Шопен Ф. Избранные письма. Письма 1816 Отцу в день именин, 6 xii 1817
 Скачать 23.68 Mb.
| Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |
| 51. ТИТУСУ ВОЙЦЕХОВСКОМУ В ПОТУЖИН Варшава, с [его] 3 октября [ 1 ] 829 Дорогой Титусь. Я получил Твое письмо в ту минуту, когда вторично собрался писать Тебе, полагая, что или мое первое письмо не дошло, или что я написал что-нибудь страшно глупое. Меня радует, что Ты, судя по письму, здоров. Об этом я разузнаю у Кароля (Кароль Вельц.). Ты пишешь мне, чтобы я яснее объяснил, что происходит со мной и с лицами, о которых я могу быть осведомлен. Костусь написал мне в своем последнем письме, переданном через его отца, который уже вернулся из Теплица в день св. Матвея (То есть 21 сентября.) к охотничьей ярмарке, что думает остаться в Дрездене до рождества, что им там будет весело, так как, по всей вероятности, пани Соколовская с дочерью проведут зиму там же; кроме того, панна Ванда так сильно болела воспалением почек, что был момент, когда доктора не верили в счастливый исход; она хворала в Мариенбаде и теперь поправляется в Дрездене. Костусю я еще не писал... и мне не нужно объяснять Тебе, почему... Ты ведь знаешь мою лень; я еле собрался нацарапать несколько слов Вюрфелю. — Ты пишешь, что из двух газет узнал о моих концертах (В варшавской прессе как отклик на венские выступления Шопена были помещены короткие заметки в следующих газетах: «Kurier Warszawski» (29 августа), «Gazeta Polska» (30 августа и 15 сентября); рецензия в венской газете «Der Sammler» появилась 29 августа, а в «Wiener Zeitschrift für Kunst, Litteratur, Theater und Mode» в номере от 22 августа.). Если Ты имеешь в виду польские, которые, к сожалению, не только не сумели перевести, но даже умышленно к моему desavantage [мне во вред] («Dziennik Powszechny Krajowy», приводя отрывок рецензии из «Wiener Theaterzeitung», исказил последнюю фразу (вероятно, неверно сделанный перевод немецкого текста): «... Его приемы и манера игры, так же как и приемы письма, значительно отличаются от общепринятых форм концертантов. Это отличие заключается в том, что в нем старание понравиться преобладает над стремлением создавать музыку...» (сравн. ком. к письму 50).) исковеркали венские отзывы, — об этом я расскажу Тебе подробнее при встрече, — то Ты вряд ли мог быть доволен. — Венский «Sammler» и «ZеitSchrift für Literatur», из которых Губе (побывавший в Триесте и Венеции и вернувшийся на прошлой неделе) привез мне вырезки, где разбирают подробно и очень лестно (извини, что пишу Тебе это) мою игру и мои сочинения и где меня под конец называют «Selbstkraftiger Virtuos [самостоятельным и сильным виртуозом]» («Самостоятельный...» — здесь в значении: самобытный, идущий собственным путем; вот как звучит это место в оригинале: «... Поразительная нежность его туше... чистота исполнения и гениальность его композиции — всё это позволяет видеть в нем самостоятельного и богато одаренного природой виртуоза...» (лейпцигская «Allgemeine Musikalische Zeitung»).), к тому же богато одаренным природой; если бы эти вырезки попались Тебе в руки, то мне нечего было бы стыдиться. — Ты хочешь знать, что я думаю предпринять этой зимой? Знай же, что я не останусь в Варшаве, но вот куда увлекут меня обстоятельства, этого я не знаю. — Правда, к[нязь] Радзивилл, а вернее она [княгиня], крайне любезная, приглашали меня в Берлин и предлагали даже помещение в своем дворце; но на что мне это нужно, если мне следует быть там, где я уже начал, тем более что я обещал вернуться в Вену, а в одной из тамошних газет писали, что более длительное пребывание в Вене было бы полезно для моего успешного вступления в музыкальный мир («Anschlag») (Anschlag — удар, туше. Шопен имеет в виду следующее место из рецензии в «Wiener Zeitschrift für Kunst...» от 29 августа: «.. .Более длительное пребывание в Вене было бы полезно как для его туше, так и для его умения играть с оркестром...»). Ты, разумеется, и сам понимаешь необходимость моего возвращения в Вену, и не ради панны Благетки, о которой, кажется, я Тебе писал (это молодая красивая пианистка). Ведь у меня, может быть, к несчастью, уже есть свой идеал (Речь идет о Констанции Гладковской (1810—1889), первом серьезном увлечении Шопена, — государственной стипендиатке, ученице К. Соливы в Варшавской консерватории, певице Национального театра; в 1832 г. вышла замуж за богатого помещика Юзефа Грабовского; перед смертью сожгла письма Шопена. Впервые Шопен встретился с Констанцией Гладковской на концерте, устроенном К. Соливой 21 апреля 1829 г.), которому я, не перемолвившись с ним ни словом, преданно служу уже полгода, о котором мечтаю и в честь которого возникло Adagio (Adagio — вторая часть f-moll’ного Концерта Шопена, которая в окончательной редакции, предназначенной для печати, получила обозначение — Larghetto.) моего концерта, и который сегодня утром вдохновил меня на сочинение посылаемого Тебе вальсика (Речь идет о Вальсе Des-dur, изданном посмертно (1855) в качестве ор. 70, № 3.). Обрати внимание на место, обозначенное знаком + . Кроме Тебя, об этом никто не знает. Как бы мне было сладостно сыграть его Тебе, мой дражайший Титус. В Trio басовая мелодия должна доминировать вплоть до верхнего es в скрипичном ключе в 5-м такте, о чем Тебе излишне писать, так как Ты это сам почувствуешь. — Из музыкальных новостей — ничего, кроме того, что каждую пятницу у Кесслера музицируют. — Вчера, между прочим, играли Otteto [октет] Шпора, чудесный-пречудесный. У Сована (Людвик Сован — доктор медицины, друг Зигмунта Красиньского.) был вечер, но не совсем удачный. Там я близко сошелся с Бьянки (Здесь Шопен упоминает скрипача Бьянки; из итальянской семьи Бьянки вышло много певцов, певиц и инструменталистов.), который ездит с Киавиньями; он хорошо играет на скрипке, но в общем, как мне показалось, фанфарон. — Солива (Карло Солива (1792—1851) — итальянский композитор, писал оперы и вокальные произведения; в 1821 г. приглашен в руководимую Ю. Эльснером Консерваторию, где возглавил класс пения; после закрытия Консерватории в 1832 г. К. Солива покинул Польшу.) любезен, спрашивал о Тебе. — Вчера я встретил Оборского. Он спрашивал, не знаю ли я чего-нибудь о Тебе; о себе он сообщил, что служит в Банке, dans la correspondance [ведает корреспонденцией] и уже два дня как просматривает огромные пачки писем от разных заграничных банкиров. Он хорошо выглядит. На это место устроил его Ельский (Людвик Ельский (1785—1843) — председатель Польского банка.). Он всё такой же, как был, по-прежнему живет a l’hotel garni [в меблированных комнатах], подразумевается — к кому зайдет. Здешнюю Золушку я еще не видел; сегодня идет Ярмарка невест («Ярмарка невест» — опера французского композитора Луи Жозефа Фердинанда Герольда (1791—1833).). В понедельник открытие французского театра. Бараньский Тебе кланяется; он сейчас в Швейцарии; Енджеевич собирался из Женевы поехать в Италию; Войцицкий вернулся из Лондона и преподает в Лицее. Когда в будущем месяце приедешь, то увидишь портреты всей нашей семьи; даже Живный, который часто Тебя вспоминает, сделал мне surprise [сюрприз]: заказал свой портрет, и Мирошезио (Амброжий Мирошевский (1800—1879) — польский живописец, друг семьи Шопена; написал портреты всех членов семьи и В. Живного; портрет Шопена его кисти погиб во время второй мировой войны.) так удачно уловил сходство, что он похож изумительно. — Я был, до того как получил Твое письмо, на Медовой улице; и по привычке посмотрел вверх к Ходкевичу, но окна комнаты, где Ты жил, пребывают в том же положении, что вчера и позавчера. Знай также, что Винцент Скаржиньский возбудил у меня неоправдавшиеся надежды, сообщив мне как самую достоверную новость, что Ты скоро приедешь. К Бжезине хожу ежедневно. У него нет ничего нового, кроме Концерта Пиксиса, который я невысоко ставлю. Лучше всего, мне кажется, Rondo. Ты не поверишь, как печальна для меня сейчас Варшава; если бы родные не скрашивали мне ее, я, право бы, не высидел. — Как грустно, когда нет никого, к кому можно пойти утром, поделиться с ним горем и радостью, как невыносимо, когда на сердце тяжесть и некуда ее сбросить! Ты знаешь, на что я намекаю (Намек на чувство к Констанции Гладковской.). Часто то, что я поведал бы Тебе, я вынужден поведать фортепиано. Костусь обрадуется, когда я сообщу ему, что Ты написал, что приедешь или, по крайней мере, обещал приехать. Намерение прокатиться Ты должен осуществить. — Я был бы вне себя от радости, если бы мог поехать вместе с Тобой; но моя поездка должна быть иной, чем Твоя; из Вены я поеду учиться в Италию, а будущей зимой рассчитываю быть с Губе в Париже, хотя всё это может еще измениться, особенно из-за того, что Папа охотнее всего послал бы меня в Берлин, чего мне вовсе не хочется. — A propos [кстати], о Берлине: старый Прушак едет в Гданьск. Паулин Лоньчиньский, которого я недавно встретил, утверждает, что Прушак без жены до зимы не выдержит. Как бы там ни было, а пани Прушак твердо решила остаться до рождества в Дрездене. — Если бы я поехал в Вену, то, возможно, поехал бы верхней дорогой на Дрезден и Прагу, чтобы еще раз повидать Кленгеля, Пражскую консерваторию и т. п., и как мне было бы приятно свидеться также и с Костусем. Обниский Тебе кланяется. Гейсмера я тоже встретил позавчера. Я был бы рад увидеться с Тобой в Варшаве, так как, вероятно, в ноябре мне удастся удрать, однако это произойдет не раньше конца месяца, а мы ведь даже не простились, потому что последними словами были: «Значит, я пришлю Тебе чемодан». — Представь себе, что, возвращаясь со свадьбы панны Брониковской, я потерял свою дорожную сумку. Ну, довольно, а то я могу Тебе надоесть своими пустыми новостями, а мне никогда не хотелось бы сделать что-либо такое, что не понравилось бы Тебе. Если сможешь, черкни мне несколько слов, и Ты снова обрадуешь меня на несколько недель. Прости, что послал Тебе Вальс, за который Ты, пожалуй, на меня рассердишься, но, ей-богу, я хотел им доставить Тебе удовольствие, потому что люблю Тебя без памяти. Ф. Шопен. 52. ТИТУСУ ВОЙЦЕХОВСКОМУ В ПОТУЖИН Варшава, 20 окт[ября] 1829 Дражайший Титус! Ты, наверно, подумаешь, откуда взялась у меня такая охота писать письма, что я за столь короткий срок посылаю Тебе уже третье письмо. Сегодня в 7 часов вечера я уезжаю дилижансом к Веселовским в Познаньское [княжество] и поэтому пишу Тебе об этом заранее, тем более что не знаю, как долго мне придется там пробыть, хотя я взял паспорт (Великое княжество Познаньское входило тогда в состав Пруссии.) всего лишь на месяц. Думаю вернуться недели через две. — Причиной моей поездки является также и пребывание Радзивилла в своих владениях за Калишем. Им было высказано пожелание, чтобы я поехал в Берлин и поселился в его дворце — и всякие тому подобные красивые и милые слова. Я в этом не вижу никакой пользы, даже в случае если бы это и осуществилось, в чем я сомневаюсь, так как это уже не первая «господская милость до порога», какую я видел; но Папа не хочет верить, что это — всего лишь des belles paroles [красивые слова]; в этом причина моей поездки, о которой, мне кажется, я Тебе уже однажды писал. Ты знаешь, как я в этом отношении добр: я готов иногда десять раз одно и то же повторить, и всякий раз как новость. — Вчера была пани Прушак; она сказала, что п[анна] Ванда (Ванда Соколовская.) выздоровела, что Костусь скучает в Дрездене, чему мне не хочется верить. [Пани] Солива с детьми уехала на прошлой неделе к своей свекрови в Италию. Эту новость я узнал от Эрнемана, которого встретил на квартетах у Кесслера. Ты, конечно, знаешь, что Кесслер устраивает у себя по пятницам маленькие музыкальные вечера. Все сходятся к нему и играют — ничего заранее назначенного, а так, что подвернется, то и играют. Так, например, в позапрошлую пятницу был cis-moll’ный Концерт Риса (Фердинанд Рис (1784—1838) — немецкий композитор, ученик Бетховена, замечательный пианист и педагог; написал ряд симфоний и фортепианных произведений. Концерт cis-moll является одним из его девяти фортепианных концертов; «в квартете» — может означать исполнение концерта или оркестрового сопровождения к концерту не полным составом оркестра, а лишь его струнной группой.) в квартете, потом E-dur’нoe Трио Гуммеля (Трио E-dur для фортепиано, альта и виолончели И. Гуммеля.) и последнее Трио Бетховена (Трио B-dur, op. 97, Бетховена.) (я давно не слышал ничего равно великого, в нем Бетховен глумится над всем миром). Quatuor [квартет] п [ринц] а Фердинанда прусского, alias [другими словами], Дуссека (Ян Ладислав Дуссек (1760—1812) — по происхождению чех, композитор и пианист, учитель прусского принца Людовика Фердинанда; в то время ошибочно считали, что произведения принца Фердинанда написаны Дуссеком (Дусик).), и, наконец, пение, вернее не пение, а только пародия на пение, и это было в самом деле нечто удивительное. Надо Тебе сказать, что Циммерман, который играет на флейте, умеет добиваться губами, с помощью рук, необыкновенно смешного тембра голоса — не то кошка, не то теленок — что-то в этом роде. У Новаковского (Юзеф Новаковский (1800—1865) — польский пианист, композитор и педагог, ученик Ю. Эльснера, товарищ Шопена по Консерватории.) тоже оригинальный голос, похожий на звук маленькой фальшивой детской трубы; он извлекает его, как-то плоско сжимая губы. Филипп воспользовался этим и написал дуэт с хором для Циммермана и Новаковского; это страшная чепуха, хотя сделана хорошо, и такая смешная, что ее невозможно было довести до конца. — И хотя это было после Трио Бетховена, но она всё же не смогла изгладить то огромное впечатление, которое оно на меня произвело, — тем более что и исполнение было хорошим. Аккомпанировал Сервачиньский (Станислав Сервачиньский (1781—1860) — замечательный польский скрипач; учитель Генриха Венявского и Йожефа Иоахима.), а он аккомпанирует очень хорошо. — На этой неделе он дает концерт. По-моему, это лишнее, но его оправдывает то, что он хочет здесь остаться (а это было бы неплохо): хочет уроков и надеется, что концерт — лучший способ получить их. — После моего возвращения, если Ты будешь уже в Варшаве, мы пару раз сыграем Трио (Трио g-moll, op. 8, Шопена.), что он уже обещал мне, потому что Белявского (Юзеф Белявский (1795—1837) — первый скрипач оркестра Национального театра, профессор Варшавской консерватории.) надо страшно упрашивать, а разница невелика. — А он [Сервачиньский] действительно великолепно аккомпанирует. — Эльснер хвалил мое Adagio из концерта. Он сказал, что в нем есть что-то новое. О Rondo (Речь идет о заканчиваемом в то время Шопеном Концерте f-moll, op. 21. 12 февраля 1830 г. «Gazeta Polska» сообщила: «Наш виртуоз Шопен написал новый Концерт для фортепиано, f-minor, репетиция которого с полным составом оркестра состоялась в прошлое воскресенье. Знатоки восхищаются новым сочинением, которое содержит много совершенных новых музыкальных мыслей и может быть причислено к прекраснейшим новым произведениям. Говорят, что п[ан] Шопен выезжает в Италию, но будем надеяться, не предпримет этого путешествия, не дав публичного концерта в столице Польши, чего жаждут почитатели его высокого таланта».) я пока не хочу слышать ничьих суждений, потому что сам еще не вполне им доволен. Интересно, закончу ли я его вполне после возвращения или нет. — Мне вчера говорили, что к нам из Петербурга приехала какая-то барышня, забыл, как ее зовут: она очень молода и удивительно играет на скрипке (Леонора Нейман, концертировавшая в Варшаве в 1829 г.). В будущее воскресенье возобновляют старую оперу Курпиньского Дворец Люцифера («Дворец Люцифера» — опера К. Курпиньского, впервые поставленная в Варшаве в 1818 г.). — С Оборским я вижусь, Обниский — магистр с отличием, Масловский ditto [тоже]. — Барциньский написал из Женевы, просил Тебе кланяться; в Шафгаузе он расстался с Енджеевичем: Барциньский поехал назад во Францию, а тот в Мюнхен. — Я Тебе очень благодарен за письмецо, пересланное через брата; оно меня очень обрадовало — у Тебя есть то утешение, что, когда захочешь, Ты можешь развеселить и позабавить людей. Ты не поверишь, как я был зол утром и как подобрел после обеда, получив Твое письмо. Но довольно уж на сегодня, кончаю, потому что перед отъездом мне надо устроить еще кое-какие дела. — Обнимаю Тебя сердечно, так обычно пишут в конце писем, хотя сами не знают, что пишут, — но мне Ты должен верить, что я знаю, что написал, потому что я люблю Тебя, как Ф. Ш. Я сочинил большой Exercice en forme [Упражнение в форме — этюд] (Это первое упоминание об этюдах Шопена; их возникновение, возможно, было связано с работой Шопена над Концертом f-moll; невозможно установить, о каком именно этюде Шопена тут говорится.), в своем собственном стиле; когда увидимся с тобой — покажу. 53. ТИТУСУ ВОЙЦЕХОВСКОМУ В ПОТУЖИН Варшава, суббота, с [его] 14.XI.1829 Дражайший Титус! Твое последнее письмо, в котором Ты позволяешь себя поцеловать, получено мною в Антонине у Радзивилла. Я провел там неделю. Ты не поверишь, как мне у него было хорошо. Я вернулся последней почтой, — мне с трудом удалось отговориться от дальнейшего пребывания. Что касается меня и моего тамошнего времяпрепровождения, то я бы там остался, пока бы меня не прогнали; но мои дела, а в особенности мой Концерт (Концерт f-moll, op. 21.), еще не законченный и с нетерпением ожидающий завершения своего финала, заставили меня покинуть этот рай. Там были две Евы, молодые княжны, необычайно приветливые и добрые, музыкальные и чувствительные создания. Старая княгиня понимает, что достоинства человека зависят не от происхождения, и так привлекает своим обращением, что нельзя ее не любить. А он, Ты знаешь, как он любит музыку. Он показывал мне своего Фауста, и я нашел там много вещей, так хорошо задуманных, даже гениальных, что этого я никак не мог ожидать от наместника. — Среди прочих есть там сцена, в которой Мефистофель искушает Гретхен, играя на гитаре и напевая под ее окном, а одновременно слышно пение хора из близлежащего храма; этот контраст производит большое впечатление в исполнении; в рукописи видно, что вокальная партия сочинена искусно, а еще более — дьявольский аккомпанемент к очень строгому хоралу. Это может Тебе дать представление о его принципах понимания музыки; к тому же он заядлый глюкист. Сценическая музыка имеет для него значение лишь постольку, поскольку она отображает драматические ситуации или чувства — поэтому даже увертюра не имеет финала, а прямо переходит в интродукцию; оркестр же всё время остается за сценой, чтобы не было видно ни движения смычков, ни напряжения, ни усилий [при игре] на духовых инструментах. — Я написал у него alla polacca (Полонез C-dur, op. 3, для фортепиано и виолончели; позже к нему для варшавского виолончелиста Качиньского была дописана Интродукция Adagio (Полонез издан в 1833 г. и посвящен венскому виолончелисту Й. Мерку).) с виолончелью. Но это не более чем блестящий салонный пустяк для дам, — мне, видишь ли, хотелось, чтобы его выучила к[няж]на Ванда. — За время моего пребывания я ей как бы давал уроки. Она еще молода, ей лет 17 (Шопен ошибался: княжне Ванде Радзивилл был 21 год (родилась в 1808 г.).), красива, и, право же, одно удовольствие ставить ей пальчики. Но шутки в сторону, у нее много подлинного музыкального чутья, так что ей не нужно говорить: здесь crescendo, а тут piano, здесь скорее, тут медленнее и так далее. — Я не мог отказать им в присылке моего f-minor’ногo Полонеза (Полонез f-moll, op. 71 № 3, Шопена.), который заинтересовал к[няж]ну Элизу; поэтому прошу Тебя прислать мне его ближайшей почтой, так как я не хочу, чтобы меня сочли невежливым, — а по памяти писать не хочу, дорогой мой, потому что мог бы написать иначе, чем оно есть на самом деле. — О характере к[няж]ны Ты можешь судить по тому, что она заставляла меня каждый день играть ей этот Полонез, и ей больше всего нравилось As-dur’нoe Trio. Они там все хорошие. — На обратном пути я был в Калише на одном вечере, где была пани Лончиньская и панна Бернацкая (Вероятно, дочь Алоизия Бернацкого, помещика Калишского воеводства.). Последняя потащила меня танцевать, и мне пришлось танцевать мазурку с еще более красивой панной, чем она, или, по меньшей мере, такой же красивой, как она, — с панной Паулиной Нешковской, которая отвергает Мецельского (Мецельский — генерал Игнаций Мыцельский (1784—1831).), настойчиво ее домогающегося. — Панна Бернацкая много говорила со мной о Тебе и Твоем брате, и было видно, какие нежные чувства пробудила в ней прошлая зима, проведенная в Варшаве, — весь вечер напролет я с ней проболтал или, вернее, должен был рассказывать ей и расспрашивать ее, и никогда еще она не казалась мне такой милой, как в этот вечер, в особенности когда говорила о мягкости характера пана Кароля. Я не шучу. Я сказал ей, что Ты будешь знать всё об этом вечере, что я буду Тебе жаловаться, что она соблазнила меня танцами; но она не испугалась Тебя. — Я познакомился с ее отцом, у которого вблизи Антонина имение Сулиславице. — Между прочим, достоин был внимания танец Якса Марцинковского (Каетан Якса Марцинковский (ум. в 1832 г.) — известный в свое время, но заурядный поэт; был предметом насмешек и шуток современников.), который на этом вечере в грязных сапогах вертелся до упаду. В Калише я пробыл только один день. — Костусь писал мне, но я ему еще не ответил. — К[няги]ня Радзивилл желает, чтобы я в мае был в Берлине, поэтому ничто не мешает мне поехать на зиму в Вену. Думаю, что раньше декабря я не поеду, — 6-го Папины именины, следовательно, я смогу уехать только к концу декабря, поэтому и надеюсь увидеться с Тобой, но планов пока не делаю; если бы я уехал до Твоего прибытия, чего, по всей вероятности, не может случиться, то я написал бы Тебе, потому что я ничего так не жажду, как повидать Тебя, и особенно за границей. Ты не поверишь, как мне теперь чего-то недостает в Варшаве. Мне и двух слов не с кем сказать, некому довериться. — Ты хотел иметь мой портрет, и я, разумеется, послал бы Тебе его, если бы мог украсть один у княжны Элизы (Оба карандашных портрета Шопена, сделанных Элизой Радзивилл (1803—1834), сохранились и находятся в Неборове. На одном из них (вероятно, рукой автора) написано: «FredericChopin 7 Novembre 1829».), она два раза нарисовала меня в своем альбоме и, как мне говорили, очень похоже. — У Мирошевского сейчас нет времени. Ты, жизнь моя, так хорош — и поверь мне, что я почти всегда с Тобой, что я Тебя не покину, и так будет до самой смерти. Твой преданнейший Ф. Ш. Еще раз напоминаю Тебе о f-minor’ном Полонезе: пришли мне его, жизнь моя, первой почтой. Я написал несколько exercice’oв [этюдов] — в Твоем присутствии я бы их хорошо сыграл. Тебе кланяются Папа, Мама, дети, Живный. — Енджеевич написал из Вены; он возвращается. Давали Дворец Люцифера Курпиньского, но неудачно. В прошлую субботу Кесслер играл в Ресурсе Е-dur’ный Концерт Гуммеля. Сервачиньский тоже играл. — В будущую субботу, может быть, я буду играть, — в этом случае я сыграл бы Твои Вариации (Вариации op. 2 Шопена.). — Пани Буржуа-Широли, прекрасный альт, два раза пела на музыкальных вечерах у Соливы; мне говорил об этом Тейхман. Панна Волкова (Анна Волкова (род. в 1811 г.) — певица, ученица К. Соливы, подруга К. Гладковской.) в трауре по матери, а панна Гладковская с завязанным глазом. Даже Жилиньский пел с пани Щироли, но говорят, что рядом с ней он был похож на крысу. Вот и все известные мне новости. — Макса я давно не видел, но он, наверно, здоров. Гашиньский (Константин Гашиньский (1809—1866) — польский публицист и драматург, лицейский товарищ Шопена, участник ноябрьского восстания; в 1831 г. эмигрировал во Францию и поселился в Эксе, где редактировал «Memoriald’Aix». Друг Шопена и 3. Красиньского.) написал для театра «Rozmaitosci» — пьеску в стихах, на которую ломится теперь весь свет. Она называется Прихожая врача. Гонсё здоров, Ринальди всякий раз при встрече со мною спрашивает о Тебе. В будущее воскресенье пойдет маленькая комическая опера Дрекслера Крестьянин-миллионер (Bauer als Milionair) (Йозеф Дрекслер (1782—1852) — австрийский композитор и театральный капельмейстер; его комическая опера «Крестьянин-миллионер» пользовалась большим успехом в Варшаве в канун ноябрьского восстания, главным образом из-за куплетов на злободневные темы. 19 декабря 1829 г. Шопен, выступая в сборном концерте в Ресурсе — его первом концерте в Варшаве после возвращения из Вены, импровизировал на тему из этой оперы.). Не знаю, зачем дают у нас эту немецкую чепуху, разве что ради декораций и разных комических метаморфоз, интересных одним детям. А всё-таки будут туда стремиться. — Писать декорации должен был Сакетти. — Вот и всё, что мне попало под перо. Мне не хочется писать о новостях, а лишь ласковые слова. — Позволь еще раз Тебя обнять. Ф. Ш.  перейти в каталог файлов | Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |