Фрейд З. - Очерки об истерии (Этюды об истерии)... Статья О психическом механизме истерических феноменов
 Скачать 0.68 Mb.
| Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |
| 13 мая. Из-за болей в животе пациентка опять плохо спала, вчера вечером она отказалась от ужина, а кроме того ещё жалобы на боли, ощущаемые в правой руке. Но несмотря на это у неё было хорошее настроение, она была весела и обращалась со мной особенно любезно после моей вчерашней любезности. Она пыталась выяснить моё мнение насчёт самых разных вещей, кажущихся для неё важными, а когда я, например, был вынужден искать ткани, необходимые для проведения массажа и т. п., то приходила в совершенно неадекватное волнение. Очень часто появлялись прищёлкивания и подёргивания лицевых мышц. Гипноз: вчера вечером ей пришёл в голову неожиданный ответ на то, почему небольшие животные воспринимаются ею иногда в гигантских размерах. В первый раз такое произошло на одном из театральных представлений в Д., когда пациентка увидела на сцене поразившую её гигантскую ящерицу. Именно это воспоминание и мучило пациентку вчера. Не вызывает сомнений то, что образ этой огромной ящерицы только потому приобрёл такую большую значимость для пациентки, что он совпал по времени с сильным аффектами, полностью захватившими пациентку во время тогдашнего театрального представления. Но как я уже признавался, занимаясь терапией истеричек, я часто ограничивался только поверхностным упоминанием фактов, так что и с данным эпизодом не было проведено более подробного исследования. – Впрочем, на ум мне сейчас приходит истеричная макропсия. Фрау Эмми фон Н. была в достаточно большой степени близорукой, к тому же ещё страдала астигматизмом, так что иллюзии могли объясняться её неотчётливым восприятием. Новое появление прищёлкиваний началось после того, как она попыталась скрыть появившиеся у неё вчера боли в желудке и старалась не причинять окружающим её людям беспокойство своими стонами. Пациентка ничего не знала о истинной причине возобновившихся прищёлкиваний. Ещё она вспомнила, что я поставил перед ней задачу отыскать момент, когда впервые появились боли в желудке. Пациентка не знает этого и просит меня здесь помочь. Я высказал своё предположение, что возможно в состоянии большого волнения ей пришлось когда-то поесть. Оказалось, что это действительно соответствовало фактам. После смерти мужа пациентка на долгое время лишилась аппетита, ела только по необходимости, вот тогда-то и появились у неё боли в желудке. – Я устраняю боли несколькими пассами над эпигастральной областью. После чего пациентка начинает спонтанно говорить о том, что наиболее сильно поразило её: «Я говорила, что не люблю малышку. Но я должна добавить, что этого никак невозможно было заметить по моему поведению. Я делала всё, что нужно делать для ухода за дочкой. Я упрекаю сейчас себя только за то, что больше люблю старшую дочь». 14 мая. Пациентка весела и здорова, проспала до половины восьмого утра, жалуется она только на небольшие боли в радиальной области руки, в голове и на лице. С каждым разом для пациентки всё большее значение приобретает возможность выговориться перед началом гипнотического сеанса. Сегодня она почти совсем не прикасалась к теме ужасов. Она жалуется на боль и онемение в правой ноге, рассказывает, что в 1871 году у неё было воспаление живота, причём ещё не совсем отправившись от своего заболевания она вынуждена была ухаживать за больным братом, в тот период у неё заболели ноги и даже по временам появлялся паралич правой ноги. В гипнозе я спрашиваю у пациентки, легко ли ей сейчас находиться среди людей или всё ещё доминирует прежняя боязнь. Пациентка говорит, что ей пока неприятно, когда кто-то стоит за её спиной или очень близко к ней подходит и рассказывает несколько эпизодов, связанных с неожиданным появлением людей. Как однажды, когда она со своими дочерьми прогуливалась по острову Рюген[i], из-за кустов появились два подозрительных субъекта и стали её оскорблять. В Аббации на одной из вечерних прогулок из-за камней вдруг внезапно появился нищий и сразу же опустился перед ней на колени. По-видимому, этот сумасшедший не представлял для неё никакой опасности; а далее пациентка рассказала о ночном вторжении грабителей, очень сильно напугавшем её. Легко заметить, что боязнь людей у пациентки почти полностью объясняется преследованиями, которым она подвергалась после смерти мужа. В то время я был склонен считать, что все истеричные симптомы обуславливаются психическими факторами. Но сегодня повышенную склонность к страху людей женщины, во многом поставившей для себя ограничения, я бы объяснил невротическим конфликтом [невроз страха]. Вечер. Хотя пациентка и выглядит очень весёлой, принимает она меня с возгласом: «Я умираю от страха, о, я просто не могу Вам сказать всего, я ненавижу себя». В конце концов я узнаю, что её посетил доктор Бройер и что при его появлении она от испуга стала дрожать всем телом. А когда это заметил и он, она принялась уверять его, что это появилось только в первый раз. Это заставило пациентку неимоверно страдать, так как теперь должны были пострадать и мои интересы – её тенденция к переживанию ужасов не исчезла! В эти дни у меня, вообще, было много возможностей заметить то, насколько жестоко пациентка обращалась с собой, насколько легко она была готова к безжалостным самлупрёкам, причём по самым ничтожным поводам – не лежали на прежнем месте ткани для массажа, не было видно газеты, которую я обычно читал пока она находилась в гипнотическом сне. После того как устранялся первый, поверхностный слой мучительных воспоминаний, становилась заметной её высоконравственная, сверхчувствительная, склонная недооценивать себя личность. Я не раз пытался втолковать пациентке, причём как в состоянии бодрствования, так и в гипнозе, что не нужно забывать латинское изречение «minima non curat praetor», смысл которого заключается в том, что между полюсами хорошего и плохого имеется целая группа вещей, по поводу которых не стоит беспокоиться или делать себе упрёки. Думаю, что пациентка отнеслась к этому учению не намного лучше, чем это бы сделал какой-нибудь средневековый монах-аскет, который в любом каком бы то ни было событии, приключившимся с ним, видит перст божий и искушение дьявола, ни капельки не обладая способностью хотя бы на мгновение посмотреть на мир без шор, выбрав себе пусть даже небольшое пространство, но на котором бы он мог себя почувствовать избавленным от ответственности за всё происходящее. На сеансе гипноза у пациентки появляется несколько новых ужасающих её образов (например, в Аббации ей казалось, что в волнах прибоя она видит окровавленные головы). Я опять повторяю для неё высказывание, которое она сегодня услышала находясь в бодрствовании. 15 мая Пациентка спала до половины девятого, но проснулась в тревоге. Когда я зашел, у неё слегка дёргались мышцы лица, она то и дело прищёлкивала, заметны были затруднения с речью. «Я умираю от страха». Отвечая на мои расспросы, пациентка говорит, что дети проживают здесь на четвёртом этаже пансиона, куда можно добраться при помощи лифта. Вчера она потребовала, чтобы детям разрешили пользоваться лифтом и для спуска; сейчас же она упрекает себя за то, что добилась этого, так как лифт не совсем надежён. Об этом говорил сам владелец пансиона. Не знаю ли я историю графини Ш., которая погибла в лифте? Я не слышал об этом, но хорошо знаю пансион и то, что подъёмник является частной собственностью хозяина пансиона. Мне кажется невозможным то, что человек, прославляющий в рекламе подъёмник, сам бы предостерегал от его использования. Полагаю, что здесь не обошлось без вмешательства какого-либо ложного воспоминания, спровоцированного страхом. Я говорю об этом пациентке,а вскоре она и сама смеётся над необоснованностью своих опасений. я никак не могу отнести причину её тревоги к проблемам передвижения на лифте и решаю задать ей вопрос об этом чуть позже, адресуясь к её гипнотическому сознанию. Во время массажа, предпринятого мною после многодневного перерыва, пациентка рассказывает мне отдельные, плохо связанные друг с другом истории, которые действительно могли бы произойти на самом деле: как нашли в подвале крота, как эксцентричная мать по-особому ухаживала за своим ребёнком-идиотом, как сумасшедшая женщина была заперта в сумасшедший дом из-за приступа меланхолии – такие воспоминания проносились через голову пациентки, пока она находилась в плохом настроении. А после того как ей удавалось до конца освободиться от такого тяжёлого груза, пациентка становилась весёлой, сообщала о своей жизни в поместье и об отношениях, которые она поддерживала с известными личностями немецкой окраины России и северной Германии. Мне действительно трудно представить как может соединяться в одном человеке эта активная деятельная натура и психически явно неуравновешенная женщина. Итак, на гипнотическом сеансе я спрашиваю пациентку: чем так сильно она была обеспокоена сегодняшним утром; вместо опасений, связанных с пользованием лифтом, я получаю следующий ответ, что она боится того, что появление месячных заставит её опять отказаться от сеансов массажа. Следовательно, всё происходило следующим образом: просыпаясь по утрам, пациентка испытывала тревогу и, пытаясь избавиться от неё, хваталась за первую, пугающую её мысль. Разговор о лифте в доме детей произошёл вчера в послеобеденное время. Постоянно находящаяся в тревоге мать спросила у гувернантки, не может ли старшая дочь, которой было трудно ходить из-за заболевания правосторонней части яичника и болей в правой ноге, пользоваться лифтом и для спуска вниз. А уж затем одно из ложных воспоминаний пациентки позволило ей связать тревогу с представлением об этом подъёмнике. В своей же душе пациентка не пыталась искать причину имеющейся у неё тревоги; таковая отыскалась только тогда, хотя и без особых препятствий, когда я стал расспрашивать пациентку в гипнозе. Это было то самое явление, которое Ипполит Бернгейм[ii], а после него и другие, изучали у лиц, выполнявших в постгипнотическом состоянии требования, которые им были навязаны в гипнозе. Бернгейм (см. его книгу «Суггестия»), например, внушал больному человеку, что после пробуждения он засунет себе в рот оба больших пальца. И действительно, спустя короткое время после выхода из гипноза, больной делал это, причём бессознательно больным подыскивались правдоподобные объяснения любым своим поступкам, скажем в приведённом примере больной говорил, что таким образом он пытается избавиться от боли в языке, который он прикусил вчера в эпилептическом припадке. Послушная внушению девушка в экспериментальной ситуации наносит совершенно незнакомому ей служащему «смертельный удар (картонным) ножом»; а схваченная тут же «на месте преступления», она оправдывается ловко изобретённой историей о нанесённом ей грубом оскорблении, требующем отмщения. По-видимому, у человека существует потребность в приведении всех осознаваемых им психических феноменов в логические взаимосвязи со всем остальным материалом сознания. А там, где такая логическая цепочка отсутствует, там сознание не долго раздумывая пытается выискать ближайшую подходящую причину, в которую после того и начинает убеждённо верить, несмотря на то, что причина на самом деле может оказаться ложной. Понятно, что в наибольшей степени образованию таких «фальшивых связей» будет содействовать наличие расщепления сознания. Я хочу немножко подольше задержаться на вышеупомянутом понятии фальшивой связи, так как оно является показательным со многих сторон. Прежде всего оно очень типично для поведения пациентки – в течении лечебного процесса пациентка не раз помогала мне найти истинные причины фальшивых связей (прояснение их наступало после её ответов в гипнотическом состоянии) и устранить их патологическое влияние. Один из случаев подобного рода я хочу изложить более подробно, так как в ряду других психологических феноменов он выделяется особенно ярко. Я предложил фрау Эмми фон Н. вместо привычных для неё тёплых ванн начать принимать холодную половинную (поясничную) ванну, от чего я обещал ей появление свежих сил. Несмотря на то, что она удивительно послушно выполняла любые предписания врачей, ко всем их назначениям она относилась с огромным недоверием. Я уже упоминал о том, что прежние терапевтические усилия врачей никогда не приносили ей облегчения. Моё предложение начать принимать холодные ванны происходило не настолько авторитарно, чтобы у пациентки не нашлось мужества высказать мне имеющиеся у неё опасения: «Каждый раз, после того как я принимаю холодные ванны, у меня в течении всего дня бывает меланхолическое настроение. Но я попытаюсь опять их принимать, если этого хотите Вы; не думайте, что я что-либо игнорирую из того, что Вы советуете». Для того чтобы её успокоить, я на словах (но только на словах) отказываюсь от моего совета, а на ближайшем по времени гипнотическом сеансе внушаю ей, что она сама захочет попросить назначить ей холодные ванны, что она уже долго об этом думала, но всё же рискнула попробовать ещё раз и т. д. Так всё в действительно и происходит. Уже на следующий день пациентка горячо ухватилась за идею полезности холодных ванн. Выдвигая самые разнообразные аргументы в защиту этой процедуры, пациентка пыталась привлечь меня на свою сторону, причём это были именно те аргументы, которые я высказал пациентке немного ранее, естественно, что я «сдался» без большого сопротивления. Однако днём после принятия пациенткой половинной ванны я нашёл фрау Эмми фон Н. в поистине отчаянном состоянии. «Что с Вами сегодня происходит?» – «Да я же и раньше об этом знала. О холодной ванне, всегда было так.» – «Но Вы этого добивались сами. Теперь мы хорошо видим, что Вы не можете её переносить. Так что возвращаемся к тёплым ваннам». – Чуть позже в гипнозе я спросил: «Действительно ли из-за холодной ванны у Вас появилось такое плохое настроение?» – «Ах, причём здесь ванна» – послышался ответ пациентки, «сегодня утром я прочитала в газете, что произошла революция в Сан-Доминго. Если там произойдут беспорядки, то прежде всего они заденут интересы белых жителей; а у меня в Сан-Доминго живёт брат, который оказывает нам огромную помощь. Сейчас я очень сильно переживаю из-за того, как бы с ним чего не произошло». Вот в таком разговоре мы и уладили наше дело, на следующее утро пациентка безропотно приняла ванну, словно она делала так всю жизнь; эту ванну пациентка принимала в течении нескольких недель и ни разу не пожаловалась на ухудшение своего состояния из-за этой процедуры. Довольно легко можно заметить, что этот пример довольно типичен и для отношения многих других невропатов по отношению к назначаемым врачом лечебным процедурам. Причём независимо от того, где сегодня происходят общественные катаклизмы, в Сан-Доминго или где в другом месте, больной неизменно склонен ухудшение своего состояния приписывать последним терапевтическим назначениям врача. Для появления любой фальшивой связи необходимо наличие двух условий: одним из них, по-видимому, является недоверие пациента, почти неизменно присутствующее в его отношениях к врачу, а вторым – расщепление сознания, которое в определённой мере может замещаться тем, что большинство невропатов не всегда догадываются о действительных причинах (по крайней мере о первичных поводах) своих страданий, а иногда и намеренно игнорируют таковое знание, так как не так уж легко замечать долю, которую занимает среди провоцирующих заболевание факторов собственная вина. Наверное, можно бы было посчитать, что для невропатов, исключая круг истериков, упомянутое условие незнаемости или преднамеренного незамечания является более весомым фактором для возникновения фальшивой связи, чем наличие расщепления сознания, которое автоматически удаляет материал, позволяющий бросить свет на причинную взаимосвязь событий. Однако расщепление сознания очень редко проявляется в чистом виде, чаще в обычное сознание всё-таки вторгаются какие-то представления, они и вызывают у больного расстройства. Обычно это сказывается на общем самочувствии, проявляется в форме тревоги или печали. Иногда больные догадываются об истинных причинах своих страданий, как например это было в описываемом случае, тогда посредством особого рода «принуждения к ассоциациям», можно выяснить действительные причины их расстройств (Впрочем, Вы можете сравнить эти идеи с механизмом навязчивых представлений, о котором я сообщал в «Центральном неврологическом вестнике» [Neurolog. Zentralblatt, №10-11 за 1894 год]; см. также: Obsessions et phobies, напечатанных в Revue neurologique, №2 за 1894 год). В эффективности удавшегося принуждения к ассоциациям я мог недавно убедиться посредством наблюдений относящихся несколько к другой области. На несколько недель я вынужден был сменить привычную мне постель на гораздо более жёсткое ложе, на котором, как мне кажется, я видел более часто и более яркие сновидения; наверное, единственным недостатком перемен была недостаточная глубина сна. В первую четверть часа после просыпания я хорошо помнил всё, что мне приснилось за прошедшую ночь; с большим усердием я старался как можно точнее их записывать, пытаясь разгадать. Эти сновидения мне удавалось объяснить двумя моментами: 1 необходимостью более основательной проработки тех впечатлений, на которых днём я останавливал своё внимание лишь на мгновенье, соприкоснулся с ними, не получив целостного представления и 2 принуждением находить взаимосвязи друг с другом для любых вещей, причём вызывая для этого схожее эмоциональное состояние души; этим обстоятельством (лёгкостью перехода из одного психического состояния в другое) и объясняется кажущаяся бессмысленность и противоречивость сновидений. После этого я выслушиваю историю её болей в ногах. Начинает она свой рассказ точно также как и вчера, а потом следует длинное перечисление самых разных переживаний, все из которых носят мучающий или изнуряющий характер; во всех эпизодах присутствует боль, с каждым новым переживанием принимающая всё более тягостный характер, а завершается всё формированием двухстороннего паралича ног с потерей их чувствительности. Подобное произошло и с болями в руках, которые начались одновременно с появлением судорог шейных мышц. О «судоргах шеи» пациентка поведала мне только следующее: с их наступлением у фрау Эмми фон Н. исчезла необычайно сильная тревожность вместе с дурным настроением, так характерными для пациентки прежде. Судороги шеи сопровождались ощущением стягивания в области затылка, и что более неприятно болезненной зябкостью во всех конечностях, невозможностью говорить и полной прострацией. И так продолжалось от шести до двенадцати часов. Все мои попытки объяснить этот симптомокомплекс каким-либо эпизодом из жизни пациентки не увенчались успехом. Нацеленные на прояснение положения дел вопросы типа того, что не хватала ли она за затылок своего брата во время ухода за ним, когда брат находился в делирии, не получили подтверждения со стороны пациентки. Причину припадков она не могла ничем объяснить. Размышляя об этом позже, я подумал о том, что эти «судороги шеи» могли иметь органический характер подобно традиционной мигрени; на практике врачи чаще всего встречаются именно с такими, трудно описываемыми состояниями, которые к тому же настолько поразительно схожи с классическим припадком гемикрании (односторонней мигрени), что обычно понятийную область последнего несколько расширяют, чтобы на второе место втиснуть в его определении локализацию боли. Как хорошо известно, многие невропатические женщины связывают с припадком мигрени появление у себя истеричных припадков (конвульсии и делирии). Всякий раз когда я видел у фрау Эмми фон Н. судорги мышц шеи, это неизменно сопровождалось наступлением делирия. Что же касается болей в руках и ногах, то думаю, что в этом случае мы имеем не особенно интересный, но зато очень распространённый вид детерминации посредством случайного совпадения. Эти боли возникали у неё во времена суматохи в доме и уходе за больным, тогда боли ощущались гораздо сильнее из-за большой усталости, ассоциативные связи с телом формировались вначале случайно, постепенно фиксируясь в памяти в качестве физического симптома, входящего в ассоциативный комплекс. У меня ещё будет возможность привести несколько примеров в доказательство действительного существования такого процесса. Вероятней всего, вначале это были боли ревматического происхождения, т. е. ,чтобы не искажать смысл употребляемых слов, эти боли локализовались главным образом в мышцах, в которых можно обнаружить повышенную чувствительность к давлению и изменению консистенции мышц, чаще всего такое появлялось после длительного покоя или неподвижности конечностей, то есть утром, а после нескольких болезненных движений, особенно после массажа, исчезали. Такие миогенные боли, частенько бывающие у всех людей, приобретают особое значение у невропатов. Из-за неграмотности врачей, тех, кто до сих пор ещё не выработал у себя привычки исследовать мыщцы надавливанием пальцами, такие больные часто рассматриваются пациентами невропатолога, здесь можно встретить огромный бесконечный ряд истеричных невралгий, так называемый ишиас (радикулит) и т. п. О связи этого заболевания с наследственной предрасположенностью к подагре я скажу здесь лишь вкратце. Мать и две сестры пациентки по-настоящему страдали подагрой (или хроническим ревматизмом). Часть болей, на которые в то время жаловалась пациентка, в определённой мере могла объясняться событиями, в которые она была тогда вовлечена. Точно этого я не знаю; в то время у меня ещё не было достаточного опыта, чтобы правильно проводить диагностику состояния мышц.  перейти в каталог файлов | Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |