится, что судьба по крайней мере восьми из них позволяет причислить этих людей к повзрослевшим «жизнестойким детям». Как мы уже видели выше, примерно те же 10–20% людей будут относиться к ощущениям во время приема LSD как к субъективно-неприятному внедрению в душу чего-то чуждого их индивидуальности. По всей видимости, мы можем предположить, что эти люди, точно так же как и жизнестойкие дети, имеют врожденно сильное и устойчивое «Я»-чувство. Именно оно позволяет им сохранять онтологическую уверенность при воздействии агрессивного химического фак- 260 тора, угрожающего личности уничтожением или необратимыми изменениями. Точно так же врожденно могучее «Я»-чувство ценности собственной индивидуальности позволяет жизнестойким детям сохранить уверенность при воздействии агрессивных факторов социума. Если социализм представляет собой «дионисический», растворяющий личность «социальный наркотик», то мы вправе ожидать, что даже в самые страшные времена его воздействия среди населения нашей страны сохранится от 10 до 20% «жизнестойких детей», которые пронесут факел значимости человеческой личности через горнило любых испытаний.  перейти в каталог файлов | Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |