3агадки для детей
Людмила Петрановская В класс пришел приемный ребенок. Книга В класс пришел приемный ребенок
 Скачать 0.57 Mb.
| Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |
Что можно сделать. Главная беда Марины - ее потеря, и здесь вы ничего сделать не можете. Лечит время и перспектива будущей жизни. Софья де лала все, чтобы помочь девочке, была с ней рядом, помогала приспособиться к новым условиям, хотя, конечно, не всегда удерживалась от выражения не довольства и разочарования. В свое время, когда острая боль утихнет, ре бенку может очень помочь работа с психологом. • Учитель, другие значимые люди из окружения ребенка в такой ситуа ции должны прежде всего очень бережно к нему относиться. Сейчас не время для активных воспитательных усилий, и даже не время срочно догонять учебную программу. Душевных сил ребенка едва-едва хватает, чтобы как-то справляться с травмой и делать необходимые дела: поесть, умыться, сло жить вещи. Многие взрослые, пережившие большую потерю, рассказывают, что первое время постоянно внутренне уговаривали себя: «просто сделай вдох-выдох», «просто возьми чашку и налей чаю», «просто встань и умойся». Ведь даже эти элементарные действия, необходимые, чтобы жить дальше, требовали сознательных усилий. Ребенку еще сложнее справиться со стрес сом, и ему будет легче, если на время переживания горя функцию управле ния его жизнью взрослые частично возьмут на себя. Можно посадить ребенка поближе к себе и тихонько, не привлекая внимания класса, давать ему ин струкции, помогая сориентироваться: «Открой портфель и достань тетрадь по математике, у нас сейчас математика. Вот так, хорошо. Теперь пиши вме сте со всеми: классная работа» и т.д. Это не нужно делать все время - только в начале урока и при переходе к новому виду работы, когда требуется пере строиться. Только кажется, что это требует больших затрат сил и времени, на самом деле превентивная помощь, опережающая ступор, экономит время и силы, ведь потом не придется выяснять, что происходит, останавливаться, возвращаться, уговаривать, ругаться и все прочее. • По возможности нужно оберегать ребенка, переживающего потерю, от сильных эмоциональных нагрузок. Если вы - его классный руководитель, предупредите своих коллег, особенно шумных и активных, что лучше на время воздержаться от энергичных педагогических воздействий. Но жа лостливых взглядов и особых поблажек ему тоже не надо, тем более не стоит его тормошить и пытаться развеселить. Вообще лучше избегать ситуаций, когда ребенок окажется в центре пристального внимания класса или учителя. Если ребенок сильно ушибет коленку, вы же не станете требовать, чтобы его рана немедленно затянулась и перестала болеть («Ну, хватит гру стить, улыбнись!»), не посадите его в инвалидную коляску («Ладно, можешь не писать сегодня контрольную»), и уж точно не поставите на колени на горох («И вообще кончай нюни распускать! Тут с тобой никто нянчиться не будет, ты не дома!»). Вы просто закроете ссадину мягкой повязкой, чтобы она не инфицировалась и могла нормально зажить. Так же и с душевной раной. Важно быть рядом, где-то помочь, когда-то поберечь, но при этом оста вить в покое. На поведение ребенка, вызванное сильным стрессом, не стоит обра щать особого внимания. Если ребенок не может говорить громко, не на стаивайте (предложите написать ответ или ответить отдельно, после урока); плачет - не бросайтесь утешать и не стыдите (можно просто по стоять рядом, продолжая вести урок, положить руку на спину); выбежал из класса - не бегите догонять (иногда стоит отправить вслед лучшего друга); залез под парту - сделайте вид, что не заметили (если это невозможно, спо койно скажите: «Мы будем рады, когда ты опять сможешь работать с нами»). Без внимания нельзя оставлять только акты самоагрессии, когда ребенок расцарапывает себе лицо, вырывает волосы, кусает руки, либо очень сильный неконтролируемый плач, иногда с ознобом и судорогами. В этом случае постарайтесь мягко, но твердо удержать ребенка, возможно, стоит отвести его к медсестре, чтобы он попил воды и успокоился, пригла сить к нему школьного психолога. Сдержанно прокомментируйте классу происшествие: «Иногда такое происходит с детьми, это скоро пройдет». ° Подскажите ребенку способы, какобойти «застрявшую» защиту и из бежать ступора. Можно датъ себе время «понесоображать» в начале кон трольной, чтобы потом приняться за работу. Можно начинать всегда с самого легкого: например, переписать условие задачи, а подумать потом. Можно отвлечься на минутку на что-то совсем постороннее, например, на рисовать маленькую картинку. Что-то из этого обязательно сработает, а главное - сам процесс поиска вариантов поведения приводит ребенка к мысли, что он - хозяин своего состояния, а не жертва, и обязательно нау чится с ним справляться.
* * * Прошло полгода, прежде чем Марина начала понемногу восстанавли ваться. На новогодний праздник она согласилась надеть красивое платье, привезенное в подарок дочерью Софьи. Очень смущалась, но улыбалась и даже несколько раз подходила к зеркалу. Конечно, ее зажатость не исчезла, она до сих пор держится скованно, не умеет кокетничать и одевается не ярко, но в целом выглядит вполне симпатично. Просто сдержанная девушка, немного застенчивая, каких немало. В школе все налаживалось довольно медленно. Учительница русского языка и литературы придумала такой ход: когда она спрашивала Марину, та отвечала тихонечко себе под нос, а ее соседка по парте повторяла вслух. Поскольку учитель при этом имел совершенно невозмутимый вид и как ни в чем ни бывало принимал ответ Марины, скоро и в классе это стали вос принимать как обычное дело. К концу года Марина могла отвечать сама, если учитель стоял неподалеку, а еще через год ее немота на уроках рус ского прошла совсем, и она даже иногда выкрикивала ответ с места. Другие учителя предпочитали получать от Марины письменные ответы, кто-то про должал на девочку сердиться, кто-то махнул на нее рукой. Но даже на их уроках к седьмому классу Марина держалась более спокойно, хотя замкну тость и застенчивость остались. Свой ступор Марина научилась пережидать. Посидев минут пять, она пробовала начать все сначала, и очень часто у нее получалось. Конечно, она обычно не успевала решить все задания на контрольной, но твердая «тройка» у нее была всегда, а нередко и «четверка». Зато если время зада ния было не ограничено, Марина готова была выполнять его часами, проя вляя невероятную усидчивость и трудолюбие. В результате в ее аттестате за девятый класс остались лишь пара «троек» по химии и геометрии, а по ли тературе была «пятерка». У нее появилась одна, но очень близкая подруга (та, которая «перево дила» вслух ее ответы), они много времени проводят вместе. С Софьей у Ма рины сложились очень теплые отношения, они хорошо понимают друг друга и, хотя они очень разные, сильно привязаны друг к другу. Три года назад Марина очень тяжело переживала, когда умерла от старости собака, к ней вернулись было и слезы, и депрессивное состояние. Снова была работа с психологом, довольно длительная, речь шла не только о собаке, но и о Марининой бабушке, о маме, о том, как сложилась ее судьба и что делать дальше. Чувствуя за спиной тыл в лице Софьи, Марина наконец смогла ра ботать со своими прошлыми потерями. Прежде любые усилия психолога в этом направлении оказывались безрезультатными. Сейчас Марине 18 лет, она учится в колледже. Хочет работать с малень кими детьми, и у нее наверняка получится - она очень терпеливая, ответ ственная, любит заботиться о других, делает потрясающие поделки. Ее будущим воспитанникам очень повезет. Теперь, когда вы близко знакомы с героями этих историй, проведите мыс ленный эксперимент: поменяйте местами учительницу Севы и первую учи тельницу Тимура, классного руководителя Насти и преподавателя по рус скому Марины. Что было бы тогда? Какая семья выдержала бы испытание на прочность, а какая - нет? Какой ребенок получил бы шанс выправиться, вос становиться, а какой - заработал бы еще большую травму? Нет смысла га дать. Есть смысл осознать, как много зависит в судьбе ребенка от каждого значимого взрослого, и уж тем более - от учителя. Впрочем, от осознания своей ответственности становится только страш нее и непонятнее: что же делать, если такая Настя или Марина завтра соб ственной персоной явится к вам на урок? Давайте попробуем суммировать все, что узнали, и сделать практические выводы. ПЕРЕХОДИМ К ДЕЛУ ПОВЕДЕНИЕ ПЛОХОЕ ИЛИ ТРУДНОЕ? Те виды поведения детей, которые расстраивают, обескураживают, сердят взрослых, в психологии и педагогике принято называть «трудным поведением». Почему «трудным», а не «плохим»? Потому что при рассмотрении каждого конкретного случая выясняется, что ребенок вовсе не хочет ничего плохого. Он, как и всякий нормальный человек, хочет:
Ребенок, который растет в любящей семье, с каждым годом узнает все больше и больше хороших и разных способов, как все вышеозначенное по лучить. В этом ему помогают родители, друзья, книги, фильмы, собственные размышления. Но если по той или иной причине (не обязательно в случае потери семьи, это и с семейными детьми бывает) ребенок не научился «хо рошим», приемлемым, эффективным способам удовлетворения своих по требностей в принятии и успешности, он прибегает к любым другим, что и выглядит как «плохое» поведение. Вот как это представляется с точки зрения ребенка. Если я не могу (или думаю, что не могу) на самом деле получать оценки, за которые мама меня похвалит («хороший» способ получить принятие), то я совру, сотру плохую оценку, «потеряю» дневник («плохой» способ добиться того же). Моей целью вовсе не является ложь и нарушение одной из десяти заповедей. Цель - чтобы меня не ругали (на расстраивались, не сравнивали с другими, не разлюбили - нужное подчеркнуть). Ведь, получив «двойку», сказать маме, что «меня не спрашивали», очень просто и, на первый взгляд, действенно! При этом доводы взрослых о том, что ложь безнравственна, она подрывает доверие и т.п., мне совершенно непонятны, я ведь пока представления не имею о том, что такое доверие или нравственность. А потом - неизбежно - меня начинают разоблачать. Я вру, а они не верят. Видимо, плохо вру, не убедительно. Я начинаю врать упорнее и изощреннее - вдруг моя настойчивость будет все-таки вознаграждена? Если и это не помогает, я устаю и ухожу в глубокую «отрицаловку», повторяя как попугай: «Я не знал, я не видел, я не брал», или просто молчу. Допустим, я и захотел бы перестать врать. Но что я должен делать вместо этого? Я не знаю и не умею. Или, например, когда у меня не получается построить отношения с од ноклассниками и заслужить их признание, я украду деньги, накуплю кон фет и «куплю» их симпатию хотя бы на один день. Хочу ли я на самом деле цинично подменить подлинную дружбу суррогатными отношениями, куп ленными за сладости? Конечно, нет! Но я не знаю других способов им по нравиться. «Хорошие» технологии - быть интересным, открытым, уметь общаться - требуют определенного уровня развития, эмоционального со стояния, большого запаса энергии, глубинного внутреннего благополучия и уверенности в себе. А у меня всего этого нет и взять вот так сразу негде, а дружить-то хочется прямо сейчас! Хорошо, если умный взрослый дога дается и сам купит мне конфеты или наклейки, чтобы облегчить первый контакт с ребятами. Пусть это даст хотя бы видимость приятельских отно шений, некий шанс на них в будущем, а там, глядишь, с кем-то сложится и настоящая дружба. Но как быть, если взрослый придет от этой идеи в ужас и начнет рассуждать о том, что «дружбу не покупают»? Или начнет пугать, что «тобой тогда все всегда будут пользоваться»? А может, отношения с ним такие, что я вообще не решусь ему рассказать о трудностях с ребя тами... Значит, мне остается только украсть деньги. Любое «трудное» поведение трудно прежде всего для взрослых. С точки зрения ребенка это, напротив, поведение самое «легкое», движение к цели по кратчайшей траектории. Добиться без драки, чтобы тебя перестали драз нить - очень тонкая и сложная технология, доступная не всем взрослым. «Дать посильней, чтобы знали» - это просто, это лежит на поверхности, от работано до автоматизма еще далекими предками. При этом даже самое ужасное поведение по сути не направлено «про тив» кого-то, оно всегда «за» ребенка, хотя порой это «за» достигается весьма экстравагантными и малоприятными для окружающих способами. Вспоминается случай с приемным девятилетним мальчиком, который при мерно через полгода жизни в семье накакал прямо на ковер посреди ком наты. Родители в ужасе бросились к психиатру - налицо явная патология! Поговорив с ребенком, я выяснила вот что мальчик долго мечтал о семье, и наконец его взяли. Мечта сбылась, и первые два месяца после детского дома он провел на даче, где мама общалась с ним целыми днями, а папа играл в футбол, они вместе делали змея. Ребенок был счастлив. Но наступила осень, все переехали в город. Родители много работали. Приходя вечером домой, они часами сидели перед телевизором и с мальчиком почти не общались, только спрашивали, какие отметки получил, и делали замечания, если он мешал им отдыхать. Он приставал к родителям, ныл, дергал, звал - и только еще больше их злил. Они досадливо отмеривались: «Иди поиграй. Займись чем-нибудь. Ну, что ты лезешь, лучше уроки повтори». А он не хотел играть в одиночестве, и уж точно не мог самостоятельно повторять уроки. В ре зультате куча появилась ровно на траектории их взглядов, обращенных от дивана к телевизору. Чтобы уж наверняка заметили. Странный способ? Да. Зато сработало. «Хороших» способов привлечь их внимание (приласкаться, договориться, внятно рассказать о своих чувствах) в распоряжении ребенка, всю жизнь прожившего в казенном доме, просто не было. И психиатрия тут ни при чем. Даже если нам кажется, что единственная цель ребенка - довести нас до белого каления, это, скорее всего, не так. Просто потому что наше «белое каление» само по себе ему совершенно ни к чему. Возможно, он хочет, как Сева, проверить серьезность намерений взрослых и убедиться, что «даже та кого» его не бросят. Возможно, он хочет, как Валера, всегда быть главным в отношениях и тем самым обеспечить собственную безопасность. Возможно, он хочет таким образом определить границы дозволенного (в этой семье или в этом классе), потому что границы - важнейшая характеристика любой группы, знать их - значит «быть своим». Возможно, так он выплескивает свою обиду и злость на кого-то другого (помните, как от гнева Тимура по страдал ни в чем не повинный охранник, да и Сева явно срывал на новых родителях свою злость на прежнего воспитателя), и это помогает ему не по грузиться в пучину отчаяния и депрессии. Такое бывает с детьми, пережив шими жестокое обращение, отвержение или предательство близких. Пока ребенок злится и мстит, он в тонусе, он может жить и действовать, а если перестанет, то останется наедине со своей болью (как и произошло с Тиму ром, который тяжело заболел; и он еще легко отделался: известны случаи, когда ребенок в подобной ситуации заболевал, например, острым лейкозом и сгорал за считанные недели). В общем, ребенку, особенно с непростой судьбой, есть чем заняться в жизни, кроме как специально доводить взрослых. Ему надо как-то навер стать упущенное, научиться справляться с тревогой и болью, приспосо биться к новой жизни. И все, что он делает, в конечном итоге преследует именно эти цели. Проблема в том, что в силу обстоятельств набор его технологий по до стижению этих целей очень скуден. При этом «плохие» технологии, кото рые в свое время успешно выполняли функцию защиты, имеют обыкновение «присыхать», как повязка к ране, и продолжают использоваться, даже если в них нет необходимости и ситуация стала благополучной. Ребенок не может просто отказаться от наработанных «плохих» технологий, и требо вания взрослых «прекратить немедленно» бессмысленны, если они при этом не предлагают ему взамен другие, более эффективные способы решения проблем. Ругая ребенка, демонстрируя ему свое неудовольствие, мы лишь заставляем его сильнее цепляться за привычные способы защиты, и тем самым закрепляем столь нелюбимое нами трудное поведение. Итак, сделаем несколько важных выводов.
 перейти в каталог файлов | Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |