Гурвич М. А. Право на иск
 Скачать 337.21 Kb.
| Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |
| § 10. После падения «райха» и связанного с этим прекращения деятельности германских фашистских юристов развитие германской «науки» гражданского процесса эпохи империализма продолжают буржуазные ученые Швейцарии — Буркхардт, Троллер, Кейль и др. В своих монографиях и журнальных статьях они проповедуют всемерное усиление власти («должностного начала») суда за счет принципов диспозитивности, состязательности, неизменности основания иска и других начал процесса.«Эти исконные догматы буржуазного процесса раннего капитализма подвергаются откровенной критике и даже осмеянию. Состязательность уподобляется мягкой подушке, на которой нерадивые судьи почивают, вместо того чтобы развивать энергичную активную деятельность. В указанных теориях нет чего-либо принципиально нового по сравнению с учениями процессуалистов и философов права первых тридцати лет XX века. Эти учения лишь углубляются в соответствии с обострением классовых противоречий и все более яростным наступлением империализма на права и обеспеченность интересов трудящихся; основные положения прежних теорий, подчас завуалированные, высказываются теперь с большей откровенностью, наглостью и цинизмом. Лишь решение, по словам Троллера, создает право, которое до того вообще не существует или существование которого поставлено под вопрос. Только в процессе право достигает своего деятельного развития. В соответствии с этим Троллер широко признает правотворческий характер деятельности суда не только при заполнении пробелов в праве, но и при истолковании права. «Именно это пресловутое субъективное право,— говорит Троллер,— само по себе не представляет ничего конкретного, но лишь видимость, вспомогательное средство для юридического мышления».48 «Субъективное право,— говорит его сподвижник Буркхардт,— это то факт (мощь, участие, возможность), то не поддающийся определению постулат, то свойство лица; это — то материально-правовое, то 48 Trоller Alois. Von den Grundlagen des zivilprozessualen Formalismus, 1945, S. 21, 27—28. 34 процессуально-правовое понятие; то нечто самостоятельно, то лишь сторона объективного права; то это нечто, т ничто. И никто не знает, какой практически вопрос здесь является предметом дискуссии»49 (подчеркнуто нами.— М. Г.}. Сводя на-нет субъективное право и его защиту, современные буржуазные процессуалисты под псевдолиберальным фразами о защите интересов «общности», о необходимости введения в целях раскрытия судом «истины» «гибких и простых» форм, ведут в действительности проповедь всемерное расширения судейского произвола, разложения процессуальных гарантий, деградации процессуальной формы. Такою современная «теория» буржуазного процесса отражающая его сущность во всем империалистическом лагере.50 §11. Теория права на иск в конкретном смысле подверглась, как мы видели, критике, как с позиций старой процессуальной теории, представляемой Бюловым, созданной в условиях молодого капитализма, так и позднейшей, современной империализму процессуальной теории. 49Burckhardt. Methode und System, 1936, S. 158. 50 В частности, конечно, и в англо-американском мире. Как известно, развитие англо-американского права шло своеобразными путями, отличными от путей исторического развития континентального и, в частности, русского права. Общеизвестно правообразующее значение в англо-американском праве судебного прецедента, судебной практики, правотворческой роли суда, отнюдь не утративших своего значения и в современных условиях, несмотря на расширение области статутарного права. Приоритет процесса над правом, являющийся непререкаемым, созданным вековой историей догматом английского права, избавил англо-саксонскую и американскую юриспруденцию от создания хитроумных теорий права на иск, которые были порождены социальным заказом в условиях .континентального европейского права. Тем шире и свободнее этот приоритет используется могущественными органами «правосудия» Англии и США. Примером произвола американских судов, по своему усмотрению оперирующих с фактическим и доказательственным материалом в процессе, может служить яркая по своему классовому характеру практика верховного суда США по применению одного из лицемернейших законов буржуазии, закона Шермана, воспретившего соглашения против «свободы торговой и промышленной деятельности» (1890). Формально созданный в качестве барьера против всеохватывающей деятельности монополий и трестов, этот закон в практике судов США превратился в средство борьбы с рабочими организациями. Имея якобы своей целью защиту фермеров и населения от хищнической эксплуатации монополий, закон Шермана превратился в руках американского «правосудия» ib надежный оплот предпринимателей в их борьбе против профессиональных союзов. Мы ограничиваемся здесь этим кратким замечанием, так как исследование англо-американского процессуального права, ввиду его особенностей и отсутствия влияния на развитие дореволюционной русской процессуальной теории, стоит вне рамок темы настоящего исследования — права на иск по советскому праву. 3* 35 Развитие современной теории буржуазного процесса и права идет в направлении отождествления материального права с тем, которое образуется в процессе. Тем самым снимается вопрос и о различии в принципах формальной и материальной истины и, что важно здесь подчеркнуть, вопрос о праве на иск. Последний становится излишним понятием. В самом деле, о каком особом праве на иск можно говорить, если право есть то, чем оно будет объявлено судом в соответствии с правилами судопроизводства? До этого оно является не более, чем «гипотетическим положением», «видимостью», «простой надеждой»,SI ценность которых всецело зависит от того, каковыми окажутся в суде доказательства. И если в условиях прежнего состязательного процесса некоторую уверенность в праве придавало обеспечение себе тяжущимся таких доказательств (Vigilan-tibus iura scripta sunt), то чем сильней становится властное вмешательство суда в судьбу спора, тем все менее уверенным в своем праве должен чувствовать себя обладатель доказательств. Но это означает необеспеченность созданных буржуазией субъективных прав, свободу судейского произвола, возможность пренебрегать субъективными пра0ами, игнорировать и попирать их. Тем самым изложенные теории буржуазных юристов раскрываются в своей реакционнейшей сущности. В форме цивилистических и процессуальных теорий буржуазная юриспруденция стремится идеологически оправдать, легализовать и замаскировать характерное для империализма наступление на гражданские права, те вначале растерянные потуги «...буржуазии избавиться от ею же созданной и для нее ставшей невыносимой законности», перерастающие по мере обострения классовых противоречий в прямое насилие, которые с гениальной прозорливостью были предсказаны В. И. Лениным.52 Необеспеченность субъективных гражданских прав при империализме усугубляется также широкими правомочиями суда по применению законов, которые он вправе широко «толковать», по существу изменяя их и создавая нормы права. В современной буржуазной литературе многие авторы считают, что закон далеко не является непосредственным и конечным регулятором правоотношений. Многочисленные пред- 51 «Договор,— говорит французский юрист Риппер,— не является более твердым порядком (ordre stable), а есть нечто постоянно становящееся (eternel devenir). Кредитор не имеет более приобретенного права, а лишь простую надежду на то, что судья найдет его требование правомерным». Rip pert. La regime democratique et le droit civil moderoe, 1936, N 159, p. 312-313. 52 В. И. Ленин. Соч., т. 16, стр. 284. 36 ставители так называемого «социологического» направления 53 школы так называемого «свободного права» и др., вплоть до откровенных фашистов, доказывают неизбежную якобы ограниченность воздействия закона на создание права и необходимость правотворческой деятельности суда и администрации, приспособляющей, восполняющей и исправляющей содержание закона. Вот в чем следует видеть истинную причину падения института права на иск в иностранном праве, причину, кроющуюся в новых социальных отношениях, в новой роли суда, создавшейся в условиях монополистического капитализма. Характерным и понятным становится отрицание надобности понятия права на иск в современных буржуазных юридических работах,54 понятия, разработке которого было посвящено столько усилий. Конечно, причины увядания права на иск в буржуазном процессе коренятся в специфических условиях буржуазной экономики и не дают оснований для каких-либо аналогий в советском социалистическом процессе. Сущность нашего процесса, в соответствии с тем значением, которое имеет для жизни и развития нашего социалистического общества охрана каждого отдельного правоотношения, установление его действительного, объективного, внепроцессуального существования, состоит не в образовании, а в подтверждении существующих правоотношений.55 У нас нет никаких оснований считать, что процесс рождает право. Напротив, право объективно и реально (а не как гипотеза) существует вне и до всякого судебного процесса и, как правило, под действием правосознания граждан служит мирному регулированию общественных отношений. Вместе с тем, право принудительно; этот существенный признак сообщен субъективному праву принудительной нормой объективного права, велением государственной власти, конкретизированным в каждом отдельном случае. Процесс служит лишь формой (путем) осуществления подтвержденного принудительного веления, выраженного в 53 См. по этому вопросу статью С. Ф. Кечекьяна «О понятии источника права» в «Ученых записках Московского ордена Ленина Гос. университета, вып. 116, кн. II,- М., 1946, стр. 3 и сл. 54 Nеunег, op. cit., S. 6; К1еiпfе11ег, Lehrbuch des deutsdien Zivilprocessrechts, 1925, par. 75, I, 1, S. 262. 55 Этому основному общему положению нисколько не противоречит существование преобразовательных правомочий суда, посредством которых суд в случаях, указанных в законе, восполняет содержание правоотношения или участвует в осуществлении правообразовательного правомочия истца, контролируя тем самым его закономерность. См. нашу статью «Виды исков по советскому -гражданскому процессуальному праву» в «Известиях АН СССР, Отделение экономики и права», № 2 за 1944 г. 37 субъективном праве, но не средством образования последнего, в форме ли замены допроцессуального права правом, создаваемым в процессе (Пагенштехер), или проявления впервые субъективного права из «непрояснившегося для данного случая правопорядка» в процессе (Бюлов, Гольдшмидт, Биндер). Конечно, и в советском праве процесс был бы бесцелен без права, как и право, принудительно осуществляемое через суд, необходимо требует организации судебного процесса. Но процесс не образует гражданского права, а является только формой, в которой гражданское право принудительно для должника осуществляете я. Точно так же не гражданское право образует процесс, правовые основания которого лежат за пределами гражданского права. Поэтому вполне обоснованными в наших условиях являются вопросы о сущности права обращения к суду, его предпосылках и их действии, равно как вопрос о роли принуждения в жизни права вообще и, в частности, при его осуществлении в процессе. Таковы проблемы права на иск в процессуальном и материальном смысле в теории советского гражданского процесса и в советской цивилистике. Разрешение их должно составить задачу советской юриспруденции. Одним из вопросов, возникающих при таком исследовании, неизбежно является вопрос об отношении советской теории гражданского процесса к учению о «конкретном праве на иск». § 12. Переходя к его рассмотрению, мы считаем целесообразным разделить взгляды, высказанные теоретиками советского права о значении проблемы права на иск, на несколько течений. Первое из них представляют те, кто, оставаясь на позициях полного отрицания возможности теоретического и практического использования понятия права на иск и следуя в этом за Васьковским, высказывались за исключение этого понятия из законодательства и практики. Так, решительно против пользования этим понятием высказался т. Гланц,56 по мнению которого все учение о праве на иск принадлежит к числу «...самых схоластических и совершенно бесполезных учений в науке гражданского процесса...» 56 Р. Гланц. Право на иск по ГПК. «Право и жизнь», 1925, № 9— 10. Мы не излагаем здесь критики на статью Р. Гланца в целом, так как в основном она будет вытекать из позитивной части настоящей работы (см. гл. II и IV). Отдельные замечания, касающиеся высказанных т. Гланцем мнений, сделаны нами попутно с общим обсуждением относящихся к данной теме вопросов. 38 Неопределенна и, скорей, отрицательна также в данном вопросе позиция Учебника гражданского процесса, воспроизводящего в основном взгляды Бюлова и Васьковского.57 В нашей литературе были высказаны, однако, и другие мнения, положительно разрешающие вопрос о существовании в советском процессе права на иск в процессуальном значении. Таков, в частности, взгляд, изложенный В. М. Гордоном в 1924 г. (в статье «Право на судебную защиту по гражданскому процессуальному Кодексу РСФСР» («Вестник советской юстиции» за 1924 г., № I).58 Против нигилистического отношения к проблеме права на иск в процессуальном смысле решительно высказался также Н. Б. Зейдер в статье «Прекращение гражданского дела», помещенной в журнале «Советская юстиция» в № 17 за 1938 г.59 Указывая на то огромное значение, которое придается делу судебной защиты Сталинской Конституцией, закрепившей за трудящимися широчайшие права и гарантировавшей их осуществление, Н. Б. Зейдер делает отсюда убедительный вывод о важном значении, приобретаемом сейчас процессуальным понятием иска. В дальнейшем изложении мы остановимся на отдельных утверждениях Н. Б. Зейдера, имеющих значение для вопроса о сущности права на иск в процессуальном смысле. Во многом нам придется с этими соображениями не согласиться. Тем не менее, нельзя не признать заслуги Н. Б. Зейдера, прежде всего, в том, что он впервые после значительного периода, прошедшего со времени появления в печати работы т. Гланца, высказался за актуальность проблемы права на иск. Кроме того, Н. Б. Зейдер первым в нашей литературе указал на границы, определяющие это понятие (наличие правоспособности у истца и подведомственность «данного дела» суду). Правда, этим было только положено самое начало изучению вопроса о праве на иск, самые «границы» которого (в нашем понимании—это предпосылки его) указаны Н. Б. Зейдером, как мы попытаемся показать, далеко неполно. Однако понятие права на иск дано здесь уже не 57 Учебник гражданского процесса, стр. 111—114. 38 Критическая оценка нами взглядов В. М. Гордона на право на иск частично дана в дальнейших наших позитивных утверждениях, частью — именно в отношении существенного для теории Гордона учения о юридическом интересе в решении —в главе третьей настоящей работы. 59 Также в своей диссертационной работе на тему «Основные вопросы учения об иске в советском гражданском процессе». Диссертационный фонд Московского юридического института. 39 как общая способность быть истцом и ответчиком в гражданском процессе, идентичная понятию абстрактной процессуальной правоспособности, а как правомочие, конкретизированное определенным делом. Тем самым проблема права на иск в процессуальном смысле была обоснована, самое понятие о нем получило новое содержание, вновь обрело жизнь, казалось, навсегда утраченную под влиянием «Курса» Васьковского. § 13. Несколько особняком от указанных работ по своему содержанию и выводам стоят в советской литературе взгляды проф. Б. В. Попова, который в ряде своих работ60 сделал попытку восстановить на почве советского права теорию права на иск в смысле права на благоприятное решение. Возражая Васьковскому, проф. Попов указывает на то, что понятие права на благоприятное судебное решение отрицается теорией неосновательно. «Конечно,— говорит проф. Попов,— право это требует не только наличия материального правомочия, но и доказательств в его пользу, требует соблюдения ряда процессуальных формальностей и т. д. Но разве нельзя все-таки суммарно и предположительно говорить о праве на благоприятное решение еще до того времени, когда судьи удалились в совещательную комнату? Возьмем пример: положим, я получил с почты повестку на тысячу руб.: могу ли я говорить, что у меня есть право требовать от почтового отделения этих денег? Если рассуждать, как проф. Васьковский, то нет: ведь сперва нужно пойти в почтовую контору да проделать некоторые формальности. А что, если я не добуду удостоверения личности, а если почтовый чиновник откажет мне в выдаче по какой-нибудь другой причине (я неграмотен, и за меня некому расписаться), а если у (меня украдут повестку и т. д.? Нам же думается, что говорить о праве на получение денег все-таки можно, ибо главное, что требуется (присылка денег), налицо, а остальные условия необходимы, но молчаливо подразумеваются. По-видимому, проф. Васьковский, как и многие другие, готов сравнить право на судебное решение с правом участников в товариществе на получение прибыли: во-первых,— еще неизвестно, как пойдут дела, с барышем или с убытком; во-вторых,— надо еще приложить усилия, чтобы оказалась прибыль в результате операций т-ва; в-третьих,— требуется, чтобы данный товарищ был свободен от начетов и т. д. Нам же представляется, что право истца, который потерпел правонарушение, на благоприятное судеб- 60 Б. В. Попов. Право на иск и исковая давность. Журн. «Право и жизнь», 1925, № 4—5; его же. Исковая давность, 1926. 40 лое решение можно сравнить с правом акционера на дивиденд, уже лежащий в кассе т-ва, который остается лишь пойти да взять, хотя и проделав известные формальности». Нам представляется, что проф. Попов несколько преувеличивает выводы, которые могут быть сделаны из положений Васьковского. В действительности критики теории права на благоприятное решение бюловского толка никогда не отрицали внепроцессуальной реальности материальных прав, которые .в большинстве случаев осуществляются мирным путем и притом, как правило, в сознании неизбежной санкции принуждения в случае неисполнения. Существенным является для них лишь то, что принципиально допускается расхождение между содержанием материального права вне процесса и обнаруженного в процессе ввиду принципов господства сторон и формальной истины буржуазного процесса. Именно возможностью такого расхождения, принципиально принимаемой буржуазным процессом, определяется необеспеченность судебной защиты права в буржуазном процессе для того, кто по недостатку средств и искусства ведения дела не сможет в необходимой мере доказать свое право, оспорить несправедливые требования и т. д. Этим лицам процесс способен принести много неожиданностей в области судебной трансформации их прав и обязанностей. Для них всякое решение может оказаться «правообразующим». Проф. Попов не связал своих доводов с «началом» материальной истины, и они оказались теоретически беспочвенными. Между тем, только на основе начала материальной истины, последовательно проведенного в процессе, можно говорить о действительной судебной защите действительного, т. е. внепроцессуального, правоотношения. Таково как раз положение в советском процессе, принципиально основанном на начале необходимости отыскания материальной истины в каждом рассматриваемом судом споре. Различие, и притом коренное, заключается именно в принципиальной стороне дела. Нет сомнений в том, что и буржуазные суды выносят нередко решения, в которых полностью восстанавливается «внепроцессуальное» право, как и в том, что советские суды далеко не всегда разрешают дела правильно, о . чем свидетельствует практика наших Верховных судов по судебному надзору, систематически исправляющая ошибки низших инстанций. Однако решающим является здесь не это обстоятельство, а та принципиальная задача, которая возложена законом на советский суд,— вскрыть действи- 41 тельное правоотношение между тяжущимися (ГПК, ст. 5), задача, вытекающая из основных целей социалистического права,— служить охране прав каждого в отдельности, неразрывной с охраной интересов социалистического общества в целом.6I Согласно ст. 10 Сталинской Конституции, права граждан охраняются законом. Юридическая гарантия прав и интересов граждан и социалистических организаций составляет первую и важнейшую основу их обеспечения. В соответствии с этим задачей правосудия у нас является раскрытие, обнаружение тех правоотношений, которые имеют место в действительности и должны быть подтверждены судом. Правильность решений наших судов означает их соответствие фактическим обстоятельствам и требованиям закона.62 «Перед судом,— говорит акад. А. Я. Вышинский,— стоит основная задача — установить истину, дать правильное, т. е. соответствующее фактическим обстоятельствам дела, понимание данного события, роли и поведения в событии лиц, фигурирующих в процессе в качестве обвиняемых, ответчиков, потерпевших или, истцов, дать правильную юридическую и общественно-политическую оценку этого поведения, определить вытекающие из этой оценки юридические последствия...» (Разрядка наша.— М. Г.). Таким образом, гарантия прав необходимо предполагает установление в каждом судебном деле материальной истины. Различие между в непроцессуальным и процессуальным фактическими составами принципиально недопустимо в советском процессе. Они должны быть тождественными — в этом обязательное и непреложное условие правильного решения советского суда. Но тем самым в условиях советского процесса лишается своих оснований обычное возражение, приводимое против теории права на благоприятное решение: до суда еще неизвестно, имеется ли в действительности то самое право, о защите которого просит истец. Неизвестность сама по себе ни в какой мере не исключает объективного существования права. Она не способна отразиться на значении внепроцессуального материального состава в условиях, при которых суд обязан принять все меры 61 См. И. В. Сталин. Вопросы ленинизма, изд. 10-е, стр. 602. 62 А. Я. Вышинский. Теория судебных доказательств, 1946. стр.28. См. также Н. Н. Полянский. Вопросы систематики в уголовном процессе, журн. «Советское государство и право», 1939, № 3, стр. 73. 42 к его раскрытию и защите вытекающих из него правоотношений, как орган государства, по существу заинтересованного в их охране. В условиях советской диспозитивности и состязательности возражения Бюлова и его последователей против теории права на благоприятное решение утрачивают свою принципиальную основу. По этим причинам мы не можем присоединиться к аргументации против теории конкретного права на иск, приводимой Учебником гражданского процесса (стр. 113): в ней без необходимой критики воспроизведены возражения Бюлова, повторенные Васьковским, утратившие в условиях советского правосудия свое значение.63 Следует ли, однако, отсюда сделать тот вывод, что в условиях советского процессуального права теория права на иск, в конкретном смысле, должна получить признание, как это предлагает проф. Б. В. Попов? На этот вопрос мы отвечаем отрицательно по следующим соображениям. Основным положением советского права, утверждающим существование гражданских прав и их государственной защиты, является ст. 10 Сталинской Конституции. Гражданские права охраняются законом. Охрана законом означает, прежде всего, государственный приказ, сообщающий правоотношению его обязательность. Право ничто без аппарата принуждения.64 Нет истинного гражданского субъективного права без присущей ему возможности быть осуществленным в принудительном порядке 65. При таком, понимании субъективного права отпадает надобность в построении особого, отличного от материального права, публично-правового правомочия в виде притязания к государству на защиту права; подобное притязание, неизбежно основанное на предпосылках, тождественных предпосылкам соответствующего гражданского права, представляло бы собой излишнюю конструкцию, дублирующую материальное право. Теория советского гражданского права, в котором 63 В аргументации Учебника Гражданского процесса (стр. 113) имеет- ся, кроме того, и иная ошибка; учебник указывает: «Чтобы начать процесс, нужно обладать правом, а чтобы узнать, есть ли право, нужно провести процесс». Однако ни один из представителей теории конкретного права на иск никогда не утверждал, что обладание правом на иск является условием возникновения и действительности процесса (для этого достаточно процессуальной правоспособности). Следует отметить то, что авторы учебника критикуют здесь положение, которое они сами неосновательно приписали критикуемой теории. 64См. В. И. Ленин, Соч., т. XXI, стр. 438. 65Учебник гражданского права, изд. 1944 г., т. I, стр. 75. 43 законное гражданское правомочие не может мыслиться вне защиты его со стороны государства, .вне возможности его принудительного, осуществления, не нуждается в искусственной конструкции права на иск, как особого публично-правового притязания к государству на вынесение благоприятного решения. Ни в научно-познавательном отношении, ни с точки зрения непосредственных практических потребностей эта теория в условиях советского права не способна что-либо дать и потому должна быть полностью отвергнута. 44 Г Л А В А В Т О Р А Я ПРАВО НА ПРЕДЪЯВЛЕНИЕ ИСКА (Право на иск в процессуальном смысле)  перейти в каталог файлов | Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |