Алексей Богачев о некоторых закономерностях практической психологии (опыт, сомнения, знания, вера)
 Скачать 7.13 Mb.
| Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |
| Глава 4 МИР СНОВИДЕНИЙ И СИМВОЛЫ Говоря о закономерностях работе с образами, мы, прежде всего, обращаемся к сновидениям. Сразу хочу сказать: так называемые «сонники» - это полная ерунда, и годятся они только для того, чтобы ради тренировки попробовать толковать их так же, как и обычный сон. Но как же в таком случае толковать сновидения? Для того, чтобы ответить на этот вопрос, необходимо сначала определить некоторые понятия и, прежде всего, понятия образа, символа и метафоры. Образ – это результат запечатления объекта в субъекте; представленность сущностей в субъекте, причем сущностей находящихся как внутри, так и вовне субъекта. В каждом образе можно выделить эмоциональную, когнитивную и поведенческую компоненты. Символ – это образ, отсылающий нас к такому явлению, которое принадлежит к сфере запредельного и лишь частично описывается на уровне человеческого сознания. Другими словами, символ (от греч. symbolon — условный знак) — это образ, являющийся представителем других (как правило, весьма многообразных) образов, содержаний, отношений. Метафора – это «двухкомпонентное динамическое образование, функцией которого является соединение двух образов в один, причем результат такого объединения несет в себе более богатый смысл, нежели механическая сумма двух соединенных элементов». Например, если мы говорим «девушка-пантера», в нас возникает совершенно новый образ, не только сочетающий в себе характеристики девушки и пантеры, но представляющий собой нечто особое. Это похоже на рождение ребенка, который, являясь результатом соединения мужчины и женщины, тем не менее, представляет собой самостоятельную сущность . А теперь, держа в уме эти определения, сконцентрируемся на важнейшем законе бытия: человеческое существо живет образами, символами и метафорами. Они – ткань нашего бытия. Как мы знаем, человек по своей природе конституирован Другим. А проявляется Другой именно в образе! Именно образ дает силу нашим действиям. Образ влечет нас к активному бытию, дает нам ощущение неравнодушия, вызывает в нас чувства. В этом заключается эмоциональная компонента образа. Кроме того, образ несет в себе информацию, знание о Другом. В этом – его когнитивная компонента. И, наконец, образ дает нам толчок к определенным действиям. Образ Девушки зовет Мужчину, который точно знает, как ему поступить, ибо внутри него «живет» четкое представление на сей счет. Это – поведенческая компонента образа. Настоящее, всамделишнее бытие – это бытие в соответствии с изначальными, архетипическими образами. Образ одновременно является и символом. Дело в том, что, находясь «в себе» (одна из нормальных «позиций» бытия), субъект неизбежно рассматривает Другого «со стороны» и подпадает под ограничения своего сознания. Поэтому символ позволяет ему преодолеть ограничение сознания и встретится с глубинным образом, «отдать» себя ему. Если это происходит, то человек действительно впадает в измененное состояние сознания, при котором им движет внесознательный, запредельный образ: «то, что всплывает на поверхность нашего сознания из того, что глубже сознания, уже на самом пороге оказывается сложным и многообразным синтезом»25. А на уровне актуального сознания человек может использовать метафору, как средство найти общее, запредельное основание для двух находящихся в области сознания образов. И образ, и символ, и метафора по сути являются различными сторонами одного и того же явления, так или иначе выражают взаимодействие субъекта и Другого. Восприятие образа как символа позволяет нам получить непосредственную связь с Другим (и внутри, и вовне). Воспринимая символ, человек «отключает» привычное ему сознание, и входит в соприкосновение с некой движущей силой, которая находится «за пределом». При этом человека начинают наполнять чрезвычайно сильные чувства, - чувства, свойственные естественному существованию. При восприятии созидательного символа, он обретает некое знание о Другом и себе, знание, открытое только в том случае, если мы ставим Другого центром нашего бытия и, таким образом, действительно познаем мир «за пределом» изнутри. Наконец, символ ведет к аутентичному, спонтанному действию. Это действие может быть внешним, «поведенческим», а может быть внутренней трансформацией, переоценкой ценностей, изменением наших эмоциональных доминант. Т.е. восприятие символа оказывает на человека мощнейшее действие. Символ может вести и к исцелению, и к разрушению (если это – деструктивный символ). К сожалению, в современном мире человек в значительной мере оторвался от своих корней. Он утратил связь с изначальными образами, потерял чувство Другого, лишился веры в Любовь и ощущения реальности. И, как результат, человек нашего времени не вполне осознает смысл жизни. Это знание утеряно им как в плане осмысления жизни, так и в плане ее переживания. А, значит, проблемы существуют и в сфере волевой функции (вспомним о синдроме хронической усталости и т.д.), т.е., искажены и убеждения, и чувства, и воля типичного человека наших дней. Прямая дорога к живым образам и символам – это именно сновидение. Сновидение – это и есть фактические обращение к тем образам, символам и метафорам, а также состояниям, которые являются на данный момент наиболее актуальными для того, кем на данный момент является сновидец. Можно сказать, что сновидение – это правда о том, кем мы на данный момент являемся и очень часто дополнение к сознательной установке сновидца, указание на то, с чем следует работать (хотя случается, что сновидение есть «просто» переживание, спонтанное исцеление, духовный опыт). В сновидении наиболее полно проявляются наши актуальные возможности, потенциал, желания и побуждения, конфликты и стремления, движение к целостности и болезненные тенденции… Также в сновидении раскрывается и потенциал психического, душеного и духовного здоровья сновидящего, и деструктивные стороны его психической, душеной и духовной реальности, но именно со стороны запредельного для сознания мира. Однако существует множество теорий сновидения: они очень разные и указывают на разные, подчас противоречащие друг другу закономерности. Как в них ориентироваться? Так же, как и в различных психологических теориях, представляющих собой более или менее удачные (ошибочные) системы метафор. Позвольте представить вам гипотезу уровней (или измерений) сновидения. Уровни сновидений: Психофизиологический – прямое (воображаемое) исполнение физиологических и иных желаний («иногда банан – это просто банан»); Исполнения желаний «эго» (как правило, искаженное) - здесь действуют описанные Фрейдом механизмы исполнения желаний (сгущение или конденсация (соединение различных образов в один)), смещение (замена одних образов другими под влиянием цензуры), вторичная обработка (придание сновидению связности за счет некого «рационального» сюжета) и превращение мыслей в зрительные образы); Субличностно-символический - на этом уровне идет прямой диалог между различными частями психической реальности (зачастую конфликтующих друг с другом); Символический – на это уровне сновидец воспринимает те или иные дополняющие его осознанную реальность символы (например, дом, цветок, птица); Символико-архетипический - это встреча с заряженными архетипической энергией образами, обладающими «пророческим» или трансформирующей личность силой (сюда же входят и так называемые «исцеляющие сновидения»); Духовный – переживание прямого духовного опыта высшего порядка, который был доступен, например, Иосифу или святой Анне. Данные уровни в некоторых случаях могут «перемешиваться» друг с другом. Как различать «уровень «эго» и, скажем, «субличностно-символический уровень»? Первый – это сновидение, в котором а) отсутствует самосознание сновидца; б) сознание сновидца, так или иначе, представляет собой единственный центр сновидения. На «субличностно-символическом» же уровне его образы обладают определенной автономией, и сознание сновидца встречается или взаимодействует с ними. То есть на этом уровне ключевым является внутриличностный диалог, связанный с одновременным проявлением потребности в интеграции, и сопротивлением этому, выраженном в дезинтеграции. На символическом (или символико-архетипическом) уровне сновидящий «просто» воспринимает значимые для его жизни и (или) развития символы, которые необходимо «вместить» и осмыслить. Символико-архетипический и тем, более, духовный уровни сновидения относятся непосредственно к сфере сакрального бытия. (Кстати сказать, концепция уровней сновидения позволяет нам понять и тот факт, согласно которому некоторые сны, как писал Фрейд, «используют» материал впечатлений предыдущего дня, в то время как некоторые – являются свободными от непосредственных впечатлений.) Я помню одно сновидение своего хорошего знакомого – закоснелого материалиста и, как сказали бы некоторые: сенсорика. Этот человек очень тяжело болел и готовился к опасной операции. Боли были очень сильны, и он катался по полу. И во время одного из приступов он заснул. Снилось ему, что он плывет на древнем корабле по северному морю, и корабль заплывает во фьорды. А во фьордах – гавань, из которой внутрь идет узенькое ущелье. Он заходит и это ущелье, и через некоторое время ему открывается удивительнейшей красоты долина, в которой растут чудесные фруктовые деревья. Сновидящий вышел в центр этой долины, и вдруг почувствовал, что его буквально пронизал луч света, причем этот луч нес поистине неземное блаженство («ни женщины, ни алкоголь и в сравнение с этим не идут», - сказал он потом). С этим чувством и с этим ощущением он проснулся, а затем пошло достаточно быстрое физическое выздоровление. Операция не понадобилась. Что это было? Какие ресурсы задействовались? Я не знаю, но мне точно известно, что мой знакомый не был осведомлен о принципах «центричности», «мандалатерапии» и т.д., и вообще в чудеса не верил от слова «совсем». Еще раз подчеркнем: сновидение – это и сообщение сознанию из сферы запредельного, и переживание бытия. Поэтому можно и толковать сон, и работать с ним и в нем. Многие сновидения на когнитивном уровне представляет собой: а) описание актуальной ситуации, в которой находится сновидец; б) описание вариантов выхода из этой ситуации и в) описание того, что может получиться в результате выбора того или иного из вариантов действия. Следует четко определить: практически все образы, что появляются во сне, это, метафорически и очень условно говоря, сам сновидец на символическом уровне (за исключением образов абсолютного зла, а также сновидений духовно-архетипического уровня, о которых мы поговорим ниже) в том плане, что появление этих образов и символов вызвано тем или иным внутренним процессом сновидящего и отображает, выражает данный процесс. Это трудно понять, но данный парадокс — реальность. Иными словами: мы несем за наши сны ответственность. На «уровне эго» вышесказанное означает раскрываемую сновидением потребность (да и «осознанную необходимость) проработки различных защитных механизмов-самообманов (смотри следующую главу) и разотождествления с болезненными побуждениями, направленными на самого себя, и на значимых других. Речь идет о проявлении замороженных эмоций, «сверхконтроля» и «бесконтроля» в контексте наших межличностных отношений. Скажем, если мы видим сон, в котором какой-то персонаж совершает насилие или какое-то иное насильственное действие над другим персонажем, то речь идет о том, что в сфере воображаемого а) мы сами насилуем себя и б) необходимо признать (как бы трудно и больно это не было) ответственность и за деструктивные побуждения, и за состояние слабости (потому что жертва – это тоже сам сновидец). В таких снах часто проявляются «проекции вовнутрь» (также смотри следующую главу), связанные со страхом принять на себя ответственность за появление ряда запретных и разрушительных побуждений и отказаться от них. Приведем пример. Одной женщине снилось, что на ее глазах «злой человек», «разбойник» резал ножом «хорошего человека», который кричал от ужаса. От ужаса сновидица и проснулась. В рамках работы с этим сновидениям женщине было предложено вернуться в сон и организовать «переговоры» между двумя вышеозначенными персонажами. Когда она сделала это, то «разбойник» сразу согласился на такую «беседу», а вот «хороший человек» долго не отказывался, но потом все-таки согласился поехать на встречу на бронированном лимузине. Когда стороны прибыли на встречу, и двери лимузина открылись, то сновидица испытала внутреннее потрясение: произошла как бы вспышка, после чего «добрый человек» и «разбойник» слились в одно целое. После этого женщина почувствовала мощнейший прилив энергии и сделала, по ее словам, за неделю столько дел, сколько не смогла за полгода. Что же произошло? А произошло следующее. Она смогла получить доступ к себе собой как к доверчивому, но беспомощному существу (ребенку) и к себе же, как охваченной, одержимой обидой, ненавистью сущности (тому же ребенку) и выдержать столкновение себя в состоянии базового доверия с собой же, отвергающей это доверие из-за обиды. В результате та энергия, которая уходила на сдерживание замороженных эмоций, вернулась к центру психики (по крайней мере, частично и на какое-то время) и сновидица получила новые внутриличностные и поведенческие возможности. Вместе с тем, важно подчеркнуть, что подобного рода работа может быть весьма опасной и вызвать разрушительные процессы в долгосрочной перспективе, если она не основывается на вере в высший смысл (в России он выражается православным христианством). Сделаем акцент: на каждом из обозначенных выше уровней сновидения толкование и переживание символов зачастую требует реальной внутренней борьбы, включая духовную борьбу, требующую проявления воли, осознания самообманов и «закамуфлированных» (а иногда и открытых) побуждений, прохождения «сквозь» замороженные и хаотические эмоции ради достижения нового уровня подлинной целостности. При разговоре о сновидениях многих интересует, прежде всего, тема кошмаров, так как они представляют собой «квинтэссенцию» проявления внутриличностных конфликтов. Отметим сразу же, что пугающие образы в сновидении, как правило, появляются тогда, когда захваченные тенью (разрушительными, действительно чуждыми здоровому «я» комплексами эмоций, импульсов, мыслей) части целостной психики пытаются выйти в сознание (например, когда очень хочется любить, и это желание «размораживает» разрушительные эмоции). Если, например, в обычном сне за вами гонится чудовище, обернитесь к нему лицом, и чудовище исчезнет или трансформируется во что-то менее пугающее, так как ваше действие выведет вас за пределы порочного круга деструкции (это кажется трудным, но при определенных усилиях и (или) при помощи другого человека, данное действие можно осуществить). Фрейд описывал кошмар как состояние, в котором сновидец близок к исполнению во сне запретного желания. Мы же отметим, что кошмар может быть и следствием прорыва в сознание чуждого здоровому «я» побуждения/искушения, которое в таком случае следует отвергнуть; и следствием блокировки здорового стремления, путь к которому преграждают замороженные/хаотические эмоции. Здесь понятны и сны, где сновидец преодолевает некую вязкую субстанцию, бежит, с трудом передвигая ноги, впадает в оцепенение и т.д. Такие сны означают, что некий психический комплекс, охваченный чем-то чуждым, замороженными злокачественными эмоциями, приблизился к сознанию, и «бесконтроль» готов завладеть психической реальностью вместо «сверхконтроля» (тогда сновидец в ужасе просыпается). Аналогичная ситуация возникает и при бессоннице, когда человек бессознательно боится заснуть, ибо погружение в сон провоцирует «пробуждение» злокачественных хаотических эмоций, разрушения «базовых образов «я» и появление связанных с ними символов типа «символа Фредди Крюгера». На уровне психофизиологических ощущений страдающий психогенной бессонницей индивидуум буквально «вылетает» из сонного состояния, куда он начинает «падать» при засыпании и (или) при кратковременном сновидческом состоянии. При «базовых» злокачественных кошмарах психологическая работа, если она ведется, должна сопровождать работу духовную, причем со злокачественными комплексами не следует ни отождествляться, ни вести с ними диалог, хотя условие встречи «лицом к лицу» всецело сохраняется (об этом мы еще скажем в заключении). При этом можно выделить доброкачественные кошмары, возникающие в такой сновидческой ситуации, когда человек испытывает паническую атаку при встрече с частью своего «я» - изначально здоровой, но отчужденной вследствие навязанных извне и разрушительных установок частью своего «я», а также злокачественные кошмары, которые возникают в ситуации встречи с психическим комплексом, чреватым одержимостью и (или) сломом подлинно нравственных установок личности и выражающим собой абсолютное зло. К злокачественным кошмарам можно отнести и ситуации «распада я», когда сновидец «падает в бездну» и т.д. Парадоксально, но иногда последний вид злокачественных кошмаров перестает быть наваждением и исчезает после одного сеанса, в котором психолог берет клиента за руку, и он, держась за эту руку, обнаруживает, что бездна – совсем не бездна, а твердая земля, и открытое для движения пространство (похожий сюжет возникает в случаях, когда во сне человек умирает, но не до конца, а вместе с психологом обнаруживает, что родился вновь – и там, и там «работает» принцип дополнительности). Кошмар может скрываться и за вызывающими сильные эмоции, но «тянущими внутрь» сновидениями «приятного плана», в которых символически выражается «исполнение желаний по Фрейду». Конечно, сновидения далеко не всегда являются конфликтными. Часто в них переживаются и отрываются некие жизненные возможности, новое знание и понимание, делается предупреждение и т.д. В очень многих сновидениях чего-то не хватает, то есть присутствует намек на необходимость восприятия, согласно принципу дополнительности, какой-то иной части психической реальности, по той или иной причине не воспринимаемого сознательным «я». Бывает, что для интеграции этой части психической реальности не нужно прорабатывать теневые побуждения, так как сновидец уже готов к восприятию иного (сновидение предлагает, так сказать, воспользоваться плодами уже проведенной работы): нужно только сделать шаг, и интеграция происходит. На символическом уровне, особенно в случае снов, заряженных сильными чувствами и эмоциями, сновидение может открыть крайне важные символы, осмысление которых – это также ответственность сновидца, требующая мужества и внутренней энергии. В любом случае, сны говорят на своем языке, и это именно язык символов. Базовая методика работы со сновидением достаточно проста. Если мы понимаем, что любое сновидение – это различного рода взаимодействие между условными сознанием и запредельным (бессознательным), «я» и Другим, то а) нужно оценивать его в контексте жизненной ситуации и личности сновидца (определяя, в том числе, ведущий уровень сновидения); б) постараться понять ведущий уровень («измерение») сновидения; в) обратить внимание на любые элементы диалога или же «указания» на блокировку диалога, односторонность сновидения, попытки самообмана и т.д. в данном сновидении в) осмыслить значение появившихся в сновидении символов; г) предложить толкование, позволяющее открыть новые возможности для самопознания, внутриличностного диалога, духовного выбора на осознанном и бессознательном уровнях, перевести «слепые пятна» в зону интеграции опыта, преодолеть те или иные побуждения и (или) самообманы; д) в случае необходимости предложить вернуться в сновидение и начать диалог, сохраняя нравственные установки сознания, встретиться с Другим (пусть зачастую и пугающим), причем Другим (символом бессознательной части психической реальности) для осознанного «я» сновидца может быть как тот или иной персонаж, так и «другая сторона» сна, отсутствующая в первоначальном его варианте (скажем, природа - для урбанистического сна, женские образы - для «патриархального» сна, продолжение движения - для сновидения, в котором сновидец замер, наблюдение за процессом - для сновидения, где сновидец «умер» и в ужасе проснулся и т.д.) и е) закрепить произошедшую интеграцию (в зависимости от уровня сновидения закрепление может происходить как на «якорно»-символическом уровне, так и на уровне осмысления) после выхода из сновидения. Важно подчеркнуть: я категорически против направленного отождествления со всеми подряд фигурами сна, практикуемого в ряде психологических практик (за исключением отождествления с положительными, но слабыми, образами, отождествляться с которыми «стыдно» для раздутого в своей «инфляции» эго, но которые открывают доступ к поддержке «внутреннего ребенка»). Эти фигуры (кроме символов абсолютного зла) и так есть мы сами, и интеграция здоровых частей «я», а также проработка болезненных структур и процессов, происходит уже при встрече (диалоге) с ними.  перейти в каталог файлов | Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |