Фенихель О. - Психоаналитическая теория неврозо... Руководство по клиническому психоанализу. Она по праву считается и классическим учебником, и классическим
 Скачать 4.1 Mb.
| Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |
| Цель инстинкта состоит в удовлетворении или, точнее, в самом специфическом действии по разрядке, устраняющем возбуждение и, следовательно, осуществляющем удовлетворение. Объект инстинкта — это инструмент, которым или посредством которого инстинкт достигает своей цели. Источник инстинкта — это химико-физическое состояние, служащее причиной сенсорной стимуляции в целях создания возбуждения (5 88). Типы различаемых инстинктов и их количество зависят от основания классификации: по цели, объекту или источнику. Опираясь на понятие цели или объекта, можно описать бесконечное множество инстинктов. Психоаналитики знают легкость взаимозаменяемости объектов и целей. (Сам этот факт делает парадоксальным приписывание Фрейду воззрения на инстинкты как неизменные ригидные паттерны [1105].) Таким образом, классификация на основании источника инстинкта выглядит предпочтительней. К сожалению, физиология нас здесь разочаровывает, источники инстинктов чисто физиологическая проблема, и в этой области наши знания недостаточны. Несмотря на дефицит знаний, определенно различаются две категории инстинктов. Первая категория представлена простыми физиологическими потребностями, которые в данном случае служат лучшей моделью протекания инстинктов: соматические изменения приводят к нестерпимым переживаниям, побуждение вызывает специфические действия, устраняющие соматические изменения, и в результате наступает релаксация. Характер влечения становится особенно очевидным, когда нормальный ход событий задерживается. Примерами служат дыхание, голод, жажда, дефекация, мочеиспускание. Поскольку удовлетворение этих побуждений жизненно необходимо, действия можно отложить только на короткий период и их цель не подлежит изменению. Перечисленные потребности едва ли возможно варьировать, поэтому для психологии они не представляют особой важности. На этих потребностях легко верифицируется предположение, что при снижении уровня возбуждения, релаксации, эго испытывает наслаждение. Признание второй группы как связной целостности стало возможным только благодаря психоаналитическому исследованию (555). Речь идет о сексуальных инстинктах. В противоположность рассмотренным выше императивным инстинктам, сексуальные инстинкты, если не находят удовлетворения в первоначальной форме, способны изменяться, изменять свои объекты и цели, подчиняться регрессии эго и затем снова проявляться разными способами и в иных обличьях. Все еще слышится широко известный упрек Фрейду, якобы объяснявшему все явления как сексуальные. Обвинение совершенно несправедливо. Фрейд признавал не только сексуальные инстинкты. Он, правда, подчеркивает прежде не признанную связь многих феноменов, в частности неврозов, с сексуальностью и утверждает, что человеческая сексуальность никоим образом не ограничивается побуждениями и действиями более или менее прямо ведущими к сексуальному акту. Кроме того, Фрейд открыл область инфантильной сексуальности (5 50,5 51,5 52,5 5 5). В настоящее время общеизвестно, что дети обнаруживают многие виды инстинктивного поведения, идентичные по содержанию перверсиям, замещающим нормальную сексуальность. На самом деле, наблюдая за детьми, трудно не увидеть явления такого рода. Поэтому сегодня уместен не вопрос: «Существует ли инфантильная сексуальность? », а вопрос: «Как случилось, что столь очевидный феномен инфантильной сексуальности не был отмечен до Фрейда' » Это парадоксальное упущение — один из лучших примеров «вытеснения ». Почему Фрейд назвал определенные инфантильные феномены сексуальными? Во-первых, они являются поч- вой, на которой впоследствии произрастает сексуальность взрослого. Во-вторых, каждый взрослый, у кого каким-либо образом заблокирована сексуальность, отступает к этим феноменам в качестве замещения. В-третьих, эмоциональное переживание ребенком этих феноменов идентично сексуальным чувствам взрослого. В-четвертых, предназначение этих феноменов тождественно целям взрослых при перверсии, а в сексуальной природе перверсий сомнений никогда не возникало. Вероятно, сексуальные инстинкты имеют общую химическую основу. Изучение гормонов относительно прояснило природу сексуальности, но знаний явно недостаточно. Химические сдвиги в теле инициируют сенсорную стимуляцию в эрогенных зонах, в результате возникают побуждения неотложного характера, требующие действий, которые привели бы к переменам в месте стимуляции, физиологическая основа сексуальных побуждений сравнима с физиологическими процессами, вызывающими ощущения зуда и щекотки. Укусы насекомого или внутреннее физиологическое состояние продуцируют химические сдвиги, раздражающие кожу, что трудно вынести. Возникает побуждение почесаться, и почесывание приводит в конечном итоге к изменениям в источнике побуждения. Тем не менее, хотя почесывание и может оказаться эффективным благодаря изменению кровоснабжения, создается впечатление, что оно представляет собой остаток глубинного биологического рефлекса, который тоже крайне важен для сексуальной разрядки, рефлекса избавления от органов, вызывающих беспокоящие ощущения. В полной мере показывает эту тенденцию автотомия хвоста у ящериц. Впоследствии данный рефлекс может дегенерировать к идее «соскрести» вызывающий зуд участок кожи и, вероятно, также к «детумесцент-ной» разрядке сексуального напряжения (1242). Рассмотрение понятия «автотомия» показывает относитель-ность противопоставления удовлетворения инстинкта защите от инстинкта. Рефлекс автотомии, возможно, общий корень инстинктивного акта и защиты от инстинктивного акта. Впоследствии сексуальные феномены усложняются, но в конечном анализе обнаруживается действие тех же механизмов. При половом созревании разные побуждения инфантильной сексуальности объединяются в гармоничное целое — сексуальность взрослого. Но развитие сексуальности может претерпевать всяческие нарушения. Тревоги и прочие переживания детства способны обусловить сопротивление отдельных компонентов слиянию, и они продолжают существовать на бессознательном уровне в неизменном виде. Когда взрослый испытывает сексуальное разочарование, он склонен отступать к инфантильной сексуальности. В результате возобновляются и конфликты, которые неистовствовали вокруг его сексуальности еще в детстве. Классификация инстинктов В первой классификации инстинктов Фрейд исходил из исключительного значения, которое приобретают сексуальные инстинкты благодаря перемещению энергии. Он обнаружил, что невротики заболевают в результате вытеснения определенных переживаний, эти переживания всегда имели сексуальный характер. Силы, борющиеся с сексуальными желаниями, представляли собой тревогу, чувство вины, этические и эстетические идеалы. Контрсексуальные силы можно было суммировать как служащие самосохранению «эго-инстинкты. Таким образом, возникла классификация инстинктов на сексуальные инстинкты и эго-инстинкты (542, 548, 555, 585, 596), предполагавшая невротический конфликт и основывавшаяся на факте вытеснения. Юнг отрицал дуализм инстинктов и называл все эго-инстинкты либидными (907), его унификация затеняла открытый в то время феномен вытеснения (364). В настоящее время вытеснение понимается не в качестве конфликта между двумя группами инстинктов, а, скорее, как структурный конфликт. Эго отвергает определенные требования ид. С позиций концепции, представляющей эго дифференцированным поверхностным слоем ид, нелогично считать эго прибежищем иных инстинктов, кроме содержащихся в ид. Даже если инстинктивная энергия в эго циркулирует по-другому, чем в ид, следует предположить, что эго черпает свою энергию из ид и первоначально не содержит иных инстинктов. Критика первой классификации инстинктов началась с открытия нарциссизма, т. е. либидного характера некоторых эго-инстинктов. Оказалось, что «эгоизм », или высокая оценка собственного эго, отчасти имеет ту же природу, что и сексуальные инстинкты, реализуемые в любви к объектам. Суммарный интерес к собственному эго и внешним объектам на данный момент времени постоянен. Тот, кто сильно любит себя, меньше интересуется объектами и наоборот (585). Фрейд сравнил человека в отношении либидо с амебой, которая простирает свои псевдоподии к внешнему миру и затем втягивает их обратно (585). Между эго-либидо и объект-либидо не существует качественной разницы, простым перемещением эго-либидо превращается в объект-либидо и наоборот. Эти данные противоречили разделению инстинктов на эго-инстинкты и сексуальные инстинкты. Поскольку первоначальная классификация отражала феномен вытеснения, предпринимались попытки ее сохранить. Фрейд предположил, что эго-инстинкты катек-тируются двумя разными видами психической энергии: «интересом », соответствующим энергии эго-инстинктов, и ли-бидными элементами, соответствующими нарциссизму (585). Тем не менее, признав перемещение элементов либидо, нельзя было считать, что вытесняющие и вытесненные силы (в современной терминологии силы эго и ид) представляют собой действия разных видов инстинктов. Получалось,что интересы эго йлибидные влечения, впоследствии часто конфликтующие друг с другом, развиваются из общего источника. Тогда Фрейд предложил новую классификацию инстинктов (605, 608). Новая классификация имела два основания: философское и клиническое. Философским основанием служила консервативность инстинктов, следующих принципу постоянства, а именно направленность инстинктов на избавление от напряжения. Но существует и феномен, который как бы противоречит принципу постоянства, а именно жажда стимулов, очень отчетливо наблюдаемая в сексуальных инстинктах. Таким образом, создается впечатление, будто бы одни инстинкты характеризуются «принципом нирваны», а другие «жаждой стимулов ». Клинической основой новой классификации Фрейда явилось существование феномена агрессивности. Разнообразные агрессивные тенденции составляют значительную долю всех человеческих влечений. Частично эти тенденции носят реактивный характер, т. е. представляют собой реакции на фрустрации и направлены на их преодоление (335). Частично они тесно связаны с определенными сексуальны- ми влечениями, особенно проявляющимися на прегениталь-ном уровне либидной организации. Имеются и агрессивные тенденции, по-видимому, совершенно независимые от сексуальности. Кроме того, существует загадка мазохизма: при некоторых обстоятельствах, когда на первый план выступает склонность к саморазрушению, наш обычный ориентир в человеческом поведении, принцип удовольствия, оказывается неуместен. Клинически мазохизм всегда связан с садизмом, в случаях мазохизма психоанализ показывает, что садистское влечение «обернулось против эго» (555, 601). Встречаются и противоположные случаи: внешне садистский тип поведения бессознательно выражает мазохистские устремления. Сочетая философские и клинические предпосылки, Фрейд построил новую теорию инстинктов (605), в которой утверждалось, что существует два качества психики: склонность к самодеструкции, «инстинкт смерти» (который может обернуться на внешний мир и стать деструктивным инстинктом), и жизнелюбие, «эрос», устремление к объектам в поисках высшего союза. Возражение об отсутствии в реальности самодеструкции и жизнелюбия в чистом виде парируется представлением о реальных психических феноменах как смешении этих качеств в разных пропорциях (138,144, 890, 900,1014). Критика концепции об инстинкте смерти Существует много возражений против новой теории (427). В данном контексте достаточно рассмотреть только некоторые из них. Не вызывает сомнения, что деструктивная нацеленность инстинкта противоположна сексуальному поиску любовного объекта. Вопрос состоит в природе антитезы. Имеем ли мы дело с инстинктивными качествами, противоположными по сути, или опять-таки эти качества дифференцируются из единого корня? Последнее, по-видимому, более вероятно. Можно было бы сгруппировать все феномены, собранные под заголовком «Инстинкт смерти», не как проявление особого инстинкта, а выражение принципа, справедливого для всех инстинктов. В процессе развития этот принцип мог бы для некоторых инстинктов модифицироваться вследствие внешних влияний. Принцип постоянства как основа всех инстинктов универсален не только для всех психических процессов, но и жизненных процессов в целом. Именно в той группе влечений (сексуальные инстинкты), где жажда стимуляции, поиск объектов и высшего единства особенно понятны, стремление к релаксации и избавлению от напряжения выступают наиболее явно. Следовательно, едва ли возможно, что один тип инстинктов характеризуется принципом постоянства, а другой — жаждой стимулов. Напротив, жажда стимулов как принцип, противоречащий принципу постоянства, генетически должна быть либо его дериватом, либо специальной разработкой. Когда младенец пробуждается от соматически обусловленного голода, он следует принципу постоянства, т. е. желает утолить голод и снова уснуть. Позднее, после признания необходимости внешнего мира для достижения успокоения, младенец устремляется вовне и требует контакта с окружающими. Жажда внешней стимуляции — промежуточная цель, обходной путь к избавлению от стимулов (с. 58). Конечно, нельзя отрицать важности существования агрессивных влечений. Однако отсутствуют доказательства их возникновения исключительно путем обращения вовне первичных влечений к самодеструкции. Более вероятно, что агрессивность первоначально не имеет собственной цели, отличающей одни инстинкты от других, а, скорее, представляет собой модус преследования инстинктивных целей, возникающий при фрустрациях или даже спонтанно. Деструктивный способ преследования целей с большей готовностью избирают организмы с относительно низким уровнем развития, возможно, в связи с недостаточной переносимостью напряжения. Архаичная цель инстинкта в отношении объектов, инкорпорация, в одинаковой степени служит как достижению близости с объектом, так и его разрушению. Инкорпорация — матрица обоих процессов. Фрейд в описании склонности к деструкции указыва1 ет, что на архаических уровнях инстинкт смерти и эрос еще «не спаяны», по мере их постепенного слияния при созревании эрос нейтрализует инстинкт смерти (608). Факты свидетельствуют об обратном. В ранний период развития либидные и агрессивные тенденции настолько переплетены, что их нельзя выделить, они словно репрезентируют интегрированное состояние, из которого позднее дифференцируются эрос и агрессивность, и толь- ко впоследствии любовь и ненависть формируются как противоположные качества. К инстинкту смерти не подходит и рассмотренная выше биологическая концепция инстинктов. Тезис об источнике инстинкта, вынуждающем организм реагировать на стимулы побуждением к инстинктивным действиям, нельзя применить к инстинкту смерти. Распад в клетках, их объективная деструкция, не может быть источником деструктивного инстинкта, наподобие того, как химическая сенсибилизация центральной нервной системы при стимуляции эрогенных зон — источник сексуального инстинкта. Согласно определению, цель инстинкта — устранить соматические сдвиги в своем источнике. Инстинкт смерти не нацелен на устранение диссимиляции. Итак, факты, на которых Фрейд основывает концепцию об инстинкте смерти, вовсе не обязывают предполагать противоположные по существу инстинкты: цель одного — релаксация и смерть, цель другого — слияние в высшее единство. В главах о мазохизме и депрессии предпринимается попытка показать, что клинические случаи самодеструкции тоже не требуют гипотезы о генуинном инстинкте самодеструкции, все происходящее «по ту сторону принципа удовольствия » можно рассматривать как результат воздействия внешних сил, нарушающих присущие организму закономерности (с. 467,504). Сомнение в обязательности и полезности представления об инстинкте смерти не исключает понимания жизни как процесса, ведущего к смерти. Молодой организм преисполнен возможностями. Каждый момент жизни проживается посредством «структурирования», которое ограничивает потенциал, делает организм более ригидным и приближает его к неорганическому состоянию. Любой, кто принимает эту точку зрения, усмотрит в психических функциях частный случай общего жизненного процесса. Подведем итог. Между интересами эго и сексуальными влечениями происходят частые конфликты, нередко случаются и конфликты между агрессивными и сексуальными тенденциями. Оба вида конфликтов имеют длинную историю, они зарождаются в некоторый момент развития и сохраняются, пока превалируют определенные условия. Необязательно предполагать, что противоборствующие силы представляют собой подлинные и безусловные дихотомии, существующие изначально. Лучшая классифи- кация инстинктов ждет своего времени, когда в физиологии будут разработаны убедительные положения об источниках инстинктов. Инфантильная сексуальность Изучение развития сексуальности обращает нас от умозрительных рассуждений к эмпирическим данным. Особенности инфантильной сексуальности как полиморфной перверсии хорошо известны со времени опубликования Фрейдом работы «Три вклада в теорию сексуальности» (555). Инфантильная сексуальность отличается от взрослой сексуальности в нескольких отношениях. Самое удивительное различие состоит в том, что максимальное возбуждение не обязательно локализуется в гениталиях, скорее гениталии играют роль первой среди равных во множестве эрогенных зон. Цели инфантильной сексуальности тоже другие, они фиксируются на действиях, которые впоследствии доставлют наслаждение в прелюдии к сексуальному акту. Инфантильная сексуальность отличается аутоэротизмом, т. е. ребенок использует в качестве объекта свое тело. Компоненты сексуальности, которые направлены на объекты, имеют архаические черты (инкорпоративные цели и амбивалентность). Когда некий частный инстинкт блокируется, соответственно происходит усиление коллатеральных частных инстинктов. Маленький ребенок представляет собой инстинктивное существо, исполненное полиморфно-перверсными сексуальными влечениями, а точнее, еще недифференцированной тотальной сексуальностью, содержащей все последующие частные инстинкты. Он воспринимает реальность с позиций сексуальных целей и оценивает ее только в аспекте совместимости с удовлетворением инстинкта. Любое возбуждение, в результате ли раздражения мышц, аффектов, интеллектуальной активности или даже боли, может стать сексуальным возбуждением. В инфантильной сексуальности возбуждение и удовлетворение не четко разграничены, хотя уже существуют оргазмоподобные феномены, т. е. приятные ощущения, которые приносят расслабление и завершают сексуальное возбуждение. Со временем гениталии начинают функционировать в качестве специального аппарата, который концентрирует на себе все возбужде- ние, независимо от зоны его происхождения, и подвергает это возбуждение разрядке. Установление доминирования гениталий над другими эрогенными зонами называют «первичностью гениталий », все сексуальное возбуждение становится тогда генитально ориентированным, и его разрядка приобретает «пиковый » характер. Установлению первичности гениталий предшествует прегенитальный период, когда генитальный аппарат еще не доминирует, поэтому никогда не достигается полная релаксация. Путь от ранних прегенитальных устремлений к первичности гениталий можно описать с двух точек зрения: смены ведущей эрогенной зоны и изменения типа объектных отношений. Следует подчеркнуть относительность концепции о фазах развития, служащей только средством лучшей ориентации. Практически все фазы переходят одна в другую и перекрываются. При попытках упорядочить многочисленные феномены инфантильной сексуальности поражает период, в котором эти феномены сравнительно немногочисленны, а также уменьшается количество и интенсивность прямых сексуальных проявлений. Речь идет о так называемом латентном периоде, возрасте от шести лет до начала полового созревания. Правда, сексуальные явления никогда не исчезают полностью. У представителей некоторых культур латентный период, по-видимому, отсутствует. Даже в нашей культуре многие дети не прекращают мастурбацию в этом возрасте, но все-таки и у них в данный период сексуальная активность меньше, чем в ранние годы и впоследствии. Фрейд придерживался мнения, что латентный период характерен именно для человеческих существ. Ранний расцвет инфантильной сексуальности «обречен на деструкцию » самой природой, и этот факт составляет биологическую предпосылку вытеснения и, следовательно, неврозов (618). Ряд авторов указывают, что, поскольку у представителей некоторых примитивных племен латентный период отсутствует, ответственность за отречение от сексуальных желаний ложится на культурные ограничения (1102,1278). Тем не менее не существует четко очерченного противоречия между биологически и социально детерминированными феноменами. Биологические изменения могут осуществляться за счет предшествующих внешних влияний. Возможно, латентный период — последствие внешних воз-Действий, достаточно длительных, чтобы оставить посто- янный след. Может быть, именно здесь наблюдается становление внешних влияний биологическим фактором. Во всяком случае, в течение латентного периода силы, действующие против инстинктивных побуждений, такие как стыд, отвращение и т. д., развиваются за счет инстинктивной энергии. Таким образом, сексуальность, предшествующую взрослости, можно разделить на три больших периода: инфантильный период, латентный период и период полового созревания. Начало и завершение инфантильного периода в настоящее время хорошо известны, происходящее же на его протяжении еще нуждается в усиленном изучении, и, возможно, тогда случайности имеют большее значение, чем в начальной и конечной фазах. Оральная стадия Оральная (точнее, кишечная) стадия является началом развития либидо (13, 555). В обсуждении развития эго рассматривалась проблема познания реальности в связи с опытом голода и насыщения. Стало очевидным, что первые восприятиясвязаны с оральной инкорпорацией, а первые суждения со съедобностью. В дополнение рассмотрим теперь аутоэротический феномен сосания большого пальца, который имеет место уже у новорожденного, и может, конечно, считаться врожденным рефлексом. Отметим, что этот рефлекс родственен обычной стимуляции при кормлении, но становится от кормления независимым. Сосание большого пальца свидетельствует, что наслаждение от груди или бутылочки, основывается не только на удовлетворении голода, но и на стимуляции эрогенной слизистой оболочки рта. Иначе бы младенец, не получив молока, разочарованно вынул палец изо рта. Итак, сексуальное возбуждение первоначально познается при удовлетворении пищевой потребности, подобным образом оно познается и при других физиологических функциях: дыхании, раздражении кожи, дефекации и мочеиспускании. Здесь нет нужды вдаваться в детали многих явлений, в которых оральный эротизм сохраняется у взрослых: поцелуи, перверсии, употребление алкоголя и курение, пищевые привычки. Не следует, однако, забывать, что выпивка и курение относятся не только к оральному эротизму. Ал- коголь и никотин еще и токсины, вызывающие желанное изменение динамики инстинктивных конфликтов. Сдвиг имеющегося баланса уменьшает запреты, повышает самоуважение, предотвращает тревогу и чувство вины, по крайней мере,на короткое время. На первых порах цель орального эротизма — приятная аутоэротическая стимуляция эрогенной зоны, а впоследствии — инкорпорация объектов. Печенье и конфеты в виде животных, любимые детьми, символизируют остаток ранних фантазий о каннибализме (165). Жадность, будь то в явной форме или обличенная после вытеснения в дериваты, всегда прослеживается к оральному эротизму. Многие особенности тех, кто фиксирован на оральном уровне, можно объяснить, признав, что в ранние годы объекты не рассматриваются как индивидуальности, они всего лишь пища или поставщики пищи. Посредством инкорпорации происходит объединение с объектами. Оральная интроекция одновременно представляет собой первичную идентификацию. Идеи о съедении объекта или съедении объектом остаются способом осмысления на бессознательном уровне любого воссоединения. На этом же факте основываются магическое объединение (становление той же субстанцией) при съедении одинаковой пищи и магическая вера, что человек уподобляется съеденному объекту. Доказательства встречаются повсеместно, начиная от религиозных ритуалов и кончая повседневными привычками. Рукопожатие означает, что союз скреплен втеканием собственной телесной субстанции в тело другого человека. Компаньон — это еще «com-panion», человек, чей «хлеб» идентичен нашему (414, 618). Согласно целям орального эротизма и в соответствии с принципом анимистического понимания, обнаруживаются специфические оральные страхи, в особенности оказаться съеденным. Психоаналитический опыт показывает, что страх оказаться съеденным часто служит в целях сокрытия более глубоко затаенной кастрационной тревоги (566, 599). Данный факт не следует использовать в возражении против архаической природы орального страха. Искажение, помогающее защититься от кастрационной тревоги, порой осуществляется путем регрессии. Конечно, идея оказаться съеденным не только источник страха, но при определенных обстоятельствах источ- ник орального наслаждения. Существует не только желание инкорпорировать объект, но и желание быть инкорпорированным неким большим объектом. По-видимому, очень часто кажущиеся противоположными цели съесть и быть съеденным конденсируются друг с другом. В разделе об эго рассматривалось желание воссоединиться с объектом, которому уступалось собственное всемогущество. Это воссоединение тоже бессознательно мыслится как съедение более могущественным объектом. От обстоятельств зависит, желанна ли эта идея или вызывает тревогу (712). Клинический опыт показывает, что цели оральной инкорпорации часто носят садистский характер. Причина, вероятно, во влиянии неизвестных конституциональных факторов или фрустраций. Психоанализ индивидов, страдающих от депрессии или наркомании, показывает, что фантазии об инкорпорации не привносятся впоследствии, а на самом деле имеют место во время оральной фазы. Однако безосновательно полагать, что каждый младенец, вскармливаемый материнской грудью, жаждет убить мать или садистски разрушить ее тело. Клинический материал британских аналитиков, придерживающихся этой точки зрения (958, 959, 1309),-не подлежит сомнению. Сомнительна типичность описанных ими случаев. Скорее всего, это патологические случаи с особой орально-садистской фиксацией (99,429). Инкорпорация действительно приводит к разрушению. Этот факт придает любой нацеленности на инкорпорацию более или менее амбивалентный характер. Как уже отмечалось, амбивалентность не изначальна. Пока не сформировалось представление об объектах, бессмысленно говорить и об амбивалентности. Когда возникает представление об объектах, деструктивный характер инкорпорации способствует связыванию идей об инкорпорации с садизмом, особенно если претерпеваются фрустрации (26). Орально-садистские фантазии, реконструированные в процессе психоанализа орально фиксированных пациентов (ср.\04) и иногда очевидные в орально ориентированных психозах, настолько нереальны, что ряд авторов отрицает значимость действительного опыта в их формировании (1312). На самом деле эти «фантазии » отражают особенности осознания (ложного понимания) неразвитым архаическим эго фрустрирующей реальности. Абрахам выделил в оральной стадии две фазы: предам-бивалентную фазу, когда субъективно объект отсутствует и ищется только наслаждение от сосания, и амбивалентную фазу, начинающуюся с прорезывания зубов, когда цель состоит в кусании объекта (26). У лиц с садистской перверсией психоанализ часто обнаруживает в основе симптомов фиксацию на сексуальной цели кусания (1205). Не всегда, однако, сосание умещается в фазу, предшествующую учреждению объектов, а кусание совпадает с орально-садистскими влечениями. Часто встречаются фантазии об орально-садистском сосании объектов (вампиризм). Что касается неврозов, то маниакально-депрессивные расстройства и наркомания представляют фиксацию на оральном уровне. Но поскольку в психическом развитии ранние этапы составляют фон более поздних стадий, орально-эротические особенности проявляются и во всех других неврозах. В силу значимости ранних этапов в последующем развитии неврозов целесообразно снова углубиться в понятия «фиксация » и «регрессия» (с. 80). Уже отмечалось, что в психическом развитии продвижение к высшему уровню никогда не бывает полным. Характеристики ранних уровней всегда сохраняются наряду со свойствами позднейших уровней или отступают вглубь. Нарушения развития происходят не только в форме полной его задержки, но и в виде сохранения характеристик раннего развития в большей мере, чем это имеет место в норме. Когда развитие сталкивается с трудностями, возможно отступление к ранним стадиям, пережитым более успешно. Фиксация и регрессия дополняют друг друга. Фрейд использовал аналогию с армией, вступившей на вражескую территорию и оставившей оккупационные войска во всех важных пунктах. Чем сильнее оставшиеся в тылу войска, тем слабее армия на марше. Если встречается мощное противодействие, армия отступает к месту дислокации сильной оккупационной группировки (596). Чем сильнее фиксация, тем легче происходит регрессия при трудностях. Какие факторы ответственны за возникновение фиксаций? Разная заряженность катексисом эрогенных зон и неодинаковая их способность к разрядке, несомненно, объясняются наследственностью. Но о конституциональных факторах известно немногое. Психоанализ, тем не менее, преуспел в изучении внешних обстоятельств, способствующих фиксациям: 1. Стадия преодолевается с трудом, если ей сопутствует избыточное удовлетворение. В случае неприятностей всегда возникает томление по бывшему благополучию. 2. Сходный эффект оказывают чрезмерные фрустрации. Организм отказывается продвигаться дальше и требует недостающего удовлетворения, полагая, что следующие стадии тоже окажутся безуспешными. Если фрустрация приводит к вытеснению, данные влечения отсекаются от остальной личности, не участвуют в созревании и посылают с бессознательного уровня в сознание беспокойные дериваты. В результате эти влечения так и остаются неосознанными, не разряжаются и постоянно требуют одинакового рода удовлетворения. Следовательно, непрерывно провоцируются те же самые защитные установки со стороны эго, в этом состоит один из источников «невротических повторений» (с. 542-543). 3. В качестве подоплеки фиксаций часто обнаруживается и избыточное удовлетворение и чрезмерная подверженность фрустрациям. Попустительство делает индивида неспособным переносить фрустрации: незначительная фрустрация, которая при меньшей избалованности легко переносится, имеет тяжелые последствия. 4. Особенно способствует фиксации резкий переход от избыточного удовлетворения к сильной фрустрации (см. пункт 3). 5. Фиксации возникают, если удовлетворение инстинкта одновременно успокаивает некую тревогу или помогает в вытеснении иного пугающего побуждения. Такое совпадение удовлетворения влечения и обеспечения безопасности — самая распространенная причина фиксаций. Анально-садистская стадия Психоанализ компульсивных неврозов позволил Фрейду уместить между оральным и фаллическим периодом еще одну стадию организации либидо, а именно анально-садист-скую стадию (581). Анальное наслаждение, несомненно, имеет место с самого рождения. Но на втором году жизни анально-эрогенная зона становится, по-видимому, главным «распорядителем » любого возбуждения, которое тогда, независимо от его происхождения, обретает тенденцию разряжаться через дефекацию. Первичная цель анального эротизма, конечно, наслаждение экскрецией. Позднее опыт учит, что стимуляцию слизистой прямой кишки можно увеличить путем задерживания фекальных масс. Анально-за-а,ерживающие склонности — хороший пример сочетания эротического наслаждения с защитой от тревоги. Страх перед первоначально приятной экскрецией приводит к задерживанию и открытию наслаждения от него. Задерживание интенсифицирует стимуляцию слизистой оболочки прямой кишки и увеличивает напряжение, что доставляет удовольствие, которое при анальном эротизме сильнее, чем при любом другом эротизме. Те, кто в наслаждениях сосредоточивается на предварении и откладывает конечное удовольствие, всегда отличается скрытой анальной эротикой. Происхождение и характер связи анальных и садистских влечений, на которую намекает словосочетание «анальный садизм» в названии стадии, аналогичны таковым в рассмотренной связи садизма с оральностью. Эта связь обусловлена отчасти влиянием фрустраций, отчасти природой целей инкорпорации. Однако следует добавить два фактора. Во-первых, элиминация, как и инкорпорация, объективно представляет собой деструкцию. Объект начального анально-садистского действия — фекалии, их «ущемление » воспринимается как своеобразный садистский акт; впоследствии обхождение с людьми уподобляется обращению с фекалиями. Во-вторых, в управление сфинктерами вовлечена «социальная сила», в тренинге чистоплотности ребенок может эффективно противостоять взрослым. Для связи анального эротизма с амбивалентностью и бисексуальностью существуют физиологические причины. Анальный эротизм вынуждает ребенка обходиться с объектом, фекалиями, противоречивым образом: он изгоняет содержимое из тела и удерживает его словно любимый объект. В этом физиологическая основа анальной амбивалентности. С другой стороны, прямая кишка представляет собой полый орган экскреции. Как орган экскреции она способна к активному выбросу, как полый орган — поддается стимуляции инородным телом. Мужские склонности происходят от первой способности, женские — от второй. Такова физиологическая суть связи анального эротизма с бисексуальностью (846). Первые анальные устремления, конечно, аутоэротич-ны. Наслаждение элиминацией, как и более позднее наслаждение от задерживания, может достигаться вообще без объекта. Факт такого наслаждения в то время, когда первичное чувство всемогущества еще не утрачено, очевиден в магически-нарциссической переоценке значимости очищения кишечника, нашедшей отражение во многих невротических явлениях и суевериях (19). Хотя наслаждение возникает от стимуляции слизистой прямой кишки, фекалии как средство достижения удовольствия тоже становятся либидным объектом. Они представляют субстанцию, которая первоначально принадлежит телу, но потом трансформируется во внешний объект, модель чего-то, что можно утратить. Таким образом, фекалии символизируют обладание внешней вещью, но имеют, тем не менее, качество эго. Побуждение к копрофагии, наверняка эрогенное по происхождению (стремление стимулировать эрогенную зону рта «приятной субстанцией», прежде стимулировавшей прямую кишку), одновременно попытка восстановить пошатнувшееся нарциссическое равновесие: «то, что подверглось элиминации, следует реинтроеци-ровать ». Побуждение пачкаться репрезентирует сходную попытку реинтроекции через кожу (1050). Фекалии, следовательно, становятся амбивалентно любимым объектом. Они любимы, удерживаются или реинтроецируют-ся, служат предметом игры, но также ненавистны и ущемляются. Сначала анальное удовольствие возникает, когда мать заботливо меняет пеленки. Эта забота, а впоследствии конфликты вокруг обучения чистоплотности, постепенно превращают аутоэротические анальные устремления в тягу к объекту. Тогда обращение с объектом в точности уподобляется отношению к фекалиям. Объекты могут удерживаться или интроецироваться (существуют разнообразные виды анальной инкорпорации), а также устраняться или ущемляться (21,26). Тренинг чистоплотности позволяет полностью удовлетворить сладострастие и враждебность. «Нарциссическая переоценка »(19) выражается теперь в чувстве власти над матерью, в предоставлении или непредоставлении ей фекалий. Другие анальные склонности, направленные на объекты, выражаются в побуждении разделить с кем-то анальную активность: совместно опорожняться, наблюдать и показывать анальные действия, сообща пачкаться, производить дефекацию на других и позволять им делать то же самое. Все эти анальные устремления к объекту амбивалентно ориентированы. Они могут быть и архаическим проявлением нежности, и выражать вслед за осужде- нием жестокость и презрение («сыграть с кем-то злую шутку») (463,1074). Абрахам принял это противоречивое отношение анальной эротики к объективному миру за отправной пункт в разделении анальной стадии организации либидо на ранний период, когда цель состоит в садистском наслаждении экскрецией, и поздний период, характеризующийся превалированием наслаждения от задерживания, когда объект остается сохранным (26). Принятие во внимание благополучия объекта, составляющая любви, вероятно, закладывается во второй анальной фазе. Первым проявлением любви служит готовность жертвовать фекалиями ради объекта. Если в оральный период в силу анимистического понимания мира фрустрации вызывают специфические оральные тревоги, то в анальный период они вызывают специфические анальные тревоги. Возникает страх, что возмездием за анально-садистские склонности будут неприятности, которые хотелось бы причинить на анальной почве другим. Это страх получить физическое повреждение типа насильственного извлечения фекалий или содержимого тела. Другие эрогенные зоны и частные влечения освещены в психоаналитической литературе недостаточно, поскольку их роль не становится главенствующей. Однако конфликты вокруг них часто имеют столь же существенное значение в происхождении неврозов и формировании характера, как и в случаях орального и анального эротизма. Уретральный эротизм Инфантильный уретральный эротизм настолько тесно переплетается с инфантильным генитальным эротизмом, что, учитывая предстоящее обсуждение инфантильной ге-нитальности, о нем можно сказать немногое. Тем не менее на последующих этапах развития уретральный эротизм часто выступает как прегенитальный оппонент подлинной ге-нитальной сексуальности. Уретрально-эротичный ребенок непременно сознает половые различия в мочеиспускании. Таким образом, уретральный эротизм часто сочетается с комплексом кастрации. Первичная цель уретрального эротизма, конечно, наслаждение мочеиспусканием. Однако существует и вторич- ное уретральное наслаждение от задерживания мочи, аналогичное соответствующему анальному наслаждению, с конфликтами вокруг него. Чаще уретральное задерживание свойственно девочкам, вероятно, по анатомическим причинам. Во всяком случае не оправданно считать наслаждение от задерживания синонимом анального удовольствия, а наслаждение от экскреции синонимом уретрального удовольствия, как некогда склонялся Ференци (497). Первоначально уретральный эротизм, как и анальный эротизм, преследует аутоэротические цели, позднее тоже происходит обращение к объектам. Уретральный аппарат тогда становится исполнителем сексуально возбуждающих фантазий о мочеиспускании на объекты или подверженности мочеиспусканию со стороны объектов; в некоторых фантазиях связь с мочеиспусканием относительно скрыта (1337). Дети часто намеренно мочатся в штанишки или постель, чтобы испытать аутоэротическое наслаждение. Впоследствии может возникнуть энурез, невротический симптом, эквивалентный на бессознательном уровне мастурбации (с. 468-469). Вообще наслаждение от мочеиспускания по характеру двойственно. У обоего пола мочеиспускание может иметь фаллическое или даже садистское значение, репрезентируя активное проникновение с фантазиями о повреждении и разрушении. С другой стороны, мочеиспускание переживается как допущение излияния, пассивное отдание и отказ от контроля. У мальчиков допущение излияния может конденсироваться с другими пассивными целями, наподобие пристрастия к ласкам пениса или стимуляции основания пениса и промежности (в области простаты) (1071). Активно-фаллическая составляющая уретрального эротизма у них вскоре замещается нормальной генитальностью. Пассивные же уретрально-эротические цели могут вступать в конфликт с генитальностью, часто конденсируясь с анальными целями. Иногда, правда, пассивный уретральный эротизм у мужчин сочетается с садистскими фантазиями, об этом свидетельствует психоанализ тяжелых случаев преждевременной эякуляции (14). Идея о допущении излияния нередко перемещается от мочи к слезам. У женщин позднейшие уретрально-эротические затруднения чаще всего выражают конфликты, вращающиеся вокруг зависти к пенису. Поскольку наслаждение от задерживания мочи меньше, чем задерживания фекалий, а у мальчиков может вовсе отсутствовать, конфликты в сфере уретрального эротизма характеризуются не столько борьбой влечений к элиминации и задерживанию, сколько противоборством нар-циссической гордости умением контролировать сфинктер мочевого пузыря и соблазна примитивно наслаждаться экскрецией. Эта гордость обусловлена тем фактом, что уретральная нечистоплотность обычно посрамляется гораздо сильнее в сравнении с анальной нечистоплотностью. Происхождение глубинной связи уретрального эротизма со стыдом объяснить не просто. Но если идея оказаться съеденным — специфически оральный страх, идея подвернуться покушению на содержимое тела — специфически анальный страх, то стыд — специфическая сила, направленная против уретрально-эротических соблазнов. Амбиция, столь широко описанная в качестве исхода уретрально-эротических конфликтов (794,881), репрезентирует борьбу против этого стыда (с. 184-185). Другие эрогенные зоны Вся поверхность кожи и все слизистые оболочки функционируют как эрогенные зоны. Любая стимуляция кожи, осязательные, тепловые, болевые раздражители, — потенциально источник эрогенного возбуждения, которое при столкновении с внутренним противодействием может вызвать конфликты. Температурный эротизм особенно часто сочетается с ранним оральным эротизмом и формирует существенную составляющую примитивной инфантильной сексуальности. Кожный контакт с партнером и ощущение тепла его тела остаются важным компонентом всех любовных отношений. В архаических формах любви, где объекты служат просто инструментами получения наслаждения, это особенно заметно. Утрированное наслаждение теплом, часто очевидное в банных привычках невротиков, обычно сочетается с другими признаками пассивно-рецептивной ориентации, в особенности относительно регуляции самоуважения. Для таких особ «получитьтепло» означает «получить любовь». Они «замороженные»личности,оттаивающие в теплой атмосфере и способные часами сидеть в ванной или греться у радиатора. Осязательный эротизм как возбуждаемый специфической сенсорной стимуляцией сопоставим со скопофилией. После достижения первичности гениталий эти виды сен- сорной стимуляции подстегивают сексуальное возбуждение и играют соответствующую роль в предудовольствии. Если они отвергались в детстве, то остаются изолированными и требуют самостоятельного удовлетворения, а следовательно, нарушают сексуальную интеграцию. Однако осязательный эротизм не всегда связан со скопофилией. У скульптора с невротическими запретами основу невроза составляли специфические страхи, связанные с целями осязательного эротизма. Было бы интересно изучить развитие осязательного эротизма у слепых (223). Сублимация осязательного наслаждения крайне важна в овладении внешним миром (1405). Наслаждение от болевого раздражения кожи лежит в основе всех видов мазохизма (с. 468—469). Когда цели кожного эротизма перестают быть аутоэро-тическими и направляются на объект, отчетливо выступает архаическая нацеленность на инкорпорацию. Интроекция через кожу имела большое значение в магическом мышлении всех времен, велика ее роль и в сексуальных бессознательных фантазиях невротиков (1050). Кожный эротизм не всегда отличим от мышечного эротизма, или сексуализированных данных глубокой чувствительности (1338). Мышечный эротизм проявляется при занятиях спортом, во многих играх и патологии, когда подавляются (сексуализированные) мышечные действия. Сексуальное наслаждение кинестетическими ощущениями в невротических феноменах имеет большее значение, чем принято считать (410, 444, 526, 837,1384, 1386,1391). О важности удовольствий и страхов вокруг этих ощущений, как и вокруг чувств равновесия и пространства, упоминалось в связи с архаическими уровнями эго. Поскольку вызванное возбуждение (и конфликты) формирует существенный компонент сексуальности, сами ощущения позднее могут стать представителями инфантильной сексуальности в целом. Кинестетические ощущения ранних уровней эго взрослые и подростки испытывают при засыпании. Если их скрытое сексуальное значение вызывает испуг, сон нарушается. Возвращение прежних смутных чувств равновесия и пространства — частый признак возобновления на бессознательном уровне инфантильного возбуждения. Такие ощущения, по-видимому, особенно важны, когда возбуждение превращается в тревогу (с. 267). Связь между тревогой и чувством равновесия имеет глубокую физиологическую основу. Разные авторы подчеркивают, что инфантильный страх потери устойчивости формирует паттерн, по которому позднее возникают другие тревоги (72, 780, 1391). Частные инстинкты Скопофилия, сексуализация разглядывания, составляет аналогию осязательного эротизма. Сенсорные стимулы, которые в норме инициируют возбуждение и доставляют удовольствие в предварении сексуального акта, при чрезмерной их интенсивности или вытеснении впоследствии чинят препятствие примату гениталий. При сексуализации восприятия снова наблюдаются все особенности примитивной перцепции: активность воспринимающих органов, неразрывность восприятия и подвижности, инкорпорация изменяющая эго в соответствии с воспринятым материалом. Наблюдая за ребенком, рассматривающим с либидны-ми целями объект, легко заметить сопутствующие черты, или предпосылки, сладостного рассматривания: ребенок смотрит на объект, чтобы сопереживать ему. Это особенно очевидно при психоанализе вуайеристов. Те, кто жаждет наблюдать за влюбленными, всегда идентифицируются в фантазии с одним из них или даже с обоими (с. 454). Очень часто со скопофилией связаны садистские побуждения: индивид хочет видеть, чтобы разрушить (или удостовериться, что объект еще не разрушен). Часто собственно разглядывание бессознательно мыслится как замещение разрушения («Я ничего не сломал, я просто посмотрел»). Характерная для женщин навязчивая идея об обязательности рассматривания мужских гениталий часто представляет собой замаскированное выражение садистского желания их разрушить. Среди многих скопофилических фантазий особенно понятна фантазия об инкорпорации рассматриваемого объекта через органы зрения (430). Скопофилия — главный компонент сексуального любопытства детей, часто имеющего свойство инстинктивного влечения. «Знание фактов о сексуальности» может замещать непосредственное наблюдение и само по себе стать сексуальной целью (249, 461,1059). В свою очередь смещение этой познавательной потребности приводит к хорошо известному непрерывному задаванию вопросов, столь надоедающему взрослым. Возможна также сублимация и формирование реального интереса к исследованиям или, напротив, вытеснение, что иногда приводит к полному блокированию интеллектуальных запросов. Исход зависит от опыта, связанного с сексу-альнымлюбопытством (251,561). «Первичныесцены» (например, наблюдение за сексуальной активностью взрослых) или рождение других детей — наиболее распространенные обстоятельства, стимулирующие или блокирующие любопытство. Подобно другим сексуальным компонентам, скопофи-лия может подвергнуться специфическому вытеснению (8). Фрейд опубликовал статью о различных исходах этого вытеснения (571). В крайних случаях встречаются робкие, подавленные индивиды, действительно не смеющие взглянуть на окружающих. У вуайеристов встречаются особые страхи перед карающим возмездием: например, боязнь сглаза («дурного глаза») и «превращения в камень» (1430). Вообще робость можно считать специфическим страхом, соответствующим скопофилическим побуждениям (с. 233-234). Дубликатом скопофилии является эксгибиционизм, обычно сопутствующий скопофилии. Фрейд указывал, что обе перверсии имеют общую предтечу в сексуальной цели смотрения на себя (88). В силу такого происхождения эксгибиционизм нарциссичнее любого другого частного инстинкта. Эрогенное наслаждение при эксгибиционизме всегда связано с повышением у субъекта самоуважения, когда его разглядывают окружающие или от предвосхищения подобных событий. При эксгибиционизме как перверсии рассматривание окружающими успокаивает страх кастрации (с. 450-451). Эксгибиционизм, доставляющий эрогенное наслаждение, одновременно используется, чтобы разными путями магически повлиять на зрителей: для отвращения зла (483, 634,1249), показа магическими жестами, какие действия от них ожидаются (555,1296). Отношение к комплексу кастрации обусловливает разное проявление эксгибиционизма у обоего пола. Мужчины успокаивают кастрационную тревогу, выставляя свои гениталии, поэтому мужской эксгибиционизм остается фиксированным на гениталиях, где это играет роль в сексуальном предудовольствии. У женщин представление о том, что они кастраты, тормозит генитальный эксгибиционизм, и происходит его смещение на все тело. Перверсия в форме генитального эксгибиционизма у женщин не встречается, но внегенитальный эксгибиционизм играет важную роль в их внутреннем мире и сексуальном поведении (736) (с. 451-453). Наподобие сексуальных побуждений к ощупыванию и разглядыванию, существуют также сексуальные побуждения к слушанию, испытанию на вкус, нюханью. О связях так называемых низших чувств и сексуальности можно утверждать то же самое, что о сексуальной значимости кинестетических ощущений. Низшие чувства, как и кинестетические ощущения, участвуют в общей ориентации ребенка, они тоже сильно катектированы инфантильной сексуальностью. Эмоции, которые изначально были связаны с инфантильной сексуальностью, впоследствии в конфликтной ситуации могут опять активироваться вокруг обонятельных, вкусовых и слуховых ощущений, и снова, где эти ощущения репрезентируют сексуальные побуждения к объектам, на передний план выступают идеи об инкорпорации (11,420,838). В состояниях регрессии ско-пофилия часто отступает на задний план, тогда как слуховые и обонятельные конфликты опять оказываются на переднем плане. На самом деле феномены вкусовой сексуальности по большей части совпадают с оральным эротизмом, а феномены обонятельной сексуальности с анальным эротизмом. Несмотря на это, их превратности могут изучаться отдельно (838). Садизм и мазохизм, конечно, тоже можно отнести к нормальным частным инстинктам, они свойственны всем детям. Садизм, вероятно, развился из инстинктивной жадности, с которой прегенитальные побуждения нацелены на инкорпорацию, и первоначально представлял, скорее, способ преследования целей, нежели собственно цель. Другая основа садизма — негативная нацеленность инстинкта на избавление от болезненных стимулов («выплевать »). При конденсации жадности и ненависти повреждение и разрушение объекта превращаются в самостоятельную цель, достижение которой доставляет эрогенное наслаждение. Все прегенитальные побуждения с их целями инкорпорации, по-видимому, обладают некоторым деструктивным компонентом. Неизвестные конституциональные факторы и, главное, опыт фрустраций усиливают этот компонент. Помимо оральной и анальной зон источником садизма могут служить и другие эрогенные зоны. Специфическое вытеснение садистского компонента инфантильной сексуальности впоследствии часто приводит к конфликтам и, следовательно,неврозам. Мазохизм, деструктивный компонент сексуальности, направленный на собственное эго, представляет собой дубликат садизма. Этот частный инстинкт имеет особую теоретическую важность, поскольку его цель состоит в самодеструкции, как бы вступающей в противоречие с принципом удовольствия. Проблема заключается в том, действует ли инстинкт самодеструкции «по ту сторону принципа удовольствия » или же характер противоречия только видимый и феномен мазохизма сводится к перемене направленности садистских влечений под давлением обстоятельств (601,1277,1299). Эта проблема будет обсуждаться в связи с мазохизмом как перверсией (с. 467). Что касается мазохизма как частного инстинкта, то достаточно сказать о его эрогенной основе, представленной кожным (и мышечным) эротизмом, который возбуждается болевыми раздражителями при условии их относительной слабости. Фрейд назвал данное явление «эрогенным мазохизмом» (613). Все последующие феномены мазохизма могут рассматриваться как разработки этого типа мазохизма под влиянием некоего опыта (с. 470-471). В принципе, подобные разработки можно объяснить следующим образом: 1. Садистские побуждения оборачиваются на эго. 2. Опыт формирует убеждение, что наслаждение возможно только через испытание некоторой боли. Перенесение боли становится неприятной, но неизбежной промежуточной целью. Мазохистский акт тогда репрезентирует «меньшее зло », самодеструкция бессознательно означает небольшую плату за отвращение страшного зла (1240). В этом психология жертвоприношения. Большой ущерб предотвращается благодаря произвольному смирению эго* с заведомо меньшим ущербом. 3. Сексуальность индивида осложняется за счет действия механизма, обычно используемого в овладении травмирующим опытом. В ожидании неприятных событий происходит их активное предвосхищение в контролируемой степени и в известное время. 4. Жизненный опыт тормозит активность и провоцирует регрессию к рецептивному поведению. Многие феноме- ны мазохизма проявляются в психоанализе в качестве усиления пассивно-рецептивной самоотдачи, чтобы возобновить наслаждение соучастием во всемогуществе. Собственное ничтожество способно доставлять удовольствие, если служит средством приобщения к чьему-то величию (817, 819). Фаллическая стадия и кастрационная тревога у мальчиков В завершение развития инфантильной сексуальности достигается концентрация всего сексуального возбуждения на гениталиях. Интерес к гениталиям и генитальной мастурбации приобретает решающее значение и даже достигается своего рода генитальный оргазм. Фрейд называл эту фазу «инфантильной генитальной организацией или «фаллической стадией ». Тот факт, что генитальная разрядка всех видов сексуального возбуждения достигается к четырем-пяти годам, конечно, не означает отсутствия предшествующего функционирования гениталий как эрогенной зоны. Гениталии обладают высокой эрогенной чувствительностью с самого рождения; генитальная мастурбация наблюдается уже у младенцев. Эрогенность гениталий столь же первична, как анальная и уретральная эротика, а не создается перемещением эрогенных элементов из других зон (497). Однако уретральные и генитальные органы во многом совпадают. Первые генитальные и уретрально-эротические устремления, наверняка, тесно переплетаются. Смещение прегенитальных катексисов на генитальные побуждения, тем не менее, имеет место и усиливает эрогенность гениталий. Именно такое смещение описывается формулировкой: сексуальное возбуждение независимо от происхождения все больше и больше концентрируется на гениталиях и в итоге разряжается генитальным путем. Какова бы ни была физиология эрогенности, с психологических позиций следует сказать: не существует специфически орального либидо, анального либидо или гениталь-ного либидо, существует только одно либидо, которое может смещаться от одной зоны к другой. Но там, где возникли определенные фиксации, действуют силы, которые сопротивляются такому смещению. У невротиков, например, прегенитальные фиксации препятствуют прогрессив- ной концентрации возбуждения на гениталиях во время сексуального акта. Смещения, которые влияют на позднейшие превратности анального эротизма, изучались и подробно описаны Фрейдом и другими (593, 832, 1634). Сходным образом может произойти ретроградное смещение анальных ка-тексисов к оральным функциям, и это действительно систематически имеет место у страдающих заиканием (с. 407). Инфантильная генитальная организация в сравнении со взрослой сексуальностью имеет как общие особенности, так и различия. Сходство касается генитальной концентрации и объектных отношений. Вообще ребенок в фаллической стадии похож в сексуальном отношении на взрослого больше, чем принято считать. В наших социальных условиях основным выражением инфантильной генитальности является мастурбация, хотя действия, напоминающие сексуальный акт, тоже встречаются. Теперь уместно сделать несколько общих замечаний о мастурбации (ср. 455, 580, 588). Мастурбация, т. е. стимуляция собственных гениталий ради сексуального наслаждения, представляет в детстве нормальное явление; в современных культурных условиях она нормальна и в юности, и даже у взрослых как замещение при недоступности сексуальных объектов. Если индивид, чья сексуальная активность заблокирована внешними обстоятельствами, абсолютно отказывается от мастурбации, психоанализ всегда раскрывает некий бессознательный страх или чувство вины в качестве источника торможения (626). Пациенты, не мастурбировавшие в период юности, сходным образом обнаруживают, что их сексуальные влечения в значительной степени были сокрушены страхом или чувством вины. Это указывает на плохой прогноз и обычно обусловлено особенно глубоким вытеснением инфантильной мастурбации (1264, 1267). Самая ранняя мастурбация у младенцев представляет собой простую аутоэротическую стимуляцию гениталий. Позднее мастурбация связывается с фантазиями об объектах, особенно на фаллической стадии (555). Важность нормальной мастурбации в детстве можно проследить по данным сновидений и бессознательного мышления, в которых мастурбация систематически уравнивается с игрой. Детские игры, как известно, сначала имеют функцию отсроченного овладения сильными впечатлениями, позднее в играх антиципируются возможные события в степени и времени, устраивающими эго и подготавливающими ребенка к будущему возбуждению (605, 1552). Сходным образом инфантильная мастурбация служит средством обучения активному управлению сексуальным возбуждением. Генитальная разрядка посредством мастурбации может использоваться для любых сексуальных желаний. Ее психологическая валентность, соответственно, варьирует. Страхи и чувство вины варьируют вместе с этой валентностью. Хотя понятно, что дети в условиях запрета мастурбации взрослыми испытывают страх и чувство вины именно в связи с запретными действиями как таковыми и даже ожидают в соответствии с анимистическим миропониманием воображаемого наказания вроде кастрации, психоанализ, тем не менее, показывает отнесение страха и вины к сопутствующим фантазиям. На фаллической стадии фантазии, как правило, более или менее прямо выражают эдипов комплекс (см. далее). В юности и последующей жизни часто встречаются не только страхи и чувство вины, по-прежнему связанные с мастурбацией, но пациенты даже явно сопротивляются просвещению о безвредности мастурбации. Они, по-видимому, бессознательно заинтересованы считать мастурбацию ужасным злом. Психоанализ, как правило, показывает, что чувство вины, возникшее из-за эдипова комплекса, смещается на действия, бессознательно служащие выходу эдиповых фантазий (сознательные мастурбационные фантазии — замаскированный дериват бессознательных эдиповых фантазий). Это смещение гарантирует вытеснение эдипова комплекса. Если пациенты поверили бы, что мастурбация как таковая безвредна, они не избавились бы от чувства вины, а вынуждены были бы искать источник своей греховности и могли осознать вытесненный материал, но для них предпочтительнее чувствовать виновность из-за мастурбации (79, 789). Мастурбация, безусловно, патологична при двух обстоятельствах: а) когда взрослые предпочитают ее сексуальному акту; б) когда она производится не время от времени в целях облегчения сексуального напряжения, а настолько часто, что обнаруживает дисфункцию по отношению к сексуальному удовлетворению. Предпочтение мастурбации сексуальным объектным отношениям либо прямо указывает на невротическую ро- бость и подавленность, обусловленные глубокими страхами и чувством вины, либо подразумевает мнимое «высшее наслаждение», достигаемое при мастурбации и укорененное главным образом в извращенных фантазиях, которые пациенты не смеют осуществить в реальности или фактически неосуществимых. Извращенный вариант тоже обусловлен бессознательным страхом, связанным с представлением о сближении с реальными объектами. Мастурбация в этих случаях представляет разновидность перверсии, замещение сексуальной активности, когда реальная активность невротически тормозится. На первый взгляд чрезмерно частая мастурбация обнаруживает природу невротического симптома. Она случается, когда нарушена способность к удовлетворению. Проблемы, систематически связанные с этим типом патологической мастурбации, выражаются, во-первых, в конфликтах вокруг враждебности и агрессивности, направленных на получение насильственным путем недостающего удовлетворения; во-вторых, в конфликтах вокруг ожидания наказания за эту агрессивность. Неблагоприятные последствия частой мастурбации могут пониматься как заслуженное наказание «кастрацией», и навязчивая мастурбация даже устремляется к такому наказанию. Мастурбация этого типа прекращается при успешном психоанализе и восстановлении способности к сексуальному удовлетворению. Таким образом, понятно, что мастурбация у взрослых при некоторых обстоятельствах проявляется как симптом невроза, но не формирует невроза. Однако мастурбация может быть частью порочного круга. Если невротическая робость принуждает индивида к мастурбации вместо сексуального сближения с объектом, он так и остается в неведении, что объект действительно способен доставить высшее наслаждение. Замещение нормального сексуального акта мастурбацией представляет легкий путь, приводящий к «избалованности», т. е. субъект больше не желает преодолевать трудности в сближении с объектом, и, следовательно, робость увеличивается, что и было первопричиной мастурбации. Мастурбация как таковая не приводит к неврозу. Это доказано клинически. Но безуспешная мастурбация, т. е. увеличивающая сексуальное напряжение и не способствующая его адекватной разрядке, способствует формированию актуально-невротических симптомов (76, 1268). Поскольку гениталии у младенцев всего лишь первая среди равных эрогенная зона, аутоэротическая активность маленьких детей никоим образом не ограничивается ге-нитальной мастурбацией. Они аутоэротически стимулируют все эрогенные зоны. Когда же взрослый или старший ребенок предаются преимущественно анальным, оральным, уретральным, мышечным и другим эквивалентам мастурбации, психоанализ систематически обнаруживает, что эти действия представляют собой регрессивное замещение генитальной мастурбации после ее вытеснения (733). Отношение мастурбации к неврастении, гиперсексуальности и компульсивному неврозу будет обсуждаться в соответствующих главах. Существуют, конечно, и характерные различия между генитальностыо ребенка на фаллической стадии и полноценной генитальностью взрослого. Мальчикам этого возраста особенно свойственна мужская гордость, естественно ограниченная мыслями о своей недостаточной взрослости и меньшем размере пениса в сравнении с пенисом отца и других мужчин. Данный факт — тяжелый удар по нарциссизму. Дети в обиде на то, что они дети, и идея слишком маленького пениса может впоследствии выражать невротическое чувство неполноценности, на самом деле обусловленное впечатлением от проигрыша отцу в эдиповом соперничестве {ср. 566). Мальчик в фаллической фазе идентифицируется со своим пенисом. Высокая нарциссическая оценка этого органа может объясняться тем, что именно в фаллический период пенис богат ощущениями и тенденция к активному проникновению отчетливо выступает на передний план. До этого времени активные фаллические побуждения сосуществуют с пассивным желанием чувствовать пенис обласканным (1071). Пассивно-фаллические желания, которые впоследствии часто обнаруживаются в основе тяжелых случаев преждевременной эякуляции, систематически конденсируются с уретрально-эротическими устремлениями и, как правило, обусловливаются «простатической сексуальностью» (с. 118). Страх перед возможными неприятностями с чувствительным и драгоценным органом называется «кастрацион-ной тревогой ». Этот страх, которому приписывается столь важная роль в целостном развитии мальчика, представляет собой следствие, а не причину высокой нарциссической оценки (423). Действенность кастрационной тревоги объясняется только высоким катексисом пениса в фаллический период. Кастрационной тревоге свойственна динамическая сила, которой не хватало ее предтечам, оральной и анальной тревогам, соответственно об утрате груди и фекалий (36, 39, 1466). Кастрационную тревогу мальчика в фаллический период можно сравнить со страхом оказаться съеденным в оральный период и страхом покушения на содержимое тела в анальный период, она представляет кульминационный пункт воображаемых страхов о повреждении тела. В конечном анализе идея кастрации, возможно, основывается на следах древнего биологического рефлекса автотомии (1242), менее глубоким, но более достоверным ее основанием служит архаическая идея возмездия: согрешивший орган должен понести наказание. Окружающие весьма благосклонны к подобным фантазиям детей о наказании. Многие взрослые, увидев, что мальчик мастурбирует, угрожают «отсечь это. Обычно угроза высказывается не вполне прямо, в шутку и всерьез предлагаются другие наказания, которые ребенок интерпретирует как угрозу кастрации (1051). Даже обстоятельства, объективно не содержащие угрозы, мальчик из-за чувства вины может интерпретировать в известном смысле. Вид женских гениталий, например, убеждает его в существовании особ без пениса. Иногда наблюдения такого рода придают серьезность бывшим угрозам, воспринятым легкомысленно (566). В других случаях собственно достижения фаллической стадии достаточно, чтобы активировались прежние угрозы, не произведшие сильного впечатления в прегенитальный период. Кастрационная тревога порождает у маленького мальчика множество идей, особая форма которых становится понятна при знании его анамнеза. Существует бесконечное количество вариантов, упомянем здесь лишь некоторые. * Страх кастрации может сместиться в прооперированную область, например, после удаления гланд. Ребенок, наблюдавший обезглавливание курицы или впечатленный рассказами об обезглавливании, может заместить идею кастрации навязчивыми мыслями об обезглавливании. Сознательный и бессознательный страх слепоты или повреждения глаз, а также страх перед оцепенением указывают на конфликты вокруг скопофилии. Нередко со- сание большого пальца свидетельствует о «локализации в нем страха. Мальчики по-разному понимают природу опасности, угрожающей их пенису. Усматривает ли ребенок угрозу со стороны мужественного противника с проникающим остроконечным орудием или женственного противника с вбирающим орудием зависит от того, кого он считает более враждебным, отца или мать, и от специфичности его фантазий относительно сексуального акта. Индивиды с оральными фиксациями могут бояться, что их пенис будет откушен, и это выливается в смешение идей, состоящих из оральных и генитальных элементов. Иногда специфические обстоятельства формируют довольно гротескные формы страха кастрации. Мальчик, сексуально возбуждавшийся от нарушения равновесия при кружении, потом опасался, что улетел его пенис. Орально ориентированный пациент, бессознательно мысливший сексуальное удовлетворение как принятие пищи и сделавший своего отца главным сексуальным объектом, прослышал о заболевании раком и микробах. Когда в детстве он увидел женские гениталии, у него возникла фантастическая идея: «Если я посмею съесть пенис отца (или выделения его пениса), маленькие насекомые, источник будущих детей, будут пожирать мой пенис изнутри». Иногда мальчики обеспокоены не столько причинением ущерба пенису в будущем, сколько тем, что мастурбация уже повредила их пенис и это когда-нибудь обнаружится. Подобная направленность переживаний называется «женским типом комплекса кастрации». Обрезание или медицинское вмешательство в области гениталий, как и наличие большого пениса у взрослых и старших детей, облегчает формирование такого типа комплекса. Мужчины с женским типом комплекса кастрации часто страдают навязчивым страхом, что у них недостаточна величина пениса. Это убеждение — плод детских впечатлений от размеров чьего-то пениса, когда собственный орган был действительно еще мал. Женственность мальчиков не всегда означает: «Думаю, что меня кастрировали ». Напротив, поворот к женственности (отказ от активного использования пениса) часто происходит в целях страховки от кастрации в будущем: «Если я веду себя, словно кастрат, никто не будет покушаться на мой пенис ». Или даже: «Если кастрации ни- как нельзя избежать, лучше активно предварить события, по крайней мере, подольститься к угрожающей особе ». Тот факт, что взрослые столь легко и страстно грозят кастрацией и шутят о ней, конечно, отражает их собственный комплекс кастрации. Запугивание других — отличный способ успокоить собственный страх. Таким путем комплекс кастрации передается из поколения в поколение. Неизвестно, каким образом изначально возник этот комплекс, но его история весьма длительна. Во многих примитивных и цивилизованных обществах старшее поколение налагает ограничения на сексуальную свободу младшего поколения. Ритуалы посвящения, в которых сексуальность связывается с болезненным опытом, служаттому примером (1284). Возможно, в некоторых культурах бунтарям действительно повреждают гениталии. Интенсивность кастрационной тревоги соответствует высокой оценке пениса на фаллической стадии. Эта оценка побуждает мальчика отказаться от генитальных функций, когда он принимает решение, стоит ли подвергать пенис опасности. Взрослый мог бы спросить: «Что хорошего в органе, который запрещено использовать? ». Однако в фаллический период нарциссические факторы перевешивают сексуальные факторы, и поэтому собственно обладание пенисом составляет основную цель (612). Проблемы такого рода обусловлены еще одной характеристикой фаллической стадии. Мальчик в этом возрасте, согласно Фрейду (609), обладает пенисом не в смысле половой детерминации и проводит дифференциацию не в понятиях мужского и женского, а в понятиях наличия пениса и кастрации. Силясь представить существ без пениса, мальчик полагает, что некогда эти существа обладали пенисом, но затем утратили его. Аналитики подтверждают такие данные, тем не менее задаваясь вопросом, не является ли подобный способ мышления результатом предшествующего вытеснения. Может быть, имеется более глубокая причина бояться женских гениталий, чем страх кастрации (оральные тревоги относительно зубастого влагалища как страх перед возмездием за орально-садистские побуждения), и поэтому происходит отрицание изначальности их существования. Идея о том, что девочки обладали пенисом и были кастрированы, как бы репрезентирует попытку такого отрицания. Правда, данная идея привносит и тревогу: «Это могло бы случиться со мной», но все-таки благоприятствует отрицанию первичности устрашающих женских генита- лий (898). Однако создается впечатление, что мальчик, узнав о лишившихся пениса существах, очень пугается, а не успокаивается. Ведь он естественно полагает, пока не научится мыслить иначе, что все существа устроены подобно ему. Таким образом, допущение ребенка не обязательно основано на страхе, скорее озарение об ошибочности подобного допущения порождает страх. Фаллическая стадия у девочек и зависть к пенису Фаллический период обычно выделяется и у девочек (146,609). Что под этим подразумевается? Во-первых, клитор в это время — часть генитального аппарата, наиболее богатая ощущениями, и привлекает к разрядке все сексуальное возбуждение. Во-вторых, девочки тоже разделяют людей на «фаллических» и «кастрированных», т. е. типичная реакция на существ с пенисом выражается не только установкой: «Мне тоже хотелось бы иметь такой орган », но и представлением: «Я некогда обладала пенисом, но утратила его» (20, 555,  перейти в каталог файлов | Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |