Афанасьев Русские заветные сказки. Правила Блоги Форумы Статистика Программы Карта сайта Помощь библиотеке Главная Книги Русские заветные сказки (fb2)
 Скачать 1.49 Mb.
| Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |
Загони тепла Жил-был мужик; у него было три сына: два умных, а третий дурак. Стал он их спрашивать: — Дети мои любезные! Чем вы меня под старость будете кормить? Старшие братья сказали: — Работою. А дурак по-дурацки и отвечал: — Чем тебя больше кормить, как не х…ем! На другой день старший сын взял косу и пошел косить сено; идет дорогою, попадается ему навстречу поп. — Куда идешь? — спрашивает поп. — Ищу работы, где бы сена косить. — Поди ко мне, только с уговором: я дам тебе сто рублей, если моя дочь не пересикнет того, что ты накосишь за день, а коли она пересикнет — не заплачу тебе ни копейки, "Где ей псресикнуть!" — думает парень и согласился. Поп привел его на полосу: — Вот здесь коси, работник! Парень сейчас же начал косить и к вечеру накосил такую кучу, что страшно посмотреть. Но поповна пришла и пересикнула. Пошел он домой, как не солоно хлебал! Со средним братом случилось то же самое. Ну пошел и дурак. — Дай-ка, — говорит, — я пойду, поищу своему х…ю работы. Взял косу и идет; попадается ему навстречу тот же самий поп и зазвал его к себе работать с таким же уговором. Начал дурак косить; прошел одну линию, скинул портки и стал раком. Тут пришла старшая попова дочь и спрашивает: — Работник, что же ты не косишь? — Подожди, дай мне тепла в жопу загнать, чтоб зимою не мерзнуть. — Загони и мне тепла, пожалуйста, а то мы зимой в гости ездим — всегда зябнем. — Становись раком: заодно загонять! Она стала раком, а дурак вздрочил махалку, да как хватит ей в п…ду и давай загонять тепло; до тех пор загонял, что с нес аж пот градом льет. Как его забрало, он и говорит: — Ну, будет с тебя, хватит на одну зиму! Она побежала домой и сказала двум своим сестрам: — Ах, душечки сестрицы! Как славно мне работник тепла в жопу загонял, с него и с меня даже пот лил! И эти туда ж побежали; дурак и им загнал тепла на зиму А сена накосил он так, самую малость, только три раза прошел Приходит поп со старшей дочерью и хвастает: — Ступай, работник, лучше заранее домой: моей дочери этого не трудно пересикнуть! — А вот посмотрим! Поп велел своей дочке сикать; она подняла подол, как сикнет, да прямо себе за чулки. — Вот видишь, — сказал дурак, — а тоже хвастаешь. Поп в досаде послал за меньшими дочерьми. — Коли и эти не пересикнут, — говорит поп, — то я даю тебе с каждой по сту[118] рублей! — Хорошо; Но и средняя и меньшая поповны только себя обоссали Дурак сорвал с попа триста рублей, пришел к отцу и говорит: — Вот вам х…ева работа! Посмотрите, сколько денег! Жена слепого Жил-был барин с барыней. Вот барин ослеп, а барыня и загуляла с одним подьячим. Стал барин подумывать, не блядует ли с кем жена, и шагу не даст ей без себя сделать. Что делать? Раз пошла она с мужем в сад, и подьячий туда же пришел. Захотелось ей дать подьячему. Вот мужик-то слепой у яблони сидит, а жена свое дело справляет, подьячему поддает. А сосед ихний смотрит из своего дома из окна в сад, увидал, что там строится[119]: подьячий на барыне сидит — и сказывает своей жене: — Посмотри, душенька, что у яблони делается. Ну что как теперь откроет Бог слепому глаза, да увидит он, что тогда будет? Ведь он ее до смерти убьет. — И, душенька! Вить и нашей сестре Бог увертку дает! — А какая тут увертка? — Тогда узнаешь. На тот грех и открыл Господь слепому барину глаза; увидел он, что на его барыне подьячий сидит, и закричал: — Ах ты, курва! Что ты делаешь, проклятая блядь! А барыня: — Ах, как я рада, милый мой! Ведь сегодня ночью приснилось мне: сделай-де грех с таким-то подьячим, и Господь за то откроет твоему мужу глаза, вот оно и есть правда: за мои труды Бог дал тебе очи! Поп и западня В одной деревне был мужик, промыслом мясник: бил он скотину да продавал говядину, а мясо-то хранил в сарае. Только в этом сарае было окно, и повадились туда лазить собаки и кошки и таскать мясо. Вот мужик и поставил в окне капкан; прибежала попова собака и попала в капкан да издохла. Жалко попу собаки, а делать нечего, купил другую и боится: как бы и эта не пропала. Думал-думал, как бы пособить горю да насмеяться над мужиком, и надумался; пришел к сараю, скинул штаны, влез на окно и ну срать в капкан. А капкан как спустится, да как схватит попа за муди — закричал он благим матом. Прибежал мужик. — Ах, мать твою раз этак! Какой черт занес тебя сюда? Уж впрямь — дурья порода! Сбежался народ, кое-как отцепили попа, а он тут же издох, так и повалился! Старческий стих Как у Спаса на Новом Архимандрит был новый, Строители-разорители, Экономы-пустодумы: Они рано нас будили, Понемногу нам пити[120] давали. Рассердимся мы, братия, Не пойдем ни к обедне-заутрене, Ни к тому ли честному молебну! Будет нас игумен просить, Будет кланяться. Выкатят нам, братия, Бочки дубовые, Подадут нам, братия, Ковши железные, Размахнем, почерпнем, По компанье обнесем. Кому два — кому три, Мне четыре ковша. Кабаки возрадуются, А пьяницы возвеселятся. Прибаутки Вчерашний день я по улице гулял, видел: петух топчет курицу, воробей — воробку; надели меня супругой — веселой да упругой. — Будешь доволен, я знаю приворотный корень, да видя твою дурацкую рожу — приведу тебе козу. — Чем же тебя благодарить, не успел киселя наварить хотел бы сварить кашу, да расклевали куры чашу. — Где ты, сорока, была? — Да на колу сидела. — Да что ж ты оттуда улетела? — Да напакостила. — А, напакостила! Черт же те в шею, так ты и здесь напакостишь. Был я добрый молодец, пошел к синю морю дубище-коренище рубить. Как отрубил я коренец, он ударил меня посередь яец, так вот и теперь у меня рубец. Пошел я оттедова по под[121] синим морем и зашел в кузницу: «Кузнецы, кузнецы, скуйте мне топор, крепок и востер». Взял топор и иду по пад рекою, а там прачка: я етую прачку кляпом в срачку, она в воду, я на колоду, высек из п…ды лобок и уехал на тот бок. Стоит поп на льду, подпер х…ем бороду. Е…ена мать — дочку е…ут на лубочку[122]; лубочек вот гнется, черна п….да трется — потирается, разъе….ается. Трах, трах, трах! Е…ет старуху монах на осиновых дровах — три полена в головах. В п…де черви завелись, немножечко проточили — три карсты проскочили. Гарнизонный капитан в п…де роту обучал. Сам на секеле[123] стоял, да и саблею махал, нигде края не достал- Из монастыря боголюбова идут старцы станицами; впереди идет сам игумен, ничего он не гунит[124]. «Состроим же, братия, келью под елью, проторим дорожку из деревни, чтоб молодые бабы ходили, печеные яйца носили, нас, молодцов, кормили». Задумал наш дядюшка жениться на сивой кобыле. Стали мы своего дядюшку женити в четыре свахи дубовыя, пята[125] сваха вязовая. С той радости наш дядюшка усрался, кругом говном об клался, домой пришел — не сказался. Худо — не худо Жернова по воде плавают, на них собака сидит, голову согнувши, хвост в жопу воткнувши, повизгивает, лапу полизывает. — Ты ехал мимо архиерейского дома? — Ехал: там кони поседланы, седоки посажены, в трубы играют, черт знает — кого е…єна мать величают! Говорят, архиерея на соловой кобыле венчают. — А ростовского медведя видел? — Видел. — Каков? — Серый! — Какой, е…ена мать, медведь? Пошел к х…ю, не бредь! — Это волк. — Х…й тебе в лоб! У нас волк по лесу побегивает, ушми подергивает. — Это заяц. — Кляп ты знаешь! Это трус. — Говна тебе кус! Первое знакомство жениха с невестой У одного старика был сын, парень взрослый, у другого дочь — девка на поре. И задумали они оженить их. — Ну, Иванушка, — говорит отец, — я хочу женить тебя на соседской дочери, сойдись-ка с нею да поговори ладнее да поласковее! — Ну, Машутка, — говорит другой старик, — я хочу отдать тебя за соседнего сына, сойдись-ка с ним да ладнее познакомься! Вот они сошлись на улице, поздоровались. — Мне отец велел с тобой, Иванушка, ладнее познакомиться, — говорит девка. — И мне то ж наказывал мой батька, — говорит парень. — Как же быть-то? Ты где, Иванушка, спишь? — В сенцах. — А я в амбарушке; приходи ночью ко мне, так мы с тобою и поговорим ладнее… — Ну что ж. Вот пришел Иванушка ночью и лег с Машуткою. Она и спрашивает: — Шел ты мимо гумна? — Шел. — А что, видел кучу говна? — Видел. — Это я насрала. — Ничего — велика! — Как же нам с тобою поладить? Надо посмотреть, хорош ли у тебя струмент? — На, посмотри, — сказал он и развязал гашник[126], — я этим богат! — Да эдакой-то мне велик! Посмотри, какая у меня маленькая! — Дай я попробую: придется ли? И стал пробовать. Х…й у него колом стоит; как махнет ее — ажно из всех сил она закричала: — Ох, как больно кусается! — Небось! Ему места мало, так он и сердится. — Ну вот, я ведь сказала: для него мало! — Погоди, будет и просторно. Как пробрал ее всласть, она и говорит: — Ах, душечка! Да твоим богатством можно денежки доставать! Покончили и заснули. Проснулась она ночью и ну целовать его в жопу — думает, в лицо, а он как подпустил сытности — девка и говорит: — Вишь, Ваня, от тебя цынгой пахнет!.. Два брата — жениха Жил-был мужик; у него было два сына, парни большие. Стал старик со старухою советоваться: — Какого бы сына оженить нам — Грицька или Лавра? — Женим старшего, — сказала старуха. И стали они сватать за Лавра и сосватали ему невесту на самую масленицу в другой деревне. Дождались святой недели, разговелись; вот и собирается Лавр вместе с братом Грицьком ехать к невесте; собрались, запрягли пару лошадей, сели на повозку — 94 — Лавр, как жених, за барина, а Грицько за кучера — и поехали в гости. Только выехали за деревню, как Лавру захотелось уже срать; так налупился на разговенах! — Брат Грицько! — говорит он, — останови лошадей. — Зачем? — Посрать хочу. — Экой ты дурак! Ужели ты станешь на своей земле срать? Потерпи маленько, съедем на чужое поле — там вали хоть во все брюхо! Нечего делать, понатужился Лавр, терпит — аж в жар его бросает и пот прошибает. Вот и чужое поле. — Ну, братец, — говорит Лавр, — сделай такую милость, останови лошадей, а то невтерпеж, до смерти хочу срать! А Грицько в ответ: — Экой ты глупый! С тобой пропадешь; отчего не сказал, как ехали мы через свое поле: там смело бы сел и срал, покуда хотел. А теперь сам знаешь: как срать на чужой земле! Еще, не ровен час, какой черт увидит да поколотит нас обоих и лошадей отберет. Ты поверни маленько; как приедем к твоему тестю на двор, ты выскочи из повозки и прямо в нужник, и сери себе смело, а я тем временем лошадей выпрягу. Сидит Лавр на повозке, дуется да крепится. Приехали в деревню и пустились к тестиному двору; у самых ворот встречает своего будущего зятя теща: — Здравствуй, сынок, голубчик! Уж мы тебя давно ждали! А жених, не говоря ни слова, выскочил из повозки и прямо в нужник. Теща думала, что зять стыдится, схватила его за руку и говорит: — Что, сынок, стыдишься? Господь с тобой, не стыдись, у нас чужих людей никаких нет, прошу покорно в избу. Втащила его в избу и посадила за стол в переднем углу. Пришло Лавру невмоготу, начал под себя валить и насрал полные штаны, сидит на лавке, боится с места пошевелиться. Теща-то суетится: наставила перед гостями закусок, взяла штоф С вином в руки, налила и подносит первый стакан жениху. Только поднялся жених за стаканом и встал на ноги, как поплыло говно вниз по ляжкам да в голенища — пошла вонь на всю избу. Что за причина? Почему воняет? Теща бросается по всем углам, глядит: не ребятишки ли где напакостили? Нет, нигде не видать, подходит к гостям: — Ах, любезные мои! У нас на дворе-то не совсем чисто; может, кто из вас ногой в говно попал, встаньте-ка, я посмотрю, tie замаран ли у кого сапог. Осмотрела старуха Грицька — ничего нет, подошла к Лавру: — Ну-ка, зятек, ты как приехал на двор, так и побежал к нужнику; не вляпался ли ты в говно? Стала его щупать, и только дотронулась промеж колен, всю руку выпачкала. Заругалась она на жениха: — Что ты, с ума сошел, что ли? Кой черт тебе сделалось! Ты, верно, не в гости приехал, а насмехаться над нами, подлая твоя душа! Еще не пил, не ел, а за столом обосрался! Ступай же к черту, будь ему зять, а не нам! Тотчас призвала старуха свою дочку и говорит: — Ну, дитя мое любезное! Не благословляю тебя выходить за этого дрянного засерю, выходи за его брата — вот тебе жених! Тут Лавра в сторону, а в передний угол посадили Грицька, начали пить, есть и прохлаждаться до самого вечера. Настигла ночь, пора и спать ложиться. Старуха говорит гостям: — Ну, ступайте с Богом спать в новой избе, а ты, доченька, снеси туда перину да постели жениху; а этому засере ничего не стели, пущай на голой лавке валяется! Вот легли они спать: Грицько на перине, а Лавр скорчился на лавке; не спится ему, все думает, как бы отомстить брату его насмешку. Слышит, что Грицько заснул крепко; он встал с лавки, взял стол и тихонько перетащил его к самым дверям, а сам опять улегся на лавке. В самую полночь проснулся Грицько, встал с перины и идет до ветру прямо к дверям; подошел, да как ударится о стол. "Что такое? Где же двери?" — думает он. Воротился назад, давай искать: куда ни сунется — все стены. Куда же двери-то девались? А срать так приспичило ему, хоть умирай! Что делать? Сел у стола и насрал такую кучу, что на лопате не унесешь. Насрал и задумался: "Дело-то неладно, надо говно до утра убрать!" Поглядел кругом и увидел в стене большую щель; как ляпнет — в щель-то не попал, а прямо в стену; говно отвалилось назад да прямо ему в рыло. Утерся Грицько руками, забрал еще пригоршь, бросил в другой раз — опять то же самое. И стены вымазал, и себя самого выпачкал. Надо умыться: стал искать воды; искал-искал и нащупал в печи чугун с красной краской, что яйца к празднику красят; вытащил и стал умывать руки и голову: "Ну, теперь ладно будет!" Лег Грицько спать, и только заснул, брат его взял потихоньку стол и перенес на старое место. Стало совсем рассветать; пришла невеста жениха будить. — Вставай, душенька, — говорит она, — уж завтрак готов. Да как глянула на него и видит, что жених рожею на черта смахивает, испугалась и побежала вон. Прибежала к матери, а сама-то разливается. — Что ты плачешь? — спрашивает мать. — Как же мне не плакать? Ведь я совсем пропала: поди-ка сама посмотри, что у нас в новой-то избе делается! — А что делается? Там жених твой с братом. — Какой жених? Это черт, а не жених! Пошли все трое: отец, мать и невеста в избу, где жених спал; только вошли — жених увидел их и усмехается с радости: одни зубы белеют, а лицо все синее — настоящий бес. Они выбежали вон. Старик запер избу накрепко и пошел к попу: — Поди, батюшка, освяти у нас новую избу да выгони оттуда нечистую силу: завелась-таки проклятая! — Как, свет, у тебя черти завелись? Да я, свет, чертей-то сам боюсь! — Не бойся, батюшка, у меня есть кобыла: коли что случится, садись на нее верхом и уезжай; так не то что черт — птица не поймает! — Ну, свет, так и быть, пойду выгонять нечистую силу, только чтоб кобыла была моя! — Ваша, батюшка, ваша! — говорит мужик, а сам ему кланяется. Поп пошел к избе, захватил с собой дьячка и пономаря, нарядился в ризу, взял в руки кадильницу с огнем, посыпал ладаном; ходят они кругом избы и поют: "Святый Боже!" "Ишь, — думает Грицько, — поп ходит с крестом; стану у дверей, неровно войдет в избу, так попрошу у него благословения". Стал у дверей и дожидается. Поп обошел кругом избы три раза, подступил к дверям, и только отворил да сделал шаг за порог — Грицько и протянул к нему свою синюю руку. Поп как бросится назад, да на кобылу верхом, и давай стегать се по бокам кадильницею на место кнута. Кобыла помчалась во весь опор, а поп знай ее по бокам поджаривает, да как-то махнул и попал ей невзначай под хвост горячим, кобыла еще пуще понесла, бьет задом и передом, споткнулась и грянулась наземь; поп через нее кубарем, сломил себе голову и околел. А женихи-дурни воротились себе домой ни с чем. Догадливая хозяйка Жила-была старуха, у ней была дочь — большая неряха: за что ни возьмется, все у ней из рук валится. Пришло время — нашелся дурак, сосватал ее и взял за себя замуж, пожил с нею год и больше и прижил сына. Пришла один раз она к матери в гости, эта ну ее угощать да потчевать. А дочь ест да сказывает: — Ах, матушка! А какой у тебя хлеб скусной, настояще ситный, а у меня такой, что и проглотить не хочется, — настояще кирпич. — Послушай, дочка! — говорит старуха, — ты верно не хорошо месишь квашню, оттого у тебя и хлеб не скусен; а ты попробуй квашню вымесить так, чтоб у тебя жопа была мокра! Так и дело будет ладно. Пришла дочь домой, растворила квашню и начала месить; помесит-помесит, да подымет подол и пощупает, мокра ли жопа, и опять начнет месить. Часа два так месила, всю жопу выпачкала, а узнать не может, мокра ли у ней жопа или нет Вот она подняла подол, стала раком и говорит сынишке: — Подь сюды, посмотри, не видать ли, мокра ли моя жопа или нет. Мальчик посмотрел и говорит: — Эге, матушка! У тебя две дырки вместе, да обе в тесте! Тут она полно месить квашню и спекла с того теста хлебы такие скусные, что если б знали, как она месила, — никто б и в рот не взял.  перейти в каталог файлов | Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |