Кот и лиса
Мужик прогнал из дому блудливого кота в лес. А в этом лесу жила-была лиса. Да такая блядь: все валялась с волками да медведями. Повстречала она кота: разговорились о том, о сем. Лиса и говорит:
— Ты, Котофей Иванович, холост. Я — незамужняя жена! Возьми меня за себя.
Кот согласился. Пошел у них пир и веселье, после пира надо коту по обряду иметь с лисицею грех. Кот влез на лису, не столько е….ет, сколько когтями дерет, а сам еще кричит:
— Мало, мало, мало![136]
— Вот еще какой, — сказала лисица, — ему все мало!..
Лиса и заяц
Пришла весна, разыгралась у зайца кровь. Хоть он силой и плох, да бегать резов, и ухватка у него молодецкая. Пошел он по лесу и вздумал зайти к лисе. Подходит к лисицыной избушке, а лиса на ту пору сидела на печке, а детки ее под окошком. Увидала она зайца и приказывает лисиняткам:
— Ну, детки! Коли подойдет косой да станет спрашивать, скажите, что меня дома нету. Ишь его черт несет! Я давно на него, подлеца, сердита, авось теперь как-нибудь его поймаю.
А сама притаилась. Заяц подошел и постучался.
— Кто там? — спрашивают лисинятки.
— Я, — говорит заяц, — здравствуйте, милые лисинятки! Дома ли ваша матка?
— Ее дома нету!
— Жалко! Было еть — да дома нет! — сказал косой и побежал в рощу.
Лиса услыхала и говорит:
— Ах он, сукин сын, косой черт! Охаверник[137] эдакий! Погоди же, я ему задам зорю!
Слезла с печи и стала за дверью караулить, не придет ли опять заяц. Глядь — а заяц опять пришел по старому следу и спрашивает лисинят:
— Здравствуйте, лисинятки! Дома ли ваша матка?
— Ее дома нету!
— Жаль, — сказал заяц, — я бы ей напырял по-своему!
Вдруг лиса как выскочит: "Здравствуй, голубчик!" Зайцу
уж не до е…ли, со всех ног пустился бежать, ажно дух захватывает, а из жопы орехи сыплются. А лиса за ним: "Нет, косой черт, не уйдешь!" Вот-вот нагонит! Заяц прыгнул и проскочил меж двух берез, которые плотно срослись вместе, и лиса тем же следом хотела проскочить, да и завязла: ни туда, ни сюда! Билась-билась, а вылезти не может. Косой оглянулся, видит: дело хорошее, забежал с заду и ну лису еть, а сам приговаривает: "Вот как по-нашему! Вот как по-нашему!" Отработал ее и побежал на дорогу, а тут недалечко была угольная яма — мужик уголья жег; заяц поскорей к яме, вывалялся весь в пыли да в саже и сделался настоящий чернец[138]. Вышел на дорогу, повесил уши и сидит. Тем временем лиса кое-как выбралась на волю и побежала искать зайца. Увидала его и приняла за монаха.
— Здравствуй, — говорит, — святый отче! Не видал ли ты где косого зайца?
— Которого? Что давеча тебя ё…?
Лиса вспыхнула со стыда и побежала домой: "Ах он, подлец! Уж успел по всем монастырям расславить!" Как лиса ни хитра, а заяц-то ее попробовал.
Вошь и блоха[139]
Повстречала вошь блоху:
— Ты куда?
— Иду ночевать в бабью п…ду.
— Ну, а я залезу к бабе в жопу. И разошлись. На другой день встретились опять.
— Ну что, каково спалось? — спрашивает вошь.
— Уж не говори! Такого страху набралась: пришел ко мне какой-то лысый и стал за мной гоняться, уж я прыгала, прыгала, и туда-то и сюда-то, а он все за мной, да потом как плюнет на меня и ушел!
— Что ж, кумушка! И ко мне двое стучались, да я притаилась; они постучали себе, постучали, да с тем и прочь пошли…
Медведь и баба
Пахала баба в поле; увидал ее медведь и думает себе: "Что я ни разу не боролся с бабами? Сильнее она мужика или нет? Мужиков довольно-таки я поломал, а с бабами не доводилось повозиться". Вот подошел он к бабе и говорит:
— Давай-ка поборемся!
— А если ты, Михайла Иванович, разорвешь у меня что?
— Ну, если разорву, так улей меду принесу.
— Давай бороться.
Медведь ухватил бабу в лапы да как ударит ее обземь — она и ноги кверху задрала, да схватилась за п….ду и говорит ему:
— Что ты наделал? Как теперь мне домой-то показаться, что я мужу-то скажу!
Медведь смотрит: дыра большущая, разорвал! И не знает, что ему делать. Вдруг откуда ни возьмись — бежит мимо заяц.
— Постой, косой! — закричал на него медведь, — поди сюда.
— НО —
Заяц подбежал. Медведь схватил бабу за края п…ды, натянул их и приказал косому придерживать своими лапками; а сам побежал в лес, надрал лыка целый пук — едва тащит! Хочет зашивать бабе дыру. Принес лыка и бросил оземь; баба испугалась, да как перднет, так заяц аршина на два подскочил вверх:
— Ну, Михайло Иванович! По целому лопнуло!
— Пожалуй, она вся теперь излопается! — сказал медведь и бросился что есть духу бежать; так и ушел.
Воробей и кобыла
У мужика на дворе сидела куча воробьев. Один воробей и начал перед своими товарищами похваляться.
— Полюбила, — говорит, — меня сивая кобыла, часто на меня посматривает. Хотите ли, отделаю се при всем нашем честном собрании?
—Посмотрим, — говорят товарищи.
Вот воробей подлетел к кобыле и говорит:
— Здравствуй, милая кобылушка!
— Здравствуй, певец! Какую нужду имеешь?
— А такую нужду — хочу попросить у тебя….
Кобыла говорит:
— Это дело хорошее, по нашему деревенскому обычаю, когда парень начинает любить девушку, он в ту пору покупает ей гостинцы: орехи и пряники. А ты меня чем дарить будешь?
— Скажи только чего хочешь.
— А вот: натаскай-ка мне по одному зерну четверик овса, тогда и любовь у нас начнется.
Воробей стал изо всех сил хлопотать, долго трудился и натаскал-таки наконец целый четверик овса. Прилетел и говорит:
— Ну, милая кобылушка! Овес готов!
А у самого сердце не терпит — и рад, и до смерти боится.
— Хорошо, — отвечала кобыла, — откладывать дела нечего, истома пуще смерти, да и мне век честною не проходить, по крайней мере от молодца потерпеть не стыдно! Приноси овес да созывай своих товарищей — быль молодцу не укора! А сам садися на мой хвост, подле самой жопы, да дожидайся, пока я хвост подыму.
Стала кобыла кушать овес, а воробей сидит на хвосте. Товарищи его смотрят, что такое будет. Кобыла ела, ела, да и запердела, подняла хвост, а воробей вдруг и впорхнул в зад.

Кобыла прижала его хвостом, тут ему плохо пришлось, хоть помирай! Вот она ела, ела, да как забздела, воробей оттуда и выскочил, и стал он похваляться перед товарищами:
— Вот как! Небось от нашего брата и кобыла не стерпела, ажно забздела. Собака и дятел[140]
Стала баба ловить дятла и поймала-таки и посадила под решето. Приехал домой мужик, хозяйка его встречает.
— Ну, жена, — говорит он, — со мной на дороге несчастье случилось.
— Ну, муж, — говорит она, — и со мною несчастье!
Рассказали друг дружке все как было.
— Где ж теперича дятел улетел? — спросил мужик.
— Я его поймала и под решето посадила.
— Хорошо же, я с ним разделаюсь! Съем его живого.
Открыл решето, и только хотел взять дятла в зубы — он
порхнул ему прямо в рот живой и проскочил головою в жопу; высунул из мужиковой жопы голову, закричал: "Жив, жив!" — и спрятался, потом опять высунет голову, опять закричит; не дает мужику спокою. Видит мужик, что беда, и говорит хозяйке:
— Возьми-ка полено, а я стану раком; как только дятел высунет голову, ты его хорошенько и огрей поленом-то!
Стал раком, жена взяла полено, и только дятел высунул голову — махнула поленом, в дятла-то не попала, а мужику жопу отшибла. Что делать мужику, никак не выживет из себя дятла, все просунет голову из жопы да и кричит: "Жив, жив!"
— Возьми-ка, — говорит он жене, — острую косу, а я опять стану раком, и как только высунет дятел голову — ты и отмахни ее косою.
Взяла жена острую косу, а мужик стал раком; только высунула птица голову, хозяйка ударила косою, головы дятлу не отрезала, а жопу мужику отхватила. Дятел улетел, а мужик весь кровью изошел и помер.
Волк
Жил мужик, у него была свинья, и привела[141] она двенадцать поросят; запер он ее в хлеве, а хлев был сплетен из хворосту. Вот на другой день пошел мужик посмотреть поросят, сосчитал — одного нету. На третий день опять одного нету. Кто ворует поросят? Вот и пошел старик ночевать в хлев, сел и дожидается, что будет. Прибежал из лесу волк, да прямо к хлеву, повернулся к двери жопою, натиснул[142] и просунул в дыру свой хвост, и ну хвостом-то шаркать по хлеву.
Почуяли поросята шорох и пошли от свиньи к дверям нюхать около хвоста. Тут волк вытащил хвост, поворотился передом, просунул свою морду, схватил поросенка и драла в лес. Дождался мужик другого вечера, пошел опять в хлев и уселся возле самых дверей. Стало темно, прибежал волк и только засунул свой хвост и начал шаркать им по сторонам, мужик как схватил обеими руками за волчий хвост, уперся в дверь ногами и во весь голос закричал: тю-тю-тю. Волк рвался, рвался, и зачал срать, и потуда жилился[143], пока хвост оторвал. Бежит, а сам кровью дрищет; шагов двадцать отбежал, упал и издох. Мужик снял с него кожу и продал на торгу.
Горячий кляп
Был-жил мужик, у него была дочь. Говорит она отцу:
— Батюшка, Ванька просил у меня пое…ать.
— Э, дурная! Зачем давать чужому, мы и сами пое…ем!
Взял гвоздь, разжег в печи и прямо ей в п…ду и вляпал, так что она три месяца ссать не могла! А Ванька повстречал эту девку да опять начал просить: дай-де мне поеть. Она и говорит:
— Брешешь, черт Ванька! Меня батюшка поё…., так п…ду обжег, что я три месяца не ссала!
— Не бойсь, дура! У меня холодный кляп.
— Врешь, черт Ванька, дай-ка я пощупаю.
— На, пощупай.
Она взяла его за х…й рукою и закричала:
— Ах ты, черт эдакой! Вишь теплый; макай в воду! Ванька стал макать в воду, да с натуги и забздел. А она:
— Ишь зашипел! Ведь сказывала, что горяч, так еще обмануть, вор[144], хочешь!
Так и не дала Ваньке.
П…да и жопа
В одно время поспорили меж собой п…да и жопа, и такой подняли шум, что святых выноси! П…да говорит жопе:
— Ты бы, мерзавка, лучше молчала! Ты знаешь, что ко мне каждую ночь ходит хороший гость, а в ту пору ты только бздишь да коптишь.
— Ах ты, подлая п. дюга! — говорит ей жопа. — Когда тебя е…ут, по мне слюни текут — я ведь молчу!
Все это давно было, еще в то время, когда ножей не знали, х…ем говядину рубили.
Мой жопу
Жили муж и жена. Вот бывало, как подает жена мужу обедать, он и начнет ее колотить, а сам еще и приговаривает: — Мой жопу! Мой жопу! Вот она и начнет мыть жопу: трет ее и песком, и рогожею так, что кровь пойдет — а только что подаст мужу обедать, он начнет ее колотить и опять приговаривает:
— Мой жопу! Мой жопу! Вот она и говорит своей тетке:
— Что это, тетушка, когда я подаю мужу обедать, он всегда меня бьет и приговаривает: "Мой жопу"! Мой жопу!" Кажись, я и так мою, даже до крови растираю!
— Эх, ты дура, дура! Ты мой-то жопу, да не свою, а у чашки.
Как стала мыть жопу у чашки, так и перестал ее бить муж.
Каков я!
В некотором царстве, в некотором государстве жил-был мужик, такой плутоватый, что Боже упаси! Стибрил где-то сотню рублев и убежал из своей деревни. Шел-шел и выпросился переночевать у попа.
— Ступай, — говорит поп, — ты у нас места не пролежишь!
Пришел мужик, разделся, лег на лавке. Вздумалось ему пересчитать деньги, вынул и давай считать. Поп увидал, что мужик считает деньги, — а на это они чутки! — и думает: "Ишь, ходит оборванцем, а денег какая пропасть! Дай-ка напою его пьяным да и оберу!"
Вот поп немного погодя подошел к мужику и говорит:
— Пойдем, свет, с нами ужинать.
Мужик обрадовался:
— Спасибо, батюшка!
Сели ужинать, поп поставил вино и давай его наливать: так потчует, просто отдыха не дает! Мужик напился пьян и свалился на пол; поп сейчас вытащил у него из кармана деньги и припрятал к себе, а мужика уложил на лавку. Наутро проспался мужик, глядь — а в кармане пусто. Смекнул, в чем дело, — да что возьмешь. Коли просить на попа, так станут спрашивать: откуда деньги взял и сам отколь пришел — еще беды наживешь! Так мужик и ушел, таскался кое-где месяц, и другой, и третий, а там и думает себе: "Чай, поп теперь меня позабыл; оденусь-ка так, чтобы не признал меня, да пойду к нему за старое отплатить". Пришел к попу в избу, а попа на ту пору дома не случилось, одна попадья сидела.
— Пусти, матушка, передневать к себе!
— Пожалуй, иди!
Он пошел в избу и уселся на лавке.
— Как тебя зовут, свет? Откуда идешь?
— Какофием, матушка, иду издалеча на богомолье.
На столе у. попа лежала книга. Вот мужик взял, переворачивает листы да губами бормочет, будто читает, а потом как заплачет. Попадья и спрашивает:
— О чем, свет, плачешь?
— Как мне не плакать! В святом-то писании писано, что кому за какие грехи будет, а мы, грешные, столько творим Нечестивого, что не ведаю, матушка, как еще Бог грехам-то терпит.
— А ты, свет, научен грамоте?
— Как же, матушка, насчет этого дела я не обижен от Бога!
— А петь по-дьячковски умеешь?
— Умею, матушка, умею: с малых лет учился, весь церковный устав знаю.
— А у нас, свет, дьячка нету, уехал отца хоронить; не поможешь ли батьке завтра обедню отслужить?
— Хорошо, матушка! Отчего не помочь.
Приехал поп, попадья ему все рассказала. Поп тому и рад, угостил мужика как можно лучше. Наутро пришел с мужиком в церковь и начал служить обедню. Только мужик стоит на клиросе и молчит себе. Поп закричал на него:
— Что же ты стоишь молча, не поешь?
А мужик ему:
— Пожалуй, я и сяду, коли стоять не делишь.
Сел на жопу. Поп опять кричит:
— Что же ты сидишь, а не поешь?
— Пожалуй, я и лягу.
И развалился на полу. Поп подошел и вытурил его из церкви, а сам остался обедню доканчивать. Мужик пришел к попу на двор. Попадья спрашивает:
— Что, отслужили обедню?
— Отслужили, матушка.
— А где же батька?
— Он в церкви остался — надо хоронить покойника. А меня послал к тебе взять новый тулуп, сукном крытый, да бобровую шапку: идти далеко, дак он хочет потеплей одеться!
Попадья пошла за тулупом и шапкою. А мужик зашел за избу, снял свою шапку, насрал полную и положил ее на лавку, а сам взял поповский тулуп с бобровою шапкою и удрал. Поп отслужил обедню и приходит домой. Попадья увидала, что он в старом тулупе, и спрашивает:
— Где же новый тулуп-то?
— Какой?
Ну, тут рассказали друг другу про мужика и узнали, что мужик-то их обманул. Поп сгоряча схватил шапку, что с говном лежала, надел на голову и побежал по деревне искать мужика, а говно из шапки так и плывет по роже, весь обгадился. Подбежал к одной избе и спрашивает хозяина:
— Не видал ли Какофья?
— Вижу, батюшка, каков ты. Хорош.
Кого ни спросит — все ему одно отвечают.
"Какие дураки, — говорит поп, — им одно толкуешь, а они тебе другое!" Бегал, бегал, всю деревню обегал, а толку не добился. "Ну, — думает, — что с воза упало, то пропало". Воротился домой", снял шапку, а попадья как посмотрела на него, сейчас завопила:
— Ах, батька, ведь у тебя оспа на голове выходит!
— Что ты врешь! — сказал поп. Пощупал свою голову и всю руку в говне вымазал. Тем сказка и кончилась.
Раззадоренная барыня
В некотором царстве, в некотором государстве жил богатый мужик. У него был сын по имени Иван.
— Что ты, сынок, ничем не займешься? — говорит ему отец.
— Еще поспею! Дай-ка мне сто рублей денег да благослови на промысел.
Дал ему отец сто рублей денег. Пошел Иван в город; идет мимо господского дома и увидал в саду барыню: очень из себя хороша! Остановился и смотрит сквозь решетку.
— Что ты, молодец, стоишь? — спросила барыня.
— На тебя, барыня, засмотрелся: уж больно ты хороша! Коли б ты мне показала свои ноги по щиколотки, отдал бы тебе сто рублей!
— Отчего не показать! На смотри! — сказала барыня и приподняла свое платье. Отдал он ей сто рублей и воротился домой.
— Ну, сынок! — спрашивает отец. — Каким товаром занялся? Что сделал на сто рублей?
— Купил место да лесу для лавки: дай еще двести рублей — надо заплатить плотникам за работу.
Отец дал ему денег, а сын опять пришел и стоит у того же сада. Барыня увидала и спрашивает:
— Зачем, молодец, опять пришел?
— Пусти меня, барыня, в сад, да покажи свои коленки, отдам тебе двести рублей.
Она пустила его в сад, приподняла подол и показала свои коленки. Парень ей отдал деньги, поклонился и воротился домой.
— Что, сынок, устроился?
— Устроился, батюшка; дай мне триста рублей, я товару накуплю.
Отец дал ему триста рублей, а сын сейчас отправился к барынину саду, стоит и глядит сквозь решетку. А отец думает: "Дай-ка схожу, посмотрю на его торговлю". Пошел за ним следом и посматривает.
— Зачем, молодец, опять пришел? — спросила барыня.
Парень отвечал ей:
— Не во гневе тебе, барыня, сказать: позволь поводить мне х…ем по твой п…де, я за то дам тебе триста рублей.
— Пожалуй!
Пустила его в сад, взяла деньги и легла на траву; а парень скинул портки и стал ее х…ем тихонько по губам поваживать и так раззадорил, что барыня сама просит:
— Ткни в срединку! Пожалуйста, ткни! А парень не хочет:
— Я просил только по губам поводить.
— Я отдам тебе назад все твои деньги, — говорит барыня.
— Не надо! — а сам все знай поваживает по губам-то.
— Я у тебя шестьсот взяла, а отдам тысячу двести, только ткни в срединку!
Отец глядел-глядел и закричал из-за решетки:
— Бери, сынок! Копейка на копейку — хороший барыш! Барыня услыхала, да как вырвется и убежала. Остался
парень без копейки и заругался на отца:
— Кто просил тебя кричать-то, старый хрен?!
перейти в каталог файлов
| Образовательный портал
Как узнать результаты егэ
Стихи про летний лагерь
3агадки для детей |