Главная страница

Реальный репортер. Почемунас этому не учат на журфаке !


Скачать 494.82 Kb.
НазваниеРеальный репортер. Почемунас этому не учат на журфаке !
АнкорRealny_reporter_Sokolov-Mitrich.pdf
Дата16.05.2017
Размер494.82 Kb.
Формат файлаpdf
Имя файлаRealny_reporter_Sokolov-Mitrich.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипКнига
#19394
страница1 из 5
Каталог

С этим файлом связано 41973 файл(ов). Среди них: и ещё 41963 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3   4   5
Дмитрий Соколов-Митрич
Реальный репортер. Почему
нас этому не учат на журфаке?!
предоставлено правообладателем
http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=4235375
Дмитрий Соколов-Митрич Реальный репортер. Почему нас этому не учат на журфаке?!.»:
Питер; СПб.; 2012
ISBN 978-5-459-01574-4
Аннотация
В настоящей информационной эпохе репортер – это модная, знаковая профессия.
Все журналисты стремятся им стать, но далеко не у всех получается. Автор книги – один из лучших репортеров страны – в какой-то момент ввел в своем блоге рубрику Мастер- класс и стал по мере возможности и желания писать в ней свои короткие Соображения о том, что такое репортаж, кто такой репортер. Судя по комментариям, оказалось, что все это интересно большому количеству людей – причем не только профессионалам. Перед вами полное собрание советов, рекомендаций и просто мыслей Дмитрия Соколова-Митрича,
журналиста Русского репортера. Эта книга – нечто вроде кодекса самурая, который журнал Русский репортер признает как профессиональное кредо. Мастер-класс можно использовать как учебное пособие для начинающих журналистов. И, кстати, этому автора на филфаке не учили Он прошел сам длинный и долгий путь становления настоящего профессионала, который честно и красиво излагает правду жизни в своих репортажах.
Книга будет интересна широкому кругу читателей – от студентов журфаков до профессиональных репортеров
Д. Соколов-Митрич. Реальный репортер. Почему нас этому не учат на журфаке?!»
3
Содержание
Что все это значит Вместе с подлодкой Курск утонула не честь армии и государства, а совесть нации
6
Профессиональные соображения Что общего у Сталина, Косыгина и Марселя из Камеруна
15
Профессиональные соображения Как проводят остаток своей жизни осужденные террористы
23
Профессиональные соображения Почему жители города Нефтеюганска не хотят вступаться за
Ходорковского
33
Профессиональные соображения
39
Конец ознакомительного фрагмента
Д. Соколов-Митрич. Реальный репортер. Почему нас этому не учат на журфаке?!»
4
Дмитрий Соколов-Митрич
Реальный репортер
Почему нас этому не учат на журфаке?!
Что все это значит
Академии художеств, как правило, выпускают посредственных художников. Литературные институты плодят энергичных эпигонов. Факультеты журналистики дают хорошее образование, но они не могут, да и не должны, научить главному – работать журналистом.
Невозможно научить профессионализму. Но можно рассказать, как достичь его само- стоятельно.
Исходя именно из таких соображений, 24 июня 2008 года я сделал в своем ЖЖ-блоге такую запись:
«С сегодняшнего дня начинаю вести здесь что-то вроде вялотекущего
мастер-класса на тему "Что такое репортажи кто такое репортер?"
Буду делать это по мере возникновения в голове тех или иных
профессиональных соображений, поскольку никакой стройной теории на
этот счету меня в голове нет и никогда не было.
Соображения будут появляться хаотично. Они могут касаться
самых разных профессиональных аспектов – от стилистических
и технических до моральных и аморальных. Они могут местами
повторяться, а иногда даже друг другу противоречить. Ничего страшного.
Прошу не воспринимать эти соображения как образец для
подражания.
Все это лишь результат моего опыта – в том виде, в каком он
сложился в соответствии с моими личными данными. У кого-то и данные
и опыт могут быть другими, а значит, – и по-другому сложится путь.
Чтение этих соображений может лишь способствовать тому,
чтобы этот собственный путь скорее обрел какие-то очертания».
С тех пор уже четыре года под тэгом «Мастер-класс» я пишу свои профессиональные заметки и соображения. Сначала это занятие казалось мне легкомысленной забавой, нос каждым новым постом реакция аудитории становилось все более живой и заинтересованной. В конце концов, идея этой книги родилась самым естественным образом. Читатели в своих комментариях стали требовать, чтобы я объединил разрозненные заметки под обложкой книги и дал им возможность ее купить.
Одни аргументировали это так Ну почему всему этому не учат на журфаках?! Ваш мастер-класс возбуждает во мне профессиональные амбиции ив тоже время лишает многих подростковых иллюзий. Если бы эта книга вышла, я бы выдавал ее выпускникам нашего факультета вместе с дипломом».
Другие объясняли свой интерес так «Вообще-то, к журналистике я не имею никакого отношения, я по профессии художнику меня собственное дизайнерское бюро. Но если бы такая книга вышла, я бы ее купили поставил на видное место. Многие ваши «соображения»
я даю читать своим подчиненным. Даже когда выпишете о сугубо репортерских делах, эти слова актуальны для любой творческой профессии
Д. Соколов-Митрич. Реальный репортер. Почему нас этому не учат на журфаке?!»
5
Были и такие комментарии Я мать двоих детей, вообще нигде не работаю и не собираюсь. Но мне почему-то все равно интересно следить за этой рубрикой».
В результате я постарался сделать Реального репортера таким, чтобы в нем переплетались три начала. Педагогическое. Пусть для кого-то из студентов факультета журналистики эта книга будет просто учебником будущей жизни. Профессиональное. Настоящим специалистам всегда интересно слушать друг друга,
даже если они специалисты в разных областях. Путь репортера мало чем отличается от других профессиональных ПУТЕЙ. Литературное. Профессиональные соображения переплетаются в этой книге с репортажами, написанными мною на протяжении первого десятилетия двадцать первого века. Конечно, я это сделал для того, чтобы показать, как работают те или иные приемы,
изложенные в моем «Мастер-классе». Но это не единственная причина. Так получилось, что я стал свидетелем почти всех важнейший событий и явлений нулевых годов – от «Курска»
до Кущевки, от исламского терроризма до государственного монополизма. И репортажи,
опубликованные в этой книге, – это краткое содержание эпохи. Тем, кто постарше, будет невредно вспомнить все это, а кто помладше – узнать.
Ну что, начнем
Д. Соколов-Митрич. Реальный репортер. Почему нас этому не учат на журфаке год, август
Страстная неделя
Вместе с подлодкой Курск утонула не
честь армии и государства, а совесть нации
Мы приехали в Видяево в понедельник, вместе со ста тремя родственниками членов
экипажа. Они прилетели в Мурманск спецрейсом. Тогда еще в них была жива надежда.
Целую неделю мы видели, как эта надежда умирает. Мы чувствовали, что не имеем права
здесь находиться, но и уехать не могли. Первые несколько дней нас ненавидели все, кто был
в Видяево, – и родственники, и моряки, и просто жители поселка. Зато, что их горе это не наше горе. Отношение изменилось, когда мы стали, как они, когда профессионализм
уступил настоящей скорби.
Тем тяжелее было для нас возвращение из Видяево в Мурманск. Вот таксисты спрашивают, ненужно ли нам в Североморск. За гарантированный проезд через КПП – второй счетчик. Вот уличный музыкант голосом Высоцкого гоняет Спасите наши души!».
Вот зарабатывают себе очки два немецких журналиста выступая по НТВ, они врут навесь мир, что, кроме них и представителей государственного телевидения, на встрече родственников экипажа Курска с президентом России никого из журналистов не было. А
вот уже наши журналисты наперебой говорят, что вместе с Курском утонули Путин,
армия, совесть нации. Побывав там, в эпицентре трагедии, мы можем согласиться только
с последним. С совестью нации в эти дни действительно были большие проблемы.
Они улыбаются
В Видяево мы попали самым естественным путем – официально, с разрешения начальника штаба Северного флота адмирала Моцака. Почему-то мало кому из журналистов пришло в голову такое простое решение их проблемы, большинство искало какие-то шпионские пути. В мурманском аэропорту, откуда мы должны были отправиться в гарнизон вместе с прилетевшими родственниками, нас посадили в микроавтобус. На заднем сиденье, плотно закрыв окно занавеской, сидела француженка из «Le Nouvel Observateur» («Нувель обсерва- тер. На КПП ее прикрыл капитан второго ранга, ответственный за встречу родственников,
но уже через час пребывания в Видяево ее замели фээсбэшники. Пробашляла француженка или не пробашляла, не знаю. Хочется верить, что капитан сделал это из бескорыстной любви к женщинам.
Еще вместе снами ехали несколько молодых моряков и три человека, похожих на родственников. Две женщины и один мужчина. Сомневаться в их причастности к трагедии заставляло лишь одно обстоятельство – они улыбались. А когда нам пришлось толкать забарахливший автобус, женщины даже смеялись и радовались, как колхозницы в советских фильмах, возвращающиеся с битвы за урожай Вы из Комитета солдатских матерей – спросил я Нет, мы родственники.
Вечером того же дня я познакомился с военными психологами из Санкт-Петербургской военно-медицинской академии. Профессор Вячеслав Шамрей, который работал сродными Д. Соколов-Митрич. Реальный репортер. Почему нас этому не учат на журфаке?!»
7
погибших еще на Комсомольце, сказал мне, что эта искренняя улыбка на лице убитого горем человека называется неосознанной психологической защитой. В самолете, на котором родственники летели в Мурманск, был дядечка, который, войдя в салон, радовался как ребенок Ну вот, хоть в самолете полетаю. А то сижу всю жизнь в своем Серпуховском районе,
света белого не вижу!
Это значит, что дядечке было очень плохо К Рузлеву Саше едем… Старшему мичману… Двадцать четыре года. Второй отсек.
После слова отсек женщины зарыдали А это отец его, он здесь живет, тоже подводник, всю жизнь проплавал. Как зовут?
Владимир Николаевич. Только вы его не спрашивайте ни о чем, пожалуйста.
Романтики, педанты, фанатики
Женщины едут из города Сасово Рязанской области. Услышав знакомое слово, к ним оборачивается молодой лейтенант Я тоже из Рязани.
Но уже через несколько минут разговор земляков принимает другой оборот. Славе,
так зовут молодого человека, приходится обороняться от потока жестоких обвинений, которыми родственницы напитались из телевизора. Женщины успокаиваются лишь минут через тридцать и даже извиняются. Судя по всему, на них подействовали не столько слова Славы,
сколько его лицо. На нем можно было прочитать все признаки незаслуженно оскорбленного достоинства офицера – дергающийся подбородок, напряженные скулы, горящие глаза.
Слава – настоящий подводник. Романтик, педант, фанатик. Бледный лицом и волосом.
Одетый с иголочки, несмотря на то что новую форму в срок уже давно не выдают. У него в казарме над кроватью строчки Пусть корабли не умирают никогда, / а лишь меняют облик свой. / Нов превращеньи забирают / привязанность сердец с собой. Ему тоже 24 года, как и погибшему Рузлеву. Высшее военно-морское училище в Питере он закончил с отличием,
у него было право выбора, ион сознательно пришел именно в этот гарнизон, где зарплата тысяча двести рублей, полярная ночь и беспредельное равнодушие защищаемой страны.
Пока он был в училище, его в лицо и на страницах газет называли иждивенцем. А сейчас фактически убийцей В этот поход пошли лучшие. Я тоже рвался на Курск, но меня не взяли…
Наш разговор со Славой оборвался, едва начавшись, потому что его настойчиво подозвали товарищи. Он возвращается и уже не отвечает на вопросы Извините, но говорить с вами я не имею права. У нас таких, как вы, называют шака- лами.
Бухта благополучия
У Дома офицеров уже ждала толпа – это те из родственников, кто добрался до Видяево своим ходом раньше. Ими уже полностью заселена скромная местная гостиница. Из сотни вновь прибывших 75 человек разместили у себя в квартирах жители гарнизона, остальных повезли на госпитальное судно Свирь, пришвартовавшееся в бухте Арагуба, на том самом месте, где стояла лодка Курск. Арагуба в переводе с финно-угорского означает бухта благополучия».
Там жена Свири, поселились сотрудники Центра медицины катастроф, мурманской скорой помощи и семеро военных психологов. Всего же в Видяево психологов было
Д. Соколов-Митрич. Реальный репортер. Почему нас этому не учат на журфаке?!»
8
столько, что на каждого приходилось семеро родственников, а родственников собралось около четырехсот.
Это было в восьмом часу вечера, и очень многие уже слышали заявление адмирала
Моцака о том, что на Курске все погибли. Начгарнизона Дубовой как мог утешал людей Не говорил начштаба ничего подобного. Только что пресс-служба дала опроверже- ние.
Люди готовы были сойти сума от непонимания.
Ужинать на Свири почти никто не пошел, все собрались в кают-компании, чтобы посмотреть новости на ОРТ. Другие каналы на судне не ловились. Ольга Троян из Питера,
у которой в пятом отсеке остался двадцатидевятилетний брат Олег, старший мичман, разговаривала со стариком Майнагашевым. У Маинагашева погиб внук, срочник, за несколько дней до дембеля.
– Я буду здесь до тех пор, пока мне его не дадут – живого или мертвого, – сказал Ольге старик. – Как я приеду к бабке без внука Что я ей скажу Буду ждать. Месяц, два – сколько надо.
Стрелки в телевизоре показали 2i: oo. Через несколько минут надежда умерла. Командующий флотом Попов сделал свое честное заявление. Как только телевизор сменил тему и начал про выборы в Чечне, все медленно встали и ушли. Как-то так просто встали и ушли,
как будто фильм интересный посмотрели. Только Ольга Троян сидела со своей дочерью.
Долго сидела и ни на что не реагировала. Очнулась только тогда, когда телевизор снова сказал слово погибший. Нона этот раз речь шла о том, что опознан последний погибший от взрыва в переходе на Пушкинской площади.
С этой минуты отец Аристарх, священник гарнизонной церкви Святителя Николая,
стал молиться не о спасении, аза упокой.
В три ночи на Свирь приехали еще двадцать шесть родственников из Севастополя.
Они уже все знали.
День Путина
Утром двадцать второго по громкой связи гоняли очень грустную песню начальника химической защиты Вячеслава Константинова, спетую им однажды на смотре гарнизонной самодеятельности. Запись была плохая, слови даже голоса нельзя было разобрать, но все равно многие плакали. В кают-компании стали появляться люди с поминальными стопками.
Владимир Коровяков и Иветта Смогтий, мужи жена, рассказали мне, что о гибели Курска узнали по радио. Их Андрей служил на подлодке Нижний Новгород, но вроде бы он недавно говорил, что его куда-то перевели. Позвонили его жене Любе и узнали, что на
«Курск» и что он в третьем отсеке.
Это было второе плавание Андрея, ему двадцать четыре года, ион только в прошлом году закончил учиться. Стать подводником решил, наслушавшись рассказов дяди, тоже подводника, у которого (роковое совпадение) в м году на Комсомольце погиб друг. Владимир, отец Андрея, тоже военный – майор в отставке, служил двадцать пять лет на Северном
Кавказе. В м был сокращен. Ни квартиры, ни прописки, ни даже прошлого военный городок, где он служил, теперь разрушен. Вся надежда была на сына. Теперь нет надежды.
В этот день все ждали Путина. Хотя никто Путина не обещал, но все почему-то все равно его ждали. В Видяево царила какая-то мистическая уверенность, что он не может сегодня не приехать. Вернувшийся с утренней литургии отец Аристарх сказал мне, что да,
приедет, и даже с патриархом. И что его, отца Аристарха, просят перед встречей поговорить с людьми, а то они разорвут президента на куски. Были отменены молебны на четырнадцать и восемнадцать часов, время шло, а президента все не было. После обеда на скромной белой
Д. Соколов-Митрич. Реальный репортер. Почему нас этому не учат на журфаке?!»
9
«Волге», чтобы не раздражать людей, приехал вице-премьер Клебанов с главкомом ВМФ
Куроедовым. Их сопровождали мурманский губернатор и несколько адмиралов. Клебанов был бледен как смерть и кое-как пролепетал, что спасательные работы никто не отменял,
что всех достанем, что врут все телеканалы, кроме РТР, и пошел совещаться на второй этаж
Дома офицеров. Куроедов и сопровождавшие его адмиралы задержались. Им приходилось прижимать к мундиру то одну, то другую рыдающую женщину.
Пока шло совещание, на площади перед Домом офицеров появилась депутат Госдумы сочень уместными именем и фамилией – ВераЛекарева. Вера Александровна попыталась направить эмоции в нужное русло и предложила джентльменский набор депутатских услуг:
создать комиссию по контролю за всем, что происходит вокруг подлодки, и направить (не помню куда) депутатский запрос. Родственники долго не могли понять, о чем идет речь, а только выплескивали свои эмоции Их надо спасать Они там Мы видим их Они подают нам знаки!
Потом одно за другим стали появляться требования, с которыми депутата делегировали на второй этаж к совещающимся отменить траур, поднять лодку, передавать новости из
Баренцева моря каждые полчаса ив круглосуточном режиме, чтобы ночью не было страшно.
Депутат возвращалась с одними тем же ответом сейчас они придут в зал и все вопросы решат. Мужчины в этом процессе не участвовали, они депутату не верили Приехала зарабатывать политический капитал!
Наконец высокопоставленные гости спустились в зал. На вопросы отвечал в основном Куроедов, Клебанов проронил всего несколько слов. Но ненависть в зале накапливалась почему-то именно в его адрес. Одна женщина несколько раз пыталась прорваться к вице-пре- мьеру, кричала, что задушит. У меня нет сомнений, что если бы несвоевременные действия психологов, высокопоставленные гости пострадали бы физически. К середине встречи их называли сволочами каждые пять минут. От Клебанова с Куроедовым хотели только одного чуда. Сделать так, чтобы лодка сама всплыла и на ней все были живы. Все доводы, почему невозможно проникнуть в седьмой и восьмой отсеки, почему нельзя сегодня же поднять лодку, почему нельзя хотя бы в течение недели достать трупы, убитый горем рассудок отказывался воспринимать Скажите, кто решил, что все на лодке погибли Фамилия, звание, должность Мы подадим на него в суд за убийство наших сыновей – кричал один из отцов.
Он же знает из вчерашних новостей, что фамилия этого человека – Попов, что он командующий Северным флотом и один из немногих, кто нашел в себе мужество сказать людям правду. Но чтобы понять этих людей, надо слушать только их эмоции. Когда человеку больно, нет места логике. Куроедов пытался ее искать, поэтому зал заводился все больше и больше Скажите нам правду, есть там еще кто живой или нет – взревел зал А вы командующему флотом не поверили Нет Тогда я вам отвечу так я до сих пор верю, что мой отец, который умер в 1991 году,
жив.
Клебанов уехал. В машине его откачивали. После пяти часов в Доме офицеров появились работники ФСО со спаниелем, и к крыльцу начали приходить люди. Постепенно собрался весь поселок. К восьми часам, когда показался президентский кортеж, фээсошники успели сдружиться с толпой и по мере возможности выполняли функции сестер милосердия. Кортеж почему-то проследовал мимо. Пошел дождь. Еще почти час люди ждали под дождем. Многие не выдерживали и уходили Бессовестный человек Надо было сразу сюда приезжать, а не отдыхать в Сочи. А
теперь он нам ненужен Д. Соколов-Митрич. Реальный репортер. Почему нас этому не учат на журфаке?!»
10
Путин приехал в 21:15. Он вышел из микроавтобуса с тонированными стеклами вместе с женой командира экипажа Геннадия Лячина. Оказывается, этот час он провел у нее.
От толпы президента встретил старик, один из тех немногих родственников, которые пытались спиртным заглушить свое горе. Охрана, от которой он нервно отмахнулся, не посмела его задержать. Как хотелось познакомиться с хорошим человеком, – отчаянно улыбнулся старик. Путин явно смутился. Он только кивал головой и не мог ничего ответить.
Когда толпа пронесла меня мимо охраны в зал, Путин уже был на сцене. Он сидел за столом с красным сукном. Потом к нему присоединились секретарь Совбеза Сергей Иванов, главком Куроедов и адмирал Попов. Затри часа (а не шесть, как доложила кремлевская пресс-служба) они не проронили ни слова. Ответы на все вопросы брал на себя Путин.
Немецкие журналисты, которые выступали по НТВ, имели полное право утверждать,
что на этот раз с Путиным говорили далеко не как с отцом родным. Немецкие журналисты сравнивали эту встречу с победоносными выступлениями президента перед выборами. Если бы они присутствовали в этом зале, когда здесь выступали Клебанов и Куроедов, они бы поняли, что разговор зала с Путиным на самом деле прошел в теплой, дружеской обстановке. Люди спрашивали о том же, нов отличие от своих предшественников на сцене Дома офицеров, президент не шел против эмоций. Он терпеливо отвечал на все вопросы, даже самые нелепые, даже когда они повторялись по третьему и четвертому разу. Охранники покорно носили из зала записки, и только раз, когда одна женщина завелась не на шутку,
один из них попытался силой усадить ее в кресло, за что тут же получил публичный нагоняй от президента. На многие вопросы Путин отвечал Я об этом не знал или Я понятия не имею, но специалисты, которым я доверяю, считают, что…» Сначала такие формулировки вызывали в зале ропот ведь этот человек обещал отвечать за все. Но потом люди стали реагировать так По крайней мере, не врет».
Психологи, с которыми я этим вечером снова разговорился, посчитали выступление президента очень грамотным Людей подкупила искренность – это во-первых, – сказал профессор Шамрей. – А
во-вторых, главный удар взяли на себя Клебанов с Куроедовым. Яне знаю, было ли это запланировано, но, если бы встречи поменялись местами, могло бы быть и по-другому.
Еще сыграло свою роль то, что президент приехал нес пустыми руками, ас мешком материальных компенсаций. Семье каждого погибшего – среднюю зарплату офицера за десять лет впереди квартиру в Москве или Петербурге. Разговор о компенсациях отвлек людей от беды. Все стали внимательно слушать. Только подвыпивший старик, который встречал президента, время от времени вскакивал с места и кричал Непонятный разговор!»
Но на него шикали. Некоторые вопросы были даже откровенно меркантильными. Родственники, которые были друг с другом в плохих отношениях, просили не одну квартиру, а две.
Их президент остудил Мы не можем на основании этой трагедии расселить весь гарнизон.
Разговор о деньгах прервал женский крик Мы забыли о наших мальчиках Люди, вы что, какие деньги Мне ненужна квартира,
мне нужен мой брат Он там, я его во сне вижу!
Люди очнулись Вы доверяете своим подчиненным Они же вам врут Они специально убили наших мужчин, чтобы скрыть следы своего преступления!
Такой разговор шел еще долго, президент терпеливо выслушивал, потом сказал Я верю академику Спасскому. Он говорит, что все погибли. Есть люди, которые не хотят слушать специалистов. Потому что сердце не дает.
День Путина был кульминацией трагедии в Видяево. Это был кризис. Уже вечером людям стало легче. Психологи мне сказали, что в ночь на двадцать третье спали все
Д. Соколов-Митрич. Реальный репортер. Почему нас этому не учат на журфаке?!»
11
  1   2   3   4   5

перейти в каталог файлов
связь с админом