Трансгендерность

77
всего патриархата, даёт возможность причислять трансфеминизм к разновидности радикального феминизма. Простым фактом своего существования трансгендерные люди бросают вызов всей системе общественных отношений, построенных на гендерных иерархиях. Транс* женщины настолько не вписываются в эту систему, что их положение нельзя улучшить путём мер косметического характера, которые предлагает либеральный феминизм (либеральный здесь не относится к политической идеологии, а употребляется как противопоставление радикальному). Освобождения транс* женщин можно достичь, лишь проведя полную деконструкцию патриархата.
Своим существованием транс* женщины ставят перед феминизмом вопросы, затрагивающие его основы. Спор о том, являются ли они женщинами, заставляет цис-феминисток задуматься об определении категории, интересы которой они пытаются представлять в политике, и переводит слово
«женщина» из самоочевидного понятия в предмет дискуссии. Для феминизма как политической практики удобно существование
«женщины» как чётко определённой категории, которую можно противопоставить угнетателям. Однако такая позиция приводит к исключению тех, кто не вписывается в ограниченные рамки, и транс* женщины здесь являются наиболее ярким примером.
9. Трансгендерные люди и антифеминизм
Отметив трансфобию в феминистском движении, справедливости ради необходимо упомянуть о мизогиничных и антифеминистских взглядах трансгендерных людей. У транс* мужчин мизогиния обычно связана с неприятием своего прошлого и/или своего тела, которое переносится на неприятие всего «женского». В этом случае мизогиния служит для дистанцирования от женщин и большего похождения на цис- мужчин, которые в большинстве своём сексисты.
У транс* женщин механизм возникновения мизогинии другой. Получив мужскую социализацию в патриархальном обществе, они а) имеют весьма смутные представления о том, что значит «быть женщиной», до начала перехода, б) эти

78
представления проникнуты мизогинией. Не сталкиваясь на своём опыте с угнетением по признаку гендера, они часто имеют очень радужные представления о «женской» гендерной роли и романтизируют всё, что с ней связано
17
. Причём чем дольше они не будут иметь возможности играть женскую роль, тем желаннее она для них станет. В таком случае места для критического осмысления её недостатков не остаётся.
А что делает феминизм? Он разрушает эту радостную картину и говорит, что там, куда они так стремятся попасть, хуже, чем там, откуда они пришли. Мне кажется, этот психологический фактор, отрицание угнетения, признание которого привело бы к потере привлекательности перехода, является одним из важных факторов отрицания феминизма. Когда же транс* женщины на собственном опыте сталкиваются с угнетением, они списывают его целиком на трансфобию, на то, что они «такими родились», а родись они
«настоящими женщинами», никакого угнетения не было бы.
Имея о женской роли стереотипные представления, которые они не подвергают анализу, транс* женщины приравнивают понятие
«быть женщиной» к различным атрибутам «женской» гендерной роли. Я сталкивалась с транс* женщинами, которые обижаются, когда кто-то пытается поздороваться с ними за руку. Почему? Да потому, что обычно руки жмут мужчинам: «Вы что, считаете меня мужчиной?» Для трансгендерных людей эти гендерированные ритуалы очень важны, потому что они являются индикаторами того, в каком гендере нас воспринимают окружающие. Некоторые из нас подпрыгивают от радости, когда нам открывают дверь и пропускают вперёд, не потому, что это (доброжелательная) мизогиния, а оттого, что мы только что получили цисгендерную привилегию — обращение с нами в том гендере, с которым мы себя идентифицируем. А вот если жмут руку, невольно начинаешь сомневаться в своём «пассе» и гадать, делают ли так люди из феминистских побуждений или просто не считают нас женщинами.
17 Я была в ужасе, прочтя на форуме слова одной транс* женщины о том, что она мечтает быть изнасилованной. Очевидно, сама она с изнасилованием не сталкивалась и в рамках мужской социализации получила сведения, будто женщинам «нравится» быть изнасилованными.

Свой вклад в антифеминистские настроения вносит непонимание задач феминизма и видимое его противоречие перехода из мужской в женскую гендерную роль. Распространён- ное мнение состоит в том, что феминистки будто бы хотят запретить женщинам быть женственными, и хотят сделать их похожими на мужчин. Не меньшее значение имеет циснорма- тивность и трансфобия самих феминисток, которые считают транс* женщин мужчинами. Остаётся надеяться, что благодаря распространению идей трансфеминизма больше трансгендерных людей найдёт своё место в феминистском движении.
10. Русскоязычный трансфеминизм
Выше я описала дебаты между англоязычными, циснормативными феминистками и трансфеминистками (в первую очередь феминистками США), не упомянув о соответствующих реалиях на постсоветском пространстве. Это полностью соответ- ствует текущему уровню понимания транс* проблематики в русскоязычном феминизме, на котором с обеих сторон происходит перевод англоязычных текстов и заимствование аргументов с минимальным вкладом собственных оригинальных идей.
Практически никогда в процессе такого переноса не обсуждается разница культурных контекстов. Например, проводя аналогии между трансфеминизмом и чёрным феминизмом, мы забываем о том, что на постсоветском пространстве никогда не существовало чёрного феминизма и движения за права афроамерикано_к. Не принимаются во внимание различия исторического процесса: например, оперируя категориями «вторая/третья волна», редко кто задумывается над тем, какое отношение эти слова имеют к нашим реалиям. Таким образом, трансфеминизм на сегодня представляет собой отвлечённые рассуждения привилегированных феминисток с хорошим знанием английского языка, западного культурного контекста и гендерных теорий. С учётом сказанного представляется сомнительной перспектива применения трансфеминистских идей на практике или по крайней мере их понятность широкому слою русскоязычного транс* сообщества. Вся эта критика полностью применима и к этой книге, которая в этом плане является продуктом своего времени.

IV
Привилегии
концепция привилегий - её критика
- цисгендерные привилегии - транс*
союзничество

81
В этой главе будет подробнее рассмотрена концепция привилегий, составляющая основу понимания трансфеминизма.
Приведена краткая история зарождения концепции и её критика, далее подробнее обсуждаются цисгендерные привилегии и приводится их список. Оставшаяся часть главы посвящена транс* союзничеству, которое невозможно без осознания собственных привилегий цисгендерными людьми.
1. Концепция привилегий
Идеи о существовании неких незаработанных преимуществ, которые одни люди получают над другими просто по факту рождения, получили теоретическое воплощение в связи с борьбой с расизмом. Так, в 1935 году афроамериканский общественный деятель Уильям Эдуард Бёркхардт Дюбуа писал о «психологическом вознаграждении» (Du Bois, 1935), которое белые рабочие получают, в отличие от рабочих of color
1
:
«Белая группа рабочих, хотя они и получали низкую зарплату, частично получала компенсацию в виде некоего публичного и
психологического вознаграждения». И далее он перечисляет эти
«вознаграждения», такие как допуск в общественные места, избирательное право, справедливость в судах и так далее.
В 1965 году Теодор Аллен впервые упомянул слово
«привилегии», говоря о «белокожих привилегиях» (англ. white skin privilege), или привилегиях «белой расы» (Perry, 2010).
Концепция привилегий получила распространение благодаря работе Пегги МакИнтош «Белая и мужская привилегии»
1 Англоязычные термины people of color (PoC) и women of color (WoC)
— дословно «люди цвета» и «женщины цвета» — применяются для самоименования представител_ьницами угнетённых рас. Все существующие на сегодня в русском языке синонимы в той или иной степени несут расистские смыслы. Поэтому в тексте, следуя практике группы Вконтакте «Check your privilege», эти термины используются без перевода.

82
(McIntosh, 1988). Она пишет о том, что «как белая я осознала, что меня учили [думать] о расизме как о чём-то, что ставит других в невыгодное положение, но также учили не видеть одно из его следствий — белые привилегии, которые дают мне преимущество». Таким образом, в концепции привилегий не угнетённая группа рассматривается как проблема или отклонение от «нормы», но акцент смещается на угнетающую группу, характеризующуюся наличием ничем не оправданных преимуществ: «Белых учат думать о своих жизнях как морально нейтральных, нормативных, и средних, а также идеальных, так что когда мы работаем для благополучия других, это выглядит как работа, которая позволит “им” быть такими же, как “мы”». Важнейшей особенностью привилегий является их невидимость для тех, кто, обладая ими, считает их «нормой».
МакИнтош пишет о мужчинах, которые поддерживают гендерное равенство, но при этом не готовы рефлексировать и отказываться от собственных мужских привилегий, без чего равенство по-настоящему невозможно.
В то же время МакИнтош критикует само слово «привилегии», имеющее, по её словам, слишком позитивные коннотации.
Привилегии воспринимаются как нечто желательное, к чему все люди стремятся, в то время как на самом деле они обозначают избыточное несправедливое распределение власти в пользу одной из групп. В этом смысле необходимо помнить, что слово
«привилегия» не должно становиться для нас политкорректным синонимом слова «норма», и наличие привилегий у одной группы часто наносит ущерб другой группе. МакИнтош предлагает проводить разграничение между негативными преимуществами, например возможностью не прислушиваться к мнению людей из менее привилегированной группы, и позитивными преимуществами, например возможностью ожидать, что ваш_а сосед_ка будет доброжелател_ьна по отношению к вам. Первые всегда будут поддерживать существующие иерархии и нуждаются в искоренении, тогда как вторые должны культивироваться с тем, чтобы они перестали быть преимуществами отдельных групп и превратились в реальность для всех людей.
МакИнтош отмечает, что именно её принадлежность к белым

83
и классовый статус позволяют ей делать выбор, заниматься ли вопросами расизма и писать ли эту статью, а также выбирать связанные с этим риски. Она проводит параллель с мужчинами, которые в одинаковой степени ничего не теряют как поддерживая женское движение, так и критикуя его.
В конце МакИнтош пишет о необходимости рассматривать другие типы привилегий и составляет свой список гетеросек- суальных привилегий, также она упоминает о пересечении привилегий (интерсекциональности)
2
2. Критика концепции привилегий
Концепция привилегий часто критикуется за то, что не все привилегированные группы в действительности имеют доступ к власти, так же как и не все люди из непривилегированной группы одинаково подвержены угнетению. Эта критика легко снимается, если учесть интерсекциональность, то есть пересечение множества различных угнетений и привилегий.
Так, имея классовые привилегии, можно значительно легче достичь цисгендерных.
Согласно другой точке зрения, привилегии являются синонимом прав человека, которые кажд_ая долж_на иметь
— таким образом, привилегий не существует. Очевидно, речь идёт о той категории привилегий, которые МакИнтош называет позитивными. Похожая критика исходит от тех, кто считает, что привилегий не существует, так как имеющие их не получают никакой выгоды от угнетения их не имеющих. Можно согласиться с тем, что эта выгода не всегда очевидна, однако она присутствует в условиях ограниченных ресурсов. К примеру, классовые привилегии позволили мне учиться в университете, так как в это время мне не требовалось работать. Знания, полученные в результате наличия классовых привилегий, дают мне возможность получить более высокооплачиваемую работу
(прямая выгода), но эти же классовые привилегии дают мне время заниматься транс* активизмом и читать феминистскую литературу, что в итоге позволяет мне иметь известность в
2 Об интерсекциональности см. в главе 5.

84
транс* движении (косвенная выгода). С другой стороны, наличие цисгендерных и мужских привилегий дало бы мне возможность посвящать свободное время науке и не пребывать в депрессивном состоянии из-за того, что меня назвали не тем именем — что способствовало бы моей профессиональной карьере. Таким образом, то, что вы назвали меня неверным именем, приносит выгоду если не вам лично, то привилегированной группе, к которой вы принадлежите, потому что пока я буду сидеть в депрессии, другие получат упущенные мною возможности.
Для понимания привилегий важно понимать статистический характер этого явления, которое описывает не прямой результат действий индивидуальных угнетателей против индивидуальных жертв, выражающийся в немедленном преимуществе первых и убытках последних, но повышение вероятности получения преимуществ людьми, принадлежащими к привилегированной группе, и убытков теми, кто принадлежит к угнетённой. Если подходить с позиций логики, то вместо демонстративного умозаключения, при котором совершение угнетающего действия имеет следствием выгоду угнетателя (А верно, следовательно
Б верно), следует применять правдоподобное умозаключение, в котором совершение угнетения повышает правдоподобность того, что угнетатель получит выгоду (А верно, следовательно Б более правдоподобно).
Во многих случаях критика концепции привилегий является результатом не логических выводов, а психологической неспособности признать наличие у себя привилегий, тогда как логические подпорки выстраиваются для поддержания психологически удобной теории. Действительно, признание собственных привилегий, причём не столько на словах, сколько через более глубокое их прочувствование, является трудным и неприятным опытом. Мне понятны попытки отрицать свои привилегии, воспринимать разговоры о них как претензию и оскорбление, потому что у меня у самой масса привилегий, и мне было крайне неприятно, когда мне указывали на них.
Но с этими чувствами необходимо бороться, потому что если о ваших привилегиях говорят те, у кого их нет, значит, они, видимо, лучше знают и привилегии у вас действительно есть.

85
Полезным методом для осознания своих привилегий является изучение жизненных ситуаций, с которыми сталкиваются менее привилегированные люди, через личное общение, чтение литературы или просмотр фильмов.
В целом концепция привилегий является такой же теорети- ческой конструкцией, как и все остальные. Вместо того, чтобы спорить, существуют ли привилегии «на самом деле», лучше обратить внимание на то, насколько хорошо эта концепция описывает реальные ситуации, в каких случаях она применима и в каких менее применима.
3. Цисгендерные привилегии
Существование цисгендерных привилегий, равно как и других, остаётся невидимым для тех, кто ими обладает. Однако в то время как другие привилегии, например мужские или гетеросексуальные, всё чаще попадают в поле дискуссии, цисгендерные привилегии, как и те, кто ими не обладает (как правило, трансгендерные люди), по-прежнему остаются без внимания.
Невидимость цисгендерных привилегий отражает неуловимость трудностей, с которыми трансгендерные люди сталкиваются в повседневной жизни. Эта невидимость может порой приводить к таким странным ситуациям, когда общество пытается представить маргинализованную группу как обладающую большими привилегиями, чем они сами. Так, например, некоторые феминистки утверждают
3
, что транс* женщины являются привилегированной группой по отношению к цис-женщинам из-за своей мужской социализации. В то время как трансфеминистки не исключают возможности наличия мужских привилегий у транс* женщин, мы говорим о том, что «наш опыт представляет собой динамическое взаимодействие между мужскими привилегиями и недостатками от того, что мы являемся трансгендерами» (Koyama,
2003), то есть отсутствием цисгендерных привилегий.
Дж. Серано (Serano, 2007) выделяет две предпосылки для возникновения цисгендерных привилегий: это гендерирование
3 О взаимоотношениях феминизма и транс* движения см. в главе 3.

86
и цисгендерное допущение. Под гендерированием понимается активный процесс приписывания другим людям женского или мужского гендера исходя из социокультурных представлений окружающих о гендере. Цисгендерное допущение – это мнение, что по умолчанию все люди являются цисгендер_ами; таким образом, существование трансгендерных людей стирается.
Благодаря этим двум факторам цисгендерные люди ощущают себя вправе делать выводы относительно того, является ли кто- то в действительности женщиной или мужчиной, пренебрегая при этом идентичностью других людей. В том случае, если окружающие правильно угадывают гендер человека, они предоставляют е_й цисгендерные привилегии — и отказы- вают в них в противном случае.
Мнение о том, будто мы лучше знаем гендер других, чем они сами, является частью более широкой проблемы – нарушения права на идентичность, то есть права обозначать свою идентичность (гендерную, сексуальную, религиозную и другие) и ожидать от общества уважения к нашему выбору.
Цисгендерные люди отказывают трансгендерным в праве на гендерную идентичность из-за того, что рассматривают свой собственный гендер как «естественный», или «настоящий», а гендер трансгендерных людей как «искусственный», или
«ненастоящий». Они полагают, что демонстрирование своего гендера является их правом по рождению. Это особенно странно при том, что многие из них заявляют, что социальное положение не должно определяться рождением, но отказываются признать ту же позицию относительно гендера.

перейти в каталог файлов