Шварц-Салант Н. - Нарциссизм и трансформация ли... Натан Шварц-Салант
 Скачать 1.3 Mb.
| Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |
| До этого сновидения мою пациентку мало интересовали сны. Однако этот нуминозный сон ее просто ошеломил и захватил все внимание. Такая реакция для нарциссической личности является типичной. Медленный процесс развития и взросление ее внутреннего «маленького мальчика» оказались недостаточно зрелыми, чтобы победить живущий в бессознательном пациентки страх, что ее окружают только преступления и ненависть. Этот сон вызвал у нее драматическое ощущение новой жизни. Как убедительно показал Юнг, летающая тарелка является символом Самости81; в данном случае она символизирует центр ее новой идентичности. Это было посещение ее потенциальной целостности, выделившейся, как это было с Анимусом, из грандиозно-эксгибиционистского слияния. После этого сна у А. стало возникать чувство, что «внутри» нее может быть что-то интересное и позитивное. В это время в анализе наступил перерыв (у меня был месячный отпуск), и А. приняла решение закончить лечение. Может быть, на него повлияла ярость, которая появилась у пациентки, когда она на какое-то время почувствовала себя покинутой, и которую я не успел интерпретировать. Между тем ярость все возрастала и получила облегчение в приступе зависти А. к своей матери. Этот приступ внешне выразился в полной потере контроля пациентки над собой, когда она, полная ненависти, набросилась на мать. После этого А. замкнулась и у нее появилось ощущение, что внутри нее поселилась огромная черная змея. Бессознательное приняло такой образ после того, как из-за наплыва активной ярости оно внедрилось в ее сознание. Это так напугало А., что она вернулась на психотерапию. Это произошло в начале девятого месяца с момента начала анализа. Девятый месяц анализа всегда является особенным, поскольку психический процесс следует модели развития физиологической беременности. Так и оказалось в случае А. Новое развитие проявилось в весьма драматичной форме. В тот день, когда пациентка решила продолжать анализ, она сидела в кафе и слушала музыку. Внезапно она почувствовала на своей спине чью-то руку, хотя сзади никого не было. Чувство было очень смутным, однако она знала, что рука все еще там. В процессе аналитической сессии, рассказывая о своем переживании, она вновь ощутила это прикосновение, которое стало даже более отчетливым. Вскоре у нее возникла ужасная галлюцинация. На руке выросли красные когти и стали царапать ей спину. Это привело А. в ужас, и она воскликнула: «Это мой судья, он наказывает меня за то, что я так поступила со своей матерью!» Так как в предшествующие месяцы был констеллирован позитивный процесс, а новому появлению архетипических образов часто предшествуют сильные переживания, вызванные психическими расстройствами, было бы совершенно неправильно сводить ее переживание только к чувству вины. Я оказал ей поддержку, усилив ее переживание мифологическими соответствиями. Она переживала хаос, который видела во сне и который угрожал ей во время поездки в автобусе. Этот хаос претерпевал существенные изменения, пока ее не поглотил приступ ярости к собственной матери. Эта ярость оказала каталитическое воздействие, сильно ускорившее процесс трансформации. В этот момент передо мной стоял один-единственный вопрос: окажется ли это переживание для нее слишком быстрым и слишком сильным или нет? Сможет ли она с ним справиться? На следующий день рука была все еще там, но ситуация стала изменяться. Пациентка ощущала, что на ее спине сидит орел и клюет ее. Страх усилился. Она нарисовала этого орла (рис. 3). Когда я предложил А. с ним поговорить, она сказала, чтобы тот убирался прочь. В результате А. ощутила, что орел стал меньше, но вместе с тем у нее возникло ощущение, что ее наполняет черная жидкость и она готова взорваться. Стало понятно, что орел не собирается никуда улетать. Когда она попросила его вернуться, чернота стала отступать. Теперь, не разговаривая с ним, А. вновь нарисовала его вместе с чернотой, которую она ощущала (рис. 4 и 5). В течение всего этого времени контролирующий перенос существенно ослаб и принял более мягкую форму идеализированного переноса, позволившего мне провести ее через это тяжелое испытание. На следующий день (это был третий день с момента появления руки) орел все еще оставался на прежнем месте и по-прежнему пугал пациентку, что немало меня обеспокоило. Однако на этот раз накануне сессии ей приснился следующий сон: «По моей руке ползет гусеница в зеленую и красную крапинку. Наверное, я ее боюсь. Но кто-то мне говорит, что в этом нет ничего страшного, просто я, наверное, хотела отдать ее кому-то еще, и она продолжает ползти мне на спину. Затем она превращается в желтую бабочку» (рис. 6). Это был хороший прогностический признак. Бабочка - символ психики, и ее появление во сне свидетельствует о формировании новой психической структуры. Ее желтый цвет говорит о появлении нового сознания. Как символ Самости она отражает весьма позитивный процесс, протекавший наряду с появлением страшного галлюцинаторного образа орла. Как показал сон, сам орел был предшественником более гладкого процесса. Он действительно оказался подобным фениксу, вылетающему из алхимического яйца. В последующие дни орел, воплощавший духовное содержание ее Анимуса, постепенно потерял свой обычный угрожающий вид. На пятый день он несколько уменьшился и, по описанию А., теперь стал ее «обнимать» (рис. 7). В отличие от предыдущих рисунков, на этот раз пациентка была в обуви, что свидетельствовало о возвращении ее реального взгляда на жизнь. В этот день она беседовала с молодым человеком, с которым познакомилась совсем недавно. Он был художником и настаивал на том, чтобы она составила ему компанию в путешествии на другой континент, чтобы там помогать бедным. Первый раз в жизни она не бросилась без оглядки за мужской фантазией и даже почувствовала некоторое отвращение к таким резким и внезапным переменам. На следующий день ее приятель был особенно настойчив. По мере того, как он становился все более и более требовательным, убеждая ее последовать за ним, она стала ощущать на своей спине орла, но теперь орел ее защищал и был готов наброситься на молодого человека. При этом пациентка заметила, что этот художник был очень не уверен в себе. Ее доверие к нему пошатнулось, и таким образом ей удалось уберечься от очередного полета фантазии. В конце концов у нее развился позитивный Анимус, «хороший внутренний объект». К концу девятого месяца А. прекратила анализ: она почувствовала себя готовой жить своей жизнью на более сознательном уровне. Я видел ее десять месяцев спустя, и тогда у нее ощущение орла по-прежнему оставалось очень реальным. С точки зрения грандиозно-эксгибиционистской самости развитие ее Анимуса тогда было стабильным. Вне всякого сомнения, у нее оставалось еще много материала, с которым следовало работать. В качестве примера можно привести аспект, связанный с наполнявшей ее «чернотой», который оставался вне нашего поля зрения. Это был теневой аспект, преимущественно связанный с завистью. Но на этом этапе для пациентки было важнее продолжать укреплять позитивное развитие Анимуса. Образ орла воплощал архетипическое содержание, служившее исцеляющим фактором, который не следовало относить к индивидуальному материалу, не рискуя уничтожить это содержание. Ситуацию, в которой пациентку клевал орел, можно было психоаналитически редуктивно интерпретировать как симптом мазохизма. Однако такой подход, основанный на ощущении личной вины, должен был бы подавлять пациентку, если иметь в виду появление у нее архетипа духа. Отношения переноса-контрпереноса, сначала в форме зеркального переноса, который позже сместился к идеализации, послужили собирающим сосудом для бессознательного процесса трансформации самости в ее эксгибиционистско-грандиозной форме. Этот пример иллюстрирует каталитическую роль зависти и ярости, и особенно то, как в процессе трансформации может возникать архетипическое содержание, которое в данном случае символизирует орел. Несмотря на то, что трансформация нарциссической личности А. оказалась завершенной, отмеченные здесь детали, вне всякого сомнения, сохранили бы свою фундаментальную важность при более длительном и подробном анализе. Мы можем надеяться, что позже женская сфера бытия займет гораздо более достойное место, чтобы Эго лучше смогло ассимилировать зависть и ярость. Если это происходит, то процесс трансформации может быть описан в соответствии с моделью, представленной в конце этой главы. 8. Эксгибиционизм и его трансформация Следующий клинический материал освещает такие аспекты процесса трансформации нарциссической личности, в которой первоосновой (prima materia) являются эксгибиционистские фантазии. Здесь речь идет о женщине, которой далеко за тридцать; я буду называть ее Д. Ее случай иллюстрирует: 1) важность проявляющихся грандиозных эксгибиционистских фантазий для процесса трансформации нарциссичес-ких структур; 2) как в результате работы на очень глубоком уровне может преждевременно появиться завистливая ярость; 3) как можно использовать каталитическую природу такой ярости при постепенном процессе трансформации грандиозно-эксгибиционистской самости; 4) каким образом формирование и стабилизация процесса переноса-контрпереноса для нарциссической личности может служить аналогом сказочного мотива «испытания женихов»; 5) как трансформированная эксгибиционистско-грандиозная самость может стать позитивным Анимусом, принимающим форму внутреннего зеркала. Я буду говорить о ситуации, которая сложилась почти год спустя после начала аналитической работы, на том ее этапе, когда возник мягкий зеркальный перенос. В это время стал появляться эксгибиционистский материал: пациентка рассказывала свои истории с чувством стыда, и во сне появлялся ее обнаженный образ. Эксгибиционистские потребности Д. были потребностями в мягком отражении ее Самости, а не в том, чтобы (как это с ней случалось) оказаться жертвой физического насилия со стороны матери из-за ее завышенных требований и находиться в постоянной депрессии, которая при стремлении к самовыражению вызывала у Д. огромный страх. Сначала следовало отзеркалить ее мать, несмотря на все пережитки Д., которые были слишком сильными, чтобы разделить Эго и Самость. Она чувствовала себя в безопасности, только оставаясь в состоянии, соответствующем слиянию Эго и Самости. Термин эксгибиционизм обычно рассматривается в уничижительном смысле. Однако все зависит от эмпатии наблюдателя. Если осознавать ту степень сосредоточенной боли, ту скрытую степень отчаяния Самости и ту степень тюремной ограниченности Эго, находящегося в полном отчаянии, термин весьма соответствует его феноменологии и ни в коей мере не является уничижительным. Быть на виду у всего мира становится первичной потребностью человека. Эту потребность следует принять как здоровую и функциональную, иначе не может быть речи ни о каком развитии. Пока еще не развился зеркальный перенос, а эксгибиционистские фантазии пациентки только начали проявляться, Д. увидела следующий сон: «Я оказалась в огромном открытом амфитеатре, где находится живое доисторическое существо. Оно огромных размеров и заполняет весь центр амфитеатра. У него есть крылья и перья, как у птицы, однако у него очень громоздкое тело, и мне совершенно ясно, что оно не может взлететь». Птица представляла собой очень хороший образ ее фантазий, которыми она жила в течение долгого времени, - фантазий об успехах, любви, власти, деньгах и т.п. Но подобно коротким крыльям доисторической птицы, эти фантазии никогда не опускались на землю. Они не могли сублимироваться в ту форму, которая соответствовала бы ее Эго; они никогда не могли стать эго-синтонными. Вместо этого их наполняла архаичная энергия. Если они достигали Эго, то есть реальной жизни пациентки в пространстве и времени, это вызывало огромный страх перед эмоциональным подавлением. Маленькие крылья говорили о незначительном идеализированном переносе. Это могло свидетельствовать о ее огромной духовной сфере, к тому же существовавшей в архетипической форме. Осознавая наличие этих энергий, пациентка была сильно ориентирована на трансцендентную размерность, но при этом редко находилась в состоянии, позволяющем распространить эту идеализацию на другого человека, чтобы не злоупотреблять ею. Если пространство идеализации оказывается исключительно архетипическим, может существовать тонкая духовная связь - и это является немалым достижением, - но при этом каждый раз возникает страх, что идеализации может превратиться в самовозвеличивание, возникающее в результате нетрансформированных эксгибиционистских потребностей Самости, которой для трансформации требуется надличностная размерность. Кроме того, при таком положении дел существует очень слабое ощущение воплощенной Самости, а следовательно, и слабое ощущение личностной идентичности, либо оно совсем отсутствует. Д. обладала очень сильным трансцендентным духом, сродни духовной силе архетипической размерности, но при этом она весьма слабо ощущала уникальность своего «жизненного эксперимента». Чтобы не злоупотреблять своими идеализациями, которые пациентка переживала в прошлом, в том числе и в аналитических отношениях, Д. использовала стандартную защиту: она идеализировала мужчин, принимая на себя роль их Анимы82. Такой способ идеализации представляет собой сдерживающий паттерн, но вместе с тем он препятствует интеграции. Таким образом, идеализированного человека можно поработить на всю жизнь. В этом заключается некий способ укрепления женской идентичности через идентификацию с фемининной компонентой мужчины, но с точки зрения психологического развития такая идентификация может быть только временной и в конечном счете должна превратиться в соблазнительно-контролирующую идеализацию. И тогда появляются основания надеяться, что позже это поможет осознать фемининную компоненту Самости. Только через свою жизнь как «женщины-Анимы» Д. могла воспринимать духовный мир своего отца. Это был ее обычный способ отношения к мужчинам, другого она не знала. В этом заключался позитивный признак развития зеркального переноса; для нее же это означало здоровое отношение к себе. Позже идеализированная форма переноса стала сильнее, но не раньше, чем Д. перестала играть роль «женщины-Анимы», и не раньше, чем трансформировался зеркальный перенос. Это придало ей необходимые силы, чтобы справиться с отделением Эго от Самости. Как я уже сказал, трансформация архаичной структуры Самости Д. была вызвана появлением эксгибиционистских фантазий. Сейчас я вкратце изложу последовательность событий. Выразив страх и опасения, пациентка собрала свое мужество и сказала мне, что у нее были фантазии стать лучше всех во всем, за что бы она ни бралась. Она привела массу примеров из своего прошлого. Сначала я не мог понять, почему эти примеры были для нее столь травмирующими. Она рассказала о том, как в безмятежном детском возрасте пыталась в чем-то стать первой, например, в математике, но всегда оказывалась второй. Она была исключительно одаренной, но ей во всем обязательно нужно было становиться первой. Продолжая ее слушать, я почувствовал, как во мне где-то очень глубоко шевелится острое ощущение того, как сильно страдала ее душа, не имея возможности самореализоваться. И я поделился с ней этим ощущением, уверенный в том, что проявляю эмпатию к рассказу, который она мне подарила. В тот вечер Д. позвонила мне и была очень агрессивна. Она была разъярена на меня за то, что я, по ее мнению, «опекал» ее, подпитывая ее "бедняжку"-Эго. Я удивился, так как был тронут ее рассказом и очень внимателен. Так впервые она выразила мне свой гнев; я ответил, что подумаю над тем, что она мне сказала, и в следующий раз мы с ней все обсудим. К этому времени уже довольно долго существовал мягкий зеркальный перенос, и наш аналитический контейнер оказался в состоянии выдержать вспышку гнева. Размышляя над ее жалобой, я понял, что совершил ошибку. Я внимал ее рассказам, как если бы это были старые детские фантазии, и не мог осознать, что она пыталась до меня донести, как до сих пор испытывает страдания от таких же инфляционных мечтаний. Ее по-прежнему ничего не устраивало, кроме одного: быть во всем лучше всех, что по-прежнему было невозможно, а потому вызывало у нее состояние психологического паралича. Проявляя эмпатию к прошлому пациентки, я проглядел ее настоящее - состояние, в котором находилось ее Эго. Правильнее было бы сказать о том, насколько мне трудно выслушивать эти неуместные эксгибиционистские фантазии. Кроме того, я недостаточно внимательно отнесся к ее потребности сохранять дистанцию; я был слишком эмпатичен и в результате оказался назойливым. Хотя на последующих этапах трансформации нарциссической личности (которые мы будем обсуждать позже и которые имели место в случае Д.) это глубинное проникновение необходимо, на данном этапе оно было совершенно неуместным. Оно расшевелило скрытую в глубине зависть, а также тайную убежденность в том, что я дразню ее и потом обязательно брошу. Это было то самое чувство зависти, которое превращается в ощущение «бедняжки». В результате Д. решила, что в течение следующих нескольких месяцев ей нужно перестать делиться своими эксгибиционистскими фантазиями; они были «отложены в долгий ящик». Две недели спустя после той сессии, на которой я сделал ошибку, проявив слишком сильную эмпатию, ей приснился такой сон: «Я нахожусь в замке и верхом на лошади скачу по лестнице вверх-вниз. Позади меня на лошади сидит мужчина. Так он проходит испытание, ибо я раздумываю, выйду за него замуж или нет. Он должен выдержать эту проверку, не упав с лошади и оставшись сидеть позади меня. Но он падает. Он говорит, что может скакать только на своей лошади. Но меня это совершенно не интересует. Я не думаю, что выйду за него замуж». Д. сразу поняла этот сон, обозначавший перенос, и при этом хорошо осознавала такую его интерпретацию: ей следовало позволить мужчине (мне) скакать на собственной лошади. Но дело было вовсе не в этой конкретной интерпретации. Гораздо важнее было увидеть, что я не выдержал «испытания женихов», состоявшее в том, чтобы удержаться на лошади позади нее - такова была разновидность сказочного мотива, в котором герою достается принцесса, только если он от нее скрывается83. Подобный паттерн доминирует в работе с нарциссическими расстройствами личности: реакция контрпереноса со стороны аналитика - в данном случае моя чрезмерная эмпатия - должна быть сдержанной, иначе аналитик станет заметным и перестанет выполнять необходимую отзеркаливающую функцию. Постепенно после этого осознания установились здоровые отношения переноса; фактически она решила «выйти за меня замуж». Но в это время ей приснился чрезвычайно важный сон, демонстрирующий, как разбуженная моей ошибкой ярость может стать побудительным импульсом к творчеству: «Я нахожусь в большом доме. Здесь только что появился ребенок-волк, который имеет человеческий облик, но ведет себя как зверь. Обезумевшие взрослые бегают вокруг, стараясь спрятать от него детей - или, по крайней мере, спасти их от него, ибо они видят для себя угрозу в этой полудевочке-полуволчице. Но она оказывается «своей»; получается, что ее где- то нашли, и каким-то образом стало известно, что она принадлежала нашему дому, поэтому мы не могли прогнать ее. Я начинаю искать маленькую девочку-негритянку из последних сновидений, которая также принадлежит нашему дому, потому что чувствую, что она знает, как быть с этим полудиким существом. Я зову ее по имени, мне кажется, ее зовут Кори или Кора. Я просыпаюсь и думаю о том, что полудевочка-полуволчица - это моя ярость; к ней можно отнестись мудро только с помощью чернокожей девочки, которая, быть может, и есть сама растущая Земная Самость». Для нас обоих было ясно, что «полуволчонок-полуребенок» символизировал вновь возникшую ненависть, причиной которой послужила моя ошибка. Она появляется как угроза всей семье, указывающая на подавление всех негативных аффектов, принятое в семье, а также на то, что переживание этих эмоций было для Д. опасным. Кроме того, эти эмоции могли существовать и в аналитических отношениях, и, вероятно, именно поэтому предъявлялись претензии к этой полудевочке-полуволчице, что само по себе было позитивным знаком. Маленькая чернокожая девочка, названная Корой (другое имя Персефоны, богини-девственницы в греческой мифологии), в предыдущих снах представляла собой растущую фемининную способность к бытию. Теперь вместе с девочкой-волчонком, воплощением другой стороны - Тени, она составляла полную картину. Как я уже отмечал, основной форме, которую принимает зависть, присуща установка «бедняжки». Она отражает такую позицию: «У меня ничего нет и ничего не будет». Однако она расщепляется от ярости, от желания «испортить» недоступный для нее объект. Тогда ярость обращается вовнутрь и вызывает реакцию «бедняжки». Д. была раздражена на меня за то, что я открыто одобрял в ней эту установку «бедняжки», что привело к рождению и обострению ее зависти. «Стратегическое восстановление» от напряженных аналитических отношений в течение нескольких месяцев для нее было необходимо, но, с другой стороны, его можно было расценивать как попытку повредить аналитическому процессу. Главное заключалось не в анализе этой стороны вопроса, а в сосредоточении внимания на заметном эффекте трансформации, который вызвала ее ярость. Девочка-волчонок действительно появилась из ее внутренней «семьи», из ее оставшихся комплексов, что хорошо видно на следующем примере активного воображения: «Своим внутренним зрением я вижу доисторическую птицу-монстра и то, что я на нее нападаю, причем делаю это не одна, а вместе девочкой-волчонком и чернокожей девочкой. По-моему, совершенно невозможно описать в красках все, что я вижу, так как тело этой огромной птицы сейчас сияет (оно напоминает печень и отражает свет от своей поверхности), его очертания слабо определены, но тем не менее вокруг этого огромного тела существуют противоположные части. Возможно, позже я смогу описать словами, что там творится. У девочки-волчонка маленький топорик, а у Коры - острый нож. Я нахожусь в головах у этой птицы и тоже держу в руках нож, похожий на меч, но не действую им... Через какое-то время Кора приносит мне кусок птичьего тела, который я пытаюсь проглотить». Таким образом, ярость стимулировала трансформацию архаической структуры Эго-Самость. Ярость моей пациентки, конечно же, была очень жестокой, как у девочки-волчонка, которая действовала своим топориком, тогда как более тонкие и окультуренные части ее личности, Кора и Д., держали в руках ножи, символизирующие Логос. Но нарциссическая личность должна научиться позволять своей ярости быть жестокой и недифференцированной, ибо она является результатом ранних травматических переживаний, которые часто возникают на превербальной стадии развития. Такая личность должна научиться раздражаться, даже если она «не права», то есть если эмоция существует вне логического контекста. Это также необходимо для процесса трансформации. В другом случае активного воображения птица стала меньше, но сохранила отражающее свойство, подобно зеркалу и поверхности печени. Она стала Анимусом, который мог сдерживать гнев. Это снова указывает на творческую функцию ее раздражения, ибо печень долго считалась вместилищем гнева. И в последнем сеансе активного воображения открывается одна из «противоположных частей» птичьего тела - образ мага. В психологии нарциссической личности маг является основным образом, подходящей формой выражения маскулинного стремления к власти и всемогуществу, посредством которого «мир находится в твоих руках». Таким образом, через свой Анимус в образе новой птицы Д. начала рефлексировать свое величие, которое парализовало ее своей неосознанной природой и сверхъестественным давлением. При развитии этой способности у нее появилась другая - более объективно смотреть на свое стремление к власти и видеть его связь с эксгибиционистскими потребностями (быть лучшей во всем). Эта «маскулинная» способность к внутреннему отражению дополнила ее фемининные качества, воплощенные в образах Коры и девочки-волчицы. Что касается воплощенных в девочке-волчице зависти и ярости моей пациентки, впоследствии они постепенно пришли в норму. Эти аффекты, воспринятые как некая часть процесса трансформации (что случается при правильной интерпретации) или хотя бы ставшие просто различимыми (поэтому в их природе можно почувствовать теневые стороны), фактически превращаются в способность проявлять потребности. Пациент, зачастую впервые в своей жизни, начинает ощущать себя посвященным во что-то. Изменения в жизни Д. стали происходить именно в этом направлении и были связаны с ее возрастающей независимостью и укреплением личности, ориентированной на реальность. Благодаря именно этим изменениям она постепенно смогла реализовать свою одаренность. 9. Страх нарциссической личности перед бессознательным Два следующих сна две разные женщины видели в критические моменты своей жизни. Первый из них связан с последствиями развода после очень неудачного двадцатилетнего брака. Вторая женщина перенесла несколько тяжелых и очень важных в ее жизни разводов несколько раньше, и в настоящий момент ей предстоял еще один, поэтому она нуждалась в мудром руководстве своего бессознательного. Обе женщины обучались терапии и обе очень хорошо знали литературу, посвященную нарциссизму, поэтому содержание их сновидений передано чрезвычайно подробно. Вместе с тем они ничуть не меньше, чем другие, могут послужить примером выражения базового страха нарциссической личности: попытка бессознательного войти в контакт с сознанием человека неизбежно приводит к смерти и не менее того. 1) Я вместе с К., которая говорит, что Нарцисс упал в воду и все, чего он смог добиться, - это утонуть. Я говорю, что вырос цветок. Тогда она отходит, достает несколько тонких книжек и тем же унылым тоном говорит, что она слишком поздно прочитала трагедии Шекспира. 2) Я не могла взять такси, чтобы добраться домой и несколько часов стояла напротив синагоги. Потом ее закрыли. Тогда я пошла пешком и вышла на шоссе. Там была какая-то суматоха, и спасатели с фонарями в руках пытались осветить поверхность пруда или какого-то водоема. После долгих поисков им удалось вытащить окоченевшее тело мальчика. Он казался мертвым. Но, к моему удивлению, когда я снова на него взглянула (хотя это было ужасно), то увидела, что он, похоже, оживает. У него были курчавые волосы. Его трясло. В первом сне К. - это молодая подруга, женщина, переживавшая расставания и одиночество. Но сама сновидица после большого объема работы, проделанной в течение нескольких месяцев, уже очень хорошо могла справляться с этими эмоциями. Следовательно, в сновидении ее образ воплощал позитивную установку по отношению к унылой регрессивной Тени. Такая Тень у нарциссической личности содержит основную систему убеждений. Они заключаются в том, что контакт с бессознательным, отказ от своей обычной структуры и установок совершенно ни к чему не приводит; в таком случае нет никакого восстановления, возрождения - только смерть. В данном случае образ самой сновидицы символизирует прямо противоположный взгляд, смысл которого заключается в том, что наступает нечто новое; в цветке, в который превратился Нарцисс, ей видится символ новой жизни. (Я вернусь к этому сну в главе 4, где будет обсуждаться символический смысл цветка нарцисса.) Второй сон иллюстрирует тот же нарциссический страх. Сновидица ассоциировала водоем и чувство, возникшее у нее во сне, с открыткой, на которой был изображен смотревший в воду Нарцисс. В соответствии с ее личными ассоциациями, приснившаяся синагога символизировала жизнь в обществе, в котором она жила много лет. В этой жизни преобладало убеждение в том, что ни в коем случае нельзя выражать свое раздражение и другие отрицательные эмоции. Там они были абсолютно неприемлемы. Во время сна она подошла к этой самой трудной для нее теме. За день до того она рискнула искренне выразить свои женские чувства в трудном разговоре со своим другом, не проявлявшим к ней ни малейшего сочувствия. Как показал сон, в результате появилось нечто, совершенно отличающееся от распада и смерти: это была новая жизнь. Таким образом, нарциссическая личность в существенной мере подвержена огромному страху перед встречей с бессознательным (под встречей с ним подразумевается любой эмоциональный контакт). Когда складывается такая ситуация, возникает страх: он может проявляться, а может не проявляться, при этом человек может быть один или находиться среди людей. Но нарциссическую личность от психотической отличает то, что если происходит погружение на эту страшную эмоциональную глубину, у нарциссической личности порой возникает убеждение в том, что никакого возрождения уже не будет. Это убеждение часто оказывается ложным. Вместо смерти или вечного хаоса человек находит прямо противоположное - встречу с истинной Самостью, внутренней реальностью, которая целиком зависит от него самого. Таков мой опыт, и потому при работе с нарциссической личностью я сохраняю оптимизм. 10. Трансформация нарциссической Самости При нарциссическом расстройстве личности Самость представляет собой амальгаму автономных элементов, «фальшивый уроборос». В таком случае между противоположностями нет напряжения, которое характеризует здоровую психическую структуру. Когда один из элементов доминирует, он теряет связь со всеми остальными. При отсутствии этой структуры он берет над ними верх и включает защитную систему, затрудняя и ограничивая сознание. В процессе трансформации, которая происходит при осознании и ассимиляции этих элементов, они создают дифференцированную структуру с присущим ей напряжением между противоположностями. Тогда Эго начинает стабильно функционировать. Внутри этой амальгамы можно распознать четыре основных элемента. Приблизительно их можно представить так: Рис 8 1) Черный маг - термин, заимствованный из фольклора, символизирующий психический фактор, который стремится установить контроль и служит воплощением беспредельного величия. Он настаивает на полной определенности во всем, защищаясь от любого проявления спонтанности и случайности. Тогда реальность приравнивается к его мыслям и потребностям, что вызывает постоянную демонстрацию его силы, направленной на то, чтобы все «знать» и все контролировать. Такому всемогуществу постоянно требуется зеркальное отражение, без которого появляется угроза самому его существованию. Хорошим примером этой черты может послужить темная сторона ветхозаветного Яхве. 2) Спутницу черного мага в этой воображаемой амальгаме можно назвать фальшивой невестой. Она воплощает внешнее проявление ложной связи с Самостью в отношении к власти. Подобно тому, как ведьма в «Белоснежке и семи гномах» хочет заручиться ответом волшебного зеркальца, что она прекраснее всех на свете, заколдованная фемининная часть нарциссической личности (будь то мужчина или женщина), вместо установления связи между Эго и Самостью, возвращает психическую энергию обратно Эго. Следовательно, человек всегда связывает внешние события со своим собственным Эго. Фальшивая невеста является врагом истинной невесты, воплощающей истинную связь между душой и Самостью, которая отчасти представляет собой способность человека к бытию. Доминирование фальшивой невесты приводит к появлению постоянных мыслей и фантазий, и особенно к деятельности, направленной на повышение самооценки. Основная отличительная черта фальшивой невесты, зачастую выступающей в союзе с черным магом, состоит в том, чтобы не демонстрировать свои страдания. Это отражало бы ее слабость и мешало стремлению к власти. Наоборот, этот союз демонстрирует видимость благополучия: «У меня все в порядке, я все смогу выдержать». Согласно каббалистической традиции, точно такой же была ведьма Лилит во время изгнания невесты Яхве81. Яхве был разделен со своей истинной душой, Шекинах, страдавшей все это время вместе со своими детьми - народом Израиля, до тех пор, пока она вновь не соединилась с Яхве. 3) Идентичность Эго-Персона характеризуется недифференцированным социальным недовольством и способностью к адаптации. Социальная восприимчивость становится настолько преобладающей потребностью нарциссической личности, что Эго не в состоянии отделиться от Персоны, которая в этом случае становится жесткой маской с присущей ей установкой фальшивой невесты, которая парадоксально отрицает потребность в другом человеке. Персона Эго не является индивидуальной; она требует всемогущества и совершенства, соответствующих коллективным ценностям. Она постоянно жаждет столкновения с невыполнимыми требованиями и часто разрушается от напряжения, что проявляется в виде депрессии и потери энергии. 4) Четвертым элементом является Тень. Ее отличительные черты - зависть и связанная с ней ненависть. Нарциссическая ярость, не прощающая травматических переживаний, возникших из-за самооценки Эго, в значительной степени окрашена в цвета индивидуального ощущения личной жизни. Зависть, подпитываемая постоянным убеждением в том, что «ничего никогда не будет для меня, а только для других, поэтому я буду вредить любому объекту, от которого можно что-то ожидать», хронически препятствует изменениям, а также интеграции Анимы или Анимуса. В бессознательном нетрансформированном состоянии Самости эти элементы не существуют сами по себе, а представляют собой части однородной амальгамы. Эта смесь часто образуется в результате регрессивного растворения Эго и Самости; возможно, это растворение происходит в детском возрасте вследствие неправильного отношения родителей к появлению эксгибиционизма и идеализации. Обычно такой эксгибиционизм привносится инстинктивной и агрессивной энергией. В своем регрессивном устремлении Эго пытается заново создать изначальный рай или уроборическое состояние, в котором потребности человека подавляются, а не автоматически наполняются позитивным родительским опытом. Процесс трансформации амальгамы в психотерапии напоминает возрастание и убывание энергии, которые были известны алхимикам85. Это круговой процесс, в котором происходит «одухотворение материального и материализация духовного». Но алхимические проекции отражали динамику трансформации внутри Самости, тогда как в психотерапии нарциссических расстройств личности повышение и понижение уровня либидо раскрывается в процессе переноса-контрпереноса. Подобные отношения являются тем сосудом, в котором содержится этот характерный «круговорот», запрещенный регрессивным слиянием Эго и Самости. Повышение либидо аналогично идеализирующему переносу, тогда как его снижение соответствует зеркальному переносу. Духовный «подъем», возникающий у пациента из-за идеализации родителей, в свою очередь, сменяется «понижением» настроения до индуцированного зеркального переноса (через реальные отношения с аналитиком). В частности, так происходит, когда аналитик сдерживает переживания собственного эксгибиционизма. Точно так же зеркальный перенос и присущую ему энергию эксгибиционизма вызывает эмоциональный «подъем» вследствие индуцированной идеализированной реакции аналитика при соответствующем энергетическом процессе. В этом смысле подъемы и спады энергии взаимно ощущаются аналитиком и пациентом благодаря «алхимическому сосуду» аналитика. Хотя эта тема будет преобладать в главе 2 настоящего исследования, здесь также следует отметить, что это зеркало не имеет ничего общего с зеркалом, которое обсуждают неоплатоники в своих комментариях к мифу о Нарциссе, связывая с ним эффект потопления души в материальной и телесной жизни. Это всего лишь функция зеркального отражения. В отличие от неоплатонического отношения к безжизненности материи, современному человеку следует приветствовать этот «спуск» при сопутствующем ему духовном осознании. Когда у нарциссической личности начинается трансформация элементов через констелляцию процесса переноса-контрпереноса, они ощущаются как отдельные аспекты единого целого. При наличии такой обновленной структуры Самости Эго и бессознательное существуют в постоянной связи с осознанной зеркальной симметрией и постоянно влияют друг на друга. Четверичная структура, которая возникает в результате трансформации, может быть представлена и описана следующим образом: Рис 10 1) Черный маг уступает место позитивному духу; Самость ощущается как «содержание Эго» и его источника, как «отец» и «сын» одновременно. Возникает позитивная констелляция puer-senex. Воплощенное сознание становится доступным для Эго. Навязчивая деятельность превращается в рефлексивную. 2) Фальшивая невеста уступает место истинной душе. У страданий появляется позитивный смысл. Психическая энергия канализируется в направлении к Самости и обратно при ее переполнении из-за существовавшего в прошлом слияния Эго и Самости. Способность быть приобретает истинную ценность. Отношения, а не правота становятся по-настоящему ценными. Человек начинает заботиться в основном о своей душе, и такое отношение приобретает для него значимость, что говорит о трансформации предшествующей установки, в которой преобладало желание демонстрировать себя. Развивается способность к эмпатии. 3) Эго расстается с Персоной и становится носителем личностной идентичности. Появляется способность ощущать и выражать свою потребность в другом человеке. Повышается осознание ярости из-за отсутствия зеркального отражения или неправильного отношения к идеализации, постепенно превращаясь в способность выражать гнев в приемлемой манере. Кроме того, Эго приобретает осознание своей «ничтожности» и начинает испытывать огорчения от переживаний зависти, которые постепенно осознаются как естественные человеческие переживания. 4) Тенью в новой четверичной структуре становится прежнее нарциссическое расстройство. Это означает, что нарциссическое расстройство личности в своей эксгибиционистско-грандиозной форме не исчезает насовсем. Вместо этого оно включается в теневую сторону личности, которая для новой личностной структуры всегда остается потенциально регрессивной. Нарциссическое расстройство личности возникает не только из-за недостаточной материнской эмпатии. Оно представляет собой архетипический паттерн и констеллируется, чтобы защитить новую структуру Самости от проникновения других архетипических энергий, как в Ветхом Завете Яхве защищал монотеизм от материнского архетипа. В равной степени это расстройство проявляется в виде сопротивления ранним детским депривациям. Затем оно приводит к слиянию с Самостью, и тогда появляются прежние симптомы эксгибиционизма и грандиозного контроля. Значит, двойственная природа нарциссизма, сохранившегося как тень констеллированной Самости, либо защищает ее интегрированность, либо по-прежнему сопротивляется ее трансформации, тогда как доминирующую роль играют другие архетипические центры. Главная установка Юнга в отношении неврозов заключалась в следующем: в течение длительного периода времени неврозы служат позитивной цели. Юнг был убежден, что люди, ставшие невротиками, в каком-то смысле являются избранными, так как им волей-неволей приходится иметь дело с бессознательным. Нарциссические личности могут нести в себе зародыш нового сознательного ощущения Самости, при котором материя и дух, подъемы и спады имеют равную ценность. Раз так, им следовало бы возвестить об изменении образа Самости, существующего в коллективном бессознательном. Рис 11  перейти в каталог файлов | Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |