К.С. Льюис Просто христианство. Клайв Льюис Просто христианство Клайв Стейплз ЛьюисПросто христианство

Клайв Льюис: «Просто христианство»
Тут я ничего не могу сказать. Я не экономист и просто не знаю, виновата или нет эта система вложения капитала в состоянии современного общества. Это именно та область, где нам нужен христианин-экономист. Но просто нечестно не сказать вам, что три великие цивилизации едино- душно (по крайней мере, на первый взгляд) сошлись на осуждении того, на чем основана вся наша жизнь.
Еще одно, прежде чем я покончу с этим. В том стихе Нового завета, где говорится, что каж- дый должен работать, указывается и причина: «…трудись, делая своими руками полезное, чтобы было из чего уделять нуждающемуся» (Еф. 4, 28). Благотворительность, то есть забота о бедных,
существенная часть христианской морали. В пугающей притче об овцах и козлах дается как бы стержень, вокруг которого вращается все остальное. В наши дни некоторые люди говорят, что в благотворительности нет необходимости. Вместо этого мы должны создать такое общество, в ко- тором не будет бедных. Они, возможно, абсолютно правы, мы должны создать такое общество. Но если кто-нибудь думает, что из-за этого мы можем уже сейчас прекратить благотворительную деятельность, такой человек отходит от христианской морали. Не думаю, чтобы кто-нибудь мог точно установить, сколько следует давать бедным. Я боюсь, единственный способ избежать ошибки — давать больше, чем мы можем отложить. Иными словами, если мы расходуем на удоб- ства, роскошь, удовольствия приблизительно столько же, сколько другие люди с таким же дохо- дом, то на благотворительные цели мы, видимо, даем слишком мало. И если, давая, мы не ощу- щаем никакого ущерба для себя, значит, мы даем недостаточно. Должны быть такие желанные для нас вещи, от которых нам приходится отказываться, потому что наши расходы на благотвори- тельность делают их недоступными. Я говорю сейчас об обычных случаях. Когда случается не- счастье с нашими родственниками, друзьями, соседями или сотрудниками, Бог может потребовать гораздо больше, вплоть до того, что наше собственное положение окажется под угрозой. Для многих из нас величайшее препятствие к благотворительности — не любовь к роскоши или день- гам, а неуверенность в завтрашнем дне. Этот страх чаще всего
— искушение. Иногда нам мешает тщеславие; мы поддаемся искушению истратить больше,
чем следует, на показную щедрость (чаевые, гостеприимство) и меньше, чем следует, на тех, кто действительно нуждается в помощи.
А сейчас, прежде чем я закончу, я постараюсь угадать, как подействовал этот раздел книги на тех, кто его прочитал. Я предполагаю, что среди читателей есть так называемые «левые», ко- торых возмутило, что я не пошел дальше. Люди же противоположных взглядов, вероятно, думают,
что я, наоборот, слишком далеко зашел влево. Если так, то в наших проектах построения христи- анского общества мы наталкиваемся на камень преткновения. Дело в том, что большинство из нас подходит к этому не с целью выяснить, что говорит христианство, а с надеждой найти в христи- анстве поддержку собственной точке зрения. Мы ищем союзника там, где нам предлагается либо
Господин, либо Судья. К сожалению, и сам я — такой же. В этом разделе есть мысли, которые я хотел бы опустить. Вот почему подобные разговоры ни к чему не приведут, если мы не готовы пойти длинным, кружным путем. Христианское общество не возникнет до тех пор, пока боль- шинство не захочет его по-настоящему; а мы не захотим его по-настоящему, пока не станем хри- стианами. Я могу повторять Золотое правило, пока не посинею, однако не стану ему следовать,
пока не научусь любить ближнего, как самого себя. А я не научусь любить ближнего, как самого себя, до тех пор, пока не научусь любить Бога. Но я могу научиться любить Бога только тогда, ко- гда я научусь повиноваться Ему. Словом, как я и предупреждал, это ведет нас к проблеме нашего внутреннего «я», то есть от вопросов социальных — к вопросам религиозным. Ибо самый длин- ный кружной путь — кратчайший путь домой.
IV. МОРАЛЬ И ПСИХОАНАЛИЗ Я сказал, что нам не удастся установить христианского общества до тех пор, пока большинство из нас не станет христианами. Это, конечно, не значит,
что мы можем отказаться от преобразований общества вплоть до какой-то воображаемой даты.
Напротив, нам следует взяться за два дела одновременно: первое — мы должны искать все воз- можные пути для применения Золотого правила в современном обществе; и второе — мы сами должны стремиться стать такими людьми, которые действительно будут применять это правило,
если увидят, как это делать. А сейчас я хочу начать разговор о том, что такое «хороший человек» в христианском понимании.
Прежде чем я перейду к деталям, я хотел бы остановиться на двух пунктах более общего ха- рактера.

Клайв Льюис: «Просто христианство»
Во-первых, христианская мораль объявляет себя инструментом, который способен наладить человеческую машину, и, я думаю, вам интересно узнать, есть ли что-нибудь общее у христианст- ва с психоанализом, который как будто бы предназначен для той же цели. Тут нам придется уста- новить четкое разграничение между двумя вопросами: между существующими медицинскими теориями и техникой психоанализа, с одной стороны, и общим философским взглядом на мир,
который Фрейд и другие связывали с психоанализом, — с другой. Философия Фрейда прямо про- тиворечит христианству и философии другого великого психолога — Юнга. Когда фрейд говорит о том, как лечить неврозы, он рассуждает как специалист в своей области. Но когда он переходит к вопросам философии, то превращается в любителя. Поэтому есть все основания прислушиваться к нему в первом случае, но не во втором. Именно так я и поступаю, и с тем большей уверенностью,
что убедился: когда Фрейд оставляет свою тему и принимается за другую, которая мне знакома (я имею ввиду языкознание), то проявляет крайнее невежество. Однако сам психоанализ, независимо от всех философских обоснований и выводов, которые делают из него Фрейд и его последователи,
ни в какой мере не противоречит христианству. Его методика перекликается с христианской мо- ралью во многих пунктах. Поэтому неплохо, если бы каждый проповедник познакомился — более или менее — с психоанализом. Но надо при этом помнить, что психоанализ и христианская мо- раль не идут рука об руку от начала и до конца, поскольку задачи перед ними поставлены разные.
Когда человек делает выбор в области морали — налицо два процесса. Первый — сам акт выбора. Второй — проявление различных чувств, импульсов и тому подобного, зависящих от психологической установки человека и как бы являющихся тем сырьем, из которого «лепится»
решение. Существуют два вида такого сырья. В основе первого лежат чувства, которые мы назы- ваем нормальными, поскольку они типичны для всех людей. Второй -определяется набором более или менее неестественных чувств, вызванных какими-то отклонениями от нормы на уровне под- сознания.
Страх перед теми или иными вещами, которые действительнопредставляют опасность, будет примером первого вида: безрассудный страх перед котами или пауками — примером второго ви- да. Стремление мужчины к женщине относится к первому виду; извращенное стремление одного мужчины к другому — ко второму. Что же делает психоанализ? Он старается избавить человека от противоестественных чувств, чтобы предоставить ему более доброкачественное «сырье» в момент морального выбора. Мораль же имеет дело с самими актами выбора.
Давайте рассмотрим это на примере. Представьте себе, что трое мужчин отправляются на войну. Один из них испытывает естественный страх перед опасностью, свойственный каждому нормальному человеку; он подавляет этот страх с помощью нравственных усилий и становится храбрецом. Теперь предположим, что двое других из-за отклонений в подсознании страдают пре- увеличенным страхом, победить который не дано никаким нравственным усилиям. Далее пред- ставим, что в военное подразделение, где они служат, приезжает психоаналитик, исцеляет их от противоестественного страха и теперь эти двое ничем не отличаются от первого, нормального мужчины. Это разрешение психологических проблем. Однако тут-то и возникает проблема нрав- ственная. Почему? Да потому, что теперь, когда оба страдавших отклонениями от нормы излечи- лись, они могут избрать совершенно разные линии поведения. Первый из них может сказать:
«Слава Богу, я избавился от этого идиотского страха. Теперь я могу делать то, к чему всегда стремился, — исполнять свой долг перед родиной».
Однако другой может рассудить иначе: «Ну что ж, я очень рад, что сейчас я чувствую себя сравнительно спокойно под пулями. Но это, конечно, не меняет моего намерения. Чем лезть в пекло самому, позволю кому-нибудь другому, если только представится возможность, принять огонь на себя. Вот хорошо! Теперь я смогу уберечь себя, не привлекая при этом внимания».
Разница — чисто моральная, психоанализ в этом случае бессилен. Как бы вы ни улучшали исходное «сырье», вам все-таки придется столкнуться со свободным выбором, который, в конеч- ном счете, продиктован тем, на какое место человек ставит свои интересы — на первое или на по- следнее. Именно нашим свободным выбором — и только им — определяется мораль.
Плохой психологический материал — не грех, а болезнь. Тут требуется не покаяние, а лече- ние. Это, между прочим, очень важно понимать. Люди судят друг о друге по внешним проявле- ниям. Бог судит пас на основе того морального выбора, который мы делаем. Когда психически больной человек, испытывающий патологический страх к кошкам, движимый добрыми побужде- ниями, заставляет себя подобрать котенка, вполне возможно, что в глазах Бога он проявляет

Клайв Льюис: «Просто христианство»
больше мужества, чем здоровый человек, награжденный медалью за храбрость в сражении. Когда человек, крайне испорченный с детства, привыкший думать, что жестокость — это достоинство,
проявляет хоть немножечко доброты или воздерживается от жестокого поступка и, таким образом,
рискует быть осмеянным друзьями, он, быть может, в глазах Бога делает больше, чем сделали бы мы с вами, пожертвовав жизнью ради друга.
К этой же самой идее можно подойти и с другой стороны. Многие из нас производят впе- чатление очень милых, славных людей. Но на деле, возможно, мы приносим лишь незначитель- ную часть той пользы, которую могли бы принести, принимая во внимание нашу хорошую на- следственность и отличное воспитание. Поэтому в действительности мы хуже, чем те, кого сами считаем злодеями. Можем ли мы с уверенностью сказать, как бы мы себя повели, если бы были наделены психологическими комплексами, да вдобавок плохо воспитаны и, сверх всего, получили бы власть, ну, скажем, Гиммлера? Вот почему христианам сказано: не судите.
Мы видим только плоды, которые получились из сырья вследствие выбора, сделанного че- ловеком. Но Бог судит его не за качество сырья, а за то, как он использовал его. Большая часть психологических свойств зависит от физиологических особенностей, но когда тело отмирает, ос- тается лишь нетленный истинный человек, который выбирал и теперь несет ответственность за лучшее или худшее использование того материала, что был в его распоряжении. Всевозможные добродетельные поступки, которые мы считали проявлением наших собственных достоинств,
были, оказывается, результатом нашего хорошего пищеварения, и они не зачтутся нам; не зачтется и другим многое плохое, что совершали они по причине различных комплексов или плохого здо- ровья. И тогда, наконец, мы впервые увидим каждого таким, каков он есть. Нас ожидает немало сюрпризов.
Все это ведет ко второму пункту. Люди часто думают о христианской морали как о сделке.
Бог говорит: «Если вы выполните столько-то правил, я награжу вас. А если вы не будете их со- блюдать, то поступлю с вами иначе». Я не думаю, что это наилучшее понимание христианской морали. Скорее, делая выбор, вы чуть-чуть преобразуете основную, истинную часть самого себя,
ту часть, которая ответственна за выбор, во что-то новое, чем она прежде не была. И если взять всю вашу жизнь в целом, со всеми бесчисленными выборами, то окажется, что на протяжении всей жизни вы медленно обращали эту главную часть либо в небесное, либо в адское существо;
либо в такое, которое пребывает в гармонии с Богом, с другими, себе подобными созданиями и с самим собой, либо в иное, пребывающее и с Богом, и с себе подобными, и с собою — в состоянии войны. Относиться к первой категории значит принадлежать небу, то есть вкушать радость и мир,
обретать знание и силу. Быть же существом второй категории означает терзаться безумием и страхом, страдать от гнева, бессилия и вечного одиночества. Каждый из нас в каждый данный мо- мент своего существования движется либо в том, либо в другом направлении.
В этом — объяснение одной особенности, которая постоянно озадачивала меня у христиан- ских авторов: в иной момент они кажутся крайне строгими, а в иной — чересчур снисходитель- ными и либеральными. Они говорят о грешных мыслях как о чем-то невероятно серьезном: а за- тем, касаясь самых страшных убийц и предателей, заявляют: стоит им только раскаяться, и они будут прощены. Позднее я пришел к выводу, что они правы. Ведь их мысли прикованы к той за- рубке, которую оставляет каждый наш поступок на крошечной, но главной части человеческого
«я»; никто в этой жизни его не видит, но все мы будем терзаться или — наоборот — наслаждаться им вечно. Один человек занимает такое положение, что его гнев приведет к кровопролитию и ги- бели тысяч людей. Положение другого таково, что, каким бы гневом он ни пылал, над ним будут только смеяться. Однако маленькая зарубка на внутреннем «я» каждого из них может быть оди- наковой в обоих случаях. Каждый из них причинил себе вред, и если каждый из них не покается,
то в следующий раз ему будет еще труднее противиться искушению гнева, и с каждым новым ра- зом гнев его будет все яростнее. Однако если каждый из них всерьез, по-настоящему обратится к
Богу, то сумеет выпрямить вывих, который исказил его внутреннее «я»; и каждый из них в конеч- ном счете обречен, если не сделает этого. Масштабы поступка, как они видятся со стороны, роли не играют.
И еще одно, последнее. Помните, я говорил, что правильное направление ведет не только к миру, но и к знанию. По мере того как человек становится лучше, он яснее видит то зло, которое еще остается в нем; становясь же хуже, меньше замечает его в себе. Умеренно плохой человек знает, что он не очень хорош, тогда как человек, насквозь испорченный, полагает, что с ним все в

перейти в каталог файлов