Г. МОИСЕЕВ - Длинна дорога на Олимп. Геннадий моисеев длинна дорога на Олимп москва ордена знак почета издательство досааф СССР 1980
 Скачать 23.06 Mb.
| Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |
| - Когда Геннадий сможет сесть на мотоцикл? - Об этом и речи быть не может. Только через три месяца кости срастутся. Но рука вряд ли будет действовать нормально. Видимо, со спортом придется расстаться. «Вот тебе и победа за явным преимуществом, - думал я с горечью.- Столько сил, нервов потрачено, и все впустую? И я никогда больше не выйду на трассу? Прощай, выходит, мотоспорт? Ну нет. Так легко я не сдамся, буду бороться до конца. Пока есть хоть малейшая надежда». Я не смирился с приговором врачей, ни одной минуты не сомневался в благополучном исходе, верил, что смогу вернуться в спорт. Жена Ирина и Кирилл Александрович Демянский поддерживали во мне эту уверенность. Тут я не могу не сказать несколько слов о жене. Как бы ни сложилась жизнь, но если рядом с тобой всегда человек, который понимает тебя, любит, можно считать себя счастливым. Мы познакомились с Ириной десять лет назад, она еще только окончила школу, и с тех пор мы вместе. К сожалению, видимся не часто - такова уж жизнь гонщика, бесконечные тренировки и соревнования. Но уж если выпадает свободная минута - мы стараемся провести ее вместе. И скажу честно, именно её вера в меня и моральная поддержка, так же как помощь Кирилла Александровича и друзей, не позволили расслабиться и поддаться унынию. Конечно, проще было бы расслабиться, сложить руки и ждать, что будет. Но ведь я советский спортсмен. Даже если приговор врачей оправдается, для меня в моей стране всегда найдется дело, я всегда буду нужен, всегда буду полезен. Отчего-то вдруг вспомнились мои зарубежные друзья - те, с кем не раз приходилось выходить на старт, состязаться в мастерстве на трудных трассах, вступать в поединок характеров. Знаю, будь на моем месте любой из них, встретил бы беду мужественно. Между тем случай, подобный моему, для многих спортсменов из капиталистических стран оказался бы катастрофой, потому что мотогонки - это их хлеб, средство к существованию. И если тяжелая травма выбьет сегодня вчерашнего кумира публики из седла, завтра он уже не будет нужен никому. Подумалось и о другом. Сколько лет я посвятил мотоспорту и сколько за эти годы средств вложило в меня государство? В распоряжении советских спортсменов уникальные машины, специальные залы и целые комплексы для тренировок, нас экипируют и снаряжают, нам оплачивают поездки на соревнования, дипломированные тренеры занимаются с нами, осуществляется постоянный врачебный контроль. И все это - бесплатно! А спрос один - совершенствуй своё мастерство, будь гармонично развитой личностью, защити спортивную честь Родины на международной арене. А что же получается у меня? Неужели спасовал перед первой серьёзной трудностью! А где же твоя воля? Нет, Моисеев, ты сейчас на старте, быть может, самого трудного твоего заезда, и ты должен его выиграть! Да разве не обидно уходить из спорта, когда ему отдано столько лет напряженного труда, когда созрел настолько, что уже можешь не брать, а отдавать все то, что в тебя вложено усилиями тренеров, старших товарищей, государства. А смогу ли жить без спорта, без этого вечного стремления вперед, к победе, хотя, конечно, дело не только в ней. На мое место придут сотни ребят, и кто-то наверняка будет лучше меня, и, значит, спорт - это вечнозеленое дерево - не увянет. Но я без него не смогу. И родилась во мне злость - та самая спортивная злость, которая не дает покоя в самых трудных гонках. Проиграть, сдаться? Ни за что! Каждый день появлялся в моей палате Кирилл Александрович Демянский. О чем мы с ним тогда только не говорили! Ведь он и прежде-то всегда старался нам передать не только свои знания и опыт, но и научить мужественно переносить неудачи, быть твердыми, добрыми и честными. Он мне очень много помог как тренер, а в данном случае он выступил в роли врача, быть может, самого главного врача - он «лечил» мою волю. Он сумел мне внушить веру в себя. - Ты и не представляешь,- говорил Кирилл Александрович,- сколько в человеке скрытых резервов. Они заложены в нас природой. И надо лишь собрать всю свою волю в кулак. Вспомни Валерия Брумеля. Разве не пример настоящего спортивного мужества? Вспомни, как нелегко было победить ему свой недуг. Но он победил и вернулся в сектор для прыжков. А может, тебе ближе и понятней будет пример из нашего мотоспорта? Тогда вспомни Бориса Самородова, как он не попал на чемпионат страны, сломав на тренировке ногу. Как успокаивал себя, надеясь отыграться в следующем сезоне, Но ты ведь помнишь, что и в следующем сезоне ему не повезло. Выйдя из больницы, он попал в уличную катастрофу. И снова перелом, больница, гипс... Даже те, кто верил в него, поставили на нем, как на гонщике, крест. А он выздоровел, снова сел на мотоцикл, и в одном году дважды стал чемпионом страны - по гаревым и ледяным гонкам... О многом еще рассказывал мне Кирилл Александрович, вселяя в меня уверенность, укрепляя дух. Вскоре у моей койки появился профессор Сергей Степанович Ткаченко - начальник кафедры военной травматологии. - Хочешь, чтобы рука действовала? - прямо спросил он меня. - Хочу - это не то слово. Я ведь спортсмен... - Придется делать две операции. - Хоть десять. - Хватит и двух. Понимаешь ли, в чем дело? Сначала требуетея совместить кости. А потом,- и он выжидательно посмотрел на меня. - Согласен и «на потом»,- ответил я. На следующий день я наблюдал собственными глазами, как это делается - операция шла под местным наркозом. И впервые увидел, что таким привычным для меня инструментом, как дрель, можно сверлить не только металл и дерево... Четырьмя спицами мне зафиксировали кость, и своим ходом я вернулся в палату. «Тоже мне, операция»,- подумалось тогда. Но это было лишь начало. Через пять дней пришлось снова лечь на операционный стол, теперь уже был общий наркоз. Потом профессор рассказал: операция длилась три часа, одних шурупов целую дюжину ввернули в мою руку. - Вернешься в спорт, всё будет хорошо,- заверил меня Сергей Степанович. Второго февраля я сломал руку, четырнадцатого мне сделали последнюю операцию, а в начале марта, уже находясь дома, мы с женой решили размотать гипсовую повязку. Ну и зрелище предстало нашим глазам! Свежие ещё швы, кожа бледная, мышцы дряблые... Нет, не моя рука. И тогда я понял, что спасение - в движении. Вот во что я верю беззаветно и по сей день. Но какое же движение, если рука не сгибается и не разгибается? Я решил заняться лечебной гимнастикой. Специальных аппаратов у меня не было, и я приспособил... утюг, Согну кое-как руку, а разгибать ее помогает утюг. Медленно, ох как медленно и как больно, но разгибает. Потом опять долго-долго сгибаю. И так вот в день бессчетное количество раз. Потом заменил утюг восьмикилограммовой гантелей. Когда рука немного окрепла ложился на пол, засовывал предплечье под диван и разгибал руку массой собственного тела. Через две недели я мог производить движение рукой уже без всякого груза. Итак, второго февраля со мной случилась беда. А шестого апреля сел на мотоцикл. Нет, пока что я никуда не собирался ехать, и даже тронуть с места не решался, хотя меня так и подмывало сделать хотя бы круг по двору. Двигатель я, конечно, запустил. О, какое это было наслаждение вдохнуть полной грудью воздух, настоенный запахом выхлопа, ощутить всем телом мощное биение сердца машины! Кажется, я глупо улыбался, и друзья мои - все ребята из нашей команды окружили меня плотным кольцом и тоже улыбались, радуясь вместе со мной. Но по-настоящему понял меня, наверное, только один Кирилл Александрович. Хотя мы и не сказали друг другу ни слова. В тот день в Испании стартовал очередной чемпионат мира. У нас в Ленинграде был серенький, обычный для апреля день. «А там, под Барселоной, — подумалось мне,— наверное, жарит солнце. И Фалта, Эвертс, Миккола, Хансен - все мои друзья-соперники стоят сейчас на старте, искоса поглядывают друг на друга, горяча своих «стальных коней» рукоятками газа. И прямо из-под колёс машин, готовых рвануться вперед, убегает вдаль каменистая испанская трасса - одна из двенадцати, которые ведут на Олимп. И только меня нет среди них…» Нет? Но буду... На другой день приступил к тренировкам. Знал бы профессор Ткаченко, какой у него непослушный пациент. А может, и не стал бы сердиться Сергей Степанович? Уж кто-кто, а врачи лучше всех знают, какие возможности заложены природой в человека! Тренировался я каждый день. А 25 апреля уже вышел на старт матча городов-героев. И... победил. Эта победа окрылила меня. И так захотелось на чемпионат мира! Нет, я понимал, что шансов у меня в этом году никаких, но побывать на мировом первенстве, понаблюдать за ходом гонки очень хотелось. Руководство ЦК ДОСААФ СССР пошло мне навстречу, и 5 мая я уже был в Чехословакии на пятом этапе чемпионата. Эта поездка в самом деле явилась для меня целительным бальзамом. Как всегда, здесь собрался весь цвёт мирового мотоспорта - Робер, Андерссон, Эвертс, Вайль, Гебейерс. Они подходили, сердечно здоровались, справлялись о здоровье. И никто не верил, что я перенес тяжелую травму. Почти каждому пришлось «предъявлять» мою не очень-то симпатичную руку. И каждый спрашивал: «А когда поедем?» В ответ я только пожимал плечами. С замиранием сердца следил за гонкой, снова, как в детстве, выступая в роли зрителя. Правда, тогда я в мотокроссе ничего не понимал. Теперь же было совершенно другое дело. «Нет, так не пойдет,- думал я.- Ребята могут без меня далеко уехать в прямом и переносном смысле, а мне как бы вообще не остаться болельщиком. Вечером поделился своими сомнениями с тренером. Тот меня успокоил: ничего, мол, страшного. Но окончательно я успокоился в Польше, когда мне разрешили выступить в очередном этапе. Трасса показалась мне на редкость тяжелой. В первом заезде я был на финише пятнадцатым, во втором - десятым, хотя старты и выигрывал. Но на большее меня не хватало. Спиной, затылком я чувствовал за собой погоню. И невольно сбрасывал газ, пропуская всех вперед. А потом, не спеша, потихоньку, рассчитывая каждое движение, начинал выбираться вперед. Что это было? Инстинкт самосохранения? Или страх, самый обыкновенный страх, боязнь окончательно доломать еще не совсем окрепшую руку? Так или иначе, но езда пока не получалась. Лишь на следующем этапе в Финляндии мне удалось пересилить себя и прийти на финиш первым. Это была уже маленькая победа. Победа над самим собой. Впрочем, любой спорт состоит вот из таких двояких побед: сначала над самим собой, потом уж над соперником. Не будёт первой, не будет и второй. Год, который оказался столь несчастливым, подходил к концу. И все чаще я стал задумываться; что же он мне дал, что положено в актив? Поначалу думалось так: «Молодец, Моисеев. С честью выдержал испытание характера. Наверное, не всякий бы сумел устоять на ногах после такой травмы...» Но потом понял, что главный итог года не в этом. Безусловно, хорошо, что травма меня не сломила психически, но еще лучше, если бы её не было вовсе. Значит, что же: не хватает того подлинного большого мастерства, которое ты просто обязан иметь, если хочешь стать гонщиком экстра-класса? А тут еще масла в огонь подлил Кирилл Александрович. Вроде бы невзначай он рассказал о судьбе знаменитого гонщика, заслуженного мастера спорта СССР Николая Севастьянова. - Тебе, конечно, знакомо это имя,- сказал он мне тогда.- Но вряд ли ты знаешь, что Николай выступал на гоночных трассах целых два десятилетия. И двадцать раз был чемпионом Советского Союза. Это был талантливейший спортсмен. Больше всего он любил кольцевые трассы, но с неменьшим успехом выступал и в многодневных соревнованиях, и в кроссе. В его годы еще не было столь строгой специализации у гонщиков. Однажды, в 1957 году, он стал чемпионом страны во всех этих видах! А сколько раз он выигрывал крупнейшие международные соревнования! Ты ведь знаешь, что в состязаниях подобного ранга слабаков не бывает. И каждая победа давалась ему с боя... Разумеется, все это я знал, но не мог сразу взять в толк, куда клонит Демянский. - Так вот, за все эти двадцать лет у Николая не было ни одной травмы. Не то что там переломов или ушибов, ни одной ссадины. Скажешь, везло? Нет. Так долго везти не может. Просто он был настоящим мастером... Больше Кирилл Александрович не сказал мне ничего. Это в его стиле: дальше думай сам, делай выводы, одним словом, мотай на ус. И я додумал. Меня всегда учили не мчаться очертя голову по трассе, но на каждом ее метре мыслить. «Сердце должно быть горячим, а голова - холодная». Но беда в том, что я, следуя этому золотому правилу, думал до сих пор только за себя. А надо, оказывается, размышлять еще и за соперника. Что он предпримет в следующее мгновение, какое примет решение, наконец, что может с ним случиться, какая неожиданность подстерегает его, и как он среагирует на нее? Мог ли я предположить тогда в Коврове, что вот сейчас Слава Краснощеков зацепится за снежный вал и упадет, перекрыв мне дорогу? Не просто мог. Я должен был предположить. Так что, и чемпионам мира есть чему учиться! Что ж, будем учиться... ТРЕВОЖНЫЕ ДНИ Вам знакомы чувства, охватывающие спортсмена перед стартом? Когда до начала состязаний остаются считанные часы, минуты, секунды... Когда еще недавняя уверенность сменяется боязнью поражения и забываешь, что еще вчера на тренировке ты показал блестящий результат и теперь надо лишь повторить его. В чемпионате мира по мотокроссу каждый заезд - старт, и, значит, каждый раз нужно заново пережить - заново все эти треволнения. Двенадцать этапов, двадцать четыре заезда.... Последние мгновения перед стартом! Да, они нелегки. Но вот что удивительно. В них есть своя неповторимая прелесть - нетерпеливое ожидание, жажда предстоящей жаркой борьбы. Но вот стартовая машина открывает дорогу на трассу и разом исчезает волнение. Начинается работа. Тяжелая, изнурительная и, вместе с тем, радостная. «Нет, я не могу, просто не имею права попасть в завал. Я должен догнать лидера и повиснуть у него на колесе, чтобы измотать, а потом на одном из поворотов обойти его и уже до самого финиша никому не уступать. Как мощно бьется сердце машины! Какой упругий ветер! А грязь летит прямо в очки из-под колёс лидера. Что же, не будешь ходить позади. Вперед! Ну, вот я и первый...» Быть первым прекрасно. Но спорт не был бы спортом, если бы в нем были одни победы. Вот почему мне хочется рассказать теперь об одном из чемпионатов мира, который не принес мне громкой славы чемпиона, но научил многому из того, без чего немыслимо пытаться завоевать, а тем более удержать этот титул. Итак, 1976 год, апрель. Всю зиму я усиленно тренировался, приобрел отличную форму и был готов приступить к осуществлению поставленной задачи - выиграть чемпионат «за явным преимуществом». На нашей «Волге» мы благополучно добрались до испанской границы. Мы - это Юрий Игнатьевич Трофимец, Володя Кавинов, Толя Овчинников и я. Испания встретила чистой синевой неба и горячим, сухим ветром. Больше всего нас заботило сейчас то, что мы приехали сюда прямо от российских снегов, не успев «обкататься» на жестких трассах. Правда, накануне попытались восполнить этот пробел поездкой в Тбилиси. Но и в Грузии оказался снег, так что весенний сбор не удался. От границы наш путь лежал в испанскую провинцию Каталонию и далее - в Сабадель, который находится в 30 километрах от Барселоны. Здесь нас уже ждал Зигфрид Штульбергер - механик фирмы «КТМ» с нашими «боевыми» мотоциклами. Опробовать их в деле, потренироваться всерьез было некогда. Как говорится, прямо с корабля на бал. Однако, попробовав машину накануне старта, я остался недоволен теми усовершенствованиями, которые внесли конструкторы. Но исправлять что-либо было уже поздно. И вот первый заезд. Гонщики еще не разобрались после старта в цепочку, а я уже почувствовал, что мотоцикл меня не слушается, не «держит» дорогу, заднее колесо то и дело заносит. Говорят, на хромом коне далеко не уедешь: на финише я был пятнадцатым. Напомню, что зачетные очки получает спортсмен, попадающий в первую десятку. Выигравшему заезд начисляется 15 очков, за второе место - 12, за третье - 10, и так далее до десятого гонщика, который получает в награду лишь одно очко. А мне и подавно досталась «баранка» - ноль. Ничего утешительного не принес и второй заезд, лишь отодвинул меня назад еще на одну ступеньку. Ничего себе, красивенькое начало! В чем же причина неудач? Мотоцикл? Нет, машина отличная, мотор работает безотказно, ходовая часть надежна. Значит, сам плохо еду, сам недостаточно готов, еще не обрел необходимую форму после зимы? Так или иначе, но мы с Юрием Игнатьевичем Трофимцом решили пока не делать никаких выводов, а посмотреть, что покажет следующий этап в Бельгии. Зигфрид, механик, казался удрученным не меньше нас, бесконечно что-то «колдовал» над машиной и тоже ожидал, что будет на бельгийской трассе. Но до Бельгии оставались еще целых две недели, и я помчался домой в Ленинград. Конечно же, Ира уже знала о моих неудачах и всеми силами старалась меня приободрить. А я пытался изобразить бодрость духа и веселое настроение. А на душе - кошки скребут. Какой тут отдых: сейчас самое время тренироваться. Выждал я немного, да и говорю: - Ну, ладно. Дома погостил. А теперь собирайся, поедем в Киев. - Когда? - Прямо сейчас. - Зачем? - погрустнела Ирина. - Погреемся там на солнышке. Она вздохнула и, ни о чем больше не спрашивая, принялась хлопотать со сборами - кофе в термос, мою амуницию в дорожную сумку... Мы с братом Александром разобрали мой тренировочный мотоцикл, погрузили его в багажник автомашины. Выехали под вечер. За ночь отмахали 1300 километров. Какое-то нервное напряжение овладело мной, я ни разу не уступил баранку Шуре. И Ира всю ночь не сомкнула глаз - так и просидела рядом. Разумеется, греться на солнышке в Киеве нам не пришлось. Все десять дней были посвящены тренировкам: два дня заезды по полной программе чемпионата мира, один день отдыха. Все вроде бы было хорошо. Но мы с Александром понимали, что это ровным счетом ничего не значило: ведь на каждом этапе чемпионата своя, неповторимая трасса, и своя, присущая именно ей, атмосфера гонки, и свой, совершенно особый накал борьбы, который невозможно имитировать на тренировке. В общем, киевская тренировка прошла даром. В Бельгии в обоих заездах я пришел пятнадцатым, хотя работал на трассе как никогда. Следующий этап в Чехословакии.  перейти в каталог файлов | Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |