Мосс М. Социальные функции священного. 2000. За помощь в осуществлении издания данной книги издательство Евразия благодарит

последовательными освящениями, с одной стороны — со сферой сакрального, с другой — со сферой профанного, к которой принадлежит жертвователь. Обе системы, каждая по-своему, участвуют в установлении этой связи, которая в результате нашего анализа представляется нам одной из самых примечательных черт жертвоприношения. Жертиа
— это посредник, благодаря которому устанавливается контакт. Через нее все сущности, встречающиеся в жертвоприношении, соединяются. Все сходящиеся в ней силы сливаются.
Более того, между двумя этими видами обрядов передачи доли существует не просто подобие, а тесная взаимосвязь. Первые обуславливают вторые. Для того чтобы люди могли использовать жертву,
"'"" Ашв. I, 8, 2.
'"' Есть школа, предписывающая обряд предложения душам предков (Кат. 3, 4, 16 и 17). Это обряд хоть и древний (В. С.
И, 31), но встречается в пределах этой школы.
""" См. мантры в Hillebr. JV. V. О., 126 и далее; например, уста агнидхры (agnidhra, «жрец огня») считаются устами самого Агни. Таким образом, доли жрецов — это доли богов. — Здесь происходит, как заметил Ольденберг, не совместная трапеза, не обряд общего причащения, при всем сходстве с ними. Ида как «доля жертвователя» обладает неким «медицинским» свойством (Ольденберг): она придает жертвователю силу, «помещает в нем животных», как говорят тексты: рщйп yajamane dadhati (следует отметить употребление местного падежа). См. Т. С. 2, 6, 7, 3; Айт. Бр. 2,
30, 1; 6, 10, 11; Шат. Бр. 1, 8, 1, 12 и т. д. Ида входит в ритуал торжественных ведических жертвоприношений. Добавим, что остатки жертвы в определенной мере профанировались: брахманы и жертвователь могут забрать их с собой.
(Schwab, р. 149.) Нам неизвестно правило, предписывающее какой-то срок для съедения остатков жертвы. Но такое правило существует для всей пищи в целом.
55
нужно, чтобы боги приняли свою долю. В самом деле, ведь жертва обладает такой святостью, что профан — несмотря на предварительные посвящения, в определенной мере поднявшие его над обычным и нормальным уровнем, — не может прикоснуться к ней без риска для себя.
Значит, надо понизить на несколько ступеней сакральность, делающую ее недоступной для простых смертных. Заклание уже отчасти дает такой эффект. Действительно, ведь сакральность в наивысшей степени сконцентрировалась в духе. Если дух вышел, жертва становится более доступной. К ней можно подступиться с меньшими предосторожностями.
Существовали даже жертвоприношения, где после этого момента исчезала любая опасность. В подобных случаях жертвователь использовал жертву целиком, не отдавая богам ничего.
Однако в других вариантах этой операции было недостаточно для того, чтобы «разрядить» жертву до необходимого уровня. Надо было совершить с ней еще ряд манипуляций, чтобы удалить в сферы сакрального то, что еще оставалось слишком опасным; нужно было, как гласит ведический ритуал, провести нечто вроде нового жертвоприношения
289
Таким образом, столь многочисленные обрядовые действия, проводимые над жертвой, можно в основных чертах свести к довольно простой схеме. Сначала ее освящают; потом энергии, порожденные этим освящением и сконцентрированные в ней, выпускают — одни из них направляются к существам сакрального мира, другие к существам профанного мира. Итак, ряд состояний, через которые проходит жертва, можно описать посредством кривой: она поднимается до максимума сакральности, где пребывает лишь мгновение, и потом вновь постепенно спускается с него. Далее мы увидим, что жертвователь проходит через гомологичные фазы
290 289
См. выше, с. 80.
Вас могло удивить, что в этой схеме мы никак не оговорили случаев, когда жертва — не животное. В определенной мере мы имели на это право. Действительно, мы видели, как ритуалы свидетельствовали об эквивалентности этих двух видов вещей (см. выше, с. 40). Например, во всем комплексе аграрных жертвоприношений их принципиальная идентичность позволяет заменять одни другими (см. с. 117). Более того, можно установить реальную симметричность кровавых и бескровных жертвоприношений. Приготовление хлебов, способ смазывания их растительным или сливочным маслом и т. д. соответствуют подготовке жертвы. В случае бескровной жертвы создание чего-то сакрального в ходе церемонии даже более очевидно, чем в любом другом: ведь ее часто готовят из всех компонентов на той же территории жертвоприношения. (В Индии см.: Hillebr. N. V. О., р. 28, 41.) В частности, о приношении фигурок: для Индии см.
Hillebr., Rit. Lit., § 64, p. 116; § 48. Ср. Weber. Naksatra, II, 338, довольно отрывочные сведения: Шанкх. гр. сут. IV, 19. О
Греции см. выше, с. 40. Stengel, р. 90; Festus, 129; ср. Frazer. Golden Bough, II, p. 84, p. 139; Lobeck. Aglaophamus, p. 119,
1080. Кроме того, уничтожение здесь имеет тот же характер окончательного посвящения, как и умерщвление животной жертвы. Дух бескровной жертвы, по крайней мере, всегда выводят за пределы реального мира. Есть лишь одно различие, обусловленное, впрочем, природой вещей: в большинстве случаев при бескровной жертве момент передачи доли богам и момент посвящения совпадают, что не означает, свойства жертвы предполагают ее устранение или изгнание. Действительно, возлияние уничтожается, когда жидкость льется на алтарь, впитывается в землю, испаряется или сгорает в огне; хлеб или горсть муки сгорают и уходят в дым. Пожертвование и передача доли божеству происходят одновременно,

56
4. Выход.
Полезные результаты жертвоприношения достигнуты; однако еще не все кончено. В существовании группы из людей и вещей, образовавшейся в связи с ритуалом вокруг жертвы, смысла больше нет; теперь нужно, чтобы распад ее прошел медленно и постепенно — ведь если она создана с помощью каких-то обрядов, то и разъединить ее элементы тоже могут только определенные обряды. Связи, соединявшие с жертвой жрецов и жертвователя, не были разорваны закланием; все, кто принял участие в жертвоприношении, приобрели свойство сакральности, отделившее их от профанного мира. Необходимо, чтобы они смогли вернуться обратно. Им нужно выйти из магического круга, в который они пока заключены. Кроме того, в ходе церемоний могли быть допущены ошибки, которые надо загладить, прежде чем снова начать обыденную жизнь. Обряды, с помощью которых совершается :>тот выход из жертвоприношения, точно соответствуют тем, что мы наблюдали при вступлении в него
291
В ведическом животном жертвоприношении, как, впрочем, и во всех других жертвоприношениях того же типа, эта последняя фаза очень четко обозначена. Остатки масла и жира, попавшие на подстилку,
7Q?
приносят в жертву ; потом уничтожают в жертвенном огне некоторые инструменты
293
, жертвенную подстилку
294
, жезл чтеца, дощечки, окружавшие веди
295
. Выливают неиспользованную очистительную воду, потом, почтив сосуд
296
, поливают его водой. Иногда его уносят в дом — считается, что он помогает заглаживать погрешности, допущенные во это один и тот же ритуал. Но насчет природы уничтожения нет никаких сомнений: например, простое подкладывание дров в огонь в индийском ритуале иногда бывает само по себе жертвоприношением (мы имеем в виду самидхени
(samidheni), см. Hillebr. N. V. О., р. 74 и далее). Наконец, распределение частей mutatis mutandis («с необходимыми изменениями» (лат.), прим, пер.) аналогично случаю животного жертвоприношения: так, при приношениях новой и полной луне мы находим части для богов, иду и т. д. — Наконец напомним: самое важное из всех брахманических жертвоприношений, представляющее собой, возможно, вообще исключительный случай среди жертвоприношений, где жертва подвергается всем возможным процедурам, — приношение сомы — является, как и христианская месса, растительным приношением.
Объяснить это проще всего: с одной стороны, речь идет о тех же людях и предметах, с другой, — в силу хорошо известных законов, ведающих религиозными делами, придают сакральный характер и лишают его одни и те же очистительные процедуры. An. VII, 26, 12; Kam. 6, 9, 11; Т. С. 1, 3, 11, 1 и Ш. Б. 3, 8, 5, 5 — мантра (лучшее применение находит Kam.). Проведен ряд малых жертвоприношений (см. Schwab. Th., N. Ill), формулы которых говорят о завершении обряда. An. VII, 27, 4. Kam. VI, 9, 12. Примечательно, что An. заимствует мантру в В. С. VI, 21.
Hillebr. N. V. О., р. 145-147; Schwab. Th., 156-159. Во время этого обряда происходит любопытное резюмирование разных моментов жертвоприношения (Т. Б. 3, 6, 15 полностью) и благодеяний, ожидаемых жертвователем: он вкусит того, чего дал вкусить богам (ср. Ашв. шр. сут. 1, 9, 1). Hillebr. N. V. О. 147-149.
Поблагодарив его за то, что он передал богам дар: An. VII, 28, 2; Т. Б. 2, 4, 7, 11, ср. Т. С. 3, 5, 5, 4.
57
время ритуала, либо сжигают, как подстилку
287
. Затем уничтожают в огне все, что может остаться от даров, чистят утварь и уносят ее после мытья
298
. Только вертел, служивший для поджаривания сердца, зарывают в землю: это особый вид обряда, в соответствии с которым орудие преступления или причинившее боль жертве должно быть спрятано
299
Теперь о том, что происходит с людьми. Жрецы, жертвователь, его жена собираются вместе и очищаются, омывая руки
300
. Обряд имеет двойной смысл. Во-первых, все участники очищаются от ошибок, которые могли быть допущены во время проведения жертвоприношения. Во-вторых, происходит очищение от ошибок, заглаживание которых было целью данного жертвоприношения. По сути, снимается жертвенная сакральность.
Именно это выражает обряд расставания с обетом
301
: «О Агни, я выполнил мой обет; я сравнялся со своим обетом, я вновь становлюсь человеком... Я опять спускаюсь из мира богов в мир людей»
302
Смысл подобного обряда становится понятен, если мы рассмотрим его, так сказать, в преувеличенной форме, мы имеем в виду в данном случае обряд «купания унесения»
303
, обряд, завершающий жертвоприношение сомы, обряд, противоположный по смыслу обряду
дикша. После того как инструменты убраны, жертвователь купается в спокойной бухточке с проточной водой
304
. В воду погружают все остатки от жертвоприношения, все отжатые ветки сомы
305
. Жертвователь развязывает жертвенный пояс, надетый во время проведения обряда
дикша. То же самое он проделывает с завязкой, соединявшей некоторые части костюма своей жены, с тюрбаном из кожи черной антилопы, а также завязкой, соединявшей оба костюма, а

затем опускает все в воду. Потом он и его жена, войдя в воду по шею, принимают омовение, молясь и моя друг другу сначала спину, потом члены, один за другим
306
. Сделав это,
297
An. ib. 4; Айт. Бр. 6, 3, 5.
298
Schwab. Th., p. 107. Hilleb. N. V. О., р. 140-141.
9qn
" An. VII, 26, 15. Ш. Б. 3, 8, 5, 8. Т. С. 6, 4, 1, 8. Т. С. 1, 3, 11. В. С. VI, 22. An. VII, 27, 16.
300
An. VII, 26, 12 и далее. Т. С. 1, 4, 45, 3.
4(11
Hilleb. ЛГ. V. О. р. 174. Ср. S. Levi. Doctr., p. 66.
302
Ср. Шат. Бр. 1, 1, 4-7.
303
Авабхрита (avabhrta). См. Web. Ind. Stud. X, 393 и ел. Ср. Oldenberg. Rel. d. Ved., p. 407 и далее. Возможно, выражения типа «флюид» и т. п., используемые Оль-денбергом, не самые удачные, но тем не менее он объяснил смысл этого обряда в форме, в какой тот предстает — не в Ригведе (где он, однако, упоминается, см. Grassmann. Wiirterb. ad verb.), а во всех остальных ритуальных и теологических текстах. An. шр. сут. VIII, 7, 12 и ел., XIII, 19 и ел.; Кат. VI, 10, 1; X, 8, 16 и далее.
304
Эти места, пруды, тиртхи (Tlrtha), еще и сегодня особо почитаемые в Индии как святые, считались любимым владением Варуны (Кат. Бр. 4, 4, 5, 10).
305
An. XIII, 20, 10, 11.
An. XIII, 22, 2, комм. В это же время они повторяют разные формулы, гласящие, что они искупают свои грехи, свои ритуальные погрешности, приобретают силу, благополучие и славу, усваивая тем самым магическую силу вод, обрядов и растений.
58
они выходят из воды и надевают новые одежды
307
. Таким образом, все ушло в воду и тем самым утратило опасные и даже просто религиозные качества; искуплены ошибки, которые могли быть сделаны в ритуале, равно как и совершенное преступление, убийство бога Сомы.
Итак, хотя этот ритуал и сложнее, чем только что описанный нами, природа ого та же: факты и теория наделяют его той же функцией.
Библейские тексты, к сожалению, менее полны и менее ясны; однако и в них можно найти некоторые упоминания тех же обрядовых практик. Во время празднования Дня искупления первосвященник, изгнав козла Азазеля, возвращался в святилище и снимал свой сакральный костюм, «дабы он не распространял посвящения»; он делал омовение, надевал другие одежды, выходил и приносил жертву олы
ш
. Человек, уводивший козла, делал омовение и мыл одежды, прежде чем вернуться
309
. Сжигавший остатки хаттат делал то же самое
310
. Мы не знаем, сопровождались ли подобными обрядами другие жертвоприношения
311
. В Греции после искупительных жертвоприношений жрецы, которые, впрочем, старались как можно меньше прикасаться к жертве, мыли свои одежды в реке или источнике, прежде чем вернуться в город или домой
312
. Утварь, применявшуюся в процессе жертвоприношения, тщательно мыли, если она не уничтожалась
313
. Эти обряды ограничивали действие посвящения. Они были настолько важны, что сохранились в христианской мессе. Священник после причастия моет чашу, умывает руки. После этого месса окончена, цикл завершен, и священнослужитель произносит финальную и освобождающую формулу: he, missa est. Эти церемонии соответствуют тем, что отмечали вступление в жертвоприношение. Верующий и жрец освободились тем же образом, каким были подготовлены в начале церемонии. Эти церемонии имеют обратный характер, они уравновешивают первые.
Поэтому религиозное состояние жертвователя тоже описывает кривая, аналогичная кривой состояния жертвы. Сначала он постепенно поднимается в сферу сакрального, достигает кульминационной точки и потом снова спускается в сферу профанного. Таким образом, каждое из существ и предметов, принимающих участие в жертвоприношении, словно бы
Старые одежды они отдают жрецам; сбросив таким образом свою старую личность и облачившись в новые, они
«являются в новой коже, как змея». «Теперь в них более нет греха, как в младенце, у которого еще нет зубов.» Ш. Б. 4, 4,
5, 23. Лев. 16, 22, 23. Он еще раз менял одежды по окончании поста и возвращался к себе, принимая поздравления от друзей, выдержав все испытания, исполнив все обряды, изгнав все опасности этого дня. (Талм. Yoma, VIII, 8, 5, Мишна.)
:ш " Лев. 16, 26.
Лев. 16, 28. То же делал тот, кто приносил пепел рыжей коровы. Известно (Иез. 44, 19), что, когда священники переодевались, чтобы выйти к народу, их одежды оставались в «священных комнатах»: контакт с ними для непосвященных был опасен.
'"" Порфирий. Воздерж., II, 44; Paton. Cos., 28, 24. Ср. Frazer. Golden Bough, II, p. 54
Лее. 6, 28 (xammam).

перейти в каталог файлов