3агадки для детей
Людмила Петрановская В класс пришел приемный ребенок. Книга В класс пришел приемный ребенок
 Скачать 0.57 Mb.
| Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |
В ЧЁМ ПРИЧИНА? Действительно, любая форма трудного поведения имеет свою причину, Ведь почему-то ребенок ведет себя именно так, а не иначе. На примере ге роев наших историй мы убедились, что причины эти могут быть неочевид ными и даже совершенно удивительными для постороннего наблюдателя. Так как же быть? Ведь к каждому ребенку не дается подробная сопроводи тельная бумага с описанием его прошлого, комментариями психологов и объяснением поступков. Учитель ведь может ничего не знать ни о его про шлом, ни о нынешней семейной ситуации. Да и вообще быть не в курсе, что ребенок - приемный. Кроме того, как было видно из историй детей, один и тот же тип трудного поведения может быть вызван разными причинами (сравните истерики Севы и Валеры, трудности с учебой Марины и Насти), и наоборот: в сходных тя желых жизненных ситуациях дети выбирают разные способы поведения - в зависимости от характера, темперамента, опыта, стечения обстоятельств (представьте себе, например, Марину на месте Тимура), а значит, у них за крепляются разные виды трудного поведения. Поди разберись! Вы, наверное, удивитесь тому, что я скажу сейчас, после того, как очень старалась объяснить вам истинные мотивы поведения детей. На самом деле для того, чтобы помочь конкретному ребенку, изменить к лучшему его поведение и ваши с ним отношения, не нужно ничего знать о его про шлом. Иметь представление о возможных причинах трудного поведения детей полезно на самом деле не столько для них, сколько для вас. Прежде всего для того, чтобы не сползти на позицию обвинения ребенка или его родителей («совсем обнаглел», «избаловали» и т.п.), и для того, чтобы по нимать: ты не просто добиваешься от Вани или Лизы приемлемого пове дения, а помогаешь ребенку начать новую жизнь. Это же вдохновляет! Для решения же практических задач требуется знать не столько истоки трудного поведения, сколько его цель. Нужно уметь находить ответ на вопрос: о чем оно говорит? О потребности во внимании? О стремлении настоять на своем? О запредельном стрессе? Ребенок украл деньги -зачем? Чтобы восстановить «справедливость», как он ее понимает? Чтобы отомстить? Или проверить, не вернут ли его в детский дом? Хотел заме нить сладостями недополученную любовь? Именно это важно понимать, потому что бороться с проявлениями трудного поведения, не осознавая его цели, все равно что лечить симптомы болезни, не зная диагноза2. Известный педагог Рудольф Дрейкурс считал, что мотивов трудного поведения детей бывает только четыре: желание привлечь внимание, борьба за власть, месть за прошлые обиды и стремление избе гать неудачи. Можно спорить с ним насчет того, встречается ли еще что-то, но эти четыре вида, бе зусловно, самые частые. Думаю, вы сами легко найдете их все в наших историях из третьей главы. А распознать цель трудного поведения можно только путем присталь ного наблюдения. Для начала: что вы можете сказать об этом ребенке? Ответ: «Петя совершенно невыносим» - не подходит. Во-первых, он говорит о вас и о вашем состоянии, а вовсе не о поведении Пети. Во-вторых, он не со держит никакой полезной информации. Попробуйте сформулировать: что именно делает Петя? В каких обстоятельствах? Может быть, он плохо себя ведет только в определенные моменты (на некоторых уроках, в присутствии конкретных одноклассников и т.п.)? Как он реагирует на попытки изменить его поведение? Допустим, ученик не выполняет задание на уроке или контрольной. Но это слишком общее описание. А если конкретнее? Вспомним, как Марина впадала в ступор, когда задача казалась ей слишком трудной или незнако мой; а если учитель проявлял к ней внимание и пытался помочь, она начи нала плакать. Когда же ее оставляли в покое, ступор постепенно проходил. А вот Маша не приступит к выполнению задания, пока учитель не подойдет к ней и не спросит, что случилось. Девочка жалуется, что не поняла условие (не знает, как решать, забыла дома ручку и т.п.) и, получив разъяснения или помощь учителя, с довольным видом начинает работать. Еще вариант: Катя на вопрос учителя, почему она не решает задачу, с вызовом отвечает, что ни чего не понимает, никогда не поймет и вообще математика - это не для нее. Подробного описания ситуаций достаточно, чтобы понять: цель Марины -преодолеть сильнейший стресс, цель Маши - получить внимание, цель Кати - настоять на своем и одержать верх.. Следовательно, становится понятно, что можно сделать, а чего ни в коем случае делать нельзя (ясно, что нельзя Марину стыдить, а Катю начать уговаривать и доказывать ей важность ма тематики). Точность в интерпретации поведения детей появляется с опытом, и еще здесь может помочь анализ своих собственных чувств. У всех нас есть дар сопереживания, общаясь друг с другом, мы интуитивно ловим эмоцио нальную волну собеседника, и у нас возникает чувство либо сходное, либо дополнительное, ответное. Что, например, мы чувствуем, когда на нас на падают? Злость или страх, желание дать отпор или убежать. Если во время выходки ученика вам хочется «размазать его по стенке» или самому выбе жать из класса и хлопнуть дверью, значит, его цель - бросить вам вызов, установить, кто здесь главный. Если чувствуете острую обиду, значит, ре бенок мстит, и, скорее всего, не вам, а в вашем лице кому-то другому. Если ваше основное чувство от общения с ним - безнадежность, отчаяние, из неможение, видимо, вас «заразил» ребенок, переживающий сильный стресс и с ним не справляющийся. «А что, если в своей интерпретации я ошибусь?» - подумают многие. Да ничего. Ошибка сразу станет видна, поскольку вы получите в ответ на свои педагогические усилия вовсе не ту реакцию, которой ожидали. Учительница Марины сначала пыталась уделять ей внимание, подбодрить (как если бы Марина была Машей), и стало только хуже. Тогда она поняла, что нужно вести себя иначе. В принципе целей, которых добивается ребенок своим по ведением, конечное число (основные мы перечислили в начале этой главы), так что если не с первой, то со второй или третьей попытки вы попадете «в яблочко». Есть только один способ никогда не справиться с этой задачей -повторять, что «он просто испорченный мальчишка» или «она совершенно распустилась». ПЛОХОЕ - ИЛИ НЕ ПО ВОЗРАСТУ? Нет поведения объективно «плохого». Пинать и кусать одноклассника - плохо, делать то же самое с насильником, пытающимся утащить тебя в кусты - хорошо и правильно. Предаваться мечтам, когда едешь в поезде - хорошо, делать то же самое на уроке во время объяснения новой темы - непра вильно. Технология достижения цели воспринимается нами как «плохая», если она является слишком примитивной, грубой, неэффективной, не соо тветствует данной ситуации или возрасту ребенка. Возраст ребенка с тяжелым прошлым вообще бывает непросто опреде лить. Ты знаешь, что ему 12 лет, и выглядит он на 12, а начинаешь с ним об щаться и понимаешь: по кругозору ему только 8, по умению общаться -10, а по способности справляться со своими эмоциями - дай Бог, чтобы 5. Зато по осведомленности о теневых сторонах жизни может быть все 40 (если ре бенок, например, бродяжничал). Эти диспропорции развитиясоставляют одну из главных трудностей в воспитании и обучении детей, переживших психологическую травму. Боль от травмы как бы оттягивает на себя душев ные силы, которые должны были быть направлены на развитие, и в резуль тате какие-то части личности «замирают» в том возрасте, когда ребенок пережил потерю или насилие. Психолог Эрик Берн сравнивал развитие человека с выстраиванием стол бика из монет. Когда вы кладете аккуратно одну монету на другую, получа ется ровная башенка. Но если, скажем, пятая монета снизу по какой-то причине легла неровно, сдвинулась, вам будет очень сложно нарастить столбик. Как бы вы ни старались все последующие монеты класть идеально ровно, башня накренится и в конце концов рухнет. Единственный способ исправить дело - вернуться к «той самой» монете и поправить её. На практике это выглядит так: в определенных ситуациях ребенок словно «проваливается» в более ранний возраст. И чтобы он вас услышал и понял в этот момент, это нужно учитывать. Если, общаясь с ребенком, вы чувствуете, что ему сейчас вовсе не его законных 13 лет, а только 5, исходите из того, что вы говорите с пятилетним. Подбирайте слова, объясняйте, пред лагайте помощь так, как вы бы это делали с маленьким. Этим вы не закрепите его инфантилизм, а, напротив, дадите ему возможность почувствовать себя в этом возрасте так, как и должен чувствовать себя ребенок: защищенным и любимым. А значит, дадите возможность немного «подрасти» в благо приятных условиях. Прошло несколько минут, ситуация изменилась - и перед вами снова ершистый подросток, с которым следует общаться соо тветственно. Яркий пример «плохой» технологии, которая плоха из-за несоответствия возрасту - пресловутая «дурацкая ухмылка». Наверно, всем учителям зна ком этот феномен - ребенка ругают, стыдят, грозят наказанием, иногда очень строгим, а он улыбается. «Издевается, не иначе», - думает учитель. На самом деле поставить перед собой такую сложную цель, как «издеватель ство над ругающим его взрослым», ребенок в лучшем случае сможет к концу подросткового возраста, то есть годам к 15-16. Ведь эта задача требует не дюжинного самоконтроля, критического отношения к ситуации и большой психологической устойчивости. Вспомните героико-романтический штамп: его ведут на расстрел, а он улыбается. И все понимают, что такое поведение не всякому по плечу, требует силы духа незаурядной. Конечно, угроза вызвать родителей в школу - все-таки не расстрел, но для ребенка это серьез ная неприятность. Так почему же он улыбается? Улыбка эта защитного происхождения (этологи говорят, что изначально улыбка - не что иное как предупредительный оскал, мол, не тронь меня). Маленькие дети, когда не знают, как реагировать в незнакомой ситуации, часто улыбаются. Это проявление детского магического мышления: я не знаю, чего от тебя ждать, но я улыбнусь, как будто все хорошо, и тогда на самом деле все будет хорошо. Улыбка младенца нас не раздражает, а скорее умиляет, и, кстати, отлично срабатывает - кто не знает, как обезоруживающе действует улыбка нахулиганившего двухлетки на взрослого, который было собирался рассердиться не на шутку! Ангелочек хлопает ресницами, улы бается с непередаваемым очарованием - и вместо ругани получает поце луй. Хочет ли он таким образом манипулировать нами? Нет, конечно, ведь он еще фразовую речь не освоил, и ему не под силу строить такие сложные многоходовые комбинации. С возрастом младенческая реакция на непонятную и, возможно, опасную ситуацию, как и вообще магическое мышление, отходят на задний план. Ре бенок, имеющий богатый опыт взаимодействия со взрослыми в разных си туациях, годам к пяти-шести знает, что если ругают - лучше сделать виноватый вид и, пожалуй, заплакать (независимо от того, действительно ли он чувствует раскаяние). Ребенок, лишенный такого опыта, «застревает» на младенческом способе поведения, а если ему лет 8 или даже 12, это уже совсем не умиляет нас, наоборот - приводит в бешенство. Наша злость усиливает его стресс, который «отшибает» даже те формы поведения более развитого, учитывающего реальность и чувства других людей, которые у него все-таки есть. Со страху он «проваливается» еще дальше. В результате улыбка становится еще шире и еще больше не соответствует моменту, то есть, в нашем понимании, становится еще более «из девательской». Мы, конечно, злимся еще больше, ребенок пугается еще сильнее. Круг замкнулся. Как его разорвать? Для начала - перестать злиться, осознав, что за улыбкой ребенка стоит вовсе не наплевательство, а страх. А потом можно сказать: «Если ты хочешь, чтобы на тебя меньше сердились, лучліе попросить прощения, а не улыбаться». Конечно, произнести это нужно без «наезда» в голосе, просто как дельный совет. Гораздо неприятнее, когда ребенок использует технологии, свойствен ные не более раннему, а более позднему возрасту. Именно подобное пове дение «пробирает» самых устойчивых, вызывает у взрослых отчаяние и ужас. Например, когда девочка девяти лет начинает откровенно заигрывать и кокетничать с учителем, чтобы добиться его расположения. Или когда ре бенок осознанно прибегает к шантажу (провоцирует вас на ругань или даже физическое воздействие, а потом заявляет: «Я расскажу маме, как вы с детьми обращаетесь!»), лжет не «во спасение», а желая осознанно причи нить вред (возводя напраслину на одноклассника). К счастью, такое встре чается не очень часто и только у детей, переживших серьезную травму, а порой и длительное воздействие нескольких уродующих личность факто ров. Скажем, если девочку сексуально совращали и хвалили (а то и кормили), только если она была достаточно «ласкова». Или если ребенок годами жил в атмосфере лютой семейной вражды, да еще использовался как инструмент враждующими сторонами, то есть папой и мамой. Важно помнить, что ребенок в основном действует неосознанно, и вы окажете ему большую услугу, если будете точно и конкретно описывать его поведение, не скрывая своих чувств по этому поводу: «Света, ты со мной ко кетничаешь, строишь мне глазки, но мне это совсем не нравится, да и тебе не идет. Мне было бы гораздо приятнее, если бы ты вовремя сдавала вы полненные задания и разговаривала со мной просто как моя ученица», или «Мне не нравится, когда дети ябедничают. И я не люблю, когда о человеке плохо говорят за глаза. Если Костя тебя обидел, подойдите ко мне вдвоем, и мы во всем разберемся». В целом же такое поведение может измениться только очень постепенно, по мере приобретения ребенком нового, пози тивного опыта. НЕ ПОМОГАТЬ ПЛОХОМУ Мы часто сетуем на то, что дети не усваивают того, что мы им говорим: «Я тебе сто раз повторяла, а ты!». На самом деле все наоборот. Если бы вы могли представить себе, насколько полно и точно дети воспринимают не которые наши замечания! Ведь им не от кого узнать правду о мире, кроме как от окружающих их взрослых, особенно от родителей и учителей. Они вынуждены верить всему, что мы говорим - по крайней мере, до наступле ния юности, когда у них развивается критичность и самостоятельность мыш ления. А пока... Если Татьяна Петровна говорит, что я неспособный - значит, так оно и есть. Ведь она - умная, она учитель. Она много детей видела, наверное, раз бирается. А я вот до вчерашнего дня, когда она это сказала, даже не заду мывался, способный я или нет. Оказывается, нет. Теперь буду знать. И если мне будет трудно выполнить задание, не стану очень-то стараться, из кожи вон лезть. Я же неспособный - какой смысл? Может, мне не стоит даже и начинать работу: а вдруг станет трудно? При этом важно, чтобы никто не до гадался, что я неспособный. Быть неспособным обидно, лучше я буду лени вый. Или разгильдяй. Или забывчивый. Это приятнее, чем быть тупицей. Так происходит формирование и закрепление трудного поведения. «Ты совершенно не умеешь себя вести!» - говорим мы в сердцах ре бенку. К какому результату приведет наша гневная тирада? Поможет ли она ребенку вести себя лучше? Вызовет ли у него желание измениться? Улучшит наши отношения с ним? Повысит его самооценку? Снизит тре вогу? Поможет в будущем лучше с ним справляться? К сожалению, на все эти вопросы ответ один: нет, нет и нет. Единственный результат - взрослый «сбросил пар», разрядился. Да и то не всегда, ведь сплошь и рядом подоб ные фразы говорятся даже без особого чувства, по инерции, они словно сами «выскакивают изо рта». Один папа рассказывал, что когда бабушка начала привычно упрекать ребенка: «Уже медведь дрессированный бы понял, а ты....», в ответ она услышала даже не ехидное, а усталое: «Уже медведь бы понял, что я не понимаю, и давно перестал бы одно и то же по вторять». Невежливо, конечно, но по сути верно. Как правило, благополучные и довольные собой дети такие стереотип ные фразы пропускают мимо ушей, но у ребенка травмированного нега тивные оценки могут вызвать ухудшение поведения -по множеству причин, о которых говорилось только что и раньше, когда мы анализиро вали поведение героев наших историй. Но главный механизм здесь таков: неприязнь и отвержение взрослых усиливают тревогу ребенка, тревога за ставляет сильнее цепляться за защитное поведение, в результате он еще чаще и более выражено использует «плохие» технологии. Значит ли это, что мы должны всегда и везде хвалить детей, что бы они ни вытворяли? Вовсе нет. Ребенок нуждается в том, чтобы взрослые зада вали ему систему координат для ориентации в мире, чтобы они сообщали ему, что такое хорошо и что такое плохо, какое его поведение приемлемо, а какое - нет. Просто важно, чтобы это были действительно информативные сообщения, а не ритуальное «пиление». Говорите точно и конкретно, что вам не нравится в поведении ребенка, и почему. Вместо «Прекрати безо бразничать!» лучше сказать: «Дима, мне сложно говорить, когда ты шур шишь бумагой. Пожалуйста, перестань». Никакой ребенок не согласится с тем, что он «безобразничает» или «отвратительно себя ведет». А с тем, что он шуршит бумагой, спорить сложно, особенно если к тебе обращаются не с обвинением, а с просьбой. Чем более дружелюбно, неагрессивно мы высказываем претензию, тем больше шансов, что ребенок, по крайней мере, попытается изменить свое поведение. Предлагая ему отношения сотрудничества, мы получаем в ответ сотрудничество. Предлагая конфронтацию, мы получаем конфронтацию. Не менее важно разделять осуждение поведения и осуждение самого ребенка. Есть разница между высказываниями «Даша, какая же ты невни мательная!» и «Даша, ты сейчас недостаточно внимательно слушала, сос редоточься». Первое высказывание абсолютно ничем не поможет Даше. Она, как и любой человек, даже если бы захотела, не сможет в одну минуту изменить базовое качество своей личности. По сути, вы оставляете ей не большой выбор: не согласиться с обвинением (обидеться или заспорить, вообще забыв о теме урока), либо согласиться (и оставить всякие попытки сконцентрироваться, погрузившись в грустные размышления о том, как ей не повезло родиться такой невнимательной). Призыв же «сосредоточиться прямо сейчас» абсолютно выполним, и при этом совершенно не нарушает представления Даши о самой себе. Все то же самое справедливо и для формулировок, которые мы исполь зуем в обсуждениях с коллегами, и даже просто в собственных мыслях. Вот вы подумали: «Гоша - гиперактивный ребенок». Допустим, это правда, и даже есть официальный диагноз. И? Что дальше делать? Сесть и плакать? Уволиться из школы? Выжить из класса Гошу? Чем эта констатация поможет вам справляться с Гошей на уроке? И чем она поможет самому Гоше вести себя лучше? Но стоит немного изменить ракурс и ход своих мыслей: «Гоша не может усидеть на месте больше трех минут» или «Гоше трудно удержи вать внимание, он быстро отвлекается», и какие-то идеи у вас сразу поя вятся. Например, можно несколько раз за урок отправлять Гошу с какими-то мелкими поручениями, чтобы он подвигался. Можно договориться с ним о системе «учета и контроля» - например, после каждого выполненного при мера (записанного предложения) он рисует на специальном листке какой- нибудь условный значок, подобно тому, как летчики рисовали на борту своего самолета звездочки за каждый сбитый самолет противника, Это по зволит ему время от времени переключаться, а любое задание сделает дроб ным, состоящим из маленьких порций. Гиперактивность мальчика никуда не денется, сколько бы мы ни охали (она, кстати, проходит сама по себе обычно годам к 12), а поведение ребенка изменить к лучшему в наших силах. Мы уже говорили о том, что взрослые часто прямо подкрепляют трудное поведение, например, уделяя ребенку много внимания, когда он ведет себя плохо, и игнорируя его, когда все благополучно. И наоборот, нередко, не зная, как прекратить трудное поведение, взрослые ничего не предприни мают, делая вид, что все в порядке (как первая учительница Тимура). В ре зультате граница дозволенного с каждым днем все больше отодвигается, и начинаются уже неконтролируемые процессы. Есть много случаев, когда выходку ребенка лучше всего не заметить. На пример, учителю, обнаружившему стоящего на подоконнике Валеру, самое разумное было бы дать классу маленькую самостоятельную работу, чтобы занять ребят делом, а на мальчика вообще не обращать внимания. Уже через пять минут он почувствовал бы себя неловко и слез. Также не следовало раздувать историю с журналом, который принесла в школу Настя. Но если речь идет о насилии, о грубом нарушении прав других детей, о вызываю щем поведении, то не прекращать его - значит подкреплять, подавать знак, что «это можно». Есть ситуации, когда учитель просто обязан принять вызов и разобраться, «кто в доме хозяин», дать понять ребенку, что правила здесь устанавливают взрослые и они могут добиться их соблюдения. Вовсе не обя зательно при этом прибегать к суровым репрессиям. Практика показывает, что одной только внутренней решимости учителя прекратить безобразие бывает вполне достаточно. И еще одно замечание, очень важное. Никогда не подшучивайте над внешностью, именем и фамилией приемного ребенка, даже беззлобно. Соб ственно, этого ни с какими детьми не следует делать, да и со взрослыми тоже, но если речь идет о ребенке, потерявшем кровную семью, запрет на шутки подобного рода - абсолютный. Потому что фамилия, имя и внеш ность - это единственное, что осталось у него от родителей. Или, что еще больнее, даже фамилия досталась не от родителей, а от того, на каком вок зале в туалете нашли завернутого в тряпки ребенка или в каком звании был нашедший его милиционер. Про прямые насмешки над его происхождением и родителями я уже не говорю - по-моему, это очевидно. Реакция на это может быть совершенно непредсказуемой, от дикой агрессии до по пыток суицида. Даже если ребенок сам зол на своих родителей, обвинение в их адрес со стороны чужого человека он воспримет на свой счет, ведь он и�  перейти в каталог файлов | Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |