Г. МОИСЕЕВ - Длинна дорога на Олимп. Геннадий моисеев длинна дорога на Олимп москва ордена знак почета издательство досааф СССР 1980
 Скачать 23.06 Mb.
| Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |
 ГЕННАДИЙ МОИСЕЕВ Длинна дорога на Олимп МОСКВА ОРДЕНА «ЗНАК ПОЧЕТА» ИЗДАТЕЛЬСТВО ДОСААФ СССР 1980 Моисеев Г. А. Длинна дорога на Олимп,— М.: ДОСААФ, 1980.—80 е. Многократный чемпион мира и Советского Союза, заслуженный мастер спорта СССР Геннадий Моисеев — один из самых ярких представителей советского мотоспорта. В этой книге Г. Моисеев рассказывает о своем пути к вершинам спортивного мастерства, о наших ведущих тренерах и спортсменах — всех тех, кто помог ему стать в ряд сильнейших мотокроссменов мира. Для массового читателя. К ЧИТАТЕЛЮ Наверное, у каждого наступает в жизни момент, когда неудержимо начинает притягивать к себе чистый лист бумаги. Но, задумав эту книжку, я вдруг засомневался. А есть ли у меня, что сказать людям? Ради чего я берусь за непривычное для меня дело? Более полутора десятилетий отдано мною мотоспорту. Много это или мало? Если соразмерить с нашим стремительным веком, 15 лет - не такой уж большой отрезок времени. Но в пределах человеческой жизни это и не так уж мало. За полтора десятилетия я вырос от новичка до мастера спорта международного класса. Вот и выходит, не такой уж это малый срок - целых 15 лет... Так о чем же мне рассказать людям, тем сотням, тысячам молодых ребят, влюбленных в мотоспорт, который - и я этому очень рад - становится все популярнее у молодежи? Когда я задумался над этим, вспомнились почему-то свои первые шаги в спорте. Тогда я и сотни подобных мне парней жадно искали в газетах и журналах сообщений о гонках, рылись в библиотеках в надежде найти книги о любимом виде спорта, но, к сожалению, находили их не так уж часто. А если бы было побольше таких книг, умных, добрых советчиков, мудрых учителей, может быть, более - нет, не легким, спортсмены легких путей не ищут, - а более прямым что ли оказался бы путь многих из нас в большой спорт, а другие - и таких тоже немало - не бросили бы им заниматься после первых неудач?.. Вот и решил я посвятить этот скромный труд мотоциклетному спорту с тем расчетом, чтобы он помог юным энтузиастам узнать что-либо новое, почерпнуть те знания, которые не найдешь в обычных технических учебных пособиях, чтобы они яснее себе представили не только лицевую, но и обратную сторону медали победителя, на которой в любом виде спорта незримо начертаны только два слова — упорство и труд. Да, любой спорт - это упорство и труд, труд, как говорится, до седьмого пота, без жалости к себе. Разумеется, книжка моя - не история отечественного мотоспорта и, тем более, не автобиография. Но я постараюсь обрисовать основные этапы мотоспорта и свой путь в нем, проследить, как советские спортсмены неуклонно совершенствовали свое мастерство, как, наконец, довели его до уровня мирового класса. И еще одно замечание: если кто-то из начинающих спортсменов надеется найти здесь рецепты, как стать чемпионом мира по мотокроссу,- ему придется разочароваться. Не потому, что я держу их в строгой тайне. Просто их не существует. У каждого, кто отважится покорить вершину спортивного мастерства, должен быть свой путь. И отыскать его он должен сам. Однако в трудном и долгом процессе становления спортсменов есть и общие закономерности. Рано или поздно каждый открывает их для себя. Об этих обязательных правилах, порой маленьких, но очень важных «секретах» я обещаю рассказать читателю. Да, я люблю мотоспорт и страстно желаю, чтобы его полюбили другие. И если моя книга поможет кому-то сориентироваться в огромном мире профессий, специальностей и увлечений, значит, писалась она не зря. Автор ВСЕ НАЧИНАЕТСЯ С ДЕТСТВА В пятидесяти семи километрах от Ленинграда есть небольшая железнодорожная станция - Вырица. Вдоль тихой речки Оредежи - притока Луги - вытянулся наш поселок, сам такой же тихий, что-то среднее между маленьким городком и большим селом. Бревенчатые домики, за ними - огороды с рублеными баньками, поленницы колотых дров, у щелястых заборов бродят куры. А вечерами, когда нежаркое солнце садится за дальний лес, идет по улице стадо, и хозяйки ласковыми голосами зовут от ворот и калиток своих буренок и пеструх. Клубится над улицей пыль, вся пронизанная золотыми лучами. А кругом, насколько глаз хватает, стоят задумчивые леса, сиренево светятся заросли вереска. И все это будто бы накрыто сверху по-северному неярким куполом неба. Так уж сложилась судьба, что привелось мне много поездить по белу свету. Бывал и в Соединенных Штатах Америки, и на Кубе, во Франции и в Испании, в Италии и Бельгии... Сколько же красивых мест на земле! Но краше вот этого уголка для меня нет. Это - моя родина. Здесь я родился и вырос, отсюда ушел в жизнь. Наверное, была все-таки закономерность в том, что я стал мотоспортсменом. Отец мой, Анатолий Павлович, ветеран Великой Отечественной войны, работал шофером, а оба моих брата, старший - Виктор, и младший - Шурик, как и я, с самого детства бредили машинами, мотоциклами. Как и у меня, это определило их дальнейшую жизнь. Виктор стал шофером, Шурик механиком, а теперь и тренером команды Ленинградского спортивного клуба армии по мотокроссу. С самого раннего возраста отец приучал нас к труду. Ни он, ни мама, Анна Михайловна (она медицинская сестра), никогда не сидели без дела и нам находили занятия. Вместе с родителями мы вскапывали огород, а потом окучивали картошку, задавали корм и поили корову, кололи дрова, топили печь, ходили на сенокос, часто бывали на рыбалке, совершали вылазки в лес по грибы и ягоды... На игры времени оставалось не так уж много. Помнится, любимым нашим развлечением был велосипед. Эксплуатировали мы его нещадно, поскольку был он у нас один на троих. Сейчас, с теплотой вспоминая этот старенький, изрядно потрепанный «велик», я прихожу к выводу, что именно с него и начался для меня путь в мотоспорт. От велосипеда, пожалуй, берет свое начало та одна, «но пламенная страсть» - любовь к двухколесным машинам. В школе любимыми предметами были - физика, география, геометрия, физкультура и уроки труда. И как же мне все это пригодилось позже! Без точных наук в технике далеко не уедешь. География будоражила фантазию, манила посмотреть мир своими глазами. В спортзале я учился управлять своим телом, не бояться физических нагрузок, а в столярной мастерской мои руки привыкали управляться с инструментами, обретали умение делать полезные вещи. И то, и другое стало потом хорошей основой для моих занятий мотоспортом. Когда мне исполнилось тринадцать, в доме появился мотовелосипед - отец купил его, чтобы ездить на работу. Это было уже совсем близко к мотоциклу - ведь что там ни говори, у этой машины был пусть слабенький, но самый настоящий двигатель. Когда отец возвращался домой, мы выпрашивали у него мотовелосипед. Сразу за нашим домом начиналась большая поляна, вся в кочках и рытвинах. Мы с братьями по очереди штурмовали эту природную трассу. Скатывались с косогоров и взбирались на них, перебирались, не слезая с седла, через небольшие овражки, крутили «змейки» по извилистым тропкам. Это было подобием будущих кроссовых трасс. Впрочем, тогда мы ровным счетом ничего не знали о существовании мотокросса. Просто нам нравилось на скорости преодолевать различные препятствия, и даже умудрялись совершать небольшие прыжки, намеренно отыскивая на тропинке естественные трамплины. Бедный наш мотовелосипед! Он, конечно, не был рассчитан на подобную езду и, наверное, скоро бы рассыпался, если бы не наши дружные усилия: большая часть времени, которое мы посвящали ему, уходила, на ремонтные работы. Лучше всего это получалось у Шурика, уже в детстве руки у него были «золотые». К великому горю, велосипед вскоре украли. Тогда и родилась у нас мечта о покупке настоящего мотоцикла. Старший брат Виктор после окончания восьмого класса пошел работать слесарем, и из его зарплаты каждый месяц стали откладываться небольшие суммы на мотоцикл. Наконец-то в один прекрасный день - это был и в самом деле один из прекраснейших дней в моей жизни - отец с Виктором ввели во двор мотоцикл, самый обыкновенный «Ковровец». Сколько же счастья доставил он нам! На нем мы исколесили все окрестности нашего поселка. Ребята, глядя на нас, тоже стали покупать мотоциклы, и по вечерам мы собирались большой компанией за речкой, где было много воронок от бомб. Мы проложили там коротенькую трассу метров в двести и тренировались, учились брать подъемы и спуски. Особенно трудно было преодолевать небольшой ручей, за которым начинался крутой подъем. Хотя увлечение техникой и захватило нас всех, о серьёзных занятиях мотоциклетным спортом мы не очень-то задумывались. Но однажды приходит вечером с работы Виктор и говорит, что в воскресенье в Юкках состоится чемпионат мира по мотокроссу. - Самые лучшие гонщики из многих стран будут соревноваться. Поедем? - Поедем! Юкки - предместье Ленинграда, где проложена трасса для «адских водителей». Знать бы мне тогда, что спустя несколько лет каждый бугорок, каждая самая малая выемка будут мне знакомы на этих зеленых холмах! Тысяч двести зрителей, а может быть, и больше собралось здесь в тот памятный день. И не только ленинградцы. Народ съехался чуть ли не из всех республик Союза. Кто на мотоциклах, кто на автомобилях, а кто на поездах приехал, на самолетах прилетел — с женами, с детьми... Мы расположились, как нам показалось, вблизи самого интересного участка трассы - у крутого подъема на холм. Отсюда же были хорошо видны и старт-финиш, и закрытый парк с разноцветными палатками и машинами. С утра была тренировка, а потом парад-открытие соревнований. Гонщики в ярких костюмах и разноцветных шлемах с козырьками, в мотоботах, туго обтягивающих икры, каких-то особых, невиданных до сих пор мною, перчатках, выезжая на мотоциклах, держали в руках флаги своих стран, приветствуя болельщиков. Были исполнены гимны всех государств - участников соревнований. Сколько уже лет прошло после первого того кросса, в котором я участвовал в роли зрителя, а до сих пор не могу вспоминать о нем без волнения. Я не оговорился, именно участвовал. Уверен, каждый, разумеется, не случайный свидетель гонки, а истинный любитель мотоспорта не просто наблюдает за разворачивающейся на трассе борьбой, а вместе с гонщиками, пусть мысленно, преодолевает трудную дистанцию, радуется успеху, переживает неудачи, испытывает счастье победы. Помнится, мне даже страшновато стало, когда я увидел, как в клубах дыма и пыли выровненные на старте в линеечку гонщики вдруг сорвались с места, смешались и плотной разноцветной массой помчались по все суживающемуся коридору - каждому хотелось первым вырваться на трассу. Но сделать это удалось лишь одному, и внимание болельщиков сразу переключилось на гонщика в бело-зеленой майке. Казалось, что изрытая колдобинами и рытвинами, круто взлетающая на склоны холмов и ныряющая в овраги трасса превратилась вдруг, по крайней мере для этого отчаянного парня, в ровное и гладкое шоссе - так легко и непринужденно шел он по ней. На наших глазах свершалось какое-то волшебство. Там, где многие сбрасывали газ, притормаживали, с натугой преодолевая препятствие, этот гонщик словно бы порхал на невидимых крыльях. Трудно было уловить, когда он переключает передачи, прибавляет или замедляет скорость. На крутых поворотах он не опускал ногу на землю, ища опоры, а лишь изящно «работал» корпусом, заваливая машину внутрь виража, потом, как на стременах, приподнимался на подножках и шел стоя, слегка расслабив колени. А то вдруг вздыбливал мотоцикл, и он мчал его на заднем колесе. На трамплинах его будто выстреливала высоко в воздух невидимая катапульта, и он буквально парил в воздухе. А когда приземлялся, машина не грохалась тяжело и шумно о грунт, а все с той же скоростью стремительно мчалась вперед. Нет, это был не случайный лидер, а настоящий мастер дела. «Лидирует бельгиец Жоэль Робер»,— объявили по радио. Он пришел на финиш первым и досрочно выиграл чемпионат мира. Мне удалось тогда протиснуться сквозь толпу и поближе разглядеть чемпиона. Он только что стянул со взмокшей головы шлем и очки и теперь пил прямо из горлышка минеральную воду. Потом стал лить ее на разгоряченное, покрытое слоем пыли лицо. Струйки воды бежали по лбу и щекам, а он совсем не был похож на какого-то особого героя — обыкновенный парень. Коротко подстриженный мальчишеский чуб, смешно оттопыренные уши, по-девичьи полные губы. На какое-то мгновение он задержал на мне свой взгляд, озорно подмигнул и тут же отвернулся. Я смутился и отошел. А потом был второй заезд. Собственно, Роберу делать в нем было уже нечего, он досрочно завоевал почетное звание чемпиона мира, но он вышел на старт и добросовестно «открутил» положенные круги трассы. На финиш на этот раз он пришел вторым, вслед за спортсменом в красной майке - Виктором Арбековым. Впрочем, тогда мне эти имена ничего не говорили, но одно я понял хорошо: раз эти ребята могут так здорово ездить, почему бы не попробовать и мне? Если могут они, значит, смогу и я. В тот день я твердо решил стать мотогонщиком. ЛИХА БЕДА НАЧАЛО Стремясь осуществить свою мечту, я отправился в Ленинградский Дворец пионеров и школьников. Обратился к тренеру. Он посмотрел на меня удивленно - откуда, дескать, такой взялся - и ответил, что я опоздал, что группы уже укомплектованы. Сильно я тогда расстроился. Мне все как-то не верилось, что придется ни с чем уезжать домой, и я, как неприкаянный, бродил по внутренним дворикам Аничкова дворца, подолгу простаивал на набережной Фонтанки, ревниво вслушиваясь в рокот мотоциклетных моторов, что прорывался на улицу из-за старинных колонн. Набравшись смелости, подходил к дверям мастерской, где ребята возились с мотоциклами. Но переступить порог стеснялся. И тут я снова попался на глаза тренеру Кириллу Александровичу. - Вот что, парень,- сказал он мне тогда. - Приходи-ка через месяц. Может быть, что-нибудь придумаем. Через месяц я снова был во Дворце. - Пока ничем не могу тебя порадовать,- вздохнул Кирилл Александрович. - Загляни еще через месяц. Глядишь, и повезёт тебе, освободится местечко. Записываются в секцию много, но не все выдерживают до конца... И снова этот холодный осенний месяц я самостоятельно постигал азы мотоциклетной науки. Ведь ничего не знал толком, - какой режим задавать мотору в различных ситуациях, как «работать» корпусом, ногами. Мною руководило тогда лишь страстное желание испытать ни с чем не сравнимое чувство радости при быстрой езде. Ездить-то я, конечно, научился в общепринятом смысле этого слова, но, разумеется, понимал: это далеко не то, что требуется от спортсмена. О каких-нибудь кружках или курсах ДОСААФ, которых сегодня предостаточно, я тогда и понятия не имел (возможно, они и были у нас), поэтому в начале ноября вновь отравился в Ленинградский Дворец пионеров и снова предстал перед Кириллом Александровичем. Видимо, его и удивляло и радовало мое фанатическое стремление попасть в секцию, и хотя он снова отказал мне, но уже с изрядной ноткой сожаления в голосе. - Знаешь, парень, давай еще через месяц. Видишь, как все получается... Ладно, через месяц, так через месяц. Явившись во Дворец в очередной раз, я наконец услышал: - Завтра мы выезжаем в Озерки на тренировку. Наши новички в первый раз попробуют себя на трассе. Если хочешь, приезжай, посмотри... «Если хочешь»... Еще бы не хотеть! Нет, мне не сказали, что завтра испытают меня на трассе. «Приезжай, посмотрим...» Но и это было счастьем. Назавтра я одним из первых оказался во Дворце. Помогал ребятам грузить мотоциклы в грузовик и все не мог дождаться, когда же поедем. Трасса в тот зимний денек встретила нас изрядным морозцем и сильным ветерком. Ребята сжимались от холода, а я, кажется, начисто забыл о нем. Стоял и смотрел, жадно впитывая все, что происходит, пытаясь во всём разобраться самостоятельно, да так закоченел, что зубы начали морзянку выбивать. В душе надеялся, что мне тоже разрешат проехаться по трассе и что сделаю я это - с моим-то опытом! - лучше многих ребят. Во всяком случае, лицом в грязь не ударю, и Кирилл Александрович, тренер, сразу увидит, от какого таланта он столько времени отказывался. Но серенький зимний день уже клонился к вечеру, ребята один за одним «откатывали» свою программу, а мне никто ничего не предлагал. И вдруг... Одна из спортсменок - позже я узнал, что это была Галя Иванова, уже довольно известная гонщица,- обратилась к Демянскому: - Целый день мальчик стоит на холоде, смотрите, как замёрз! Пусть проедется, согреется... - Не торопись, Галя,- улыбнулся Демянский.- Сам все вижу. Сейчас настанет и его очередь. Шахов,- поманил он пальцем одного из ребят.- Отдай новенькому мотоцикл. Как тебя зовут? - обратился он ко мне.- Геннадий Моисеев. Прекрасно. Пусть Геннадий Моисеев покажет нам свое искусство. Как я волновался целый день, пока дожидался своей очереди, хотя мне никто ничего не обещал, а тут вдруг и волнение улетучилось, и про холод позабыл. Мигом сбросил пальто. Ребята подали шлем и краги. С каким удовольствием натягивал я на себя эту амуницию! Вот только мотобот не было и, конечно же, кожаных брюк - мечты всех начинающих гонщиков. Сел я на еще горячий мотоцикл, и у меня хватило хладнокровия тронуться с места спокойно. А вот потом не выдержал. Знал, что все на меня смотрят, что, может быть, решается моя судьба, и не удержался, захотелось показать все, на что способен. А впереди по трассе шел Борис Столяров, который уже выступал по группе взрослых. В сравнении со мной - мастер. Но что мне тогда было до этого? Я вдруг подумал, что легко его могу догнать и обойти, прибавил газу, мотоцикл взревел и так стал бросать меня по рытвинам, что я еле держался в седле. Борис был все ближе и ближе, а кочек на трассе почему-то все больше. На обледеневшем участке заднее колесо машины занесло, я не удержал ее и упал. Но быстро поднялся на ноги, поставил мотоцикл на колеса, завел двигатель, поехал... Закончив круг, подъехал к финишу. Кирилл Александрович с тревогой в голосе спросил первым делом, не ушибся ли я, а потом ободряюще похлопав меня по плечу, добавил: - Считай, что экзамен выдержал. Приходи в секцию. Толя Коптев передаст тебе свой мотоцикл, поможет наладить. Одним словом, приступай к занятиям. Вот так начал я заниматься мотоспортом в Ленинградском Дворце пионеров имени А. А. Жданова, который стал для меня и до сих пор остается вторым домом. ВВЕРХ ПО ЛЕСТНИЦЕ О гонщиках, которые в своем мастерстве доросли до участия в чемпионате мира, порой приходится слышать: «А чего им не кататься? Садись на готовенькую машину, надевай белые перчатки и жми на всю железку...» Действительно, за каждым из нас закреплены высококвалифицированные механики, которые занимаются подготовкой мотоциклов к соревнованиям. Можно быть уверенным, что с учетом особенностей очередной трассы они подберут и оптимальное сочетание передаточных чисел в трансмиссии, отрегулируют карбюратор и зажигание, одним словом, сделают все необходимое и самым наилучшим образом. Кроме того, не следует забывать, что и фирмой, которая выпускает мотоциклы, употребляются все имеющиеся в её распоряжении средства, чтобы машина была на уровне лучших образцов. Но в то же время я знаю, что самые титулованные кроссмены не хуже своих механиков разбираются во всех тонкостях подготовки мотоцикла к состязаниям, по едва приметным признакам могут определить неполадки в работе двигателя. Всё это приходит к ним в процессе многолетнего труда, после неудач и поражений, после многих бессонных ночей, проведенных в мастерской наедине со своей машиной. Мой путь в мотоспорт в этом отношении ничем не отличался от того, которым шли сотни тысяч таких же ребят, полюбивших мотоцикл. После восьмого класса я пошел работать учеником электромонтажника. В шесть утра садился в Вырице на электричку и ехал на работу в Пушкин. А вечером - в Ленинград, во Дворец пионеров, или же на трассу в Озерки. И там уж до самой поздней ночи, лишь бы успеть на последнюю электричку. Часто случалось так, что в ней я засыпал, и будили меня где-нибудь на последней остановке. Домой приходилось добираться пешком. Поспишь часа два, поешь наспех и опять в дорогу. А перед соревнованиями порой и ночевать оставались в мастерской, Спать укладывались прямо на верстаках. С первых же дней занятий в секции у меня появились хорошие друзья - Анатолий Долинкин, Владимир Воскресенский, Владимир Аксель, другие ребята. С ними я проходил азы мотоциклетной науки, учился мастерству, терпению, всем тем большим и малым премудростям, которые так необходимы мотогонщику. Впервые в официальном зачете К. А. Демянский разрешил мне участвовать зимой 1965 года. Ушел я со старта десятым. В середине заезда обнаружил неполадку в работе двигателя. Как ни пытался вращать рукоятку газа, сбрасывая обороты, ничего не получалось. Но сходить с дистанции не стал, так и ехал на полном газу, притормаживая на самых опасных местах. На финиш пришел шестым. Для первого выступления это было хорошо, если еще учесть, что гонщики с большим опытом, чем у меня, оказались за мной. Стал разбираться, почему так странно вел себя мотоцикл. Оказалось, замерз дроссель карбюратора. Вывод сделал сам: надо лучше готовить машину к соревнованиям. Раньше я, бывало, удивлялся: как это большие шахматисты помнят все свои партии, которые привелось когда-либо сыграть? Теперь же, когда сам много лет отдал спорту, мне не кажется это странным. Во многих сотнях соревнований привелось участвовать за эти годы. Разные трассы, различный состав участников, каждый раз совершенно новые ситуации. Но каждую гонку помню от начала до конца, до мельчайших подробностей. Взять хотя бы первенство Ленинграда в 1966 году. Разумеется, выступал я тогда еще в группе юношей, но старт нам давали общий с мужчинами. Только дистанция была покороче. С Кириллом Александровичем мы договорились, что если я успешно выступлю в группе юношей, то буду продолжать гонку со взрослыми. Правилами это разрешалось. Себе я поставил тогда такую цель: постараться выиграть гонку у своего друга Анатолия Долинкина. Для меня это была своеобразная ступенька на длинной лестнице совершенствования мастерства — ведь Толя считался лучшим кроссменом среди моих ленинградских сверстников. После старта впереди Долинкина оказалось несколько спортсменов взрослых. Вскоре я догнал Долинкина и пристроился за ним. На каждом казавшемся мне удобном месте я пытался его обойти, но никак не удавалось. И только на самом финише мой мотоцикл на полколеса опередил его машину. Победа! Но ведь это означало, что я должен продолжать гонку уже со взрослыми. Кирилл Александрович энергично махал мне рукой: «Давай дальше!» Значит, еще двадцать минут борьбы. А впереди шли Сидоренко, Севостьянов и Сироткин. Имена это были достаточно громкие, но я решил дерзнуть и на финише был первым. Так я впервые стал чемпионом Ленинграда среди юношей и среди взрослых. В том же шестьдесят шестом мне посчастливилось стать призером чемпионата страны среди юношей. На этот раз я выступал в классе мотоциклов 175 куб. см. Спор решался в трех гонках, по сумме результатов которых и должен был определиться победитель. Первая гонка началась для меня счастливо - я лидировал. Но, когда оставался всего один круг, после прыжка я врезался в мотоцикл Саши Голошевича, который упал и не успел убрать машину с трассы. От столкновения я вместе с мотоциклом полетел в сторону от наезженной трассы, попал в болото и, выбравшись оттуда, финишировал лишь пятым. В следующем заезде не выдержал нагрузки мой «Ковровец» — «покатался на мне, теперь меня покатай». Пока я толкал мотоцикл в закрытый парк, совсем поостыл. И стал прикидывать в уме, а есть ли у меня шансы выполнить поставленную тренером задачу — стать призером? Получалось, что еще не все потеряно. Но надо было хорошенько потрудиться в третьей решающей гонке. И вот последний старт. Приведенная в порядок машина выполняет все мои желания. Вскоре я возглавляю гонку и прихожу на финиш первым. По сумме же результатов всех гонок я занял третье место. Это была первая моя «бронза» на чемпионате страны, и, следовательно, задачу, поставленную передо мной тренером, я выполнил. После соревнований Михаил Иванович Кедров, руководивший в ту пору подготовкой кроссменов страны, объявил, что меня включат в состав кандидатов в сборную команду СССР и осенью придется ехать на тренировочный сбор в Сухуми. Нечего и говорить, сколько радости доставили мне эти слова. Значит, тренеры усмотрели в моих выступлениях какое-то рациональное зерно, значит, эти скромные успехи не случайность и можно надеяться со временем войти и в сборную. Сколько нового, интересного было на сборах! Мне выдали новенький «Чезет» и амуницию гонщика. Нас обучали самым современным техническим приемам езды на мотоцикле. А главное, каждый день мы выходили на трассу вместе с такими признанными мастерами мотокросса, как Григорьев и Драугс, Калькис и Клявиньш, Казаков и Шинкаренко... Здесь я познакомился с замечательным спортивным педагогом Юрием Игнатьевичем Трофимцом, с которым и по сей день нас связывает крепкая дружба. В заключение сборов проводились две гонки - своеобразный экзамен. Я выступал со взрослыми спортсменами и оба раза приходил на финиш всего лишь десятым. Настроение сразу испортилось: вряд ли с такими результатами можно рассчитывать на включение в сборную. Однако моя езда и результаты, видимо, оказались удовлетворительными: в список членов сборной попала и моя фамилия. Домой ехал радостный и необычайно гордый таким успехом. Едва переступил порог родного дома, мать протянула повестку в военкомат. Итак, военная служба, которую я ждал с нетерпением. Она манила меня еще с детства романтикой боевых традиций наших славных Вооруженных Сил. Запомнились мне и рассказы отца - ветерана Великой Отечественной. Да и какой мальчишка не мечтает стать воином! И игры-то у нас самые любимые были — «в войну», и фильмы больше всего нравились те, что показывали героизм советского солдата. А разве спорт, который так увлек меня, не был подготовкой к этой важной и ответственной поре в жизни каждого гражданина нашей страны? Он придал мне физической силы, закалил волю, научил разбираться в устройстве механизмов, владеть современной техникой. Вот только как быть со спортом? Но тревожился я, как оказалось, напрасно; командование, хорошо зная о моём увлечении и первых успехах, вовсе не собиралось отлучать меня от мотокросса. Ведь владение спортивной техникой позволяет быстро освоить военные машины, помогает стать отличными водителями гусеничных и колёсных тягачей, бронетранспортеров. Мне предоставили возможность продолжать занятия мотокроссом в спортивном клубе Армии (Ленинград). Меня и прежде восхищало мастерство армейских спортсменов: хоккеистов и баскетболистов, мастеров кожаного мяча... Но, конечно, более всего я преклонялся перед искусством гонщиков, которые выступали в алых рубашках с пятиконечной звездой на груди. Именно в армейских клубах выросло целое созвездие замечательных мастеров скорости - людей беспредельно смелых, блестяще владеющих техникой, обладающих большим опытом участия в самых ответственных состязаниях. А сколько среди них чемпионов страны, призеров и победителей крупнейших международных соревнований! В армейском клубе мне было чему поучиться у моих старших товарищей. Да и моим наставником стал здесь замечательный спортивный педагог Сергей Максимович Сергеев - в прошлом известный гонщик. Он требователен и порой суров, но за всем этим кроются огромная любовь к мотоспорту и редкое умение воспитать из подающего надежды спортсмена истинного мастера. И сегодня мотоциклетная команда спортивного клуба Армии (Ленинград) — одна из лучших в стране. Забегая вперед, скажу, что и по сей день я в рядах наших Вооруженных Сил. Когда закончил срочную службу, не смог расстаться с полюбившимся мне военным укладом жизни, с его порядком и дисциплиной, высокой организованностью. В армии я вырос от рядового до прапорщика, а теперь стал офицером. Радостно сознавать, что вместе со мной здесь несут службу друзья по Дворцу пионеров - Павел Рулев, Анатолий Бочков, братья Опатович и мой брат, механик Александр Моисеев. Как и прежде мы вместе переживаем неудачи, радуемся успехам друг друга, совершенствуем свое спортивное мастерство. СОВСЕМ НЕМНОГО ИСТОРИИ Сегодня трудно себе представить городскую улицу, шоссе и даже проселок без мотоциклов. А между тем всего лишь несколько десятилетий отделяет нас от того времени, когда этой машины не существовало даже в замыслах конструкторов. Но вот что интересно: лишь только появившись в обиходе, машины сразу же были использованы в состязаниях. Правда, первое применение их в спортивных целях было необычно. В самом начале нынешнего века в Англии поклонники технической новинки решили доказать, что мотоцикл ничуть не хуже лошади. Произойди состязание на дороге, кто знает, быть может, его и выиграли бы мотоциклисты. Но спор был особый: гнали лису. В погоне участвовали десятка три охотников. Половина - на лошадях, половина - на мотоциклах. Конечно же, рыжая помчалась, спасаясь от преследователей, напрямую через поле - по рытвинам и ухабам. Уже через несколько минут авторитет нового «чуда XX века» был основательно подорван - все машины из-за различных поломок вышли из строя. А ведь это, по сути, был первый мотокросс. Вскоре, конечно, о нем позабыли. И только много лет спустя, когда инженеры сконструировали мощные моторы, сделали легкой, но очень прочной ходовую часть машины, снабдили ее эластичной подвеской, стало возможным возвращение к мотокроссу. А о том злополучном состязании мотоцикла с лошадью мы вспоминаем сегодня, лишь когда называем двухколесную машину «стальным конем», а мотокросс «высшей школой верховой езды». Конечно, меня можно заподозрить в пристрастии, но ведь мотокросс и впрямь «высшая школа» мотоциклетного спорта. Он содержит в себе элементы чуть ли не всех видов соревнований. Здесь есть и скорость, характерная для шоссейно-кольцевых гонок, и преодоление бездорожья, которым отличаются многодневные соревнования, а головокружительные виражи кроссовых трасс вовсе не уступают трековым. Я вспоминаю сейчас многих и многих наших великолепных гонщиков, которые в разное время достигли вершин спортивной славы в том или ином виде гонок. И убеждаюсь, что все они начинали с кросса: двадцатикратный чемпион Советского Союза знаменитый кольцевик Николай Севастьянов, чемпионы мира по мотогонкам на ледяной дорожке Габдрахман Кадыров и Сергей Тарабанько и многие другие. Было у мотокросса поначалу одно уязвимое место. Его трасса прокладывалась по гигантскому кольцу протяженностью порой до 25—30 километров, так что зрители видели гонщиков лишь на старте и финише. Но потом устроители соревнований решили проводить состязания по кольцу на укороченной до полутора-двух километров трассе. И хотя дистанция осталась достаточно длинной, вся борьба теперь проходит на глазах у болельщиков. Двадцать - двадцать пять «витков» приходится делать сегодня в одном заезде гонщику. Вот он вырвался со старта вперед, возглавил гонку. Вот его настигли преследователи, обошли. Но и нового лидера кто-то догоняет и пытается обойти на крутом вираже, но не вписывается в поворот, падает. Что ж, риск тоже не должен переходить границу благоразумия. А лидер тем временем в гордом одиночестве мчится к финишу, и теперь уж совсем близко эта желанная черта. Но что там у него случилось с двигателем? Заглох. И вот уже неудачник соскакивает с седла и тащит за собой своего строптивого «стального коня». А первым финиширует тот, кто не очень-то рисковал, сумел сберечь и мотоцикл, и собственные силы. Закономерный финал гонки? Да, конечно же, нет. Все могло быть иначе. Могла бы до конца выдержать нагрузку машина недавнего лидера. Мог бы и не упасть тот смельчак на повороте. Могло быть еще много других вариантов. Тем-то и интересен мотокросс. И все это происходит на глазах у тысяч зрителей. Вот что такое современная короткая трасса. Вот почему сегодня у мотокросса столько приверженцев. У нас в стране различные мотогонки с давних пор пользуются большой популярностью у молодежи. Чуть ли не каждая секция, автошкола и спортивно-технический клуб ДОСААФ культивируют этот вид спорта, А ведь у нас их, можно сказать без преувеличения, буквально тысячи. Особенно массовыми мотосоревнования бывают во время Спартакиад народов СССР, когда на старты выходят сотни тысяч спортсменов. Достаточно заглянуть в спортивный календарь, чтобы убедиться - раздел, посвященный мотокроссу, всегда наиболее обширен, насыщен множеством соревнований различного ранга, отличается весьма широкой географией. Однако на международную арену наши кроссовики вышли далеко не сразу. Для начала попробовали свои силы у себя дома, пригласив в гости ближайших соседей - ведущих гонщиков Германской Демократической Республики, Польши и Чехословакии. Результат этой встречи был неожиданным как для хозяев, так и для гостей. Лишь одна медаль, завоеванная чехословацким спортсменом М. Соучеком в классе мотоциклов 125 куб. см, «уехала» за рубеж. Во всех остальных классах машин победили наши ребята. Хотя успех и обнадеживал, в первом чемпионате мира в 1962 году наши ребята все же не участвовали. Чемпионом стал швед Торстен Халльман. Но уже на следующий год трое советских спортсменов — И. Григорьев, В. Арбеков и В. Горулько - вышли на старт чемпионата мира. И снова результат превзошел все ожидания. Нет, пока еще никто из советских гонщиков не выбился в чемпионы. Итог выступлений Арбекова и Горулько был более чем скромным - в длинном табеле о рангах мирового первенства они заняли соответственно 22 и 23 места. Но Игорь Григорьев произвел настоящую сенсацию. Он первым из советских кроссменов поднялся на пьедестал почета, правда, пока на его третью ступеньку, и получил бронзовую медаль международной мотоциклетной федерации (ФИМ), на которой по-латыни выбита надпись «За мужество и мастерство». Об этом замечательном нашем спортсмене и просто человеке мне хочется рассказать особо. И не только потому, что ему принадлежит приоритет в покорении нашими ребятами «мотоолимпа». В пору расцвета спортивного таланта Игоря постигло большое несчастье. Но и в беде, с которой справится далеко не каждый, он остался таким же мужественным, каким всегда видели его на трассе. Игоря не назовешь баловнем судьбы. В 1951 году он впервые сел на мотоцикл, а золотую медаль чемпиона страны завоевал лишь семь лет спустя и подтвердил чемпионское звание еще семь раз. Но чтобы одолеть следующий рубеж - добраться от первой медали чемпиона СССР до мировой «бронзы»,- Игорю понадобилось шесть лет. В двух следующих чемпионатах мира он неизменно входил в десятку лучших гонщиков планеты. Но на старте очередного сезона его имя вдруг исчезло из протоколов крупнейших состязаний, из газетных репортажей. Заболел, что-то не ладится с машиной? Нет, много хуже. На одной из тренировок, на которых Игорь всегда, как говорится, «выкладывался» полностью, у его мотоцикла заклинило рукоятку газа. На беду, это случилось на крутом подъеме, где трасса проходила по краю крутого обрыва. Надо было бы, наверное, бросить машину, оттолкнувшись от неё, мягко упасть, как это умеют делать опытные гонщики. Но, видно, он пожалел свой боевой мотоцикл и попытался дотянуть до гребня, который был уже совсем близко. Не удалось. Через какую-нибудь секунду вместе с машиной он рухнул в овраг. В результате падения Игорь получил серьезнейшую травму. Вот как ее охарактеризовали медики: перелом позвоночника с полным разрывом спинного мозга, паралич ног, сотрясение мозга, открытые переломы рук, восемь сломанных ребер. Кажется, только смерть может быть страшнее. А может быть, легче было бы умереть? Двенадцать суток врачи вели борьбу за его жизнь. За это время трижды пришлось выводить Игоря из состояния клинической смерти. Искусство врачей, могучий организм спортсмена победили. Смерть отступила, но Игорь потерял способность двигаться. Приговор был жестоким и беспощадным: жить навечно прикованным к постели. Вот тут-то и проявился истинно чемпионский характер Игоря. В течение трех лет он буквально истязал себя тренировками на специальных снарядах. У него всегда было много друзей, и все эти три года они были рядом с ним, во всем помогали ему, Его недуг неизлечим; сотни, быть может, тысячи людей до него были вынуждены смириться со своей участью. Игорь не смирился. Он двигается - пусть на костылях, на коляске, но двигается. А значит, и живет полнокровной жизнью, приносит пользу людям. Конечно же, он остался в любимом спорте. Занимается с молодежью, выступает в печати, пишет книги, бывает на всех крупнейших соревнованиях... И, признаться, когда я, вырвавшись из стартовой свалки, вижу его у самой трассы пристально следящим за ходом гонки, у меня будто бы прибавляется сил и уверенности в победе. Уже через год после начала, положенного Григорьевым, вновь на третью ступеньку пьедестала почёта поднялся советский спортсмен. Это был Арбеков. Виктор совершил просто гигантский прыжок, перебравшись с 22 места, занятого им в предыдущем чемпионате мира, на третье. А ещё через год — в 1965-м, он стал чемпионом мира. Думается, это было величайшим событием в нашем отечественном мотоспорте, значение которого трудно переоценить даже сегодня, спустя многие годы. Виктор помог всем - руководителям, тренерам, спортсменам, сотням тысяч болельщиков - преодолеть некий психологический барьер. Оказалось, что ничего страшного нет, что наши ребята вполне могут замахиваться на мировую корону. Именно после победы Виктора Арбекова все окончательно поверили в наши возможности в мотокроссе, а тренеры, теперь уже не сомневаясь, стали брать на прицел верхнюю ступень мирового пьедестала почета. Мне посчастливилось выступать с Виктором не раз на самых ответственных трассах, а в шестьдесят седьмом и шестьдесят восьмом - даже на чемпионатах мира. Я тогда еще был начинающим спортсменом и занимал места где-то между десятым и пятнадцатым. И многому учился у своего старшего товарища. Мне нравился его всегда веселый нрав, его упорство в достижении цели, умение бороться до конца даже тогда, когда, кажется, уже никаких шансов на победу нет. Я очень уважаю Виктора за его редкое трудолюбие, благодаря которому ему удалось овладеть высочайшей техникой, за его доброту, с которой он всегда готов прийти на помощь товарищу. Начинал Виктор свои занятия мотоспортом в Подольском клубе ДОСААФ у молодого, но очень толкового тренера Юрия Комарова. Выступая по группе юношей, Арбеков зарекомендовал себя талантливым гонщиком. Потом он был призван на армейскую службу, зачислен в мотоспортивную команду Центрального спортклуба армии, где и довел до совершенства свое мастерство. Если я не ошибаюсь, Виктор одиннадцать раз становился чемпионом Советского Союза по мотокроссу в различных классах машин. Он и сейчас еще продолжает выступать, поражая всех своим спортивным долголетием, поистине неувядаемым талантом и филигранным мастерством. Вслед за Арбековым на трассы чемпионата мира вышли советские гонщики Г. Драугс, Л. Шинкаренко, В. Краснощеков, В. Кавинов, П. Рулев... Свои первые шаги на этом нелегком пути сделал и я, но никому не удалось повторить успех Виктора. Следом за ним дважды выигрывает мировое первенство швед Т. Халльман. А потом наступает «эпоха Робера». Чуть позже я расскажу о замечательном бельгийском гонщике Жоэле Робере подробнее, а пока лишь отмечу, что он стал чемпионом мира в 1964 году, но в течение трех лет не смог подтвердить свое высокое звание. Потом у него словно открылось второе дыхание. Начиная с 1968 года, он в течение пяти лет никого не допускал на высшую ступень пьедестала почета. И лишь в 1973 году шведу X. Андерссону удалось отобрать у него высший спортивный титул. Думаю, что читателям небезынтересно будет познакомиться с основными правилами проведения чемпионата мира по мотокроссу. Это многоэтапные соревнования, участники которых встречаются двенадцать раз. И в каждой встрече стартуют в двух заездах. Таким образом, за время чемпионата мира проводится 24 гонки. Этапы устраиваются в разных странах с начала апреля по август. По традиции каждый чемпионат начинается в Испании, а затем гонщики переезжают из одной страны в другую. Вот, например, в каких странах проводились этапы чемпионата мира 1978 года - Испания, Италия, Чехословакия, Югославия, Австрия, ФРГ, Англия, Франция, США, Швеция, Финляндия и Советский Союз. Этот перечень стран-организаторов этапов может меняться по усмотрению Международной федерации мотоциклетного спорта. А как же определяется победитель? В каждом заезде, в зависимости от того, каким приходит гонщик на финиш, ему начисляют очки. За первое место - 15 очков, за второе - 12, за третье - 10, за чётвертое - 8, за пятое - 6, и так далее, вплоть до десятого места, за которое гонщик получает одно очко. Все, кто финиширует после него, уже ничего «не зарабатывают». Еще недавно чемпион мира определялся по результатам лучших 13 заездов из 24. Однако эта система не лишена недостатков. Она позволяла спортсмену порой расслабляться, отказываться от борьбы в отдельных заездах в надежде поправить свои дела на последующих этапах. Вот лишь один из примеров, доказывающих, на мой взгляд, несовершенство этой системы. Во всех 24 заездах чемпионата мира 1975 года В. Бауэр (ФРГ) выступал очень стабильно и в сумме набрал больше всех очков. Но чемпионом мира в том году стал Г. Эвертс (Бельгия), потому что по результатам 13 лучших заездов он выглядел лучше других. Уверен, Бауэр тогда пролил пота много больше, чем Эвертс, но заслужил лишь «бронзу». Начиная с 1977 года введена новая формула. Теперь в зачет идут результаты всех 24 заездов. И каждый, кто хочет выиграть, от начала и до конца борется на пределе своих сил и возможностей. Неудачный старт, падение, неполадки в работе машины - все равно сдаваться нельзя, надо продолжать гонку и постараться «заработать» в ней хотя бы одно очко. Программа чемпионата распределена по месяцам весьма неравномерно, и порой перерывы между этапами продолжаются лишь одну неделю. Только и хватает времени, чтобы переехать из одной страны в другую. Как организуется гонка? Попытаюсь рассказать об этом на примере одного из этапов чемпионата мира 1978 года, который проводился у нас под Ленинградом. Накануне всем участникам, а их по существующему положению должно быть не более сорока, было предоставлено время для двух тренировок. Одна из них являлась официальной. Это значит, что от результата, который показал на ней каждый гонщик, зависит его местоположение на старте. Пройдешь дистанцию быстрее всех - стартуешь с наивыгоднейшей позиции, у тебя будет больше шансов с самого начала гонки возглавить ее, или хотя бы войти в лидирующую группу. Трасса имела длину 2200 метров и на всем протяжении хорошо просматривалась зрителями. А вот сколько раз пройти ее в течение одного заезда, зависело от лидера. Потому что на всю гонку отводилось сорок минут, по истечении которых идущему впереди предоставлялось право сделать еще два круга и затем идти на финиш. Как только победитель заезда пересекал линию финиша, все остальные гонщики, независимо от того, сколько они прошли кругов, тоже должны были заканчивать гонку. После первого заезда делается часовой перерыв. И снова старт... Думается, уместным будет сказать несколько слов и о мотоциклах, на которых мы выступаем. Они значительно отличаются от серийных спортивных моделей той же марки, поступающих в продажу. Главное их достоинство - мощность двигателя и чрезвычайно прочная ходовая часть. А экипажную часть конструкторы стараются сделать как можно легче, но не в ущерб её прочности. Масса современной кроссовой машины колеблется в пределах от 90 до 100 килограммов. Вот, пожалуй, и все, что хотелось мне рассказать об истории развития мотокросса ДОРОГА НА ОЛИМП Уже на следующий год после включения в сборную команду страны тренеры решили, что пора и мне «понюхать пороху» на чемпионате мира. Нет, меня не собирались заявлять на участие по полной программе. Просто, воспользовавшись правом страны-организатора, допустили к стартам на одном этапе, который проходил в СССР. Итак, год 1967-й, город Белгород, мой первый старт в одной из гонок чемпионата мира. Впервые я увидел на старте весь цвет мирового мотоспорта не как зритель, а почти как полноправный соперник каждого из соискателей высшего спортивного титула. Волновался ли я? Наверное, да. Но не настолько, чтобы растеряться. Ведь я еще не был обремёнен задачей занять хотя бы призовое место. Знал я и то, что никто не ждет от меня удивительных результатов. Наверное, все это придало спокойствия, позволило вести гонку без нервного напряжения, чувствовать себя более раскованно. Но вместе с тем было понятно, что участие в соревнованиях - не прогулка, что все время за мной будут наблюдать специалисты, тренеры сборной страны в поисках ответа на один-единственный вопрос: «А годится ли Моисеев для настоящего дела?» Значит, следовало предельно собраться, настроиться на серьезную гонку. Видимо, этот «настрой» в сочетании со спокойствием сыграл свою роль: совершенно неожиданно для себя после первого заезда я оказался на финише четвертым. «Вот тебе и на! - подумалось мне тогда,- что же это, выходит, я могу на равных бороться с сильнейшими гонщиками мира? А ведь я особенно, как говорится, и не выкладывался на дистанции. Просто старался ехать элементарно грамотно, не рисковать без надобности...» Так я думал после этого заезда, чувствуя себя безмерно счастливым. И, признаться, путь на мотоциклетный Олимп показался мне тогда не таким уж сложным. Но вот второй заезд белгородской гонки. Стоим на старте, и я отыскиваю в радужной мозаике разноцветных шлемов знакомые лица прошлогоднего чемпиона мира шведа Торстена Халльмана, нашего знаменитого Виктора Арбекова. А так ли уж они страшны для меня? Однако у меня хватило благоразумия не кинуться очертя голову в безрассудный поединок со знаменитостями. «Не зарывайся, дружок,- сказал я себе.- Будет вполне достаточно, если ты в этом заезде сумеешь продвинуться хотя бы ёще на одну ступеньку вперед». Наверное, это решение было правильным. Я опять ехал спокойно, без риска, шел на обгон лишь тогда, когда был твердо убежден - здесь смогу, здесь хватит и сил, и мастерства. Ну и везло же мне в тот день! На этот раз я финишировал... третьим. Впереди оказались только Петерсон и Робер. Этот результат и обрадовал меня, и ошеломил. Сначала подумалось: если так же выступать по полной программе чемпионата мира, не так уж и трудно стать чемпионом! И только много позже я понял, как был тогда неправ в своих помыслах. Чтобы одолеть дорогу, ведущую на Олимп, мне понадобилось еще целых семь лет, семь лет трудных, порой мучительных поисков собственного стиля езды, прилежного оттачивания техники, накапливания тактического мастерства, пристального изучения техники и тактики своих соперников и еще много-много другого, из чего и складывается победа в столь многоэтапных турнирах, каким является чемпионат мира по мотокроссу. Начиная со следующего, 1968 года, меня включили в основной состав сборной СССР, и я впервыё выступал на чемпионате мира за рубежом, но лишь в четырех этапах первенства, которые проводились в Бельгии, Голландии, Люксембурге и Польше. В 1968 году я занял пятнадцатое место. Через год был десятым. Прогресс? Явный. Но в семидесятом - сразу три шага назад: тринадцатое место. В семьдесят первом я был опять пятнадцатым - еще два шага назад. Горько мне было тогда. Получалось, что в общем-то топчусь на одном месте. Зря, видно, надеялись на меня мои наставники. Правда, примерно в эти же годы у себя дома я трижды становился чемпионом страны и дважды - серебряным призером первенства СССР. Все это, безусловно, радовало. Но ведь мне доверили защищать честь моей Родины за рубежом на самых ответственных соревнованиях! А я пока не оправдывал этого доверия. Очень меня это угнетало, и, наверное, чувство своей вины мешало во многом во время состязаний. Но как ни странно, это вовсе не огорчало моих тренеров. - Не торопись,- успокаивал меня Кирилл Александрович.- Всему свое время. Помни испытанный закон диалектики: количество обязательно перейдет в качество. Настанет и твой час. Конечно же, я ему верил, однако не очень-то успокаивался. А в семьдесят втором за мной закрепилась слава «ломателя машин». Дело в том, что за четыре года выступлений на чемпионате мира поднялась во мне уверенность в своих силах. Думаю, это не было самомнением - шли годы, я набирался спортивного ума-разума. Незаметно для самого себя на высоких скоростях стал преодолевать препятствия. А их на кроссовой трассе хватает. Большая скорость - значит и большие нагрузки на машину. И она не выдерживала. Короче говоря, по своей технической подготовленности я как бы перерос возможности своего мотоцикла. Подумать только, из двенадцати этапов в чемпионате семьдесят второго года в восьми мне пришлось сойти с дистанции из-за поломок машины! То не выдерживали обода, то подвески... Между тем, конструкторы мотоциклов на меня не обижались. Они-то и «приклеили» мне титул «ломателя», усматривая, однако, в нем нечто положительное. Рассуждали примерно так: «Раз этот узел ломается, надо еще подумать, упрочнить конструкцию...» Но мне от этого было не легче. Казалось, что в меня уже перестали верить. И я с тревогой думал о том, как бы не пришлось распроститься со сборной страны... Будто бы испытывая меня, на последний, двенадцатый этап, мне выдали новую машину, В это время с целью укрепления деловых связей с зарубежными странами Центральный автомотоклуб (ЦАМК) ДОСААФ заключил с австрийской фирмой контракт, по которому мы с Рулевым в 1973 году на чемпионате мира должны будем выступать на мотоциклах «КТМ». Руководство ЦК ДОСААФ СССР разрешило мне испробовать этот мотоцикл на последнем этапе чемпионата мира 1972 года в Швейцарии. На тренировке, полностью отъездив положенное время с максимальной скоростью, попробовав возможности мотоцикла, я в воскресенье на старте первого заезда с десятого места легко вышел на третье. Но из-за того, что под рычаг тормоза попал камень, финишировал шестым. Во втором заезде, в тяжелом поединке с Андерссоном проведя всю гонку, я победил, а Робер пришел четвертым. С этого заезда и наступил перелом в моих выступлениях. В меня поверили тренеры и руководство ЦК ДОСААФ СССР. Осенью того же года на соревнованиях «Трофей наций» в Бельгии я уступил лишь две секунды де Костеру, в результате заняв второе место. А на первенстве мира я занял одиннадцатое место, чемпионом же в шестой раз стал Жоэль Робер. Вот ведь талантище! Невольно думалось, что ещё не скоро найдется гонщик, способный выиграть у Робера. Но время показало, что это не так. И все же семьдесят второй год явился для меня своеобразным поворотным пунктом. Я вдруг отчетливо ощутил, что мне как-то легче стало выступать. А вот отчего ко мне пришло это ощущение легкости, понять никак не мог. Разобраться в себе самом мне помог Юрий Игнатьевич Трофимец. - Все очень просто. Ты стал сильнее. И это почувствовали уже все твои соперники. Они стали побаиваться тебя на трассе, а значит, и уважать... А Кирилл Александрович сказал задумчиво: - Конечно, выступаешь ты неплохо. Но в одном месте из-за боязни схода чуть-чуть позже открыл ручку газа, в другом не рискнул, в третьем - проехал медленнее, чем можешь. Что в итоге? Результат будет неплохим, где-то в первой десятке, и место в сборной команде страны обеспечено. Но ведь с такой тактикой никогда не станешь чемпионом. Нет, надо быть всегда нацеленным только на победу. С особой ясностью я удостоверился в правоте моих наставников на следующий год. Я тогда осваивал новый мотоцикл. С машиной часто не ладилось, и у меня было много сходов. Машины нам с Рулевым нравились, но процесс привыкания гонщика к своему новому «железному коню» — дело непростое. Прямо по ходу чемпионата австрийские механики вносили коррективы и поправки в конструкцию мотоцикла. Но, если техника не подводила, мне каждый раз удавалось дать серьезный бой соперникам. Только один раз я занял шестое место. Во всех других заездах приходил на финиш первым, вторым или третьим. А в Югославии даже выиграл «Большой приз», то есть победил в обоих заездах. В итоге — пятое место! Сколько это шагов вперед? Чемпионат 1973 года запомнился еще одной деталью. Швед Хакан Андерссон привез новенькую японскую «Ямаху». В парке он ее никому не показывал, и машина все время стояла зачехлённой. Однако уже после первой гонки мы разглядели «таинственную незнакомку» и по достоинству оценили ее качества. Фирма применила интересную новинку: увеличила ход заднего колеса вдвое - со 110 до 220 миллиметров. Как это сказалось на результатах? В половине всех заездов Андерссон приходил на финиш первым. И досрочно стал чемпионом мира, сменив наконец на этой «почетной должности» непобедимого до сих пор Робера. И вот наступил год 1974-й, по-особому памятный для меня год. Перед самым началом чемпионата мира мне попалась только что вышедшая в Чехословакии книга о мотоспорте «Быстрые колеса». Я был очень благодарен авторам, которые упомянули в ней и меня. Но фамилия моя был названа среди многих других моих коллег – тех, кто давно уже выступает в чемпионате мира, но ещё ни разу не поднимался на пьедестал почета. Что ж, замечание вполне справедливое. Но ведь я не собирался стоять на месте. Всю зиму и весну я усиленно готовился, тренировался, много бегал, даже в Чехословакии, где проводился кросс перед чемпионатом мира, продолжал свои занятия общей физической подготовкой. В Испании на тренировке показал хорошее время и уже знал, что готов бороться со всёми гонщиками - Андерссоном, Робером, Эвертсом, Фалтой, Хансеном, Майшем, Райе, Бовеном... В первом заезде я ехал очень осторожно, присматриваясь к соперникам. Но никто не хотел с самого начала рисковать. И, на удивление, гонку мне удалось закончить четвертым, что придало сил и уверенности. Как следствие, во втором заезде сразу же захватываю лидерство. Около пяти кругов иду впереди всех. И вдруг замечаю: что-то неладное происходит с коробкой передач, почему-то включается только вторая передача. А на испанской трассе немало таких участков, где не обойтись без первой. Есть и длинные скоростные отрезки, проходить которые наиболее выгодно на пятой. Что же делать? Сходить с дистанции? Но тут же отбрасываю эту мысль. Пока-то иду первым? Пусть отстану, но без борьбы не отдам ни одного очка. Хоть одно, да привезу на финиш. Постепенно приноровился к езде лишь на одной второй передаче. Правда, пришлось рисковать на спусках, поворотах и в прыжках, зато к прямым скоростным участкам я приходил с некоторым запасом времени, которого мне хватало, чтобы и здесь удержаться впереди. Время от времени оглядываюсь: за спиной «висит» чехословацкий гонщик Ярослав Фалта. «Сейчас, наверное, он сделает рывок и...» Но нет, время идет, а Ярослав почему-то не спешит. Так я и дотащил его на «заднем колесе» до самого финиша. Думаю, это произошло потому, что ни единым движением не показал ему, что у меня не работает коробка передач. Сам он, видимо, настолько увлекся тактичёскими расчетами, что не обратил внимания на мою странную езду. Догадайся он, что в моей машине не всё ладно, то, конечно же, постарался бы войти в вираж на чуть большей скорости, рискнул бы всего лишь один раз и тогда легко обогнал бы меня на скоростном участке. Ведь его «Чезет» работал безупречно. Но, наверное, его устраивало в том заезде второе место. После испанского этапа я записал в свой актив 23 очка и получил «Большой приз». Между прочим у гонщиков есть примета: кто побеждает на первом этапе, не становится чемпионом мира! Что-то не хотелось мне верить в эту примету! И в Польше я выиграл этап. По другой примете считается: победитель на польской трассе - победитель в чемпионате. Чему же верить? Уже на следующем этапе в Италии я не смог закончить первый заезд. Правда, во втором пересек финиш вслед за лидером. А обе итальянские гонки выиграл Ярослав Фалта. С 40 очками он возглавил турнирную таблицу. Так начался наш с ним напряжённейший поединок, который длился, не ослабевая, до последнего финиша. Ярослав моложё меня на три года, И в чемпионатах мира он начал выступать годом позже меня. Но сразу своей отличной технической подготовкой м завидной физической выносливостью выдвинулся в число лучших гонщиков. Памятным был для нас всех один из заездов в ФРГ, где вперед неожиданно вышел Робер. Он долго был в тени и уже не показывал того мастерства, каким блистал в годы своего расцвета. Но на этот раз победа досталась ему. Это был последний победный финиш знаменитого гонщика в чемпионатах мира. А основная борьба тогда буквально за каждое очко шла между мной и Фалтой. Особенно трудной для меня была, помнится, финская трасса. После первого старта попал в завал. С трудом вырвался из него и на финиш пришел десятым. Одно очко, но все же заработал. Во втором заезде долго лидировал, но вдруг оборвалась цепь. Остановился, починил и предпринял отчаянную попытку наверстать упущенное. Удалось! На финише был первым. Перед последним этапом в Швейцарии у меня накопился солидный запас очков. Для получения чемпионского титула мне достаточно было в двух заездах хотя бы раз оказаться вторым. По-прежнему неотступно преследовал меня Фалта. Но ему, чтобы стать чемпионом мира, следовало хотя бы одну гонку выиграть, а в другой - войти в первую тройку. Задача, конечно, не из легких. Хотя шансы на победу у меня были самые реальные, я очень волновался перед заключительным этапом в швейцарском городе Волин. Почти всю ночь перед гонкой я не спал. Болело сердце, гудели мышцы. В голову лезли самые неприятные мысли: «Бросить все к черту! Неужели все это смогу пережить? Уж лучше наблюдать соревнования со стороны!» В такие моменты хочется все бросить, но вот выходишь на старт, собираешь волю в кулак, и становится смешно за свои ночные тревоги. Победа прекрасна, побеждать радостно! В субботу после последней тренировки международное жюри сделало следующий вывод: «Стартовое устройство слишком низко, всего 20 сантиметров от земли. В случае фальстарта через него легко переехать. Если это с кем-то случится, гонщик будет оштрафован на 60 секунд». На старте я столкнулся с чехословацким гонщиком Велки. Выскочил трос газа, и мне пришлось задержаться, чтобы поправить его. После остановки стремительно бросился догонять Фалту. Разрыв между нами быстро сокращался, но когда я был уже восьмым, а он четвертым, после одного из прыжков у мотоцикла заклинило амортизаторы. Ехать стало невозможно, и я сошел с трассы. Фалта финишировал третьим после Эвертса и Андерссона. И во втором заезде мне пришлось сойти с трассы,- снова та же поломка. А Фалта на этот раз пришел первым. Когда гонка закончилась, я пришел в закрытый парк и, расстроенный, уселся прямо на землю. Вот она, победа, рядом была, а придется довольствоваться вторым местом. Я уж было начал строить планы на будущее, как тут ко мне подошли Хансен и Андерссон. С помощью жестов и набора английских и немецких слов они объяснили, что чемпионом все-таки должен быть я, а не Фалта. - Почему? - спрашиваю. - Ну, как же. У него в обоих заездах были фальстарты. Это подтверждается фотографиями и кинопленкой. Представители ряда стран уже подали протест... Международное жюри заседало четыре часа. Никто из участников чемпионата не уехал с места соревнований. Ждали решения жюри и зрители. Но в этот день результаты этапа и окончательный исход чемпионата мира так и не объявили. Вопрос обсуждался спустя неделю на внеочередном конгрессе Международной федерации мотоспорта. Тщательный анализ полностью подтвердил нарушение правил моим неудачливым соперником. Фальстарты отбросили его на восьмое место в заезде и на второе в общем зачете. Звание чемпиона мира было присуждено мне. Я шел к этой победе долгих семь лет. И дело тут не только в том, чтобы самому научиться ездить хорошо в любых условиях, но за это время я изучил характер своих соперников, их манеру вести борьбу на трассе. Моя победа — это продолжение успехов Арбекова, Григорьева, она была подготовлена моими тренерами, механиками и товарищами по команде. ПРОЩАЙ, МОТОСПОРТ! 1975 год оказался несчастливым, хотя и важным в моей спортивной биографии. Несмотря на победу в чемпионате мира, нашлись злые языки, утверждающие, что вот, мол, если бы не фальстарты Фалты - не видать Моисееву золотой медали. Это были своего рода тернии в чемпионском лавровом венке. Тогда-то и решил я во что бы то ни стало выиграть следующий чемпионат мира, как говорится, за явным преимуществом. На это настраивал меня Кирилл Александрович: - Забудь, Геннадий, что ты чемпион мира. Заставь себя думать, будто этот титул тебе только еще предстоит завоевать. Выносливость - вот чего мне тогда не хватало. Вместе с Демянским мы разработали новую методику тренировок, составили план, главная особенность которого - двукратное увеличение нагрузки. Завёли еще одно «железное правило»: обязательно участвовать во всех официальных соревнованиях, где идет настоящая борьба с реальным соперником и где надо все сделать для победы. Вот с такой задачей я и вышел на старт традиционного зимнего мотокросса в Коврове, на котором обычно собирается весь цвет отечественного мотоспорта. Обстоятельства сложились таким образом: на повороте обхожу Пашу Рулёва, и впереди остается только Слава Краснощёков, но на пути первая «заковыка» ковровской трассы - длинный, обледеневший подъем. Плохо ли, хорошо ли, но есть у меня такое правило: идти на обгон на трудном участке. Мне трудно, но ведь сопернику тоже нелегко! На подъеме я «достал» Славу и стал уже обгонять его. Но тут Краснощеков зацепился за снежный вал, его машину развернуло поперек, мне отворачивать некуда, да и некогда. Я упал. Страшная боль обожгла левую руку, двинуть ей не могу. Сгоряча поднялся, попытался поставить машину на колеса, Да где там - это на крутом склоне-то, на льду. Конечно, поскользнулся, упал, ноги мотоциклом придавило. Так мы и заскользили с ним в обнимку с этой горки. А навстречу нам - основная группа гонщиков. Идут плотно, еще не успели после старта разобраться в цепочку. Ну, думаю, сейчас куча-мала будет. Обошлось. Все ребята меня аккуратно объехали, ни один не зацепил. Поднялся я на ноги. Рука болит, и предплечье как-то странно болтается в рукаве. Сжал кисть в кулак, а разжать не могу. И боль такая, что кажется, никогда не испытывал ничего подобного. Тут и врачи подоспели: укол, шина... Гонки для меня кончились, и отправился я восвояси не солоно хлебавши. Ночью в поезде так и не удалось заснуть - боль в руке мешала, да и мысли одна мрачней другой одолевали. - Что с тобой? - испугалась жена, увидев меня на пороге с рукой, спрятанной под куртку. - Ничего страшного,- успокоил я ее. И рассказал с пятого на десятое, как все случилось. - Ну, вот,- говорит Ира,- а ведь у тебя сегодня день рождения... И правда: 3 февраля, мой день рождения. - Значит, это подарок новорожденному,- мрачно пошутил я. Между тем дело оказалось нешуточное. Вот что записали в историю болезни, когда уложили меня в клинику Военно-медицинской академии имени С. М. Кирова: перелом лучевой кости, вывих головки лучевой кости, обрыв мышечных связок, парез нерва... За точность медицинской терминологии не ручаюсь, но положение мое было незавидным. Да и врачи не скрывали. Помню, пришёл ко мне Кирилл Александрович. Успокоил, как мог. Спрашивает моего лечащего врача:  перейти в каталог файлов | Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |