Мосс М. Социальные функции священного. 2000. За помощь в осуществлении издания данной книги издательство Евразия благодарит

Synon., см. С. R. ''"'' Мифические эпизоды обычно взаимосвязаны с ритуальными церемониями. Так,
Киприан рассказывает, что в юности он был участником действа о змие (бракоутос;
Зрацлтоиру'ш,) в Антиохии (Confessio SS. Cypriani, in AA. SS. sept. 26, t. VII, p. 205.)
О представлении, изображающем борьбу Аполлона с Пифоном в Дельфах, см. Frazer.
Pausanias, III, p. 52, t. V, p. 244.
'
l:
"' Cyrille. Adv. Julian., X, p. 342, D; Диодор, VI, 5, 3. '
lr
'
r>
Mannhardt. B. W. F. K., II, p. 133, cp. p. 149. i;
''
;
ClerrnontGanneau. «La stele de Byblos». Bibl.
EC
.
hautes etudes, 44, p. 28; Eerdmans.
«Der Ursprung der Zeremonien des Hosein Festes». Zeitschr. f. Assyrologie, 1894,
8Й
могут быть памятниками культа мертвых. Но чаще всего, на наш взгляд, мифическая смерть бога напоминает ритуальное жертвоприношение. Она окружена легендами, притом темными, плохо передающими, неполно излагающими обстоятельства, которые бы позволили определить ее истинную природу.
На ассирийской табличке можно прочесть слова из легенды об Адапе
457
: «С земли исчезли два бога — вот почему я ношу траурные одежды. Что это за два бога? Это Ду-му-зу и Гиш-зи-da».
Смерть Ду-му-зу — это мифическое жертвоприношение. Названное положение доказывается тем фактом, что Иштар, его мать и супруга, хочет вое
458 ч и кресить его , полив его тело водой из источника жизни, искать который она отправляется в подземное царство. Этим она имитирует ритуалы некоторых аграрных празднеств. Когда дух поля умер или предан смерти, его труп бросают в воду или обрызгивают водой. Тогда воскресает ли он, вырастает ли на его могиле майское дерево, все равно — жизнь возрождается. Здесь уподобить мертвого бога аграрной жертве побуждают нас вода, выливаемая на труп, и воскрешение. Аналогично в мифе об Осирисе подобную параллель нам диктуют следующие подробности: разбрасывание частей трупа и дерево, вырастающее на месте гибели Осириса
453
. В Трезене, во внутреннем дворе храма Ипполита, ежегодно устраивался праздник литоболий (ЯШороМсс) в память о богинях Дамии и Ауксезии, девственницах, чужестранках, прибывших с Крита, которые, согласно преданию, были забиты камнями во время мятежа
460
. Иноземные богини замещают собой образ чужака, прохожего, который часто играет определенную роль в праздниках урожая, а побивание камнями олицетворяет обряд жертвоприношения. Часто к годичной смерти бога приравнивалось простое нанесение ран богу. Белен, заснувший в Блюментале у подножия Гюбвиллерс, был ранен в ногу вепрем, как Адонис; каждая капля крови, вытекшая из его раны, стала цветком
461
Смерть бога — это часто самоубийство. Геракл на Эте, Мелькарт в Тире
462
, бог Сандес или
Сандон в Тарсе
463
, Дидона в Карфагене покончили с собой через самосожжение. Праздник в память Мелькарта отмечался каждое лето; это был праздник урожая. В греческой мифологии известны
S. 280 и ел.
457
Harper. «Die Babylonischen Legenden von Etana, Zu. Adapa», in: Delitzsch. Beitr. z. Assyr., II, 2, C, 22; Cp. Stucken.
Astralmythen, II, Lot., S. 89.
Jeremias. Die Hollenfahrt der Ishtar (ср. очищение трупа по канонам ведического ритуала, с. 79, прим. 4).
459
Плут. Об Изиде и Озирисе, § 13 и далее; Frazer. Gold. В., I, p. 301 и далее. Фирмик Матери. Об ошибочности нечестивых
верований, погребение Осириса в мистериях культа Исиды.
460
Паве., II, 32, 2.
Fournier. Vieilles coutumes des Vosges, p. 70.
Климент Римский. Recognitiones, X, 24. Ср. Герод. VII, 167. — Movers. Phonizier, I,
S. 153, 154, 394 и ел. Pietschmann. Gesch. d. Phonizier; Robertson Smith, p. 373, n. 2.
463
Muller. Rhein. Mus., 1829, S. 22-39. Sandon und Sardanapal.
90
богини, носившие титул 'АжхухоцёУГ), то есть «повесившихся» богинь: таковы Артемида,
Геката, Елена
464
. В Афинах повесившейся богиней была Эригона, мать Стафила, бога винограда
465
. В Дельфах ее звали Харила
466
. Харила, как говорит сказка, была маленькой девочкой, которая во время голода отправилась к царю просить свою долю из последней раздачи. Он побил ее и прогнал, и она повесилась в уединенной долине. В ее честь и отмечали ежегодный праздник, учрежденный, говорят, по велению Пифии. Он начинался с раздачи зерна. Потом делали изображение Харилы, били его, вешали и закапывали. В других легендах
Бог наносит себе увечья, иногда смертельные. Это случаи Аттиса и Эшмуна, который, преследуемый Астроноей, искалечил себя топором.
Персонаж, о чьей смерти рассказывал миф, нередко был основателем культа или первым

жрецом бога. Так, в Итоне Иодама, на могиле которой горел священный огонь, была жрицей
Афины Итонии
467
. И Аглавра в Афинах, во искупление смерти которой отмечали праздник лунтерии, тоже была жрицей Афины. На самом деле, жрец и бог — одно и то же существо.
Известно, что жрец, равно как и жертва, может быть инкарнацией бога. Он часто переодевается богом. Но здесь происходит первая дифференциация, некое мифологическое раздвоение божественного существа и жертвы
468
. Благодаря этому раздвоению бог словно бы избегал смерти.
Вследствие дифференциации другого рода возникли мифы, центральным моментом которых была битва бога с чудовищем или другим богом. Таковы в вавилонской мифологии сражения
Мардука с Тиамат, то есть Хаосом
469
, Персея, убивающего Горгону или дракона Яффы,
Беллерофонта, бьющегося с Химерой, святого Георгия — победителя Даджжала
47
". Это также случай подвигов Геракла и, наконец, всех теомахий. Ведь в этих боях побежденный столь же божествен, как и победитель.
Данный эпизод — одна из мифологических форм жертвоприношения бога. Действительно, эти божественные сражения равнозначны смерти одного единственного бога. Эти сюжеты — сражения и смерти бога —
471
чередуются в рамках одних и тех же праздников .
Истмийские игры, происходящие весной, посвящены памяти Мели-керта или победе Тесея над Синисом. Немейские игры либо поминают
Uzener. Giitternamen, S. 239 и далее.
См. выше, с. 118. " Плут. Греческие вопросы, 12. '" Паве., XI, 34, 2. '"'" Однако есть случаи, где поочередно убивают трех божественных персонажей, как в мифе о Бусирисе и Литиерсе (см. Mannhardt. Myth. Forsch., S. 1 и ел): Бусирис и Литиерс убивают чужеземца, их убивает Геракл, а позже он кончает с собой.
Halevy. Recherches bibliques, p. 29 и ел; Jensen. Kosmologie, p. 263-264; Gunkel.
Schopfung und Chaos; Delitzsch. Das babylon. Weltschripfungsepos, 1896. "" Clermont-Ganneau. «Horns et Saint-Georges».
Rev. archeol, 1876, II, p. 196, 372; I,
p. 23; Bibl. Ее. hautes et., t. 44, p. 78, 82.
Stengel. Op. cit., p. 101 и далее.
91
смерть Архемора, либо отмечают победу Геракла над немейским львом. Иногда этим боям сопутствуют одни и те же события. За поражением чудовища следует женитьба героя, Персея
— на Андромеде, Геракла — на Гесионе; впрочем, невеста, которую отдают в жертву чудовищу и которую освобождает герой, — то же самое, что и Майская невеста (Maibraut) немецких сказаний, преследуемая духами дикой охоты. В культе Аттиса сакральная свадьба следует за смертью и воскрешением бога. Эти бои происходят в сходных обстоятельствах, и цель у них одна. Победа юного бога над древним чудовищем — это обряд праздника весны.
Праздник Мардука в первый день месяца нисана воспроизводил его победу над Тиамат
472
Праздник святого Георгия, то есть поражение дракона, отмечался 23 апреля
473
. Весной также умирал Аттис. Наконец, если верить сообщению Бероса, что в одной из версий ассирийского мифа о происхождении вселенной Бел разрубает сам себя надвое, чтобы породить мир, то в легенде об одном и том же боге одновременно сосуществуют оба этих эпизода: самоубийство
Бела и его поединок с Хаосом
474
Чтобы окончательно доказать эквивалентность этих сюжетов, заметим, что нередко бог умирает после своей победы. В сказках братьев Гримм (Maerchen, 60) героя, уснувшего после битвы с драконом, убивают. К жизни его возвращают сопровождающие его звери
475
. То же самое происходит в легенде о Геракле: убив Тифона, герой, задохнувшись от дыхания чудовища, лежал бездыханным. Воскресил его лишь Иолай с помощью перепела
476
. В легенде о Гесионе Геракла проглотил кит. Кастор, убив Линкея, сам был убит Идасом
477
Эту эквивалентность и чередование легко объяснить, если противников, объединенных сюжетом боя, рассматривать как следствие раздвоения одного и того же духа. Исток мифов такого рода был повсеместно утрачен. Обычно их рассматривают как сражение стихий, бои между богами света и богами тьмы или бездны
478
, между богами неба и преисподней. Но точно определить характер каждого из бойцов крайне трудно. Это существа одной природы, различение которых, используя случайные и непостоянные критерии, производит религиозное воображение. Их родство явно заметно в ассирийском пантеоне. Ашшур и Мардук, солнечные

боги — цари ануннаков, семи богов бездны
479
. Нергал,
472
Праздник ЗАГ-МУ-КУ (риш-шатти «начало года»). См. Hagen, in: Beitr. г. Assyr. II, S. 238; W. A. I., IV, 23, 39 и далее;
Ср. Rev. de philo., 1897, p. 142 и далее.
474
Clermont-Ganneau. Rev. archeol, 1876. XXXII, p. 387.
474
Euseb. Chron., ed. Schone, I, p. 14, 18.
Cp. S. Hartland. The Legend of Perseus, III, что касается мифа о спящем герое и его эквивалентов. Точно так же
Индра падает изнуренным после борьбы с демоном Вритрой или же убегает, и т. д. Та же легенда рассказывается о
Вишну и т. д.
476
Евдокс, в: Athenee, IX, 392, Е; Евстафий. Ил., 1702, 50.
477
Гигин. Сказания, 80.
Ср. Usener. Staff, d. griech. Epos.
479
К. 2801, 1 (Beitr. г. Assyr., Ill, S. 228; ft., II, S. 258, 259); K. 2585. Шамаш, судья ануннаков; К. 2606. Этана, убийца ануннаков.
92
которого иногда называют Гибилом, богом огня, в другом месте носит имя чудовища преисподней. Что касается семи богов бездны, то, особенно в мифологиях, сменивших ассирийскую, их трудно отличить от семи земных богов, исполнителей воли небесных богов
48
".
Задолго до греко-римского синкретизма, сделавшего Солнце хозяином Аида
481
и сблизившего
Митру с Плутоном и Тифоном
482
, ассирийские таблички сообщали, что Мардук правит бездной
483
, что Гибил, огонь
4
, и сам Мардук — сыновья бездны
485
. На Крите титаны, убившие
Диониса, были его родственниками
486
. В других местах боги-противники бывали братьями, часто близнецами
487
. Иногда вдруг разгоралась борьба между
488
дядей и племянником или даже между отцом и сыном .
При отсутствии такого родства участников драмы объединяет иная связь, отражая их глубинную тождественность. Священным животным Персея на Серифе был краб (ксфкгуск;
«краб»)
489
. А ведь именно краб, который в серифской легенде был врагом спрута, присоединился к лернейской гидре (спруту), чтобы сражаться с Гераклом. Краб, как и скорпион, предстает то союзником, то врагом солнечного бога; словом, это один и тот же бог в разных формах. Митраистские барельефы изображают Митру сидящим верхом на быке, которого он приносит в жертву. Персей тоже ездил на Пегасе, рожденном из крови Горгоны.
Чудовище или жертвенное животное до или после жертвоприношения служило верховым животным победоносному богу. В общем и целом, оба бога — участники борьбы или мифической охоты — являются сотрудниками. Митра и бык, говорит Порфирий, — демиурги в равной мере
490 480
Ср. Вавил. Талмуд, Хиллин, фол. 91 Т; Haarbrucker. Schachrastani.
481
Parthey. Pap. Bert., 1, v. 321 и далее.
482
Марциан Капелла. Свадьба Филологии и Меркурия, II, 85.
483
W. А. I., IV, 21, 1 с.
484
Id., 14, 2. Rev. 9: Gibil, mar apsi (сын бездны).
485
Id., 22, 1, obv, 30.
486
Ср. Usener. Staff... II, Терсит = Фармакос, обвиненный Ахиллом в краже кубков Аполлона и умерщвленный; а с другой стороны, Терсит = Терит = Аполлон.
487
Stucken. Astralmythen, II. Lot.
488
Ойней и сыновья Агрия. Usener. Gott. Syn. (Rh. Mus., LIII, p. 375).
489
TUmpel. Der Karabos des Perseus in Philologus. Neue Folge, VII, S. 544. Cp. Stucken. Astralmythen, 1, Abraham, S. 233 и ел.
4911
Порфирий. О пещере нимф, 24; Darmesteter. Ormazd et Ahriman, p. 327 и ел; Само собой разумеется, что символические объяснения (примеры: Gruppe. Griech. Cult, und Myth., S. 153 и ел; Frazer. Gold. В., I, p. 402) здесь не годятся. Символ может объяснить и миф, и обряд лишь задним числом. В самом деле, эти легенды настолько естественно соотносятся с жертвоприношением, что могут быть заменены эпизодами, где бог сам приносит себя в жертву. Примеры: легенда о Персее (Павсаний Дамасский, фрагм. 4) — Персей предлагает совершить жертвоприношение, чтобы прекратилось наводнение (вступительная легенда цикла — вероятно, поздняя); легенда об
Аристее (Диодор IV, 81-82) — Аристей приносит жертву, чтобы остановить мор. Другая легенда: Георгики IV, 548 и далее. Ср. Maas. Orpheus, p. 278-297; Gruppe. Gr. Myth., S. 249, N. 2; Порфирий. О пещере нимф, с. 18. Ср. льва Самсона
(Суд. 14, 8). О митраистском жертвоприношении см. Curnont. Textes et Monum. rel. аи culte de Mithra, в разных местах.
Darmesteter. Ormazd et Ahriman, p. 150, p. 256.
93
Таким образом, жертвоприношение оставило в мифах бесчисленное множество своих следов.
Пройдя сквозь длинную череду абстракций, оно стало одним из главных сюжетов легенд о

богах. Но именно введение этого эпизода в легенду о боге определило формирование обрядовости жертвоприношения бога. Жрец или жертва, жрец и жертва — это уже сформированный бог, одновременно активно действующий и страдающий в обряде жертвоприношения. Ведь божественный характер жертвы не ограничен рамками мифологического жертвоприношения: в равной мере он проявляется и в реальном жертвоприношении, которое соответствует мифологическому. Миф, когда он создан, оказывает влияние на обряд, из которого вышел и который его воссоздает. Таким образом, жертвоприношение бога — не просто сюжет красивой мифологической сказки. Какой бы образ бог ни принял в синкретизме языческих религий, находящихся в стадии расцвета или разложения, всегда в жертву приносится именно бог, а не простой статист
491
. Здесь, по крайней мере первоначально, происходит «пресуществление», как в католической мессе.
Святой Кирилл Александрийский
492
сообщает, что в особых гладиаторских боях, регулярно устраивающихся с ритуальными целями, очистительная кровь из ран стекала на некоего
Кроноса (тц Kp6vo<;), скрытого под землей. Этот тц Kpuvog — Сатурн сатурналий, которого по другому обряду обрекали на смерть
493
. Имя, дававшееся представителю бога, было должно отождествить с богом. Именно поэтому великий жрец Аттиса, игравший также роль жертвы, носил имя своего бога и мифического предшественника
494
. Хорошо известны случаи отождествления жертвы и бога в мексиканской религии. На празднике в честь Уицилопочтли
495
статую бога вылепляли из массы, сделанной из сахарной свеклы, смешанной с человеческой кровью, делили на части и съедали. Несомненно, как мы отмечали, в любой жертве есть нечто божественное. Но здесь жертва — сам бог, и именно такое отождествление составляет сущность жертвоприношения бога.
Однако мы знаем, что жертвоприношение периодически повторяется, потому что такой периодичности требует ритм жизни природы. Таким образом, миф выводит бога из испытания живым только затем, чтобы подвергнуть его этому испытанию заново, и таким образом его жизнь становится непрерывной цепью страданий и воскрешений. Астарта воскрешает
Адониса, Иштар — Таммуза, Исида — Осириса, Кибела — Аттиса, а Иолай — Геракла
496
Убитого Диониса во второй раз зачинает
О богах-жертвователях как богах-борцах или, точнее, ведущих борьбу при помощи жертвоприношения, см. S. Levi.
Doctr., П.
491
Mannhardt. W. F. К., I, p. 316.
492
Cyrille. Adv. Julianum, IV, p. 128 D.
493
Parmentier. Rev. de Phil, 1897, p. 143 и далее.
494
Пример: Ath. Myth., XXII, 38. Пессинунт.
495
Torquemada. Monarquia Indiana, VI, 38, in: Kinsborough, IV, note p. 414; Кортес. Третье письмо Карлу V, в:
Kinsborough, VIII, note, p. 228.
496
Ср. Mannhardt. W. F. K., I, p. 358 и далее; 572 и далее.

перейти в каталог файлов