Ценностно-мотивационный аспект определяет направленность поведения и включение тех или иных механизмов при необходимости его изменения. К этому аспекту непосредственно примыкают тревожные переживания — они связываются с требующими достижения ценностями и результатами конкретного поведения, направленного на их обеспечение. Ценностные образования личности в значительной мере и определяют характер переживаний субъекта в связи с возникшим или существующим речевым расстройством.
Ценностная ориентация человека с нарушенной речью может быть обращена на самого себя, на окружающий мир и на свой дефект.
Клинические наблюдения и литературные данные свидетельствуют о том, что при расстройствах речи может нарушаться вся система ценностей, так как этот дефект, затрудняя общение с внешним миром, каким-то нежелательным образом изменяет самого человека, в том числе и его самовосприятие. Но, по-видимому, это зависит от тяжести дефекта и личностных особенностей человека.
Наиболее известна концепция ценностей, предложенная М.Рокичем (М. Rokeach). Он относит их к категории убеждений, которые, с его точки зрения, в конечном счете определяют предпочитаемое субъектом поведение. Критериями их формирования могут быть личные или социально обусловленные нормы. В этой концепции можно выделить такие существенные положения:
- сумма наиболее общих ценностей, присущих всем людям, сравнительно невелика;
- ценности разных людей различаются преимущественно количественно;
- ценности взаимосвязаны между собой и образуют системы;
- источниками ценностей являются общество и сами личности;
- ценности пронизывают все значимые социальные отношения. М.Рокич различает терминальные и инструментальные ценности. Терминальные ценности ближе всего к целям человека, это объекты его устремлений (здоровье, материальные ценности, общение с друзьями и др.). Инструментальные ценности относятся к разряду убежденности в том, что тот или иной образ действий, например, самозащита, трудолюбие, открытое выражение чувств, предпочтительны другим образам действий независимо от конкретных ситуаций (Rokeach М., 1972).
Ценностные ориентации взрослых заикающихся в сравнении со здоровыми взрослыми были исследованы с помощью методики Рокича в модификации В.И.Суслова (1992). Всего было обследовано пять групп взрослых, у которых общая, наиболее универсальная система ценностей имеет достаточно устойчивый, сформировавшийся характер: 59 заикающихся, две группы студентов (50 психологов и 43 педагога), 20 логопедов и 20 артистов. Несмотря на наличие определенного сходства общих ценностей, исследование выявило ряд представляющих интерес различий по ряду характеристик. Наиболее близки к заикающимся по возрасту студенты. Жизненные установки логопедов полезно было сравнить с таковыми у заикающихся, поскольку они в определенной мере должны влиять на характер взаимоотношений с последними и определять успех лечения. От лиц артистических профессий (работников киностудии) можно было ожидать повышенной эмоциональной неустойчивости, сближающей их с заикающимися.
Удалось установить, что общие ценности заикающихся близки к ценностям лиц без речевых нарушений, в частности, это проявляется в отношении здоровья, которое они, как и другие категории испытуемых, чаще всего ставят на первое или второе место. У заикающихся его ранг в среднем составляет величину 2, 25 ± 2, 07, что в 3, 5 раза меньше среднего ранга идеологии, занимающей последнее место в ряду ценностей. По данным лиц без речевых нарушений, это различие составляет в группе логопедов — 4, 2, студентов-педагогов — 3, 7, студентов-психологов — 2, 0 и артистов — 1, 7 раза. Таким образом, по сравнительной степени своей ориентации на здоровье заикающиеся приближаются к нормативным установкам педагогов, существенно превосходя по этой ориентации студентов-психологов и артистов.
Дополнительно была осуществлена объективация терминальных ценностей заикающихся с помощью цветового теста отношений, разработанного в Санкт-Петербургском психоневрологическом НИИ им. В. М. Бехтерева. Этот тест позволяет характеризовать неосознаваемые отношения. Испытуемым предлагается обозначить каждую из ценностей тем или иным из восьми цветов теста М.Люшера. В результате каждый цвет приобретал свое шкальное значение как мера оценки приемлемости, предпочтения того или иного объекта, с которым субъект связывает данный цвет. Например, если испытуемый при раскладывании цветов М.Люшера первым выкладывал зеленый цвет, а затем обозначал этим цветом здоровье, то здоровье ставилось на первое место в иерархии ценностей и так далее. В результате обследования было установлено, что ранговая корреляция сознательного и неосознаваемого ранжирования терминальных ценностей заикающимися составляет величину 0, 903 и является достоверной на высоком уровне значимости (Р<0, 001), т.е. между ними нет расхождения.
Результаты факторного анализа показали, что объективированные цветами ценности оказались у заикающихся еще более социально нормированными, чем при прямом их ранжировании. В двух наиболее мощных факторах ведущую роль играют знания, мораль и интересная работа, противопоставляемые материальным ценностям, признанию и даже здоровью. Только в третьем факторе положительный вес приобретает любовь, но в сочетании с моралью, противопоставляемая знаниям и общению с друзьями.
Анализ структуры ценностей с помощью метода главных компонент показал, что здоровье для заикающихся в целом имеет большее значение, чем для лиц без речевых нарушений. Вместе с тем в ситуации, когда происходит непосредственное сопоставление общего здоровья и нарушения речи (данные методики Дембо—Рубинштейн), они противопоставляются заикающимися. Таким образом, взрослые заикающиеся осознают своеобразие своего речевого дефекта, в целом относя его к нарушениям здоровья, связывают его с определенным, в значительной мере социально ориентированным комплексом ценностей (счастьем, возможностью успехов в трудовой и общественной жизни и так далее).
Некоторые дополнительные данные, характеризующие ценности заикающихся, удалось получить при рассмотрении того, каким цветом «красят» они ту или иную из них. Прежде всего обращает на себя внимание то, что испытуемые приписывают цвета различным ценностям не случайно, видна отчетливая избирательностьПри этом предпочтение цветов в группе мужчин существенно отличалось от предпочтения их женщинами. Совпадения наблюдаются только в некоторых случаях. Так, знаниям те и другие предпочитают приписывать серый цвет (мужчины в 23, 9, а женщины в 23, 1 % случаев). Идеология чаще всего мужчинами (23, 9 %) и особенно женщинами (38, 5 %) связывается с черным цветом. С фиолетовым цветом связывают красоту больше женщины (38, 5 %), а мужчины в равной мере с красным (по 19, 6 %). Мужчины заикающиеся ассоциируют здоровье преимущественно с зеленым цветом (41, 3 %), а женщины — с фиолетовым (как и красоту — в 38, 5 %).
Что касается символического значения цветов, которое придает им М.Люшер, то можно говорить об определенной закономерности их связи с той или иной ценностью, например, мужчины предпочитают красный цвет, означающий активную жизненную позицию, а женщины — синий, цвет покоя и стабильности. Любовь у мужчин также чаще всего ассоциируется с красным цветом активности (39, 1 %), а у женщин — с желтым цветом мечтаний (53, 8 %).
Негативное отношение к идеологии выражается у всех заикающихся преимущественным выбором черного цвета, с которым мужчины в еще большем числе случаев (41, 3 %) связывают также власть, возможность принимать решения. Различное отношение у мужчин и женщин выявляют цветовые предпочтения в отношении общественного признания. У мужчин чаще всего ему соответствует коричневый (23, 9%) и реже серый (19, 6%) цвет, у женщин — серый и зеленый (по 23, 1 %).
Таким образом, анализ цветовых ассоциаций с различными терминальными ценностями позволяет получить дополнительную информацию, уточняющую систему ценностей, в том числе связанную с полом заикающихся, что существенно при проведении психотерапии.
4.5. Уровень притязаний
Другим важным ценностным образованием личности является уровень притязаний. Личностные притязания могут быть разделены в зависимости от объектов, на которые они направлены. В случае речевых расстройств важна оценка общих личностных притязаний, создающих фон, на котором формируются более конкретные установки, в том числе собственно речевые притязания.
Для оценки общих притязаний заикающихся разного возраста (более 500 человек) был использован опросник, предложенный группой авторов (Марищук В.Л., Блудов Ю. М., Плахтиенко В.А. и др., 1984). В нем содержались такие утверждения: «Вы всегда и везде стремитесь быть первым», «В своей жизни вы успеете сделать очень многое, больше, чем другие», «В любом деле лучше быть где-то в серединке — меньше спросу».
Оказалось, что общие притязания заикающихся умеренны, но дифференцировании между разными группами испытуемых. Установлено достоверное снижение общих притязаний заикающихся с возрастом. Наиболее низкие показатели у женщин. Это проявляется возрастающим скепсисом, робостью, застенчивостью, меньшими надеждами на будущее.
Удалось установить достоверное снижение общих притязаний при повышении объективных показателей тяжести заикания и соответствующего ему уровня речевой тревоги (субъективной оценки тяжести дефекта речи). Особая выраженность этой закономерности у женщин, по-видимому, обусловлена прежде всегоих более высокой тревогой по поводу собственной речи.
Уровень притязаний характеризует направленность личности, ее целеустремленность, готовность к преодолению трудностей — важные качества для успешной коррекции речевого дефекта и психотерапии. Направленность личности можно также охарактеризовать с помощью проективного теста «Незаконченные предложения». Важная особенность этой методики — ее ориентированность на выявление неосознаваемых ценностных образований. С помощью классического варианта теста Сакса и Сиднея, адаптированного в Санкт-Петербургском психоневрологическом НИИ им. В. М.Бехтерева (Румянцев Г. Г., 1969; Карвасарский Б. Д., 1982), были обследованы заикающиеся школьники и взрослые. Он содержит 15 групп (по четыре в каждой) незаконченных предложений на различные темы: отношения с родителями, к работе, целям, будущему и так далее.
Возможна количественная и качественная интерпретация результатов. Количественная интерпретация обычно осуществляется путем подсчета положительных, отрицательных и нейтральных оценок испытуемым каждой темы. Так может быть получен также суммарный балл степени оптимистичности оценок, свойственных отдельным субъектам или тем или иным их категориям, например, лицам с разной степенью речевого дефекта. Уровень притязаний заикающихся в наибольшей степени характеризуют пункты, ориентированные на оценку целей и будущего.
Подсчет показал, что 68 % заикающихся выдвигают какие-либо положительные цели, связанные в среднем у \1/5 из них с исправлением речи, причем дети упоминают исправление речи несколько чаще, чем взрослые. В отношении будущего оптимистические оценки высказывают 78% заикающихся. Ориентация на речь при этом составляет в разных возрастных группах от 13 % у мужчин до 33 % у женщин. Интересным представляется результат сравнения оценок будущего с оценками прошлого, среди которых положительные составляют значительно меньшую долю — 50 %, но и речь при этом упоминается в среднем всего 1/10 заикающихся.
Указываемые заикающимися цели по степени убывания частоты распределяются следующим образом; 1) исполнение желания (часто содержание не упоминается); 2) достижение успеха (получить образование, найти интересную работу); 3) получение каких-либо результатов без усилий; 4) изменение своего характера. С возрастом увеличивается готовность добиться успеха собственными усилиями и желание изменить свой характер.
В отношении к прошлому значительную долю составляют различные приятные воспоминания (34—60%), в целом характеризующие удовлетворенность ранними годами своей жизни. Значительно реже (в 2—5 раз) воспоминания носят неприятный характер. Несомненно положительные оценки прошлого представлены несколько чаще у заикающихся мужского пола по сравнению с заикающимися женского пола. С возрастом у всех заикающихся нарастает признание ошибок, совершенных в прошлом, более выраженное у мужчин. Аналогичная тенденция наблюдается в отношении желания изменить свое прошлое.
В отношении будущего достаточно часто (33—56 %) звучит общая оценка, заключающаяся в ожидании от него «всего хорошего». Как и в отношении целей, достаточно выражена убежденность в том, что исполнятся желания и мечты, в том числе об исправлении речи, но в несколько меньшем количестве утверждений (11—-45 %). Около 1/5 утверждений почти во всех выборках заикающихся (кроме девочек-подростков) занимают пессимистические прогнозы, также обычно недостаточно конкретизированные («ничего хорошего»). Часть ориентации носит «заказной» социальный характер и, скорее всего, является своеобразной калькой взрослых суждений, так как больше это выражено у детей младшего возраста и подростков, чем у взрослых. Примером является стремление «передавать опыт». Наконец, незначительная доля прогнозов относится к периоду, когда человек достигает преклонного возраста, что само по себе представляется симптоматичным для молодых людей.
Таким образом, проведенный количественный и качественный анализ ценностных ориентаций заикающихся с помощью методики «Незаконченных предложений» позволяет говорить о том, что спектр этих ориентаций достаточно разнообразен, но их характер показывает некоторые общие тенденции. Прежде всего, преобладание положительных устремлений и оптимизма, включение (примерно у 1/55 пациентов) исправления речи в планы будущей жизни, недостаточная конкретизация планов, возрастание активности жизненной позиции с возрастом.
Результаты корреляционного анализа подтвердили полученные ранее данные о наличии у заикающихся мужчин и женщин достоверной отрицательной корреляции уровня общих притязаний и речевой тревоги, причем более выраженной у женщин (соответственно Ккор. мужчин =-0,244, Ккор. женщин =-0,531).
Приведенные данные, в том числе результаты анализа «Незаконченных предложений», свидетельствуют о дифференциации заикающихся по уровню речевых притязаний, т.е. по их ориентации на качественную речь и готовность приложить определенные усилия для ее формирования. Уровень речевых притязаний был исследован с помощью специального опросника. Его основу составили 24 утверждения, которые заикающиеся наиболее часто высказывают в связи оценкой своей мотивации к лечению, например: «Готов день и ночь работать над совершенствованием своей речи», «Необходимо овладеть хорошей речью, так как по качеству речи судят о человеке», «Нет большой пользы от самостоятельных занятий речью». Всего было обследовано около 300 заикающихся мужского и женского пола, младшего и старшего школьного возраста и взрослых. Также с помощью данной методики были обследованы две группы лиц без нарушений речи, одну из которых составили студенты театрального института, для которых речь представляет высокую профессиональную ценность.
Оказалось, что уровень речевых притязаний в начале курса логопедии в среднем для заикающихся составляет 16,5±2,8 балла (у мужчин и женщин соответственно 16,24±2,74 и 16,16±3,93), а после лечения — 18,31±2,3 и 17,83±1,66, т.е. возрастает у мужчин на 2, 07, у женщин — 1, 67 балла. Это различие достоверно на высоком уровне значимости для мужчин и женщин (Р<0,001). У детей уровень притязаний на протяжении курса лечения не меняется.
Речевые притязания представителей неречевых профессий,не имеющих нарушений речи. достоверно ниже притязаний заикающихся (Р<0,001) - 9,1±3,5 балла. Вместе с тем у студентов театрального института он значительно выше, чем у лиц неречевых профессий, составляя в среднем 14,9±2,56 балла. Этот показатель достоверно отличает студентов как от здоровых лиц неречевых профессий (Р=0,001), так и от заикающихся (Р<0,01).
Был проведен также качественный анализ структуры речевых притязаний в трех выборках (обычная норма, студенты театрального института и заикающиеся) с помощью факторного анализа. Наиболее показательными оказались результаты сравнения первых факторов, характеризующих наибольшую дисперсию данных. Для лиц неречевых профессий без дефектов речи преобладающей оказалась ориентация на общие представления о значении речи. При этом преобладало утверждение, что речь — это не самое важное для человека, и, соответственно, отрицалась необходимость заниматься своей речью.
Иная картина выявляется в группе заикающихся. У них наблюдается своеобразный «сплав» ценностного и деятельностного начала, сочетание готовности упорно работать над своей речью с выраженной озабоченностью ее качеством.
В группе студентов театрального института, чей суммарный балл вечевых притязаний примерно в 1, 5 раза выше, чем у лиц неречевых профессий без патологии речи, речевые притязания высоко мотивированы, вес отдельных пунктов не только выше, чем у лиц неречевых профессий, но даже выше, чем у заикающихся, причем это пункты, вошедшие в наиболее мощный фактор с отрицательными весами, свидетельствующие о неудовлетворенности своей речью, желании использовать ее как значимое средство достижения жизненного успеха. Вместе с тем они выражают, как и заикающиеся, некоторую озабоченность обстоятельствами, отвлекающими их от работы над речью.
Таким образом, качественный анализ речевых притязаний здоровых лиц неречевых профессий, студентов театрального института и заикающихся позволил выявить специфику каждой из этих групп. Наименее мотивированной — не только по количеству баллов, но и по качеству значимых утверждений, выбираемых испытуемыми — оказалась группа лиц, не имеющих речевых нарушений. Значительно более высокий (статистически подтверждаемый) уровень речевых притязаний выявляется в группах студентов театрального института и заикающихся. Причем уровень притязаний ? заикающихся становится достоверно более высоким к подростковому возрасту, после чего несколько снижается. Качественное отличие речевых притязаний лиц речевой профессии и заикающихся заключается в более объективированном отношении к речи студентов театрального института, тогда как для заикающихся эти придания носят преимущественно личностный характер. Можно также сказать, что притязания заикающихся носят в большей степени деятельностный характер, а студентов — более ценностный. Обнаружена достоверная связь между речевой тревогой и уровнем речевых притязаний у взрослых заикающихся. Вместе с тем во всех возрастных группах уровень речевых притязаний значительно почти в два раза) превышает уровень общих притязаний. При этом в группах детей и взрослых отсутствует корреляция между этими показателями, т.е. общие притязания не оказывают влияния на притязания речевые.
4.6. Система жизненных отношений
Существуют данные о том, что наличие речевого дефектаможет перестраивать всю систему отношений человека к различным значимым для него сторонам жизни, например, к прошлому и будущему, к близким и т.п.
Высоко значимые микросоциальные отношения в семьях заикающихся оказываются достаточно типичными и не имеют как-либо существенных отличий от обычных семей. Речь в связи с семейными отношениями упоминается редко,а конкретно в связи с отцом не упоминается вовсе.
Еще две группы тем характеризуют значимые отношения в структурированных формальных группах (на работе и в школе: «товарищи по работе», «вышестоящие», «подчиненные») и неформальных («друзья, знакомые», «лица противоположного пола», «сексуальная жизнь»). Наиболее положительно заикающиеся всех возрастов оценивают отношения с товарищами по работе, считая, что чаще всего они складываются наилучшим образом на основании партнерства и взаимопонимания. У большинства заикающихся опыт общения с подчиненными весьма ограничен или носит факультативный, временный характер, например, в игре или при выполнении какого-либо конкретного задания. В качестве эквивалента такого опыта можно рассматривать общение с младшими по возрасту. Вообще возраст имеет существенное значение в отношениях заикающихся, о чем свидетельствуют, в частности, данные социометрии. Иногда противоречие социальной роли и возраста партнера становится существенным препятствием для успешного выполнения заикающимся служебных обязанностей. Например, один из молодых пациентов, военнослужащий, теряется, когда ему надо отдавать приказания подчиненному, который старше его по возрасту. Все же в среднем заикающиеся рассматривают свои возможности руководства кем-то как благополучные. Прямые сомнения в возможности выполнения такой роли встречаются крайне редко. Результаты обследования заикающихся с помощью теста Т.Лири и дополнительных шкал MMPI (лидерства, зависимости) подтверждают, что они чаще всего представляют себя в роли «начальника» с точки зрения того, насколько он должен быть «хорошим» для подчиненных. Поэтому наряду с высказыванием готовности навести среди возможных подчиненных порядок и дисциплину, которые также имеют место в их высказываниях, значительно чаще выражается мнение, что подчиненным будет комфортно под их руководством, что они будут добры и справедливы.
Отношение к «вышестоящим» подтверждает такую их позицию — как результат своего не слишком успешного взаимодействия с руководителями. Учащиеся часто отмечают, что испытывают волнение и даже страх при одном только приближении к ним учителя. Иногда отношения с учителем оцениваются подчеркнуто нейтрально: «Когда ко мне приближается мой учитель, я с ним здороваюсь».
Наконец, в таких факультативных, но высоко значимых отношениях, как отношения со сверстниками (товарищами, знакомыми) и партнерами другого пола, выявляются следующие особенности. Положительно их оценивают только 37 % заикающихся, что резко отличается от высокой доли положительных оценок взаимодействий с деловыми партнерами. Это может свидетельствовать либо о склонности заикающихся давать формально положительные оценки, ориентированные на социально поощряемые Нормы, либо о том, что деловые отношения «снимают» субъективные затруднения, связанные с речью. Решение в пользу одной из трактовок может дать более детальный анализ ответов заикающихся.
Отношения к лицам противоположного пола в среднем чаще (в 55 % случаев) являются положительными, причем для заикающихся мужского пола это преобладание более выражено по сравнению с лицами женского пола (соответственно 58, 7 и 51, 5%). Вместе с тем, хотя формальных отказов продолжать предложения На эту тему нет, они зачастую носят стандартный, обезличенный характер, вроде такого: «Все мальчики должны быть сильными и умными, а все девочки красивыми».
Систему отношений позволяет также исследовать специальная методика, разработанная в Санкт-Петербургском психоневрологическом НИИ им. В. М.Бехтерева. Она интегрирует их в так называемый тип отношения к болезни. В таблице 5 приведены данные об отношении к своему речевому дефекту взрослых заикающихся, больных с дисфонией функциональной и органической этиологии и безгортанных больных.
Оказалось, что у 72 % заикающихся наблюдается преобладание одного из 12 возможных типов реагирования на болезнь. При том степень выраженности отдельных типов реагирования различна. Наиболее выражены сенситивный тип реагирования (соответственно у детей и взрослых — 19,8±9,5 и 23,0±9,4), гармоничный (15,8±20,3 и 18,4±21,8), эргопатический (22,8±8,6 и 17,4±17,0), наименее — паранойяльный (3,0±2,4 и 5,8±4,7) и апатический (3,2±4,8 и 5,0±5,7). Сходные данные получены при обследовании детей и взрослых независимо от их пола. Смешанный и диффузный типы единичны. Также можно говорить о достоверном преобладании адаптивных типов реагирования, а из неадаптивных в большей мере интрапсихического типа. Выявлена тенденция к более выраженным в среднем реакциям различного типа при наличии более высокой речевой тревоги.
Также данная методика позволила показать специфику системы отношений 30 взрослых больных с нарушениями голоса органического и функционального характера (соответственно 10 и 20 человек) и 10 больных, у которых была произведена экстирпация гортани. Наряду с общими для всех больных с речевыми и голосовыми нарушениями выявлены некоторые различия отдельных групп больных.
Для оценки неосознаваемых отношений заикающихся был использован вариант метода незаконченных предложений Сакса и Сиднея, а также рисунок «Я и Заикание». Результаты показали, что во всех обследованных группах по отношению к большинству тем отчетливо преобладают положительные оценки. Общим является также признание наличия у них страхов и чувства вины, наиболее выраженные у заикающихся женщин. В отношении некоторых тем наблюдается более факультативное преобладание отрицательных оценок над положительными, например, у девочек младшего школьного возраста наблюдается отрицательное отношение к себе и «подчиненным», т.е. к младшим, у мальчиков старшего школьного возраста — по отношению к «вышестоящим» (обычно учителям), а у взрослых мужчин и женщин оно выражается в виде неудовлетворенности собой и своим прошлым.
Таблица 5. Распределение средних значений отдельных шкал методики «Тип отношения к болезни» в группах взрослых заикающихся (I), больных с дисфонией функциональной (II) и органической (III) этиологии и безгортанных больных (IV)
№ п/п
|
Типы отношения к болезни
|
I
|
II
|
III
|
IV
|
1
|
Гармоничный
|
18, 4
|
8, 5
|
14, 2
|
23, 0
|
2
|
Эргопатический
|
17, 4
|
20, 1
|
24, 4
|
21, 2
|
3
|
Анозогнозический
|
13, 4
|
13, 0
|
6, 1
|
8, 2
|
X
|
Блок I
|
16, 4
|
13, 9
|
14, 9
|
17, 7
|
4
|
Тревожный
|
9, 8
|
10, 6
|
11, 9
|
4, 8
|
5
|
Ипохондрический
|
9, 5
|
9, 3
|
12, 1
|
8, 8
|
6
|
Неврастенический
|
8, 5
|
11, 4
|
11, 8
|
5, 6
|
7
|
Меланхолический
|
6, 3
|
4, 8
|
4, 9
|
0, 8
|
8
|
Апатический
|
5, 0
|
0, 9
|
3, 5
|
1, 8
|
X
|
Блок II
|
7, 8
|
7, 4
|
8, 8
|
4, 4
|
9
|
Сенситивный
|
23, 0
|
18, 3
|
23, 6
|
19, 6
|
10
|
Эгоцентрический
|
10, 1
|
9.5
|
10, 9
|
10, 2
|
11
|
Паранойяльный
|
5, 8
|
7, 4
|
6, 7
|
4, 6
|
12
|
Дисфорический
|
6, 7
|
8, 0
|
5, 2
|
3, 2
|
X
|
Блок III
|
11, 4
|
10, 8
|
11, 6
|
9, 4
|
Анализ рисунков позволил установить ряд закономерностей. В рисунках с изображением заикания по сравнению с другими темами (дом, дерево) заикающиеся используют достоверно больше различных цветов (Р<0, 01), что свидетельствует о более эмоциональном отношении к этой теме. У детей старшего школьного возраста выявлена достоверная положительная корреляция, равная 0,4 (Р=0, 004), размеров изображения самого себя с объективной тяжестью заикания и достоверная отрицательная корреляция, равная 0, 34 (Р=0, 01), размеров изображения самого себя с размерами изображения «заикания».
Таким образом, ценностно-мотивационный аспект эмоциональной компоненты внутренней картины речевого дефекта, формирующиеся защитные механизмы при речевых нарушениях достаточно дифференцированны, они обусловлены в определенной степени самим дефектом, индивидуальными психическими особенностями человека, его возрастом, полом. Вес и конкретная роль каждого из перечисленных факторов во внутренней картине речевого дефекта носят строго индивидуальный характер. Обычно осознание ценности речи (степень фиксации на своем дефекте) независимо от характера речевого нарушения нарастает постепенно с возрастом и отчетливо отделяется человеком от состояния общего здоровья.
Тревожный комплекс отражает механизмы реализации программ адаптивного поведения. При хроническом протекании патологии речи или при сопряженном с опасностью для жизни характере основного заболевания тревожный комплекс становится малодифференцированным, что проявляется в увеличении корреляционных связей между разными его компонентами и резистентностью (нечувствительностью) к терапевтическим воздействиям.
4.7. Афазия с позиций внутренней картины дефекта как проявление целостного системного подхода к человеку с нарушенной речью
Исследования психических особенностей больных, страдающих афазией, принадлежат в основном Л. С. Цветковой и ее сотрудникам. Весьма ценно, что эти исследования проводились не только с синдромо-, но и с личностно ориентированных позиций (концепции внутренней картины дефекта), т.е. представлении о целостной приспособительной реакции личности на речевой дефект. Так, по мнению Л. С. Цветковой, важно изучение речи субъекта с афазией как способа самовыражения, передачи своих переживаний, мыслей, желаний, передачи и приема информации, выражения эмоционального отношения к себе и к окружающим его людям и явлениям, словом, как способа социальной координации поведения больного и его индивидуального общения. Личность больного исследователи оценивали с позиций деятельностной теории А. Н.Леонтьева (1975), согласно которой личность порождается системой общественных связей человека с окружающим миром. Эта система отношений не является врожденной, а возникает в процессе жизни, во взаимодействии с окружающим предметным миром и людьми. А. Н.Леонтьев считал: чтобы исследовать личность субъекта, надо исследовать его деятельность и ее мотивы. Изучая структуру личности, он существенное место отводил в ней смысловым образованиям, личностному смыслу и мотивам поведения человека. Структура личности, по А. Н. Леонтьеву, представляет собой относительно устойчивую конфигурацию главных внутри себя иерархизированных мотивов. Одна группа мотивов, понуждая человека к деятельности, придает ей личностный смысл. Эти мотивы составляют смыслообразующее ядро личности.
Основа современных представлений о внутренней картине афазии была заложена уже в исследованиях А.Р.Лурия, Б.В.Зейгарник, М. С.Лебединского, В. В. Оппель, В. М. Когана, которые считали, что психические проблемы этих больных связаны с неправильной организацией их отношения к себе, своим возможностям, а также неправильным отношением окружающих, и особенно членов его семьи, к их заболеванию и возможностям. Эти вторичные невротические симптомы возникают у больных с запущенной афазией. Такая постановка вопроса, на первый взгляд банальная, в последующих работах оказалась весьма ценной в контексте изучения внутренней картины протекания афазии и в контексте эффективности рационального восстановительного обучения больных с афазией.
В зарубежных странах, прежде всего в США, в 1950-е гг. получил развитие психотерапевтический подход к больному с афазией, который предполагал работу над его личностными установками, с целью приспособления больного к дефекту, а не на его преодоление (Вепман, Тейлор, Кеннеди, Маркс и др.),
Отечественные исследователи ставили задачу восстановления речи больных с опорой на сохранные личностные структуры (Лурия А. Р., 1948; Лебединский М.С., Коган В.М., 1962; ЦветковаЛ.С., 1972;
Оппель В. В., 1972; и др.). Однако до конца 60-х — начала 70-х гг. у нас все еще мало внимания уделялось экспериментальному изучению личности больных с афазией и специальному влиянию на их личность в процессе реабилитации и социореадаптации. Как у нас, так и за рубежом работы этого направления либо совсем не проводились, либо шли стихийно. Начиная с 1980-х гг. количество публикаций, касающихся изменений личности при афазии, увеличилось. В них описывались уже две группы возможных расстройств — функциональные и органические, и наряду с эмпирическими наблюдениями появилось и экспериментальное изучение личности больных с афазией.
Исследования и практика показывают, что внезапно возникающая инвалидизация, иногда полное отсутствие речи и, следовательно, утрата больным возможности общения с окружающими, неспособность выразить свое состояние, передать и принять информацию, даже осмыслить ту жизненную катастрофу, которая с ним произошла, вызывают острую личностную реакцию на болезнь в инициальном ее периоде. Без понимания того, что происходит со страдающим человеком, и без необходимой помощи порождаемая личностью ВКД может препятствовать излечению. Коррекции требуют структуры, смыслообразующие мотивы поведения больного; отношения его к себе и к окружающим.
Длительное изучение проблем афазии и наблюдения за изменением личности у группы больных дали основание Л. С. Цветковой выдвинуть гипотезу о нарушениях личности у больных с афазией, причиной которых является само заболевание, и провести цикл теоретико-экспериментальных работ по проблеме «афазия и личность». В этих исследованиях решались следующие вопросы: изменяется ли структура личности больных с афазией; какие ее составляющие изменяются наиболее резко; какова частота изменений личности по органическому типу; происходит ли динамика нарушений личности. Исследователей интересовала также проблема факторов, способствующих неустойчивости или устойчивости изменений личности, влияние личности на усиление или ослабление дефектов речи и других высших психических функций. Был исследован также личностный смысл в общей структуре личности больных с афазией, их мотивов и деятельности и др. Вторая группа исследований касалась вопросов непосредственного влияния изменений личности и таких ее составляющих, как мотивация, смысловые образования и др., на состояние психической деятельности больных, проблемы отношений, реадаптации к социальной среде.
Были исследованы такие проблемы, как самооценка больных (Ж. М. Глозман, Л.С.Цветкова, А.А. Цыганок), уровень притязаний (Ж.М.Глозман, Н.Г.Калита), уровень тревожности больных (Ж. М. Глозман, А.А. Цыганок), смысловые образования личности у больных с афазией (Л. С. Цветкова, А. Г. Асмолов, Б. В. Зейгарник), межличностные отношения в малых терапевтических группах (Л.С.Цветкова, А.Петриду; Л.С.Цветкова, М.Ю.Максименко), когнитивная и эмоциональная компоненты внутренней картины болезни (Т.В.Виноградова).
Первая группа экспериментальных исследований имела целью изучение черт личности. Сравнительный анализ снижения самооценки в результате заболевания у больных с афазией показал значительное (в среднем в восемь раз) преобладание расхождения самооценки у больных с афазией до и после восстановительного обучения речи у этих больных в случае успешного восстановления речи, что не наблюдалось у больных с другой нозологией заболевания: у них изменение самооценки было не больше, чем в 1, 5—2 раза.
Л. С. Цветкова выделила два типа изменений личности: устойчивый и динамический. Первый входит в структуру афазии, второй (функциональный) представляет собой личностную реакцию на дефект, которая по мере восстановительного обучения больных и обратного развития речи изменяется — вплоть до исчезновения. Первый тип обусловлен системным характером строения высших психических функций(ВПФ) и включения личности в их формирование, развитие и протекание. В этом случае обнаружено изменение иерархии мотивов поведения, эмоционально-волевой сферы, самооценки. Наблюдаются различия в характере и степени выраженности этих изменений при разных формах афазии. Так, изменения самооценки в большей степени выражены у больных с моторной (как эфферентной, так и афферентной) афазией, чем у больных с сенсорной и акустико-мнестической афазией, у которых сохраняются возможности плавной (хотя и искаженной) речи. Если у этих больных нарушены контроль и осознание собственной речи, то они меньше, чем больные с моторной афазией, ощущают и переживают дефицит вербальной коммуникации.
У больных с моторной афазией уровень притязаний на речевые задания был значительно ниже, чем на неречевые, и степень расхождения (как и в эксперименте на исследование самооценки) зависела от степени выраженности речевых дефектов.
Функциональный аспект изменений личности при афазии обусловлен специфической (неврозоподобной) реакцией больных на свои дефекты и на отношение окружающих к этим дефектам. В таком случае создание благоприятной речевой среды для больного, обеспечение возможностей вербального и невербального общения сначала в маленькой терапевтической группе больных с афазией, а затем в более широкой социальной среде должно благоприятно воздействовать на позитивные изменения личности, на преодоление фобии речи, отрицательных установок и т.д. В ходе индивидуальной и групповой реабилитации по мере восстановления общей и вербальной коммуникации больных обнаруживаются положительные сдвиги в эмоционально-волевой сфере, наблюдается существенное уменьшение степени расхождения в самооценке больных до и после заболевания, повышение уровня притязаний на речевые задания, снижение реактивности на успех и неуспех, повышение уверенности в своих силах и возможностях.
Что касается смысловых образований личности больных с афазией, то здесь имеется как позитивный эффект, так и негативный. Позитивный заключается в том, что у больного изменяется вся иерархия его смыслообразующих мотивов, формируется стойкая мотивированность к целенаправленной деятельности по реабилитации нарушенных речевых функций, без чего невозможно восстановление высших психических функций и проведение восстановительного обучения. Негативный эффект связан с тем, что в результате болезни возникают противоречия между операционными возможностями деятельности (и прежде всего речевыми средствами) и мотивами деятельности. Больной осознает эти противоречия, однако не способен самостоятельно продуктивно разрешить их в соответствии со своими общими целями жизни, ценностными ориентациями. В результате формируются механизмы психологической защиты, отрицательная личностная компенсация в виде неврозоподобных изменений личности и возникновения «страха речи».
Динамическая афазия может проявляться в двух вариантах. При » дном из них остается сохранным замысел высказывания, а при втором (при поражении 45-го поля и дополнительной речевой зоны Пенфилда) замысел нарушается. У больных со вторым вариантом динамической афазии обнаруживаются грубые нарушения личности, резко заниженная самооценка, повышенная тревожность (ЦветковаЛ. С., 1990). Изменение личностного и социального статуса больного с афазией — один из самых сильных факторов, вызывающих изменения личности.
Л. С. Цветковой и др. был выделен ряд условий изменения личности у больных с афазией. Первое — сама болезнь, ее специфика, связанная с грубым нарушением речи, практической невозможностью (или сниженной возможностью) вербального общения, утратой трудоспособности. Не менее важно то, что все это возникает внезапно. Второе условие — форма афазии. При разных формах афазии различия обнаруживались в разном характере и степени выраженности изменения личностиТак, по данным Ж. М. Глозман, А. А. Цыганок и Л. С. Цветковой, изменения самооценки и уровня притязаний на речевые задания, повышение уровня тревожности (Ж. М. Глозман, Н. Г. Калита) в большей степени были выражены у больных с моторными формами афазии, чем у больных с сенсорной и акустико-мнестической афазией. Эти же данные были получены и в работах Л. С. Цветковой, А.Петриду и М. Ю. Максименко. Отсутствие тревожности и завышения самооценки обнаруживаются у больных с динамической формой афазии, которая возникает при поражении зон мозга, прилегающих к фронтальным зонам.
Другие условия, вызывающие изменения личности при афазии, связаны с реакциями на резкое изменение личностного и социального статуса больного и на отношение окружающих к его заболеванию. То, что личностная реакция на болезнь не совпадает со структурными изменениями личности при афазии (хотя они и взаимосвязаны), доказывает исследование тревожности по методу Ч.Спилбергера. В острой стадии заболевания, сопровождающегося афазией, показатели реактивной тревожности выше, чем личностной, а у больных-хроников — наоборот. Таким образом, измерение тревожности в острой стадии заболевания показывает прежде всего личностную реакцию больного на свое заболевание, но постепенно, по мере закрепления отрицательных личностных установок, болезнь приводит к структурным изменениям личности.
В исследовании Т.В.Виноградовой 1979 г. изучены когнитивная и эмоциональная компоненты внутренней картины болезни у больных с очаговыми поражениями головного мозга без выраженных афазических расстройств с тем, чтобы установить значение различных зон мозга для функционирования личности. Внутреннюю картину болезни она понимает как «субъективное отражение в сознании больного совокупности объективных изменений — как соматических, так и связанных с ними более общих изменений жизненного опыта больного, обусловленных болезнью». Очаги поражения мозга у обследованных больных располагались в задних или передних отделах обоих полушарий головного мозга. Наряду с клинической беседой были использованы психологические методы исследования: самооценки Дембо—Рубинштейн, уровня притязаний, незаконченных предложений и методика Спилбергера—Ханина (для оценки реактивной тревоги). Прежде всего исследователь отмечает, что характер внутренней картины болезни оказывает существенное влияние на регуляцию деятельности больного. Далее она подчеркивает неоднозначность полученных результатов, разнообразие выявленных изменений, которые, однако, позволили наметить типичные варианты внутренней картины болезни.Так, при поражении задних отделов левого полушария наблюдались адекватные когнитивная и эмоциональная реакции больного на свое состояние, адекватное планирование будущего, включая установку на выздоровление. Поражение задних отделов правого полушария не затрагивало существенно когнитивную сферу, но приводило, как правило, к неадекватному эмоциональному реагированию на свое состояние, планы и намерения не всегда соответствовали реальным возможностям, и меньшим было стремление выздороветь. Поражение лобных отделов левого полушария приводило к снижению побудительных мотивов, а правых — к двусторонним поражениям, ведущим к оскудению мотивационной сферы. При поражении левого полушария также возникали депрессивные переживания, а поражение правого приводило в крайних случаях к эйфории. Первая реакция, по-видимому, является результатом работы сохранного правого полушария и может рассматриваться как относительно адекватная, свидетельствующая об осознании своей болезни. Вторая свидетельствует о некритичном отношении больного к своему состоянию.
В последние годы для реабилитации больных афазией все чаще применяются методы групповой психотерапии. Исследователи отмечают положительное развитие процесса межличностного общения пациентов в группе благодаря целому ряду специфических годов, направленных на взаимодействие больных, на преодоление их личностных трудностей в деятельности. Повышение групповой сплоченности, «плотности» взаимодействия, влияние групповой деятельности на повышение самооценки, снижение тревожности, формирование жизненных планов и целей, — всеэтосвидетельствует о восстановлении личности больных, их аффективно-волевой сферы, а не о приспособлении их к упрощенной социальной среде.
В заключение следует еще раз сказать, что при афазии нарушаются разные характеристики и черты личности, личность нарушается и структурно, тогда ее дефекты входят в структуру афазии, и функционально, являясь реакцией больных на болезнь и изменение социального статуса. Изменения личности больных с афазией, как и сама афазия, подвергаются обратному развитию три условии проведения рационального восстановительного обучения. Спонтанные изменения в этих случаях не происходят.
Контрольные вопросы и задания
1. Дайте определение понятия «личность». Назовите известные вам отечественные и зарубежные теории личности.
2. Какие факторы и как способствуют фиксации на речевом дефекте?
3. В чем проявляются тревоги и страх при речевых нарушениях?
4. Что определяет уровень самооценки при речевых нарушениях?
5. Как меняется уровень притязаний заикающихся разного возраста и пола?
6. Охарактеризуйте систему жизненных отношений заикающихся.
7. Какова внутренняя картина дефекта при системном речевом расстройстве (афазии)?
Рекомендуемая литература
Белякова Л. И. Роль эмоционального фактора в центральных механизмах заикания // Клиника и терапия заикания: Сб. науч. трудов / Под ред. Г.В.Морозова. — М., 1984.
Блохина С. И., Набойченко Е. С., Калюш А. В. Медико-психологическая программа «Ответственное родительство» в системе реабилитации семьи ребенка с врожденной челюстно-лицевой патологией // Врожденная и наследственная патология головы, лица и шеи у детей: актуальные вопросы комплексного лечения. М., 2002.
Болдырева Т.А. Экспериментально-психологическое исследование взрослых заикающихся и его значение для проведения психолого-коррекционной работы // Клинико-организационные вопросы общей и судебной психиатрии. — М., 1986.
Вильсон Д. К. Нарушения голоса у детей. — М., 1990. Волкова Г.А. Взаимоотношения в семье заикающегося // Заикание:
Проблемы теории и практики / Под ред. Л.И.Беляковой. — М., 1991.
Глозман Ж. М. Общение и здоровье личности:Учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений. — М., 2002.
Калягин В.А., Мацько Л. Н. Типологические и личностные характеристики взрослых заикающихся // Заикание. Экспериментальные исследования и методы реабилитации. — М., 1986.
Калягин В.А., Калягина Л. В. Коммуникативные проблемы заикающихся и больных неврозами // Заикание: Проблемы теории и практики / Под ред. Л. И. Беляковой. - М., 1991.
Ковшиков В.А. О некоторых особенностях речевой коммуникации у детей с экспрессивной алалией / Распад и недоразвитие языковой системы: исследования и коррекция: Межвузовский сб. науч. работ. — СПб.
Оппель В. В. Восстановление речи после инсульта. — Л. 1972.
Панин М.Г., Иванов С.Ю., Михайлова В. В. Психологическая оценка больных с врожденными деформациями челюстей // Врожденная и наследственная патология головы, лица и шеи у детей: актуальные вопросы комплексного лечения. — М., 2002.
Телеляева Л. М. Голосовая патология при некоторых нервно-психических заболеваниях // Дмитриева А.Б., Телеляева Л.М., Таптапова С.Л. и др. Фониатрия и фонопедия. — М., 1990.
Тхостов А. Ш. Болезнь как семиотическая система //Вест Моск. ун-та Сер. 14, Психология. — 1993. — № 1.
Цветкова Л. С. Нейропсихология и афазия: новый подход — М.; Воронеж, 2001.
Цветкова Л. С. Нейропсихология и восстановление высших психических функций. — М., 1990.
Чистоградова И.А. Особенности психического развития детей с врожденной челюстно-лицевой патологией // Врожденная и наследственная патология головы, лица и шеи у детей: актуальные вопросы комплексного лечения. — М., 2002.
Шкловский В. М. Заикание. — М., 1994.
 перейти в каталог файлов
| Образовательный портал
Как узнать результаты егэ
Стихи про летний лагерь
3агадки для детей |
Скачать 1.67 Mb.