Эдвард Н. Люттвак государственный переворот

с точки зрения потенциального субъекта социального действия — того, кто эти самые перевороты организует.
Уже при чтении этой первой изданной автором книги появляется возможность выявить черты той новой интеллектуальной практики, которую начинает разрабатывать Люттвак в этот период и которая окончательно сложится в годы его работы в государственных и исследовательских структурах Соединенных Штатов. Арсенал средств, задействованных в данной практике, включает в себя элементы стратегии, социального проектирования и комплексного гуманитарного исследования.
Автор сочетает в своей работе методы социальных, политических, экономических и этнографических исследований с особым интеллектуальным средством, которое наиболее точно можно определить как метод «мыслительной имитации»
105
С нашей точки зрения, «мыслительная имитация» является, пожалуй, наиболее интересной из всех интеллектуальных техник, которые
Эдвард Люттвак демонстрирует на страницах своей книги. Она требует сочетания противоположных навыков и способностей: наличия фантазии и склонности к парадоксальной логике одновременно со строгой дисциплиной ума, последовательностью и даже педантичностью, повышенной внимательностью к деталям. Данная практика также требует широкой эрудиции и понимания сути социально-политических процессов: знания истории их зарождения и развития, современного состояния, прогнозов на будущее. Мыслительная имитация — это не просто сценарный анализ или проведение какой-либо иной техники проспективной рефлексии, это еще и особая управленческая игра, в ходе которой осуществляется подготовка к руководству неподвластными менеджеру субъектами действия.
Значительная часть усилий разработчиков государственных переворотов, по мнению Люттвака, должна уходить на нейтрализацию максимально большего числа субъектов социальной и политической активности, способных помешать успешной реализации планируемой акции, то есть выведению их с поля игры. Но, с другой стороны, переворот, как правило, совершается «чужими руками», и поэтому его организаторы нуждаются в наличии в зоне действия какого-то оптимального количества «игроков»
106
. Поведение этих людей, организаций или социальных, профессиональных и этнических групп предсказать непросто, и их реакции могут меняться в зависимости от того, кто и под какими лозунгами оказывается задействованным в игре. Поэтому техника мыслительной имитации нацелена не только на выверку
105
Эдвард Люттвак сам никаким образом не выделяет и не обозначает используемые им в работе методы анализа и средства моделирования будущих событий, он вообще не останавливается подробно на методологической стороне своей деятельности. Термин «мыслительная имитация» здесь вводится нами, поскольку целью данной статьи является именно восстановление метода работы
Люттвака как самодостаточного специалиста и как представителя описываемой нами интеллектуальной практики.
106
«С точки зрения осуществления переворота величина и мощь вооруженных сил, полиции и служб безопасности является как большим препятствием, так и большой надеждой. ... Современная армия и силы безопасности обычно слишком велики, чтобы представлять собой единый социальный организм, связанный узами традиционной лояльности; необходимость иметь в армии технический персонал разрушила барьеры, которые часто препятствовали набору в войска людей из определенных социальных групп в той или иной стране». Э. Люттвак, «Государственный переворот: Практическое пособие» (См. в главе третьей: «Нейтрализация сил сопротивления государства».).
170

собственных шагов, но и на разработку стратегии провоцирования свободных, в общем-то, в проявлении своей политической воли людей или социальных групп (игроков) на вполне определенное поведение и совершение конкретных действий.
Для того чтобы правильно разыграть свою партию, организаторы государственного переворота должны тщательно исследовать «поле боя», а также возможности и стереотипы поведения представленных на нем игроков. Иногда в ходе этих исследований они выявляют такие подробности и особенности социально-политической жизни страны, намеченной для проведения государственного переворота, о которых не осведомлены ни простые ее жители, ни властные элиты. Интересно, что при этом не обязательно используются какие-то особые секретные данные. Чаще всего это просто результат грамотного анализа вполне доступных источников. Получение доступа к подобной информации предполагает, в свою очередь, запуск новой фазы мыслительной имитации, и с каждым поворотом этого «имитационного механизма» в нем, как в калейдоскопе, складывается новый узор из различных элементов социальной и политической жизни страны, которые требуют дальнейшего исследования и анализа.
Если в изучаемой стране (или в стране-мишени, как говорится в книге) у власти находятся представители каких-либо национальных кланов и логика социальной стратификации определяется этническими принципами, то организатор переворота должен провести детальное этнографическое исследование. Если же население выбранной для переворота страны очень религиозно, возникает необходимость в теологических изысканиях, для понимания социальной структуры общества иногда стоит погрузиться в историю, а в некоторых случаях необходимо проводить детальный анализ экономики страны, ее хозяйственной инфраструктуры, рынка труда и истории профсоюзных движений. Все это собирается на рабочем столе или в сознании того, кто проигрывает различные варианты действий и сценарии развития событий, а потом анализируется в режиме мыслительной имитации.
Для понимания сути разработанного Люттваком метода не так важна сама технология государственного переворота, хотя это событие, бесспорно, захватывает воображение читателей его книги. Существеннее то, что подготовка к осуществлению переворота позволяет увидеть в новом свете природу государственной власти, логику функционирования ее административной машины. Для того чтобы понять специфику работы какого-то мало понятного нам механизма, его можно сначала разобрать, а потом попытаться собрать заново. То же самое происходит и в процессе государственного переворота: производится демонтаж механизма власти и частично — бюрократической машины государства, затем подменяются некоторые из деталей (берется новое правительство, новые политические лидеры), потом происходит сборка разобранного механизма, после чего его заново приводят в действие. Показательно, что в процессе подготовки к государственному перевороту процедура такой разборки-сборки многократно производится в режиме мыслительной имитации.
Организаторы этой акции подробно изучают отдельные детали государственной мегамашины, а также — то, как эти детали могут собираться в целое.
171

Идея или метафора «машины» постоянно используется Люттваком при описании ситуации в стране-мишени, он также пользуется этим понятием и при разработке стратегии совершения самого государственного переворота
107
. В его схеме присутствует несколько моделей, в основе которых лежит представление о государстве как о «машине»: во-первых, это административно-бюрократическая система — государственная мегамашина; во-вторых — особый механизм функционирования властных элит: логика получения ими доступа к власти (к рычагам управления административной системой) и способ ее удержания, доступные им инструменты управления государственной мегамашиной; в-третьих, это экономико-хозяйственная структура страны: транспортная и промышленная инфраструктура, механизмы жизнеобеспечения населения, система социального распределения, логика организации финансовых потоков.
В развитых демократических странах административная система подвержена многоуровневому контролю со стороны гражданского общества, за счет этого она как бы теряет некоторые аспекты своей машиноподобности, превращается во что-то наподобие остова — скелета государственного организма.
В постколониальных странах административная система превращается в инструмент, который авторитарные лидеры или властные элиты используют для подчинения себе населения и установления контроля над национальными ресурсами.
«Если колониализм и являлся преступлением, то самым большим его прегрешением было бездействие, — пишет Люттвак
108
, — в то время как хрупкие автохтонные культуры, эмбриональные современные общества и национальные меньшинства, неспособные защищать себя, попали в руки политических лидеров, оснащенных мощной машиной современного государства».
Но, превращая государство в машину подавления, авторитарные лидеры тем самым создают удобную почву для совершения в стране государственного переворота. Люттвак считает, что «именно в этом случае государственный переворот становится возможным, потому что над аппаратом власти, как и над любым механизмом, можно получить контроль, захватив самые важные рычаги управления. Поэтому, исследуя государственные перевороты, я на самом деле писал о политической жизни в новых государствах»
109
Использование понятия или метафоры «машины» позволяет
Люттваку выстраивать такие модели государства, которые были бы удобны для работы с ними в режиме мыслительной имитации, что, в свою очередь, открывает ему возможность для технического, инструментального, подхода к изучению механизмов государственной власти.
А
107
Эпиграфы, выбранные Люттваком для третьей главы книги («Стратегия государственного переворота»): «Дин Ачесон любил рассказывать историю про члена Верховного суда США Тафта, передавая беседу, которую он вел с одним человеком о «правительственной машине». «И знаете, — сказал Тафт с удивлением в голосе, — он действительно думает, что это машина». Роджер Хисман
(Roger Hilsman. То Move a Nation)». «В условиях тоталитаризма знание механизма действия лабиринта трансмиссий (правительственной машины) означает высшую власть». Ханна Арендт
(Hannah Arendt. The Origins of Totalitarianism).
Эдвард Люттвак. Государственный переворот:
Практическое пособие.
108
Эдвард Люттвак. Государственный переворот: Практическое пособие. С. 17.
109
Эдвард Люттвак. Государственный переворот: Практическое пособие. С. 18.
172

инструментальный подход позволяет разрабатывать практические руководства и инструкции, с одной стороны, для тех, кто собирается изучать природу государственных переворотов, а с другой — для тех, кто захочет использовать государственные перевороты в качестве средства достижения своих военно-политических целей. «Государственный аппарат, таким образом, до определенной степени является «машиной», обычно работающей в предсказуемом и автоматическом режиме, — читаем мы в первой главе («Что такое государственный переворот?»
110
). — При совершении государственных переворотов как раз и ориентируются на такой «машинальный» режим работы бюрократии: и в процессе переворота (так как для захвата ключевых рычагов управления используются части государственного аппарата), и после него (так как ценность этих рычагов обусловлена тем, что государство является целостным механизмом)».
Очевидно, что уподобление государства машине является сильным упрощением или редукцией, но подобная модель, с практической точки зрения, позволяет реализовывать государственные перевороты, а с точки зрения исследователя социального и административного устройства стран
— дает возможность рассматривать современные государства не только как «естественные объекты», но и как «искусственно-естественные» образования.
Попробуем выделить отличительные черты той новой
«интеллектуальной практики», о которой идет речь. Как уже говорилось выше, ее суть не столько в исследовании, сколько в изменении социальной действительности (своеобразный неомарксистский подход, подхваченный людьми, чьей целью являлась борьба с коммунизмом).
Во-первых, исследования, проводимые в рамках данной практики, всегда детерминированы наличием какой-то определенной социальной и/или политической цели. Именно цель и задает системность и единство этой разносторонней и разноплановой исследовательской программе. В случае с организацией государственного переворота — это стремление утвердить во власти в какой-то конкретной стране лояльное или подконтрольное вам правительство.
Во-вторых, организаторы социальных событий — не единственные субъекты действия, и они это хорошо понимают, поэтому ими выявляются все люди, социальные группы и сообщества, которые могут активно участвовать в ходе реализации планируемой социальной или политической акции, производится комплексное исследование
(социальное, политическое, этнографическое, экономическое и т. д.). Для реализации государственного переворота важно определить как «объективную ситуацию» в стране — экономическую, социально-политическую, так и «субъективную» — выявить всех возможных союзников, а также всех тех, кто сможет и захочет оказать сопротивление планируемой акции, изучить их ресурсы и мобилизационные способности.
В-третьих, разыгрывается специфическая имитационная игра: проигрываются сценарии наиболее вероятностного поведения
110
Эдвард Люттвак. Государственный переворот: Практическое пособие. С. 22.
173

представителей различных социальных групп, профессиональных сообществ, этнических кланов, религиозных общин. Это что-то наподобие шахматной игры, с более-менее известными фигурами и с предсказуемыми ходами, но одновременно — с допущением возможности того, что какая-либо из фигур может выйти на более высокий рефлексивный уровень и превратиться в равноправного с организатором переворота игрока. К тому же, в отличие от шахмат, ведущаяся в рамках этой практики игра лишена каких-либо определенных правил. Задача организаторов переворота как раз и состоит в том, чтобы навязать другим игрокам свои правила, ломая обычные стереотипы поведения и руководствуясь не только привычной, но также и особой — парадоксальной — логикой. Позже эту игру и эту логику Люттвак назовет «стратегией».
Другой особенностью разрабатывавшихся американскими интеллектуалами социальных практик является то, что они не были нацелены на строительство и созидание, а скорее рассматривались в качестве оружия для использования в геополитических войнах, поэтому опирались не на «линейную логику производства», а на «парадоксальную логику стратегии»
111
. Не стоит забывать, что основная сфера профессионализации Эдварда Люттвака — военная стратегия, и он, разрабатывал свои методы в годы «холодной войны».
Попробуем рассмотреть государственный переворот в более широком контексте. Во-первых, как уже говорилось выше, имеет смысл проанализировать технологию государственных переворотов именно в контексте «холодной войны» — сорокалетнего противостояния двух сверхдержав: США и СССР. Во-вторых — в том смысловом поле, которое
Эдвард Люттвак задает в своих последующих книгах. Например, в тех работах, в которых ключевое место уделяется понятию grand strategy
(«Стратегия Римской империи», «Стратегия Византийской империи»), а также в тех контекстах, которые заданы в его главном труде по военной стратегии:
«Стратегия: Логика войны и мира». Это позволит нам проследить динамику развития авторского метода.
В качестве главной причины поражения Советского Союза в
«холодной войне» обычно называют его неспособность выдержать навязанную Соединенными Штатами гонку вооружений. Утверждается, что социализм как политическая и экономическая система оказался менее конкурентоспособен, чем капитализм, а американская управленческая система оказалась эффективнее советской. Но если взглянуть на
«холодную войну» сквозь призму той логики, которую Люттвак разрабатывает в своих книгах, то можно понять, что гонка вооружений — это лишь один из аспектов противостояния, что-то наподобие «войны на истощение», которая представляет собой самый простой и прямолинейный способ ведения боевых действий. В ней нет места для применения настоящего военного искусства: она не требует проявления ни полководческого, ни стратегического гения. Настоящая стратегия начинается тогда, кода приступают к использованию более тонких методов
111
См. изданную нашим издательством книгу Э. Люттвака «Стратегия: Логика войны и мира».
174

ведения войны — различного рода военных маневров. И если мы рассмотрим технологию государственного переворота в контексте
«холодной войны», то сможем заметить два момента. Во-первых, она является особым оружием для относительно мирного захвата политического и экономического контроля над стратегически важными территориями; а во-вторых, данная технология может быть использована в качестве особого «военного маневра», нацеленного на нанесение неожиданного, но сокрушительного удара по организационно-командным структурам вашего основного противника.
Как; известно, военный маневр предназначен не для уничтожения врага с применением всей имеющейся в распоряжении военной мощи, а скорее ориентирован на нанесение выборочного удара по слабым местам в системе его обороны и общей военно-экономической организации
112
В книге «Стратегия. Логика войны и мира» Эдвард Люттвак пишет:
«...те, кто настроен на истощение, будут, прежде всего, искать цели для атаки, не уделяя сколько-нибудь серьезного внимания природе врага; тогда как те, кто намерен совершить маневр, будут стремиться понять внутренние законы действий врага, логику размещения его войск, практику принятия решений и стили руководства, выискивая уязвимые места, которые могут быть вовсе не материальными, а скорее политическими, культурными или психологическими».
Попробуем найти ответ на вопрос: а в чем же были слабые стороны
Советского Союза? Косвенный ответ на него можно найти уже в первой книге Люттвака: выявляя страны, подходящие для совершения в них государственных переворотов, он называет ряд качеств, которыми они должны обладать.
Слабыми местами стран-мишеней оказались изолированность их политических элит от населения страны и недостаточная развитость институтов гражданского общества. Население этих стран было аполитичным и обладало низкой социальной рефлексией.
Властители подобных стран обычно использовали доставшуюся им в наследство от колониальных времен административно-бюрократическую систему для утверждения и удержания своей власти. Оказалось, что эти социальные мегамашины имеют поразительную устойчивость и инертность, а разломать или демонтировать их и, главное, заменить чем-то иным очень сложно. Но, как и любая машина, административно- бюрократическая система подчиняется тем, кто имеет доступ к рычагам ее
112
Противостояние между США и СССР проходило в атмосфере страха перед применением ядерного оружия. В такой ситуации непосредственное столкновение двух сверхдержав на поле боя считалось обеими сторонами недопустимым. По этой причине суть «холодной войны» свелась к экономическому и политическому соревнованию двух политических систем, которое с признанием некоторой степени условности можно было бы назвать «войной на истощение». Помимо этого соревнования велась борьба за сферы влияния, в ходе которой активно применялась практика государственных переворотов (установление одной из сверхдержав в различных регионах и странах подконтрольных ей и враждебных сопернику правительств). Гонка вооружений, соревнование политических систем и борьба за сферы военного и политического влияния при анализе специфики
«холодной войны» изучались достаточно подробно, но те «военные маневры» и парадоксальные ходы, которые США использовали в борьбе с Советским Союзом, изучены еще недостаточно.
Государственный переворот — это лишь одна из многих технологий, которые сверхдержавы пытались использовать не только в борьбе за сферы влияния, но и в войне друг против друга. Эдвард
Люттвак вошел в историю именно с разработкой этого средства.
175

управления — именно этим обстоятельством обычно и пользуются организаторы государственных переворотов
113
Сумев захватить и удержать всласть в 1917 году, большевики тем не менее были вынуждены использовать для управления страной элементы и конструкции старой имперской административной машины — несмотря на их прежние призывы разрушить весь старый мир до основанья. Они попытались расшатать, модернизировать, переустроить эту систему, однако им все-таки пришлось опираться на ее старые организационные структуры, а иногда даже использовать их прежнее кадровое наполнение.
Сталин пришел к власти, по сути, совершив новый государственный переворот. Он уничтожил или распылил всю прежнюю партийную гвардию, после чего очень тщательно контролировал подступы к системе управления государством. Кроме того, он произвел своеобразную социальную селекцию для наполнения бюрократической системы страны новыми кадрами. Сталин не позволял людям, попавшим на верхние этажи социальной иерархии, приобрести свободу действия: они могли жить и функционировать только в качестве «механизмов» той государственной машины, для работы в которой их возвысили, они были вынуждены четко и механистично выполнять ту почетную роль, которую им предоставили.
Так что пока был жив вождь народов, осуществление государственного переворота внутренними силами в СССР было практически невозможно.
После смерти Сталина произошел ряд очень важных событий: во- первых, было успешно осуществлено нескольких
«дворцовых переворотов», во-вторых, властная элита оформилась в особую социальную группу, а потенциальный доступ к рычагам управления административной системой получили многие члены этого сообщества. В- третьих, население большей части СССР оставалось аполитичным, а разрыв между властными элитами и обществом продолжал увеличиваться.
В общем, страна приобрела все необходимые качества для того, чтобы превратиться в потенциальную мишень для проведения в ней государственного переворота
114
, или для вмешательства в ее жизнь при помощи каких-либо других, более сложных и совершенных оружий
«избирательного социального поражения».
113
«Ключевыми для осуществления государственного переворота являются два последствия развития и укрепления современного бюрократического аппарата: образование четкого разделения между постоянным государственным аппаратом и политическим руководством государства и тот факт, что, как и большинство крупных организаций, бюрократический аппарат имеет иерархическую структуру с четкими цепочками принятия и исполнения решений». Э. Люттвак. «Государственный переворот: Практическое пособие». С. 19.
114
«Его (государственный переворот) можно осуществить «извне», и он может происходить вне правительства, но внутри государственной машины, которую образуют постоянная и профессиональная государственная служба, вооруженные силы и полиция. Цель такого переворота — разобщить постоянных госслужащих и политическое руководство, а этого обычно не происходит, если они связаны политическими, этническими или традиционными узами лояльности». Эдвард
Люттвак. «Государственный переворот: Практическое пособие». (С. 20). В СССР все руководящие работники должны были быть членами коммунистической партии, но «менеджеры» внутрипартийных органов (политруки и политработники) обычно более быстро продвигались по карьерной лестнице и легче попадали в высшие эшелоны власти, чем работники «хозяйственного блока» (руководители производственных и научных структур). Таким образом, в Советском Союзе существовал зазор между «красными директорами» и партийными номенклатурными работниками.
Проблемы карьерного роста и выживания на политическом Олимпе для представителей советской политической элиты порой становились более значимы, чем управление страной, — что еще сильнее увеличивало разрыв политического истеблишмента с «рабочей бюрократией».
176

По мнению Люттвака, страны становятся удобной мишенью для совершения в них государственных переворотов не потому, что их государственный аппарат слишком слаб, а скорее по причине того, что этот аппарат оказывается слишком бесконтрольным и слишком сильным.
«Последствия теперь очевидны в полной мере. Правители новых государств наделены всей полнотой власти над индивидами, которые могут предоставить современной государственной машине новые технологии, средства телекоммуникации и современное оружие. Но поведение этих правителей не ограничено законом или моральными стандартами, которые должно утверждать и защищать настоящее гражданское общество, даже если оно требует всего лишь лицемерия со стороны власть предержащих»
115
. Чем больше население утрачивает веру в то, что оно может хоть как-то влиять на логику управления страной; чем больше оно теряет возможность понимать, что на самом деле творится во властных структурах, как эти структуры формируются, кто, как и по каким принципам туда отбирается или попадает, — тем слабее становится контроль доступов к рычагам управления государственной машиной со стороны общественности.
В рядах политической элиты всегда есть место для соперничества и интриг, особенно в тех случаях, когда отсутствует единый сильный и авторитарный лидер. Борьба за первенство далеко не всегда ведется на основе демократических принципов, и побеждают в ней далеко не всегда те, кто способен и имеет желание эффективно управлять страной. Более слабые группировки могут попытаться усилить свои позиции за счет поддержки со стороны «мирового сообщества». То же самое могут сделать и те, кто хочет окончательно закрепить свое текущее доминирование во властных структурах. Но если в среде властных элит какой-либо страны существует люди, которые в принципе готовы принять поддержку от другого государства, то это означает, что в ней всегда можно найти надежных исполнителей государственного переворота. Некоторые лидеры могут искренне восхищаться принципами управления, уровнем жизни и военно-политической мощью других, даже враждебных их стране, государств и считать, что помехой для установления подобных порядков у них дома является неудобная или устаревшая национальная идеология. В этом случае поиск потенциальных исполнителей государственного переворота становится еще проще, а самое главное, не возникает необходимости их реальной вербовки или подкупа — нужно просто усилить идеологическую обработку будущих «субъектов социального действия», которая может осуществляться дистантно, бесконтактно и даже анонимно
116 115
Э. Люттвак. «Государственный переворот: Практическое пособие». Авторское вступление к изданию 1979 года.
116
«Многое в планировании и осуществлении переворота будет направлено на то, чтобы повлиять на настроения элиты в благоприятном для заговорщиков направлении. Однако если все же она решит противостоять перевороту в неразвитой политической среде, ей придется прибегнуть к политическому соперничеству. Элита не сможет воззвать к общему принципу легитимности, как произошло бы в политически более развитых странах, — потому что этот принцип большинство населения не принимает». Э. Люттвак. «Государственный переворот...». (С. 36). «Итак, вместо того чтобы действовать во имя легитимности, ей придется бороться с организаторами переворота ... на их же уровне. Так или иначе, борьба против переворота означает столкновение организованной силы с
177

В 1976 году Эдвард Люттвак публикует книгу «Стратегия Римской империи» (The Grand Strategy of the Rome Empire). В ней проблема изучения государственных структур поставлена «от противного»: если в
«Политическом перевороте» обсуждается возможность захвата власти в слабом и несбалансированном государстве, то в новой книге изучается возможность крупной державы, империи поддерживать в течение длительного времени свое могущество. Как известно, в V веке Рим пал, значит, в его стратегии были не только сильные, но и слабые стороны. В
1983 году выходит книга «Стратегия Советского Союза» (The Grand
Strategy of the Soviet Union), что вполне предсказуемо. В этой работе автор изучает слабые и сильные стороны государственного управления основного противника Соединенных Штатов на международной арене.
После разработки методов «мягкого захвата» небольших, слабых и не очень устойчивых государственных образований, каковыми являлись многие страны на постколониальном пространстве, оказалось возможным использование данного оружия и в отношении более крупных и мощных держав
117
. Было бы странно, если американцы не воспользовались бы этим опытом для выработки способов борьбы со своим главным врагом в
«холодной войне» — Советским Союзом.
ДИНАМИКА РАЗВИТИЯ МЕТОДА И ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ ФОРМИРОВАНИЕ
НОВОЙ ПРАКТИКИ

перейти в каталог файлов