Курс советской истории (1917-1940). Соколов А.К.. А. К. Курс советской истории, Учебное пособие

точки зрения необходимо рассматривать такие, казалось бы, привычные понятия как "социализм, "классы, "классовая борьба. Точно также обстоит дело с терминами и категориями, которые нашли широкое распространение в последние годы и превратились в своего рода штампы и клише — "демократия, "тоталитаризм" и пр. В содержании курса учитываются многие явления и факты в истории советского общества, которые раньше игнорировались или отвергаются сегодня по причинам политической конъюнктуры, но отрицать их — все равно что "плевать против ветра. Идеология и политика — вещи, которых следует избегать в научном освещении истории. Как уже говорилось, опыт предшествующей историографии показывает, что идеологической зависимости ей избежать не удалось. "Мертвый хватает живого, — гласит известный афоризм. Марксизм, провозглашая принцип партийности в науке, возводит эту зависимость в абсолют своим требованием жесткого классового подхода к истории, большевистской нетерпимостью, непримиримостью к так называемому буржуазному объективизму и выдает это за некое научное достоинство. Но спрашивается, почему то, что с научной точки зрения является недостатком, должно рассматриваться как преимущество Поэтому второй принцип, обеспечивающий путь к правильному познанию прошлого, гласит глупо было бы отрицать зависимость истории как науки от идеологии, но как только научное знание открывает возможность ослабить эту зависимость, историк обязан воспользоваться ею. Такова диалектика, и только так можно избавиться от влияния "резиновой" идеологии, от исторических трудов, скроенных по принципу "чего изволите. Правда, здесь таится одна из самых трудных и болезненных проблем истории как науки. Дело в том, что, как только начинается поиск способов к научному пониманию и объяснению истории, происходит ее усложнение, "утяжеление, поскольку наука пользуется специальными терминами, методами, приемами. Сторонники описательной истории, истории, которая просто нанизывает факты, оставляя в стороне их осмысление, часто апеллируют к общественной роли исторического знания. В этом смысле ее функция сводится к воспитанию гражданина и патриота своего отечества. А раз так, — история должна быть проста, доходчива, доступна, должна использовать различные приемы воздействия на широкую аудиторию, не исключая чисто литературных, художественных. Хотя такие приемы зачастую приносят успех, они далеки от науки. Идеальным выходом из положения было бы, конечно, соединение в исторических трудах и науки и искусства, но такое встречается редко, ибо искусство, как говорится, Божий дари дается далеко не каждому, кто занимается историей. Есть ходячее выражение, что стать историком легче, чем математиком, но стать хорошим историком невероятно труднее, чем хорошим математиком. Как бы тони было, сегодня в мире наибольший авторитет имеют научно-исторические школы. Необходимость научной истории, основанной на всех достижениях гуманитарного знания, для нас, людей конца ХХ столетия и вступающих в новый век, диктуется еще и тем, что, как показал предшествующий опыт, она может быть крайне опасным оружием. Об этом ненужно забывать. Подобно тому, как занятия физикой и математикой приносили своими открытиями не только благо человечеству, таки занятие историей может быть, например, прибежищем националистов всех мастей и оттенков, служить основой для экстремизма, выдвижения бредовых идей и теорий. Как это происходит Дело в том, что историку приходится встречаться с мириадами фактов, о которых сообщают исторические источники, значительных и малозначительных, правдивых и ложных. Все они находятся в определенной причинно-временной взаимосвязи. Нет ничего проще, как зацепиться за какой-нибудь фактик или случайно выхваченные связи и дать правдоподобное объяснение, которое неискушенный читатель примет за истинное, и

примеров тому множество, особенно в нынешних исторических "трудах" и исторических экскурсах, к которым любят прибегать различные политические деятели. Существуют определенные процедуры и правила научного освещения прошлого, называемые методологией истории. Желательно, чтобы они приводили к определенному результату — созданию научной теории, объясняющей, почему вышло так, а не иначе. Нов силу своей специфики история как наука чаще всего не претендует на слишком широкие обобщения, повествуя о том, что имело место в действительности. Рассказ о прошлом, о "былом" преобладает в исторических трудах. Как считают специалисты в области методологии истории, из различных типов обобщений исторических фактов мышлению профессионального историка свойственны в основном наиболее эмпирические уровни, остальное остается на долю философов или социологов, задача которых и состоит в том, чтобы создавать общую теорию исторического познания и исторического процесса. Но это не значит, что историк свободен от теоретических обобщений. Его стихия — это выводы и заключения о сущности и характере исторических явлений, свойственных данному времени и месту, например создание концепции индустриализации в России на рубеже
ХIХ—ХХ вв. Как правило, такого рода концепции относят к теориям среднего уровня, которые могут служить основой для дальнейших обобщений. Сказанное нисколько не принижает значение профессии историка, просто это — специфика его работы. Наиболее распространенными до недавнего времени были позитивистская и марксистская ориентации в историческом познании. Первая апеллировала к позитивному, те. положительному, конструктивному, основанному на опыте знанию, вторая — к материалистической диалектике. Обе требовали подходить к изучению исторических событий с позиций системного (структурного, функционального) анализа, опираясь на систему конкретно-исторических фактов. Сегодня и таи другая подвергаются критике с позиций постструктурализма, герменевтики и структурной лингвистики. Это касается прежде всего конкретных способов работы с историческими источниками. Умение правильно обращаться сними отличительный признак историка- специалиста. Этому учит источниковедение, которое с полным правом можно назвать творческой мастерской исторической науки. Центральный вопрос, который встает перед историком, можно ли извлечь из источников истинные факты и на их основе построить историческую концепцию. Классическое источниковедение стоит на том, что — да, только нужно соблюдать определенные процедуры и правила. Постмодернисты говорят — нет, так как источник опосредован языком (дискурсом, на котором он изложена тот не дает возможности отличить истинное отложного. Современный язык вообще — орудие власти, инструмент подавления и подчинения человеческой мысли. Поэтому смысл работы историка состоит только в выяснении взаимодействия текста, языка источника и контекста, те. в какой возможной связи исторических событий он находится, занимаясь при этом поиском первородных языковых сущностей. На этой основе в лучшем случае можно достичь понимания и правдоподобия в изложении исторических событий. Несомненно, что внимание к языку источника необходимо. Более того, историку надо уметь вслушиваться и понимать "язык, на котором говорит "эпоха, на чем настаивает современная герменевтика. Но все же нужно помнить, что за этим "языком" стоят определенные исторические реалии. Истина — всегда понятие относительное и объективность в науке — это просто больше знаний о предмете, а требования к историческому объяснению сегодня должны быть довольно жесткие если какой-либо факт в него не укладывается, то оно должно быть отвергнуто. Это является критерием отделения истинной теории отложной, что особенно важно подчеркнуть, так как сегодня приходится сталкиваться с великим множеством разного родановых версий по поводу тех или иных

событий в истории ХХ в. Историкам, особенно неофитам, не следует впадать в неумеренный "телячий" восторг в связи с появлением в печати очередной новомодной теории, а постараться прежде всего испытать ее на прочность, на соответствие историческим реалиям. Кстати, здоровый консерватизм, скептицизм и здравый смысл всегда ценились в качестве непременных атрибутов в профессии историка. Таким образом, единство методологии является еще одним важнейшим условием объективного освещения прошлого. В свою очередь, методология — это достаточно сложный комплекс приемов и средств научно-исторического познания. Не будем касаться их всех, упомянем лишь те, без которых никак нельзя обойтись профессиональному историку, и которые являются вернейшим признаком его отличия от дилетанта, подчас даже брызжущего эрудицией, свободно порхающего от одного века к другому, направо и налево рассыпающего цитаты и т. п. Надо иметь ввиду, что профессия историка весьма многотрудная. Это напряженная будничная работа в архивах, требующая, как иные полагают, "каменной задницы. Но одной ее недостаточно, голова, конечно, намного важнее. Одним из обязательных в истории является прием ретроспекции или ретроспективного познания путем последовательного и постепенного углубления в прошлое с целью найти корни или первопричины событий. В печати, например, прошел вал публикаций, посвященных отечественному бюрократизму, и где только не находили объяснения его природы и сущности ив приказной волоките Московского царства, ив петровских преобразованиях, ив николаевской России. Если не нарушать требований ретроанализа, то мы найдем объяснение этому гораздо ближе, в советском партийно- государственном устройстве, а прежние проявления бюрократизма будут выглядеть лишь в качестве его отдаленных исторических корней. Нужно обратить внимание, что если при ретроспекции мы идем к прошлому от настоящего, то построение исторической теории- объяснения следует в обратном порядке от прошлого к настоящему в соответствии с принципом диахронии. Другим обязательным условием является принцип историзма, те. представление истории как имманентно связанного закономерного процесса. Каждая последующая ступень истории есть результат предыдущей. Сегодня этот принцип подвергается особенно усиленной атаке, но без него научная история невозможна. Историзм дополняется герменевтикой, те. предполагает умение вживаться в эпоху, смотреть на события как бы изнутри, глазами людей ушедших поколений. Без этого достичь понимания истории невозможно. Суждения только с позиций современности
— проявление непрофессионализма, и нынешняя ситуация демонстрирует тому уйму примеров. Соединение историзма и герменевтики — "новый историзм" можно осуществить только в процессе работы над источниками другого способа просто не существует. Тем не менее взгляд на историю с позиций современности также необходим, ноне в том смысле, как сейчас часто бывает "большевики — гады, "Ленин — убийца, а в том, что многое ныне видится иначе, чем представлялось людям своего времени, что на многое сегодня открылись глаза, стали известны скрытые доселе факты. Для подлинно научной истории крайне необходим историко-сравнительный анализ исторические параллели и аналогии. При этом должны соблюдаться определенные условия. История, конечно, дает пищу для бесконечного числа аналогий, основанных на сходстве исторических ситуаций, но нужно всегда задаваться вопросом, насколько правомерны, например, такие из них, как Сталин и Гитлер, Сталин и Иван Грозный соблюдаются ли здесь, так сказать, правила игры, требования историзма, ретроспекции, приняты ли во внимание специфические исторические обстоятельства. Подобное

предупреждение очень важно, потому что в сегодняшней ситуации ничем не сдерживаемый компаративизм получил прямо-таки вид болезни. С историко-сравнительным подходом связана проблема альтернативности в истории. Она сегодня тоже имеет какое-то болезненное звучание, не имеющее ничего общего с наукой, а скорее с маниловскими мечтаниями что было бы, если. вот если бы да кабы. Вообще говоря, рассматривать альтернативы полезно, чтобы понять суть происшедшего, но только такие, которые реально существовали в действительности, если за ними стояли реальные общественные силы, интересы, действующие лица, да и то это скорее удел социальной научной фантастики. История многовариантна, но только в данный конкретный момент времени. Реализуется же всегда только один вариант, нет возможности ни переделать, ни подправить события, как бы этого ни хотелось. Анализ альтернатив помогает понять, почему произошло так, а не иначе. Возможность выбора есть только сегодня, а сделать правильный выбор можно, опираясь на уроки истории. В этом смысле история — magistra vitae, хотя, как показывает опыт, извлекать уроки мы еще не научились. Все зависит оттого, как понимать и использовать эти уроки. Простое заимствование из прошлого обычно ник чему не приводит, а может обернуться фарсом и разрушительными последствиями. В свое время было, например, много дискуссий об уроках нэпа на предмет того, как перенести нэповские реформы, о которых пойдет речь в курсе, на почву более поздней советской экономики. Но историческое значение нэпа состоит совсем в другом. Это прежде всего опыт выхода из кризисной ситуации. Основания, на которых он может быть осуществлен, принципы реформирования, приносящие весомые результаты, и несбывшиеся надежды, мы рассмотрим подробнее в свое время. Предлагаемый курс, видимо, будет необычным, в значительной мере экспериментальным, по своему содержанию несходным стем, о чем пишет современная литература на исторические темы. В нем будет сделана попытка реализовать исходные постулаты, которые изложены выше. Главное в содержании курса — предложить читателю научную версию советского периода отечественной истории. В последние годы отмечается тенденция давать целостную историю России завесь ХХ в. Барьер, созданный советской историографией и отмеченный 1917 г, как бы сметен, что вряд ли оправданно. Современные теории исторического знания много внимания уделяют проблемам прерывности и непрерывности исторического процесса. С этой точки зрения очевидно, что в истории страны в уходящем столетии произошел глубокий разлом, отделяющий историю дореволюционной России от советской. В содержании курса раскрывается, почему последняя представляет собой другую историю. В центре оказывается тот вариант общественного развития, который под флагом строительства социализма и коммунизма осуществлялся в СССР, стадии и этапы, которые он прошел, и причины, обусловившие его крах. Таким образом, налицо начало и конец большого и длительного исторического периода, один из завершенных исторических циклов, к которым испытывают особую любовь историки, описывающие взлети падение империй, государств и народов. Самостоятельный курс советской истории не стоит особняком, а находится в русле всеобщей истории, где принято отделять новую историю (Modern History) от новейшей
(Contemporary History), а гранью служит завершение Первой мировой войны, ознаменовавшей глубокие изломы в судьбах не только России, но и многих других стран. В этом смысле курс можно определить как новейшую историю России, если можно было бы проигнорировать существование СССР. Сегодня в научной и учебной исторической литературе есть попытки смазывать, забывать или пропускать историю советского периода, напрямую восстанавливая преемственность между досоветской и постсоветской Россией. Напрасные старания Как

говорят, из песни слова не выкинешь, тем более не выбросить на свалку истории свыше 75 лет, плотно насыщенных важнейшими событиями. Хотя 1917 г. стал переломным для российской истории ХХ в, это вовсе не значит, что возникшая на развалинах старого мира система не имела своих истоков в прошлом. Сданных позиций рассматривается в курсе вопрос о преемственности в историческом развитии страны. Причинам происшедшей в России революции посвящена специальная глава. Она носит нетрадиционный характер и непросто рассказывает о событиях начала века, а указывает нате противоречия российской действительности, которые привели к революционному взрыву в стране. Это своего рода предыстория к курсу. Ив самом его содержании постоянно показывается, как происходило в советский период столкновение старого, идущего из прошлого страны, и нового, принесенного иными ветрами истории, что на практике рождалось из этого на отечественной почве. Первая часть курса завершается историей х годов, когда в основном сложилась общественная система, просуществовавшая в своих главных чертах еще долгие годы. Вторая книга, которая выйдет в ближайшее время, открывается историей советского общества в годы Великой Отечественной войны, ставшей для него испытанием на прочность и во многом определившей ход событий в послевоенный период. Новая расстановка сил на международной арене, бремя начавшейся "холодной войны, истощение людских и материальных ресурсов страны, первые признаки стагнации созданной в предвоенный период системы, незавершенность процессов экономической и социальной модернизации, неудачные попытки реформ, их причины, нарастание противоречий, приведших к краху советского социализма и распаду СССР, составят содержание других разделов второй книги. В них используется понятие "зрелый социализм" для определения сущности общественного строя, который сложился к концу советской эпохи, однако вовсе не в том смысле, в каком употребляли его партийные идеологи — в качестве синонимов терминов "развитой" или "реальный социализм. Речь идет о том, что та модель общественного развития, которая реализовалась в СССР под покровом социализма, приобрела завершенные черты и, обнаружив свою общественную неэффективность, пала, словно созревший плод. Далеко еще не осмыслено историческое значение неудачного социалистического эксперимента в нашей стране. Нужна историческая дистанция, чтобы полностью его понять и осознать. Общество, в котором мы живем, несет на себе наследие советского прошлого. Только понимая это обстоятельство, можно вырабатывать способы его реформирования. История современной России — открытая книга и специально в содержании курса не рассматривается. В заключение поднимается лишь вопрос о том, какое значение имеет для нас сегодня опыт советского социализма, можно или нет им пренебрегать, определяя пути и направления развития нашего общества.

Часть I. ИСТОКИ И СТАНОВЛЕНИЕ СОВЕТСКОЙ СИСТЕМЫ (1917—1921)
1. Причины революции в 1917 г. Отношение к революции Уходящее столетие, пришедшее на смену относительно спокойному Х в, отмечено в истории гигантскими мировыми социальными и политическими катаклизмами, ив их водовороте оказалась Россия. Уже первая русская революция 1905-1907 гг. до основания встряхнула страну, получила отзвук в других государствах, но самым крупным событием ХХ встала российская революция 1917 г. Как бы кто ни относился к ней, отрицать этот факт невозможно. Значение революции определяется теми последствиями, которые она имела для судеб страны и всего мира. В последние годы революция в нашей печати рисуется преимущественно в темных красках наперекор всей предшествующей советской историографии, создавшей светлый образ Великого Октября, и освещается либо как происки амбициозных и безответственных политиков, слепо уверовавших в марксистские догмы, либо как разгул низменных страстей восставшей черни. Но, когда поостынут нынешние баталии, напрямую связанные с политической ситуацией в стране, истинные масштабы того, что произошло тогда в России, станут выглядеть более отчетливо и ясно, подобно тому, как это случилось в свое время с Французской революцией. Научная же история, оставляя в стороне ненужные эмоции и политическую конъюнктуру, должна стремиться к непредвзятой и объективной оценке того или иного события. Как отмечал известный русский писатель и непосредственный свидетель происходившего М. Булгаков, пасквиль на революцию, ввиду ее грандиозности, создать невозможно. Нет надобности с пеной у рта защищать святость ее идеалов или, наоборот, выливать на нее ушаты грязи. В революции смешалось все великое и трагическое, возвышенное и низменное, иллюзии и горькая проза жизни. Нужно встать на почву реальных фактов и посмотреть, как же вышло так, что Россия оказалась ввергнутой в революцию и последовавшую за нею пучину бедствий. Как ключевое историческое событие революция 1917 г. в России является следствием стечения целого ряда объективных и субъективных обстоятельств. Советская историография вопрос об объективных предпосылках революции сводила чаще всего к анализу экономики, выискивая в ней основу для будущих социалистических преобразований. На самом деле объективный характер революционного взрыва в стране коренился в сплетении множества факторов, сложившихся в связи с ее вступлением в новую эпоху.

перейти в каталог файлов