Афанасьев Русские заветные сказки. Правила Блоги Форумы Статистика Программы Карта сайта Помощь библиотеке Главная Книги Русские заветные сказки (fb2)
 Скачать 1.49 Mb.
| Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |
Добрый поп Жил-был поп. Нанял себе работника, привел его домой: — Ну, работник, служи хорошенько, я тебя не оставлю. Пожил работник с неделю, настал сенокос. — Ну, свет! — говорит поп, — Бог даст, переночуем благополучно, дождемся утра и пойдем завтра косить сено. — Хорошо, батюшка! Дождались они утра, встали рано. Поп и говорит попадье: — Давай-ка нам, матка, завтракать, мы пойдем на поле косить сено. Попадья собрала на стол. Сели они вдвоем и позавтракали порядком. Поп говорит работнику: — Давай, свет, мы и пообедаем за один раз и будем косить до самого полдника без роздыху. — Как вам угодно, батюшка, пожалуй, пообедаем. — Подавай, матка, на стол обедать, — приказал поп жене. Она подала им и обедать. Они по ложке, подругой хлебнули — и сыты. Поп говорит работнику: — Давай, свет, за одним столом и пополуднуєм и будем косить до самого ужина. — Как вам угодно, батюшка, полудновать, так полудновать. Попадья подала ка стол полдник. Они опять хлебнули по ложке, по другой — и сыты. — Заравно, свет, — говорит поп работнику, — давай заодно и поужинаем и заночуем на поле. Завтра раньше ка работу поспеем. — Давай, батюшка. Попадья подала им ужинать. Они хлебнули раз-два и встали из-за стола. Работник схватил свой армяк и собирается вон. — Куда ты, свет? — спрашивает поп. — Как куда? Сами вы, батюшка, знаете, что после ужина надо спать ложиться. Пошел в сарай и проспал до света. С тех пор перестал поп угощать работника за один раз завтраком, обедом, полдником и ужином. Поп ржет, как жеребец В некотором селе жил-был поп, великий охотник до молодых баб: как только увидит, бывало, в окно, что мимо двора его идет молодка, сейчас высунет голову и заржет по-жеребячьи. В том же селе жил один мужик, у которого жена была оченно хороша собой. И ходила ока каждый день за водою мимо поповского двора; а поп только усмотрит ее — сейчас высунет в окно голову и заржет! Вот баба пришла домой и спрашивает у мужика: — Муженек! скажи, пожалуй, отчего это: иду я за водой мимо попова двора, а поп на всю улицу ржет по-жеребячьи! — Эх, дура баба! Это он тебя любить хочет! А ты смотри, как пойдешь за водой и станет поп ржать по-жеребячьи: иго-го — ты ему и сама заржи тонким голосом: иги-ги! Он к тебе сейчас выскочит и попросится ночевать с тобой; ты его и замани; вот мы попа-то и обработаем; пусть не ржет по-жеребячьи! Взяла баба ведра и пошла за водой. Поп увидал ее из окошка и заржал ка всю улицу: иго-го! иго-го! А баба в ответ ему заржала: иги-ги! иги-ги! Поп вскочил, надел подрясник, выбежал из избы и к бабе: — Что, Марьюшка! Нельзя ли того?.. — Можно, батька! Вот муж сбирается в город ка ярмарку, только лошадей нигде не добудет. — Ты давно б сказала! Присылай его ко мне — я дам свою пару лошадей и с повозкой: пусть себе едет! Воротилась баба домой и говорит мужу: так и так, бери у попа лошадей. Мужик сейчас собрался и прямо к попу, а поп давно его ждет. — Сделайте милость, батюшка, дайте пару лошадок на ярмарку съездить. — Изволь, изволь, свет. Запряг мужик поповых лошадей в повозку, приехал домой и говорит жене: — Ну, хозяйка! Я выйду за деревню, постою немножко, да и назад. Пусть поп приходит к тебе гулять, а как я ворочусь да постучу в ворота, он испугается и станет спрашивать: где бы спрятаться? Ты и спрячь его в этот сундук, что с голлан(д)ской сажей стоит; слышь? — Ладно! Сел мужик в повозку и поехал за деревню; поп увидал и сейчас бросился к бабе: — Здравствуй, Марьюшка! — Здравствуй, батюшка! Теперь нам своя воля — погуляем! Садись-ка за стол да выпей водочки. Поп выпил рюмочку, и не терпится ему; поскидал с себя рясу, и сапоги, и портки — собирается на постель ложиться; вдруг как застучит у ворот. Поп испугался и спрашивает: — Кто это, Марьюшка, стучится? — Ах, батька! Ведь это мой муж домой приехал, кажись, что-то позабыл! — Куда же мне-то, свет, спрятаться? — А вот порожний сундук стоит в углу, полезай туда! Поп полез в сундук и прямо попал в сажу; улегся там, еле дышит; баба сейчас закрыла его крышкой и заперла ка замок. Вошел мужик в избу. Жена и спрашивает: — Что воротился? — Да позабыл захватить сундук с сажею; авось на ярмарке-то купят! Пособи-ка на повозку снести. Подняли они вдвоем сундук с попом и потащили из избы. — Отчего он такой тяжелый? — говорит хозяин. — Кажись, совсем порожний, а тяжел! А сам тащит-тащит, да нарочно об стену или об дверь и стукнет; поп катается в сундуке и думает: "Ну, попал в добрый капкан!" Втащили на повозку; мужик сел на сундук и поехал на поповых лошадях в город; выехал ка дорогу, как стал кнутом помахивать да коней постегивать — помчались они во весь дух! Вот едет ему навстречу барин и говорит лакею: — Поди, останови этого мужика да спроси, куда так шибко гонит? Лакей подбежал и кричит: — Эй, мужичок! Постой! Постой! Мужик остановился. — Барин велел спросить, что так шибко гонишь? — Да чертей ловлю, оттого шибко и гоню. — Что ж, мужичок, поймал хоть одного? — Одного-то поймал, а за другим гнался, да вот ты помешал! Теперь за ним не угонишься. Лакей рассказал про то барину: так и так, одного черта мужик поймал! Барин сейчас к мужику: — Покажи, братец, мне черта; я сроду их не видывал! — Дашь, барин, сто рублей — покажу. — Хорошо, — сказал барин. Взял мужик с барина сто рублей. Открыл сундук и показывает, а в сундуке сидит поп весь избитый да вымазанный в саже, с растрепанными патлами! — Ах, какой страшной! — сказал барин. — Как есть черт! Волосы длинные, рожа черная, глаза так и выпучил! Потом мужик запер своего черта и опять поскакал в город. Приехал ка площадь, где была ярмарка, и остановился. — Что, мужик, продаешь? — спрашивают его. — Черта, — отвечает он. — А что просишь? — Тысячу рублев. — А меньше как? — Нечего меньше! Одно слово — тысячу рублев. Тут собралось около мужика столько народу, что яблоку упасть негде! Пришли двое богатых купцов, протолкались кое-как к повозке: — Мужик, продай черта! — Купите. — Ну, что цена будет? — Тысяча рублев, да и то за одного черта — без сундука; сундук-то мне нужен: коли еще поймаю черта, чтоб было куда посадить. Купцы сложились и дали ему тысячу. — Извольте получить! — говорит мужик; открыл сундук — поп как выскочит, да бежать! Прямо в толпу бросился, а народ как шарахнет от него в разные стороны… так поп и убежал! — Экой черт! К эдакому коли попадешься, совсем пропадешь, — говорят купцы промеж себя. А мужик воротился домой и отвел к попу лошадей: спасибо, говорит, батюшка, за повозку — славно торговал; тысячу рубликов зашиб. После того баба его пошла за водой, мимо попова двора, увидала попа и ну ржать: ги-ги-ги! "Ну, мать твою так! — сказал поп, — муж твой славно меня угигикал!" С тех пор перестал поп ржать по-жеребячьи. Поповская семья и батрак В некотором царстве, в нашем государстве жил-был поп с попадьей, у него было три дочери да батрак. Вот этот батрак и задумал: как бы подобраться к поповым дочерям. Попросить-то прямо не смел; дождался ок праздника, взял с собою котелок и пошел в сарай, налил в котелок воды, разложил огонь и давай кипятить воду. Поп воротился от обедни и сел обедать с женою и дочерьми да и спрашивает: — А где же батрак? — В сарае, — говорит попадья, — что-то все утро работает. — Что вы, безбожницы, послали его работать— эдакий нынче праздник! Или в вас Бога-то нет? — Мы его не усылали; он сам пошел. — Ступай, — сказал поп старшей дочери, — сходи за ним, чтобы шел обедать. Поповна побежала в сарай; прибежала и спрашивает: — Что ты, батрак, варишь? — Сласть! — Дай-ка хлебнуть! — А дай е…нуть! Поповна заворотила подол, а батрак и ну ее талить; отделал и дал хлебнуть. Ока хлебнула. — Вода как вода, — говорит и ушла назад. Приходит в избу, поп спрашивает ее: — Что ж батрак нейдет? — Что-то работает! — Дура! Ведь я сказал, чтобы все бросил да шел обедать. — Поди ты, — говорит поп средней дочери, — гони его сюда! Побежала средняя дочь и спросила: — Что ты, батрак, варишь? — Сласть! — Дай мне хлебнуть! — Дай-ка раз е…нуть! Тут он и эту отвалял и дал после хлебнуть. — Как есть вода! — говорит поповна и убежала назад. — Что ж батрак? — спрашивает поп. — Нейдет, что-то все возится! Послал поп меньшую дочь. Пришла она в сарай и тоже спросила: — Батрак! Что ты варишь? — Сласть! — Дай-ка мне хлебнуть! — Дай разок е…нуть! Поповна дала ему разок, хлебнула воды и ушла в избу. Поп осердился и говорит: — Все вы дурищи! Поди ты, попадья! Зови его, чтоб сейчас шел! Пришла попадья в сарай: — Что ты, батрак, варишь? — Сласть! — Дай отведать — хоть раз хлебнуть! — Дай е…нуть! Попадья было заартачилась; а он так, даром, не дает попробовать сласти; но уж ей очень захотелось узнать, что такое там варится, попадья и дала ему е…нуть, а потом хлебнула водицы. — Ну что, хороша, матушка, моя сласть? Вылили вместе воду и пошли обедать. — Что ты, дурак, долго не шел; ныне грешно работать! — сказал поп. Стали обедать, вот подали пирог, поп разрезал его и раздал всем по куску. Попадья отдает свою долю батраку: — На тебе, батрак, мою долю за давешнее! Глядя на мать, и поповны стали отдавать батраку свои куски: — На тебе, батрак, за давешнее! Поп глядел-глядел, да и сам туда ж: — На тебе, батрак, и мою долю за давешнее! — Да разве тебя батрак пежил? — спросила его попадья. — А вас разве пежил? Попадья и поповны в один голос так и заголосили: — Как же! Нас пежил! Поп рассердился и согнал батрака со двора. Поп и батрак[89] Жил поп с попадьею; у них были две дочери. Нанял поп работника; дождался весны, сам поехал на богомолье, а работнику приказывает: — Смотри, свет, к моему приезду чтоб ты весь огород вскопал и гряды поделал. — Слушаю, батюшка! Вот батрак кое-как вскопал огород колом, да все время и прогулял. Воротился поп, Вошел с попадьей на огород, видит — ничего не сделано. — Эх ты, свет! Ужель не знаешь, как огороды копают? — То-то и оно, что не знаю! Коли б знал — так бы и сделал. — Ну, свет, ступай в горницу, спроси у дочерей, чтоб дали тебе железную лопатку; я тебе покажу, как копать-то. Батрак побежал в горницу прямо к дочерям: — Ну, барышни, батюшка приказал вам, чтоб вы обе мне дали. — Чего? — Сами знаете чего — поеть! Поповны на него заругались. — Нечего тут ругаться-то! Батюшка велел, чтобы скорей меня отпустили: надо гряды копать. Коли не верите, сами у него Спросите. Одна сестра сейчас выбежала на крыльцо и кричит: — Батюшка! Вы приказали дать работнику? — Дайте ему поскорее; что вы его там держите! — Ну, сестрица, — говорит воротившаяся поповна, — нечего делать — надо ему дать: батюшка приказал. Тут они обе легли, и работник лихо их отмахал. После того схватил в сенях лопату и побежал к батьке на огород. Поп показал ему, как копать гряды, а сам с попадьей пошел в горницу; смотрит, а дочери плачут. — О чем вы плачете? — Как нам не плакать, батюшка! Сам же ты велел работнику над нами насмеяться. — Как насмеяться? — Да вить ты велел, чтобы мы ему дали! — Ну что ж? Я велел дать ему лопату. — Какую лопату? Он нас обеих перепортил, невинность нашу нарушил. Поп как услыхал это, сильно рассердился; схватил кол и прямо на огород. Батрак видит, что поп с колом бежит к нему не с добром: бросил лопату и давай Бог ноги от попа бежать. Поп за ним, а батрак шибче, так и укрылся с батькиных глаз. Пошел поп отыскивать своего батрака. Идет, а навстречу ему мужичок. — Здравствуй, свет! — Здравствуй, батюшка! — Не попадался ли тебе навстречу мой работник? — Не знаю, какой-то парень пробежал бойко. — Это он самый и есть! Пойдем, мужичок, со много, пособи мне его отыскать; я тебе за то заплачу. Вот пошли они вместе; прошли немного, повстречался им цыган. — Здравствуй, цыган! — говорит поп. — Здоров бул, батенька! — Что, не попадался ли тебе навстречу какой парень? — А, батенька, какой-то проскочил мимо. — Это он самый и есть! Пособи нам отыскать его; я тебе заплачу за это. — Изволь, батенька! Пошли они втроем. А батрак прибежал в деревню, надел ка себя другую одежду и сам идет попу навстречу. Поп не узнал его и стал спрашивать: — Что, свет, не видал ли ты какого мужика по дороге? — Видел, в деревню побежал. — Ну, брат, пособи нам его найти. — Извольте, батюшка. Пошли все четверо искать попова батрака, пришли в деревню, ходили-ходили до самого вечера: нет толку. Стало темно: Где бы переночевать? Вот приходят они к одной избе, в которой вдова жила; стали проситься на ночлег. Вдова отвечает: — Добрые люди! У меня эту ночь потоп будет! Пожалуй, еще потонете. Но сколько ока ни отказывалась — не могла отказаться и впустила их на ночь. А к ней в эту ночь обещался прийти любовник. Вот взошли они в избу и легли спать. Поп думает: "Что, коли в самом деле будет потоп?" Взял большое корыто, поставил на полку и лег в корыте: коли будет потоп, думает себе, так я стану в корыте по воде плавать. Цыган лег на шестке, головой в золу[90]; мужик лег за столом на лавке, а попов работник у самого окна на скамье. Улеглись они и уснули все крепким сном; один попов работник не спит, и слышит ок, что под окошко подошел хозяйкин любовник и стучится: "Отопри, душенька!" Работник встал, отворил и тихонько говорит ему: — Ах, миленькой мой! Ты пришел не вовремя. Теперича у меня ночуют чужие люди в доме; приходи на ту ночь.[91] — Ну, миленькая! — говорит любовник. — Нагнись в окошко, хоть мы с тобой поцелуемся! Работник поворотился к окну жопой и высунул свою сраку; любовник и поцеловал ее всласть. — Ну прощай, миленькая! Будь здорова; на ту ночь приду к тебе. — Приходи, душа! Я стану дожидаться, а на прощанье дай, миленькой, свой х…й — мне хоть в руках его подержать: все как будто будет повеселее. Вот он вывалил из штанов на окно свой кляп: — На, милая, полюбуйся! А батрак взял тот кляп в руки, побаловал-побаловал, вынул нож из кармана и отхватил у него х…й вместе с мудями; любовник закричал благим матом — и без памяти домой. Работник затворил окно, сидит себе на лавке и чавкает ртом, будто что ест. Мужик услыхал, проснулся и спрашивает: — Что ты, брат, ешь? — Да вот нашел на столе кусок колбасы, только никак не угрызу: такая сырая! — Даром, брат, что сырая. Дай-ка мне кусочек попробовать. — Э, брат, мне и самому мало! Да, пожалуй, на тебе один Конец. И отдал мужику отрезанный х… й. Мужик с голодухи начал его жевать: грыз-грыз, никак не может откусить и говорит: — Что, брат, с нею делать? Никак не угрызешь; эдакая сырая! — Ну ты положь колбасу в печь; пускай поджарится, тоща ты и съешь. Мужик встал, подошел к печке и сунул колбасу прямое на цыганские зубы; подержал, подержал и стал пробовать: — Нет, ничего колбаса не упарилась! Ее и огонь не берет. — Да полно тебе с нею-то возиться; еще, пожалуй, хозяйка услышит — забранится. Небось в печке-то огонь весь разгреб; залей его водою, чтоб хозяйка не узнала. — Да где воды-то искать? — Ну поссы туда! Чем на двор идти, лучше огонь залей. Мужику крепко хотелось спать, и зачал он прямо цыгану В рожу ссать. Как почуял цыган, что откуда-то вода льет ему прямо в рот, подумал: пришел-де потоп и стал кричать во все горло: "Ай, батенька, потоп!" Поп услышал голос цыгана и захотел спросонок прямо на корыте спуститься на воду. Да как шлепнется об пол — все ребра себе поломал. — О Боже мой! — кричит поп, — когда падает малой ребенок, Бог подставляет под него подушку, а как старому придется упасть — так черт борону подставит. Вот теперича я весь раз-лея! Не найти мне, верно, разбойника моего батрака. А работник: — И не ищи лучше; ступай-ка с Богом домой — будет здоровее! Поп, попадья, поповна и батрак Собрался поп нанимать себе работника, а попадья ему и приказывает: — Смотри, поп, не нанимай похабника; у нас дочь невеста! — Хорошо, мать! Не найму похабника. Поехал поп, едет себе путем-дорогою, вдруг попадается ему навстречу молодой парень, идет пешком — шажком. — Здравствуй, батька! — Здравствуй, свет! Куда Бог несет? — Хочу, батька, в работники наниматься. — А я, свет, еду искать работника; наймись ко мне. — Изволь, батька! — Только с тем уговором, свет, чтоб по-соромски[92] не ругаться. — Я, батька, отродясь не слыхивал, как и ругаются-то! — Ну, садись со мной; мне такого и надо. А поп ехал на кобыле; вот он поднял ей хвост и указывает кнутовищем на кобылью п…ду. — А это что, свет? — П…да, батька! — Ну, свет, мне эдаких похабников не надо; ступай, куда хочешь! Парень видит, что дал маху, делать нечего, слез с телеги и стал раздумывать, как бы ухитриться да надуть попа. Вот он обогнал попа стороною, забежал вперед, шубу свою выворотил и опять идет навстречу: — Здравствуй, батька! — Здравствуй, свет! — Куда Бог несет? — Да вот, батька, иду наниматься в работники. — А я, свет, ищу себе работника; иди ко мне жить, только с уговором: не ругаться по-соромски; кто из нас выругается по-соромски, с того сто рублей! Хочешь? — Изволь, батька, я и сам терпеть не могу таких ругателей! — Ну, хорошо! Садись, свет, со мною. Парень сел, и поехали вместе в деревню. Вот поп отъехал маленько, поднял у кобылы хвост и показывает кнутовищем на п…ду: — Это, свет, что такое? — Это тюрьма, батька! — Ай, свет, я такого и искал себе работника. Приехал поп домой, вошел с батраком в избу, задрал у попадьи подол, показывает на п…ду пальцем: — А это что, свет? — Не знаю, батюшка! Я сроду не видывал такой страсти! — Не робей, свет! Это тоже тюрьма. Потом кликнул свою дочь, заворотил ей подол, показывает на п…ду: — А это что? — Тюрьма, батюшка! — Нет, свет! Это подтюрьмок. Поужинали и легли спать: батрак взлез на печь, собрал поповы носки, надел их на х…й обеими руками и закричал во все горло: — Батька! Я вора поймал! Дуй скорей огня. Поп вскочил, бегает по избе, словно бешеный. — Не пускай его, держи его! — кричит батраку. — Небось, не вывернется. Поп вздул[93] огонь, полез на печь и видит: батрак держится руками за х…й, а на х…й надеты носки. — Вот он, батюшка, бишь, все носки твои заграбастал; надо наказать его, мошенника! — Что ты, с ума, что ли, спятил? — спрашивает поп. — Нет, батька, я не люблю ворам потачку давать[94]; вставай, мать! Давай-ка его, мошенника, в тюрьму сажать. Попадья встала, а батрак ей: — Становись-ка скорей раком! Делать нечего, стала попадья раком, батрак и зачал ее осаживать. Поп видит, дело плохо, и говорит: — Что ты, свет, делаешь? Ведь ты е…ешь! — А, батька! Уговор-то был по-соромски не ругаться; за-плати-ка сто рублев! Пришлось попу раскошеливаться; а работник оть…б попадью, держит х…й в руках да свое кричит: — Этого тебе, каналья, мало, что ты в тюрьме сидел, еще в подтюрьмок посажу тебя! Ну-ка, голубушка, — говорит поповне, — отворяй подтюрьмок! Поставил и ее раком да зачал осаживать по-своему. Попадья накинулась на попа: — Что ты смотришь, батька! Ведь он нашу дочь е…ет! — Молчи, — говорит ей поп, — за тебя заплатил сто рублей, не прикажешь ли заплатить и за нее столько же! Нет, пускай делает что хочет, а я ничего говорить не стану! Отработал батрак поповну как нельзя лучше. Тут поп и прогнал его из дому. Поп и мужик[95] Жил мужик с женою. Только ему пришла нужда ехать в Москву; что делать: жена беременна» а ехать надо. — Ладно, — говорит он жене, — я поеду в Москву, а ты живи без меня поскромнее да повоздержаннее. Сказал и уехал. А дело-то было великим постом. Баба говела и пошла к попу на дух. Баба-то была собой хороша. Вот поп ее на духу и спрашивает: — Отчего у тебя брюхо велико? — Согрешила, батюшка, жила с мужем, сделалась тяжела, а теперича он в Москву уехал. — Как в Москву? — Да, батюшка. — А долго ль проездит? — Почти с год. — Ах он, мошенник, заделал ребенка и недоделал; вить это смертный грех! Делать нечего: я твой отец духовный и должен тебе доделать, а за хлопоты приноси-ка три холста! — Сделай божескую милость, — просит баба, — избавь от смертного греха, доделай, а ему, мошеннику, как приедет из Москвы, все глаза выцарапаю! — Ну, свет, рад послужить тебе; а то грешно, коли до его приезда станешь носить младенца! Так дело-то и обделалось. А поп был женатый, и у него были две дочери; вот он и боится, как бы попадья про его шашни не узнала. Хорошо. Приехал мужик из Москвы, а жена его уж давно родила; только что входит он в избу, баба и напустилась на него: — Ах ты, сукин сын, мошенник! Наказывал мне жить воздержаннее, а сам у меня ребенка заделал да недоделал, так и уехал! Спасибо еще, батюшка поп мне его доделал, а то что бы я стала делать? Мужик догадался, что дело неладно, и говорит себе: "Погоди, я его, долгогривого колухана, обтяпаю!"[96] Случилось, в одно время летом поп служил обедню, а дом его был подле самой церкви. Мужик собирался ехать в поле на пашню, и понадобилась ему борона, а у попа их было три. Мужик пошел к попу в церковь и стал просить борону. Поп рад всячески ему угодить, чтоб только до попадьи не довел его шашней, боится отказать и говорит: — Возьми хоть все три! — Да без тебя, батюшка, не дадут; скричи [97] попадье-то хоть из окошка, чтоб все три дали. — Хорошо, свет, ступай. Мужик к попадье пришел и говорит: — Матушка! Батюшка велел вам всем трем мне дать… — Что ты, свет, с ума, что ли, сошел? — Спроси его хоть сама; ведь он мне сейчас приказывал. Попадья и кричит попу: — Поп! Ты велел нам дать мужику? — Да, да, все три дайте. Делать нечего, стали давать мужику по очереди: он начал с попадьи, а кончил меньшой поповною и воротился домой. Как только пришел поп от обедни, попадья и давай его ругать: — Ах ты, черт, колухан! С ума, что ли, спятил! Всех дочерей перепортил; ну меня одну уж так и быть бы, а то всех трех велел ему отделать. Поп хвать себя за бороду и побежал к мужику: — Я тебя в суд потащу, ты моих дочерей перепортил! — Не сердись, батька! — говорит мужик. — Ты любил чужих ребят доделывать, да еще за труды холстом брал; вот теперь мы с тобой поквитались. Помирились поп с мужиком и стали жить большими приятелями.  перейти в каталог файлов | Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |