ГЛАВА 15. (ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ)
«ПОСРЕДСТВЕННОСТЬ ОДНА НАМ ПО ПЛЕЧУ И НЕ СТРАННА...»
(А.С.Пушкин «Евгений Онегин», гл.УШ)
«Да разве мы пишем историю? Разве мы пытаемся извлечь из какого-нибудь текста, документа хоть малую крупицу жизни или истины? Мы просто-напросто издаём тексты. Мы придерживаемся буквы... Мысль не существует».
(Анатоль Франс «Остров пингвинов»)
«Почему я должен верить всему этому?» Такой вопрос вправе задать читатель, пробежавший глазами текст нашего повествования и не испытывающий никакого желания менять давно уже сложившееся негативное мнение о его герое. И вновь здесь срабатывает наш обывательский менталитет, не позволяющий нам увидеть хорошее там, где мы не хотим его видеть. Поскольку гораздо комфортней видеть человека более худшим, чем ты сам, думать, что вот он такой плохой, а я вот такой хороший, ибо я живу спокойно, никуда не лезу, никого не убиваю, ну, разве что соседа в мыслях...
215
Видимо, такова человеческая природа, побуждающая человека с гораздо большим удовольствием увидеть в ближнем плохое, нежели хорошее. «Я знаю, что Хачилаевы - бандиты... потому как мне хочется так думать, и, соответственно, я не склонен думать, что они - люди, гораздо более выдающиеся, чем я сам...».
Думать так или иначе - право каждого индивида, и никто не вправе навязывать другому своё мнение или собственное видение той или иной личности. Но вот что гораздо подлее и опаснее, так это хулить и поносить человека, которого практически не знаешь, который лично тебе не сделал ничего плохого, и делаешь это исключительно из подобострастия, в угоду кому-то из сильных мира сего, чьё благорасположение ты жаждешь получить ... хотя никогда в этом себе не признаешься.
Как не признаешься и в том, что, возможно, ты попросту завидуешь этим сильным и неукротимым братьям, не склонявшим 'свою голову ни перед кем, кроме как перед Всевышним, и не побеждённым даже в своей смерти...
Возможно, в этом-то и заключена простая истина, в основе которой коренится самая обыкновенная зависть. Зависть обывателя к пассионарию. .
И она, эта зависть, распространяется не только на обывателей, но и на верующих, вернее, так назы ваем ы х верующих, которые в принципе не должны презирать или поносить мусульманина, не признающего иного бога, кроме как Аллаха, и соблюдающего все Его предписания. А ведь Надыр Хачилаев был именно таким мусульманином. Он не признавал иного бога, помимо Аллаха. Он соблюдал все Его предписания. И он не позволял себе хулы в отношении собратьев-мусульман.
В своей книге «Убийство Сталина» известный писатель Юрий
Мухин пишет:
«Подавляющая масса жителей любой страны - это обыватели. Они сами по себе не плохи и не хороши - это толпа, масса. Сами обыватели никуда не устремлены и движутся только туда, куда их ведут».*
Здесь же Ю. Мухин приводит слова Г. Лебона, автора «Психологии масс»:
«Толпе знакомы только простые и крайние чувства; всякое мнение,
Ю. Мухин «Убийство Сталина». Москва: Яуза-Пресс. 2007, с.301
216
 идею или верование, внушённые ей, толпа принимает или отвергает целиком и относится к ним или как к абсолютным истинам, или же как к столь же абсолютным убеждениям... »*,
«То есть убеди толпу, что есть Бог, - продолжает Ю. Мухин, - и она сочтёт это абсолютной истиной; убеди, что Бога нет, и она точно так же будет считать Бога абсолютным заблуждением. Сама толпа над вопросом, есть ли Бог, думать не будет, какое бы образование у обывателя ни было. Значит ли это, что обыватель, даже образованный, туп, труслив и ни на что не способен? Отнюдь...»**
Известный российский учёный Лев Николаевич Гумилёв в своей знаменитой теории пассионарности в этногенезе вывел, что где-то/раз в триста лет Солнце выбрасывает энергию в виде всплеска, порождающего личности с одержимым характером. Такого рода одержимые люди повторяются в истории соответственно раз в двести-триста лет. Гумилёв называет их пассионариями, т. е. особями, пассионарный импульс поведения которых превышает величину импульса инстинкта самосохранения. По Гумилёву, пассионарии дают толчок истории, её ходу и развитию, и именно солнечным циклам человечество обязано появлением пророков и провидцев, полководцев и гениев. Считая пассионарность уклонением от видовой нормы, но «отнюдь не патологическим», Гумилёв утверждает, что именно индивидам пассионарного толка свойственно наличие «необоримого внутреннего стремления к целенаправленной деятельности, всегда связанной с изменением окружения, общественного или природного, причём достижение намеченной цели, часто иллюзорной или губительной для самого субъекта, представляется ему ценнее даже собственной жизни».***
Пассионарность может проявляться в самых различных чертах характера, «с равной лёгкостью порождая подвиги и преступления, созидание, благо и зло, но не оставляя места бездействию и спокойному равнодушию».****
Гегель в своих лекциях по философии высказывается с той же
категоричностью:
«Мы утверждаем, что вообще ничто не осуществлялось без интереса
* Г.Лебон «Психология масс»//Хрестоматия. Самара: БАСРАХ. 1998, с.29 ** Ю. Мухин «Убийство Сталина», с. 302
*** Л. Гумилёв «Этногенез и биосфера Земли»: М., «Эксмо». 2007, с.355 **** у/ Гумилёв. Там же. с.358
218 тех, которые участвовали своей деятельностью, и так как мы называем интерес страстью, поскольку индивидуальность, отодвигая на задний план все другие интересы и цели, которые так же имеются и могут быть у этой индивидуальности, целиком отдаётся предмету, сосредоточивает на этой цели все свои силы и потребности, - то мы должны вообще сказать, что ничто великое в мире не совершается без страсти».*
Примеры пассионариев даны Гумилёвым в образах Наполеона Бонапарта и Александра Македонского, Яна Гуса и Жанны д'Арк, Ганнибала и Петра I, представителей эпохи Высокого Возрождения и многих других исторических фигур. Можно добавить к этому перечню Владимира Ульянова-Ленина и Иосифа Джугашвили-Сталина, Симона Боливара и Эрнесто Че Гевару, Фиделя Кастро и Спартака, природе которых свойственны были все признаки проявления пассионарности, описанные Гумилёвым, утверждавшим, что пассионарность - это ещё и «...стремление к изменению окружения, или, переводя на язык физики, - к нарушению инерции агрегатного состояния среды...»**
Для нас несомненно и то, что пассионариями были декабристы, которым в принципе ничто не мешало наслаждаться роскошью своих дворцов и беспечностью светской жизни, но которые выбрали идею, пожертвовав ради неё всем, включая собственные жизни. К сожалению, однако, даже в идеях декабристов далеко не всё так политкорректно и демократично, как это пытаются представить в своих трудах российские историки. Так, Пестель, главный идеолог и лидер декабристов, в составленной им российской конституции под названием «Русская правда» особое внимание уделил кавказцам и евреям. Кавказцев Пестель предполагал «силою переселить во внутренность России, раздробив их малыми количествами по всем русским волостям», а «в кавказской земле завести русские поселения и сим русским переселенцам раздать все земли, отнятые у прежних буйных жителей, дабы сим способом изгладить на Кавказе даже все признаки теперешних его обитателей». Что до евреев, то «надлежит устранить вредное для христиан влияние тесной связи между ними»... Как можно видеть, Пестель, «лучший сын России», несмотря на всю свою революционность, и
* Гегель Ф. Соч. в 14 т; т.8. М., 1935, с.23. ** Л.Гумилёв, с.363
219
республиканство, и западноевропейское образование, так же мало уважал и ценил «человека», как и любой из пославших его на эшафот врагов. Пример этот приведён нами исключительно с целью демонстрации абсолютной относительности всего того, что происходит в человеческом обществе под прикрытием псевдодемократических лозунгов.
Вернёмся к Гумилёву, который, анализируя сущность пассио-нарности в контексте мировой истории, определяет пассионарное напряжение этноса как количество имеющейся в этнической системе пассионарности, поделенное на количество персон, составляющих этнос. То есть, говорит Гумилёв, не отдельные пассионарии делают великие дела7, а тот общий настрой, который можно назвать уровнем пассионарного напряжения. Явление это описывает и
Огюстен Тьерри:
«Народные массы, когда они приходят в движение, не дают себе отчёта в той силе, которая их толкает. Они идут, движимые инстинктом, и продвигаются к цели, не пытаясь её точно определить. Если судить поверхностно, то можно подумать, что они слепо следуют частным интересам какого-нибудь вождя, имя которого только и остаётся в истории. Но эти имена получают известность только потому, что они служат центром притяжения для большого количества людей, которые, произнося их, знают, что это должно обозначать...»*
Термин «пассионарий», в ряде мест упоминавшийся в нашем исследовании, не раз обнаруживается в ряде письменных и устных текстов, касающихся братьев Хачилаевых. Это говорит о том, что данные личности ассоциируются в сознании многих людей именно с теми индивидами, которых Гумилёв квалифицирует как особей, пассионарный импульс поведения которых превышает величину импульса инстинкта самосохранения. Попробуем, не углубляясь в детали невероятно увлекательной гумилёвской теории пассионарности в этногенезе, наложить некоторые из её положений на наш общедагестанский этнос, история которого насчитывает немало примеров пассионарности, взять хотя бы имама Шамиля. Приме-рЪв, действительно, множество, и Хачилаевы, бесспорно, среди них («...пассионарии часто возглавляют народные движения, хотя правильнее назвать их... не «ведущими», а «толкающими».**)

* Тьерри О. Избр. соч. М, 1937, с.255 ** Л.Гумилёв, с. 392
220
Не будем разбирать один отдельно взятый пример, а рассмотрим лишь те идеи и явления, при которых ситуации и портреты оказываются абсолютно узнаваемыми. Так вот, согласно Гумилёву, те деяния, которые продиктованы пассионарностью, отличаются от обыденных поступков, совершаемых при наличии общечеловеческого инстинкта самосохранения. Для пассионариев характерно посвящение себя той или иной цели, преследуемой иной раз на протяжении всей жизни...
«Пассионарность отдельного человека сопрягается с любыми способностями: высо. мми, малыми, средними; она не зависит от внешних воздействий, являясь 1 артой конституции данного человека; она не имеет отношения к этическим нормам, одинаково легко порождая подвиги и преступления, творчество и разрушение, благо и зло, исключая только равнодушие...»*
То есть, говоря иначе, равнодушие суть самое страшное из зол. Вспомним знакомое: «Не бойся врагов. В худшем случае они могут тебя убить. Не бойся друзей. В худшем случае они могут тебя предать. Бойся равнодушных: они не убивают и не предают, но только с их молчаливого согласия существуют на земле предательство и убийство». Равнодушие - антипод пассионарности.
Ни в малой степени не оправдывая грубое насилие и разнузданность страстей человеческих, Гумилёв полагает гораздо худшим злом ложь и предательство, считая их «противоестественными». Он называет абсурдной точку зрения, сводящую все мотивы поступков самых разных людей к стремлению получить выгоду, подразумевая под последней деньги и эквивалентные им ценности:
«Эта вульгарная позиция... обывателя часто выдаётся за материализм, с которым она на самом деле не имеет ничего общего. Обыватель, как правило, лишён воображения. Он не может и не хочет представить себе, что существуют люди, не похожие на него, движимые иными идеалами и не стремящиеся к иным целям, нежели деньги...»**
Подчёркивая важное свойство пассионарности - её заразительность, означающую, что гармоничные и импульсивные люди, оказавшись в непосредственной близости от пассионариев, начинают вести себя так, как если бы они и сами были пассионарны, Гумилёв всё же убеждён, что у подавляющего большинства нормальных
* Там же, с.391 ** Л.Гумилёв, с.394
221
особей импульсы пассионарности и самосохранения, как правило, уравновешены, «что создаёт гармоническую личность, интеллектуально полноценную, работоспособную, уживчивую, но не сверхактивную. Более того, безудержное сгорание другого человека, немыслимое без пассионарного принесения себя в жертву, таким людям чуждо и антипатично...»*
Иными словами, «Для чего высовываться?» А поскольку таковые составляют большинство, то число пассионариев в составе этноса всегда ничтожно, как бы ни была велика их роль.
При этом, «...само наличие пассионариев в системе делает её пластичной и способной к сопротивлению внешним воздействиям, ибо пассионарии умеют находить выход/из самых сложных ситуаций......Они самим фактом своего существования нарушают привычную обстановку, потому что не могут жить повседневными заботами, без увлекающей их цели».**
Гумилёв указывает на обречённость и трагическую гибель пассионариев и их генов, особенно в конечные фазы этногенеза,«... когда их становится мало и взаимопонимание между ними и массами обывателей утрачивается......особенно это проявляется во
время тяжёлые войн, ибо пассионарные воины по большей части погибают молодыми, не использовав полностью возможностей по передаче своих качеств потомству...»***
Наиболее тяжёлым периодом в жизни этноса, по Гумилёву, оказывается надлом, то есть переход от фазы накала пассионарности к «разумному хозяйничанию инерции», а затем к «бездумному спокойствию». Процент людей гармоничных растёт, снижая, а то и сводя на нет усилия персон творческих и патриотичных, которых начинают называть «фанатиками». Именно отсутствие внутренней поддержки «своих» определяет гибель этносов от немногочисленных, но пассионарных противников. «Избыток пассионарного напряжения этнической системы далеко не всегда бывает ей полезен, но исчезновение пассионарности ещё более губительно» ...
Если стадия повышения пассионарности характеризуется суровостью как к себе, так и к окружающим, то при снижении её ха-
* Л.Гумилёв, с. 387 ** Там же, с.559, с.385 *** Там же. с.383, с. 385
222 рактерно «человеколюбие», прощенчество, а затем и небрежение к долгу, в конечном итоге ведущее к преступлениям:
«... привычка к последним ведёт к перенесению «права на безобразия» с людей на ландшафты. Уровень нравственности этноса - такое же явление природного процесса этногенеза, как и хищническое истребление живой природы......Как бы ни свирепствовали пассионарии, но в отношении кормящей нас природы торжествующий обыватель - явление куда более губительное... Безнравственность и беззаконие в городах - прелюдия расправы над лесами и полями, ибо причина того и этого - снижение уровня пассионарности этносоциальной системы».*
Согласно теории Гумилёва, этногенез - это статистический природный процесс, последствия которого «имеют не меньший масштаб, нежели ураган или выброс пепла из вулкана, идёт он медленно: от момента пассионарного толчка до полного затухания
его инерции проходит свыше тысячи лет......Пусть один человек не
может изменить фазу этногенеза... но...человек с большой пассио-нарностью иногда может создать зигзаг на кривой развития, даже такой, который будет зафиксирован в истории...»**
Пассионарность, по Гумилёву, является массовым явлением и лишь в этом качестве имеет силу. Если во главе непассионарного сколища людей стоит отдельный пассионарий, то он бессилен. «Его не поймут, от него постараются избавиться - или выгонят, или убьют».*** Но если пассионарна сама масса, то поставь хоть посредственного человека - она победит.
Итак, «как бы ни свирепствовали пассионарии», снижение уровня пассионарности в этногенезе в конечном итоге оказывается для него губительным:
«Пассионарное напряжение этнической системы вдруг начинает стихийно снижаться. Происходит это самым простым способом: убийством наиболее выдающихся людей. Сначала гибнут политики, затем идеологи: поэты, учёные, потом - толковые администраторы и, наконец, трудящиеся -• приверженцы уже погибших вождей. Остаются только предатели, постоянно переходящие на сторону очередного победителя, чтобы изменить и ему, как только он попадёт в беду, и люди столь ничтожные, что их не трогают, если они не попадают под горячую руку. Начавшиеся события замечают прежде всего современники, не все, разумеется, но наиболее патриотически настроенные и дальновидные...»
* Л.Гумилёв, с. с.586-588
** Там же, с.с. 676, 67
*** Л.Гумилёв «Струна истории». Москва, «Айрис-Пресс», 2007, с.159
223
По окончании динамических фаз этногенеза изменяется этническая системная целостность, поскольку «...раньше рядом с большинством бы.чи пассионарные «дрожжи», будоражащие, многим мешающие, но придающие системе, т.е. этносу, сопротивляемость и стремление к переменам. Тогда идеал, точнее, далёкий прогноз -это развитие, а теперь - консервация. Агрессивность этнической системы, естественно, исчезает, резистентность снижается, а закон пассионарной энтропии* продолжает действовать. Только взамен приобретений идут утраты...»** /
В заключительной части этой главы мы хотели бы, воздерживаясь от комментариев и руководствуясь постулатом «Имеющий уши да услышит», привести отрывки из великолепного труда Льва Николаевича Гумилёва «Этногенез и биосфера Земли», которые, как мы надеемся, вы прочтёте с особенным вниманием:
«Как правило, для первой фазы этногенеза характерно стремление к благоустройству. Люди не представляют себе, что и их систему ждёт конец; а если такая идея кому-либо и взбредёт в голову, то его никто не захочет слушать. Поэтому всегда существует желание строить навечно, не жалея сил. Богатства природы ещё представляются неограниченными, и задача заключается в том, чтобы наладить беспрепятственное их получение. Иногда это ведёт к хищничеству...»***
«Растёт техносфера, т.е. количество нужных и ненужных зданий, изделий, памятников, утвари, разумеется, за счёт природных ресурсов. ... Биосфера, способная прокормить людей, не в состоянии насытить их стремление покрыть поверхность планеты хламом... В этой фазе этнос, как Антей, теряет связь с почвой, т.е. с жизнью, и наступает неизбежный упадок. Облик этого упадка обманчив. На него надета маска благополучия и процветания, которые современникам представляются вечными, потому что они тешат себя иллюзией о неисчерпаемости природных богатств. Но это - утешительный самообман, рассеивающийся после того, как наступает последний, и на этот раз роковой фазовый переход.
Последняя фаза этногенеза деструктивна. Члены этноса, неспособные по закону необратимости эволюции вернуться к контакту с биосферой, переходят к хищничеству, но оно их не спасает...»****
«Отличительной чертой «цивилизации» является сокращение активного элемента и полное довольство эмоционально пассивного и трудо-
* Энтропия - необратимый процесс потери энергии ** Л.Гумилёв, с. 619 *** Л.Гумилёв, с. 588 **** Там же. с.с. 597-598
224

любивого населения. Однако нельзя опускать третий вариант- наличие людей и нетворческих, и нетрудолюбивых, эмоционально и умственно неполноценных, но обладающих повышенными требованиями к жизни. В героические эпохи роста и самопроявлений эти особи имеют мало шансов выжить. Они плохие солдаты, никакие рабочие, а путь преступности в строгие времена быстро приводил на эшафот. Но в мягкое время цивилизации при общем материальном изобилии ... они начинают размножаться без ограничений и... создают свой императив: «Будь таким, как мы», то есть не стремись ни к чему такому, чего нельзя было бы съесть или выпить. Всякий рост становится явлением одиозным, трудолюбие подвергается осмеянию, интеллектуальные радости вызывают ярость. В искусстве идёт снижение стиля, в науке оригинальные работы вытесняются компиляциями, в общественной жизни узаконивается коррупция, в армии солдаты держат в покорности офицеров и полководцев, угрожая им мятежами. Всё продажно, никому нельзя верить, ни на кого нельзя положиться, и, для того, чтобы властвовать, правитель должен применять тактику разбойничьего атамана: подозревать, выслеживать и убивать своих соперников.
Порядок, устанавливающийся в этой фазе, которую правильнее было бы назвать «обскурацией», никак нельзя считать демократическим. Здесь ... ценятся не способности, а их отсутствие, не образование, а невежество, не стойкость в мнениях, а беспринципность. Далеко не каждый обыватель способен удовлетворить этим требованиям, и поэтому большинство народа оказывается... неполноценным и, следовательно, неравноправным. Но тут приходит возмездие: «жизнелюбы» умеют только паразитировать на жирном теле объевшегося за время «цивилизации» народа. Сами они не могут ни создать, ни сохранить. Они разъедают тело народа, как клетки раковой опухоли организм человека, но, победив, т.е. умертвив соперника, гибнут сами...»*
* Л.Гумилёв, с.с. 599-600
перейти в каталог файлов
| Образовательный портал
Как узнать результаты егэ
Стихи про летний лагерь
3агадки для детей |