Эдвард Н. Люттвак государственный переворот

формирования особого логического коктейля, состоящего из логики конфликта с примесями приемов коммерции»
158
Государство — понятие, с одной стороны, конкретное и самоочевидное, а с другой — предельно абстрактное и умозрительное. А вот бюрократия — и как социальный класс, и как отдельные люди, встроенные в единую административную машину, — это что-то очень живое и слишком человеческое. Не менее «человечны» и политики, а также представители властных элит, добившиеся возможности получения доступа к рычагам управления государственной машиной и способные благодаря этому получать от государства или через него какую-то выгоду для себя. Трудно предположить, что все эти люди, все эти социальные группы, организационные структуры и иерархически выстроенные армии чиновников, живущие за счет государства, вдруг захотят от него отказаться в угоду каким-то общечеловеческим ценностям и идеям глобализации.
Слабые, экономически и социально неблагополучные государства боятся открыть свои границы, опасаясь того, что их граждане разбегутся, унеся с собой все имеющиеся у них ресурсы. Сильные и процветающие страны, наоборот, боятся открыть свои границы по причине того, что не хотят допустить на свою территорию орды голодных и злых жителей неблагополучных стран. Любые сокращения бюджетных поступлений и как следствие — сокращение бюджетных расходов приводят к снижению уровня благосостояния жителей страны. Все эти, как и любые другие не очень популярные среди населения решения властей, могут привести к социальным протестам и к попыткам населения скинуть разочаровавшие его правительство и власть. Трудно предположить, что в этой ситуации государства искренне говорят о стремлении к безоговорочному открытию границ для иностранного бизнеса или о благосклонном отношении к вывозу национального бизнеса в другие страны. Разумеется, все эти разговоры — либо блеф, либо какая-то сложная игра, в которой каждый из участников надеется на некий выигрыш. Как раз в этой-то игре и заключается суть современной геополитики, которая, по мнению
Люттвака, постепенно превращается в геоэкономику.
Как уже обсуждалось выше, геоэкономическая активность страны зависит от амбиций ее бюрократии и от той логики, по которой эта бюрократия была сформирована. «Степень зараженности государства воинственными амбициями бюрократии и уровень его подверженности
«инструментализации» со стороны лоббистских групп может быть разной, и она различается от страны к стране и от сектора к сектору, — пишет
Люттвак. — Но в целом государства все больше и больше склоняются к
«геоэкономическому» поведению, в соответствии со своей природой: ведь государства — это территориально (пространственно) заданные образования, созданные для того, чтобы противостоять друг другу на международной арене. Что касается всех других функций, ради которых и был создан институт «государства» — предоставления льгот отдельным привилегированным группам и индивидуумам, предоставления населению различных услуг и инфраструктур, а также защиты населения от внешних
158
Edward Luttwak. From Geopolitics to Geo-economics: Logic of Conflict, Grammar of
Commerce.
209

врагов и от внутреннего криминала, хронологически первой функции, — то все это отходит на второй план»
159
Классическая война, при помощи которой в прежние времена решались многие геополитические и экономические споры, в наше время уже не считается лучшим способом решения проблем, так же как и обычные угрозы применения военной силы. Сегодня на международной арене приняты другие правила игры, которые никто открыто нарушать не рискует. Эти правила принуждают к более мягкому отношению к стремлению бизнеса выходить за рамки границ своего государства, сейчас принято положительно относиться к идее «открытого рынка», но никто не может запретить государствам по своему усмотрению регулировать свою экономику. И в тех случаях, когда государства прислушивались к чужим указаниям и советам или, поддавшись чужому давлению, начинали управлять своей экономикой согласно этим требованиям (прекратить защиту своих территорий и своей экономики от экспансии иностранного бизнеса), как правило, ничем хорошим это не кончалось.
Эдвард Люттвак считает, что, отказавшись от использования войны как средства решения споров или как средства достижения для себя более привилегированного положения на международной арене, государства стали еще больше внимания уделять вопросам регулирования своей экономики и попыткам как-то повлиять на логику организации международной экономики
160
. «Экономическое регулирование — такой же инструмент управления государством, каким раньше была военная оборона. Таким образом, поскольку внешние последствия принимаются всерьез и им придается большое значение, то логика государственного регулирования в какой-то степени является логикой конфликта. <...>
Государственное регулирование устроено так, что пользуется секретностью и обманом в типично военном смысле: для того чтобы выиграть время или добиться неожиданности (так, внедряемые стандарты для новых товаров и услуг сначала формулируются в тайных переговорах с отечественными производителями и лишь значительно позже декларируются в публичном пространстве)»
161
По мнению Люттвака, государства не стали менее воинственными, чем они были прежде, и не могли стать, так как это противоречило бы их природе и их интересам. Они начали вести военные действия иными средствами, но все так же стремятся одержать победу над врагом.
«Подобно "горячей" войне, экономическая война, преследующая геополитические цели, тоже является настоящей "войной" и отличается от простой экономической конкуренции. И "горячую", и экономическую войну объединяет то, что обе они ставят перед собой ту же стратегическую
159
Edward Luttwak. From Geopolitics to Geo-economics: Logic of Conflict, Grammar of
Commerce.
160
«Геоэкономика появилась в мире, в котором не было иерархии модальностей (когда экономическая мощь могла быть легко преодолена военной). Подлежащие запрету на импорт суперкомпьютеры не могут быть насильственно поставлены в банки и университеты воздушным десантом, точно так же и конкуренция на автомобильном рынке не может быть решена за счет затопления в море парома, перевозящего автомобили. Военные силы потеряли ту роль допустимого подспорья экономической конкуренции, которую играли в век меркантилизма, — это очевидно».
Edward Luttwak. From Geopolitics to Geo-economics: Logic of Conflict, Grammar of Commerce.
161
Edward Luttwak. From Geopolitics to Geo-economics: Logic of Conflict, Grammar of
Commerce.// The National Interest. 1990.
210

задачу — "победу" над врагом, то есть подчинение побежденного воле победителя»
162
Государства все так же стремятся к тому, чтобы ввести более высокие таможенные тарифы на ввоз в страну чужих товаров и добиться более низких пошлин на ввоз в другие страны товаров своих производителей. Они все так же пытаются заманить на свою территорию иностранный бизнес, для того, чтобы иметь возможность получения дополнительных налогов. Они могут субсидировать некоторые отрасли национальной экономики, если это поможет им выдавить со своего или других рынков иностранных конкурентов
163
. Все эти методы были известны давно, и никто от них не собирается отказываться, просто этим стали заниматься в менее явном виде.
Государства всегда искали дополнительные статьи доходов, помимо взимания налогов со своего населения. Раньше все эти «дополнительные доходы» были в той или иной степени связаны с войной и военной силой
(от прямых грабежей и сбора дани с побежденных до создания колониальной системы) или же с использованием стратегического положения своих территорий по отношению к другим странам (пошлины за проезд по территории, плата за использование портов, господство на море и др.). В XX веке помимо военной силы огромное значение стал играть уровень экономического развития страны, а в последние десятилетия на первое место выходит даже не экономическая мощь, а уровень технологического оснащения национальной экономики.
Сегодня слаборазвитые в технологическом отношении страны «платят дань» более продвинутым государствам.
Эдвард Люттвак указывает на стремление государств к достижению технологического превосходства над своими конкурентами: на программы
«исследования и развития» (R&D: research and development). И эта стратегия приобрела еще большие значение и размах в условиях турбо- капитализма. Те государства, которые способны создать необходимую инфраструктуру для разработки новых технологий, получают конкурентные преимущества по сравнению с теми странами, в которых бизнес ориентируется на использование старых технологий. Поэтому геоэкономически активные страны оказывают явные и скрытые субсидии тем компаниям, которые создают устройства с более совершенными техническими характеристиками или же средства, позволяющие использовать эти устройства для оказания новых типов услуг, а также тем,
162
Карло Жан. Геоэкономика: теоретические аспекты, методы, стратегия и техника. Статья, размещенная на сайте:
«Русский
Архиплаг»: https://www.archipelag.ru/geoeconomics/osnovi/geoeconomics/theoretical-aspect/
163
«И здесь мы можем наблюдать еще одно знаковое явление: «инструментализацию» государства группами, обладающими определенными экономическими интересами и стремящимися к манипулированию поведением государства на международной арене в соответствии их частным интересам — что часто приводит к «геоэкономическому противостоянию». Ни одна из государственных структур не избавлена от этого воздействия. Фискальная система может быть выгодно дифференцирована, так что импорт иностранных товаров становится менее выгодным.
Правила регулирования, льготы, услуги и инфраструктура могут быть выстроены так, чтобы поддерживать национальные интересы в самых разных отношениях (в ущерб иностранному бизнесу).
И, конечно же, программы поддержки технологического развития национальных предприятий и компаний организуются таким образом, чтобы не получающие поддержки иностранные предприятия оказывались в дискриминированном положении (например, им не даются налоговые льготы)».
Edward Luttwak. From Geopolitics to Geo-economics: Logic of Conflict, Grammar of Commerce.
211

кто занимается разработкой новых технологий ведения бизнеса или способов коммерциализации научных открытий. Но эта конкуренция не является абсолютно свободной, и лишают ее этой «свободы» как раз действия бюрократии геоэкономически активных стран.
Не столь очевидные способы ведения геоэкономической войны
Мы сейчас подошли к границам того смыслового поля, которое
Люттвак задавал в своих статьях и книгах, и в частности — к выходу за рамки приведенного им списка средств, которые геоэкономически активные страны используют для защиты своих национальных интересов.
Мы выходим на еще не нанесенную им на карту территорию, о существовании которой легко можно было бы догадаться, следуя по маршрутам, намеченным логикой его рассуждений и опираясь на методы его анализа. Люттвак не пишет об этом подробно, но в его книгах, статьях, интервью звучит критика чрезмерного злоупотребления этими средствами со стороны западных стран, прежде всего — Соединенных Штатов
164
В той особой интеллектуальной практике, которую Эдвард Люттвак на заре своей карьеры начинает создавать и осваивать на примере разработки технологии государственного переворота, а в более поздних работах, выйдя на уровень действия в иных масштабах, обозначает как "grand strategy", уже заложены все ходы, которые геоэкономически активные страны используют сегодня. Попробуем обозначить те средства или те типы вооружения, которые эти страны используют для достижения своих новых целей, и которые выходят за рамки привычных средств защиты государством своей национальной экономики:
Во-первых, это навязывание другим участникам международного сообщества своих правил игры. Запуск таких игр, в которых всегда побеждает тот, кто эти игры и лежащие в их основе правила придумал.
Так, предлагаемая для утверждения на международной арене игра в
«глобализацию», с ее требованием открытости национальных рынков, выгодна в основном экономически развитым странам с их компаниями, способными выдержать международную конкуренцию.
Процесс формирования международной системы распределения труда запущен не стихийными законами «свободного рынка», а усилиями геоэкономически активных стран. Ошибочность многих современных экономических теорий, возможно, заключается в том, что они все еще рассматривают мировую экономику как «естественную стихию», игнорируя тот факт, что на
164
«Если инертная реальность американского первенства, которое в настоящее время служит по большей части источником позитивной поддержки, уступит место активному стремлению к мировой гегемонии, это сможет вызвать лишь тот ответ, который всегда вызывали подобные попытки: подпольное сопротивление со стороны слабых и открытую оппозицию со стороны не очень слабых. Чтобы обеспечить свою независимость, не только Китай и Россия, но и многие прежние союзники Америки будут вынуждены вступить в единую коалицию против новой стратегии
Соединенных Штатов. В настоящее время отсутствие единой антиамериканской коалиции доказывает, что США лишь потенциально являются единственной глобальной сверхдержавой. Ибо мощь державы всегда определяется единственно возможным способом, точным, как лакмусовая бумажка: по тем реакциям, угодливым или враждебным, которые она вызывает. Насколько далеко и быстро все это будет развиваться в направлении к открытым формам противостояния — сказать нельзя». Эдвард Люттвак, Стратегия: Логика войны и мира. Москва, 2012. С. 327.
212

сегодняшний день уже имеются «субъекты действия», способные задавать направления ее развития и придавать ей определенные очертания.
Уже описанный нами процесс развития турбокапитализма, способный переформатировать согласно имманентной ему логике всю международную экономику, был запущен благодаря утверждению в умах западных политических элит идей радикального либерализма. Как уже говорилось выше, турбокапитализм предполагает концентрацию мирового капитала в тех странах, которые уже построили развитую финансовую и банковскую системы, разработали особую инфраструктуру, способную быстро распределять этот капитал по перспективным проектам и быстро собирать прибыль с этих вложений. Открытие турбокапитализму доступа к государственным, корпоративным и частным капиталам в не столь продвинутых странах приводит к тому, что их ресурсы начинают работать на нужды геоэкономически активных стран.
Другим примером применения идеологических концепций для ведения геоэкономических войн являются те способы использования принципа «демократии», которые мы можем наблюдать в течение последних десятилетий. Все страны делятся на демократические, то есть
«хорошие» и имеющие право на свободу действий на международной арене, и на авторитарные, которые следует всячески урезать в правах и возможностях. Если авторитарная страна вписывается в структуру создаваемого геоэкономически активной страной альянса и ведет политику, выгодную для «демократических стран», то ее можно оставить в покое. Но в том случае, когда авторитарное государство заявляет о своих собственных геополитических интересах или начинает налаживать партнерство с другой геоэкономически активной страной (вашим реальным или потенциальным конкурентом) — оно провозглашается «врагом демократии» и ставится вне закона. А в отношении «врагов демократии» допустимо применение тех мер, которые в обычных международных отношениях являлись бы нарушением правил. Так, возможно, основной виной Ливии было то, что Каддафи стал проявлять слишком высокую геоэкономическую активность: создание альянса африканских стран, вывод сбережений из западных банков — что было бы очень плохим прецедентом, вступление в слишком тесные экономические отношения с
Китаем.
Создание дружественных альянсов для борьбы с каким-то общим врагом является старым и проверенным приемом ведения геополитических войн. Но геоэкономические страны выбирают этого общего врага, руководствуясь несколько иной, чем прежде, логикой. Так врагом может оказаться не тот, кто несет какую-либо военную угрозу, а тот, кто отказывается вписываться в предложенную систему международного распределения труда, тот, кто не хочет понимать и принимать складывающиеся правила игры. Симметричной практике создания дружественных союзов является практика разрушения потенциальных альянсов, которые могли бы сложиться или уже складываются вокруг конкурентов. Скорее всего, в ближайшие годы мы будем наблюдать ситуации, когда многие наличные или потенциальные партнеры Китая начнут отворачиваться от него и портить с ним отношения. А если же кто- то не захочет поменять орбиту своего геополитического вращения, тот будет объявлен авторитарным государством, со всеми вытекающими отсюда последствиями. В ближайшие годы мы сможем наблюдать попытки
213

дестабилизации экономической и социально-политической ситуации не только в отдельных странах, но целых регионов. Этот процесс уже начался в Северной Африке и на Ближнем Востоке, скорее всего, далее он перекинется в Среднюю Азию и на Кавказ.
К третьему блоку средств ведения геополитических войн можно отнести активно внедряемую уже в течение нескольких десятилетий схему
«международного аутсорсинга». Данная схема предполагает вынос производства из развитых стран с дорогой рабочей силой и с развитой системой социальных защит труда в слаборазвитые страны. Интересно, что никого не интересует уровень демократичности страны, выбранной для места вывоза производства. Даже наоборот — очень важно, чтобы положение дел в стране было стабильным благодаря наличию в ней сильной авторитарной власти, которая не допустит ни усиления социалистических настроений, с требованиями больших социальных защит для будущей дешевой рабочей силы, ни возмущений экологов, требующих от компаний, владеющих производством, вкладывать больше денег в защиту окружающей среды. Получаемая в процессе работы по схеме аутсороинга прибыль распределяется непропорционально между странами
— владельцами технологий и капитала и странами — владельцами дешевой рабочей силы. И эти пропорции сдвинуты в сторону западных стран. В какой-то мере аутсорсинг — это новая геоэкономическая форма колонизации технологически развитыми странами отсталых стран.
Оружием захвата новых колоний являются не самолеты и пушки, а финансы и технологическое превосходство в экономической сфере.
Четвертый блок — это стратегия ложного обучения. В данном случае проводится не только идеологическая, но и информационная и логическая обработка сознания конкурентов или жертв геоэкономической экспансии.
Россия в конце 80-х — начале 90-х годов прошлого века стала классической жертвой такой игры, и похоже, что наши властные элиты до сих пор не могут очистить свое сознание от навязанных им идеологем и логики восприятия происходящего.
В обычной войне проводится много самых разных мероприятий по дезинформации противника, по формированию у него ложного восприятия происходящего. Так государство может активно готовиться к нападению на соседа, но при этом всячески уверять его в том, что нацелено на установление длительных добрососедских отношений. Армия может готовить прорыв на одном участке фронта, но при этом создавать ложную активность войск на другом, заставляя противника производить перегруппировку своих войск на основании ложных представлениях о месте планируемого наступления.
В геополитических войнах используются похожие средства. Можно убедить властные элиты государства в необходимости проведения определенного блока реформ, который в итоге приведет к гарантированному ухудшению экономического и социально-политического положения в стране. Решения о проведении именно таких реформ и именно в такой форме могут приниматься правительствами по причине опьянения ложными идеями или доверия непроверенным теориям.
Идеологические декларации, подкрепленные псевдонаучными и «как бы практическими» доводами, могут вселить в умы политиков неоправданные ожидания, например, представления о том, что одной из самых важных задач, стоящих перед страной на данном этапе, является привлечение
214

иностранных инвестиций, а для привлечения этих инвестиций нужно создать благоприятный для иностранного бизнеса политический и законодательный климат. В результате инвестиции в страну так и не приходят, но внутренние рынки открываются для иностранных производителей, притом — в одностороннем порядке.

перейти в каталог файлов