Афанасьев Русские заветные сказки. Правила Блоги Форумы Статистика Программы Карта сайта Помощь библиотеке Главная Книги Русские заветные сказки (fb2)

Скачать 1.49 Mb. Название Правила Блоги Форумы Статистика Программы Карта сайта Помощь библиотеке Главная Книги Русские заветные сказки (fb2) Анкор Афанасьев Русские заветные сказки.doc Дата 05.10.2017 Размер 1.49 Mb. Формат файла Имя файла Афанасьев Русские заветные сказки.doc Тип Правила #25885 страница 1 из 13 Каталог Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей

Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13 Либрусек Много книг Книжная полка Правила Блоги Форумы Статистика Программы Карта сайта Помощь библиотеке Главная » Книги » Русские заветные сказки (fb2) Книги: [Все] [Новые] [Жанры] [Серии] [Газеты и журналы] [Популярные] [Теги] [Добавить книгу] Авторы: [Все] [А] [Б] [В] [Г] [Д] [Е] [Ж] [З] [И] [Й] [К] [Л] [М] [Н] [О] [П] [Р] [С] [Т] [У] [Ф] [Х] [Ц] [Ч] [Ш] [Щ] [Э] [Ю] [Я] [Прочее] |›‹|Русские заветные сказки (fb2) - Русские заветные сказки 656K (cкачать быстро)   (скачать)   (купить) - Александр Николаевич Афанасьев РУССКИЕ ЗАВЕТНЫЕ СКАЗКИ Собранные А.Н. Афанасьевым "Что за стыдно? Украсть — стыдно, а сказать — ничего, все можно". ("Странные имена"). СОДЕРЖАНИЕ Несколько слов об этой книге Предисловие А.Н.Афанасьева ко 2-му изданию Нет Стыдливая барыня Купеческая жена и приказчик Две жены По-собачьи Тетерев Женитьба дурня Посев Х…ЕВ Дурень Пастух Чудесная дудка Чудесная мазь Волшебное кольцо Мужики и барин Добрый отец Невеста без головы Боязливая невеста Никола Дунлянский Муж на яйцах Мужик за бабьей работой Семейные разговоры Странные имена Солдат решетит Солдат сам спит, а х…й работает Солдат и черт Беглый солдат Солдат, мужик и баба Солдат и хохлушка Солдат и хохол Мужик и черт Солдат и поп Жидовка Охотник и леший Хитрая баба Битье об заклад Архиерейский ответ Смех и горе Добрый поп Поп ржет, как жеребец Поповская семья и батрак Поп и батрак Поп, попадья, поповна и батрак Поп и мужик Поросенок Суд о коровах Похороны кобеля Жадный поп Сказка о том, как поп родил теленка Духовный отец Поп и цыган Загони тепла Жена слепого Поп и западня Старческий стих Прибаутки Худо — не худо Первое знакомство жениха с невестой Два брата-жениха Догадливая хозяйка Бабьи увертки Болтливая жена Теща и зять-дурень Чесалка Щучья голова Мужик, медведь, лиса и слепень Кот и лиса Лиса и заяц Вошь и блоха Медведь и баба Воробей и кобыла Собака й дятел Волк Горячий кляп П…да и жопа Мой жопу Каков я! Раззадоренная барыня Примечания НЕСКОЛЬКО СЛОВ ОБ ЭТОЙ КНИГЕ[1] "Русские заветные сказки" А.Н.Афанасьева были напечатаны в Женеве более ста лет назад. Они появились без имени издателя, sine anno. На титульном листе, под названием, было лишь указано: "Валаам. Типарским художеством монашествующей братии. Год мракобесия". А на контртитуле была пометка: "Отпечатано единственно для археологов и библиофилов в небольшом количестве экземпляров". Исключительно редкая уже в прошлом веке, книга Афанасьева в наши дни стала почти что фантомом. Судя по трудам советских фольклористов, в спецотделах крупнейших библиотек Ленинграда и Москвы сохранилось всего лишь два-три экземпляра "Заветных сказок". Рукопись книги Афанасьева находится в ленинградском Институте русской литературы АН СССР ("Народные русские сказки не для печати, Архив, № Р-1, опись 1, № 112). Единственный экземпляр "Сказок", принадлежавший парижской Национальной библиотеке, исчез еще до первой мировой войны. Книга не значится и в каталогах библиотеки Британского музея. Переиздавая "Заветные сказки" Афанасьева, мы надеемся познакомить западного и русского читателя с малоизвестной гранью русского воображения — "соромными", непристойными сказками, в которых, по выражению фольклориста, "бьет живым ключом неподдельная народная речь, сверкая всеми блестящими и остроумными сторонами простолюдина". Непристойными? Афанасьев их такими не считал. "Никак не могут понять, — говорил он, — что в этих народных рассказах в миллион раз больше нравственности, чем в проповедях, преисполненных школьной риторики". "Русские заветные сказки" органически связаны со сборником сказок Афанасьева, ставшим классическим. Сказки нескромного содержания, как и сказки известного сборника, были доставлены Афанасьеву теми же собирателями-вкладчиками: В.И.Далем, П.И.Якушкиным, воронежским краеведом Н.И.Второвым. И в том и в другом сборнике находим те же темы, мотивы, сюжеты, с той лишь разницей, что сатирические стрелы "Заветных сказок" более ядовиты, а язык местами довольно груб. Есть даже случай, когда первая, вполне "пристойная" половина рассказа помещена в классическом сборнике, другая же, менее скромная, — в "Заветных сказках". Речь идет о рассказе "Мужик, медведь, лиса и слепень". Нет необходимости подробно останавливаться на том, почему Афанасьев, печатая "Народные русские сказки" (вып. 1–8, 1855–1863), был вынужден отказаться от включения той части, которая десятилетие спустя выйдет под названием "Народные русские сказки не для печати" (эпитет "заветные" фигурирует лишь в названии второго, последнего издания "Сказок"). Советский ученый В.П.Аникин так объясняет этот отказ: "Антипоповские и антибарские сказки напечатать было невозможно в России". А возможно ли издать — в неурезанном и неподчищенном виде — "Заветные сказки" на родине Афанасьева сегодня? На это у В.П.Аникина ответа не находим. Открытым остается вопрос, каким образом нескромные сказки попали за границу. Марк Азадовский предполагает, что летом 1860 года, во время своей поездки в Западную Европу, Афанасьев передал их Герцену или другому эмигранту. Не исключена возможность, что издатель "Колокола" способствовал выходу "Сказок". Последующие поиски, быть может, помогут осветить историю публикации "Русских заветных сказок" — книги, споткнувшейся о препоны не только царской, но и советской цензуры. Арт. РУ 1975, февраль. ПРЕДИСЛОВИЕ А.Н.АФАНАСЬЕВ А КО 2-му ИЗДАНИЮ "Honny soit, qui mаl у pense"[2] Издание наших заветных сказок… едва ли не единственное в своем роде явление. Легко может быть, что именно поэтому наше издание даст повод ко всякого рода нареканиям и возгласам не только против дерзкого издателя, но и против народа, создавшего такие сказки, в которых народная фантазия в ярких картинах и нимало не стесняясь выражениями развернула всю силу и все богатство своего юмора. Оставляя в стороне все могущие быть нарекания собственно по отношению к нам, мы должны сказать, что всякий возглас против народа был бы не только несправедливостью, но и выражением полнейшего невежества, которое по большей части, кстати сказать, составляет одно из неотъемлемых свойств кричащей pruderie[3]. Наши заветные сказки — единственное в своем роде явление, как мы сказали, особенно потому, что мы не знаем другого издания, в котором бы в сказочной форме била таким живым ключом неподдельная народная речь, сверкая всеми блестящими и остроумными сторонами простолюдина. Литературы других народов представляют много подобных же заветных рассказов и давным-давно уже опередили нас и в этом отношении. Если не в виде сказок, то в виде песен, разговоров, новелл, farces, sottises, moralites, dictons[4] и т. п. другие народы обладают огромным количеством произведений, в которых народный ум, так же мало стесняясь выражениями и картинами, пометил юмором, зацепил сатирой и выставил резко на посмеяние разные стороны жизни. Кто сомневается в том, что игривые рассказы Боккаччо не почерпнуты из народной жизни, что бесчисленные французские новеллы и faceties[5] XV, XVI и XVII веков — не из того же источника, что и сатирические произведения испанцев, Spottliede и Schmahschriften[6] немцев, эта масса пасквилей и разных летучих листков на всех языках, являвшихся по поводу всевозможных событий частной и общественной жизни, — не народные произведения? В русской литературе, правда, до сих пор есть еще целый отдел народных выражений непечатных, не для печати. В литературах других народов издавна таких преград народной речи не существует. …Итак, обвинение русского народа в грубом цинизме равнялось бы обвинению в том же и всех других народов, другими словами, само собой сводится к нулю. Эротическое содержание заветных русских сказок, не говоря ничего за или против нравственности русского народа, указывает просто только на ту сторону жизни, которая больше всего дает разгула юмору, сатире и иронии. Сказки наши передаются в том безыскусственном виде, как они вышли из уст народа и записаны со слов рассказчиков. Это-то и составляет их особенность: в них ничего не тронуто, нет ни прикрас, ни прибавок. Мы не будем распространяться о том, что в разных полосах широкой Руси одна и та же сказка рассказывается иначе. Вариантов таких, конечно, много, и большая часть их, без сомнения, переходит из уст в уста, не будучи еще ни подслушана, ни записана собирателями. Приводимые нами варианты взяты из числа наиболее известных или наиболее характеристичных почему-либо. Заметим… что та часть сказок, где действующие лица животные, как нельзя более рисует всю сметливость и всю силу наблюдательности нашего простолюдина. Вдали от городов, работая в поле, лесу, на реке, он везде глубоко понимает любимую им природу, верно подсматривает и тонко изучает окружающую его жизнь. Живо схваченные стороны этой немой, но красноречивой для него жизни сами собой переносятся на его собратьев — и полный жизни и светлого юмора рассказ готов. Отдел сказок о так называемой народом "жеребячьей породе", из которых пока мы приводим только небольшую часть, ярко освещает и отношение нашего мужичка к своим духовным пастырям, и верное понимание их. Любопытны наши заветные сказки помимо многих сторон и в следующем отношении. Важному ученому, глубокомысленному исследователю русской народности они дают обширное поле для сравнения содержания некоторых из них с рассказами почти такого же содержания иностранных писателей, с произведениями других народов. Каким путем проникли в русские захолустья рассказы Боккаччо (см., например, сказку "Купеческая жена и приказчик"), сатиры и фарсы французов XVI столетия, как переродилась западная новелла в русскую сказку, в чем их общественная сторона, где и, пожалуй, даже с чьей стороны следы влияния, какого рода сомнения и заключения из очевидности подобного тождества и т. д. и т. д. Предоставляя решение всех этих и иных вопросов нашим патентованным ученым, мы и без того надеемся, что наши читатели помянут добрым словом труды почтенных собирателей этих сказок. Мы же со своей стороны, издавая это редкое собрание с целью спасти его от гибели, равно чужды, смеем думать, как хвалы, так и порицаний. Таким образом, не принимая лицемерно ученой наружности, книга наша является случайным и простым сборником той стороны русского народного юмора, которому до сих пор не было места в печати. При диких условиях русской цензуры, ее кривом понимании нравственности и морали книга наша тихо печаталась в той отдаленной от треволнений света обители, куда еще не проникала святотатственная рука какого бы то ни было цензора. Мы не можем при этом не высказать одного из наших задушевных желаний: да последуют и другие тихие уголки нашей отчизны примеру нашей обители. Пусть разовьется в них чуждое всякой цензуры, благородное искусство книгопечатания — и да выйдут из рук трудящейся братии, сойдут с заветных станков их[7] всякое свободное слово, всякая заветная речь, к какой бы стороне русской жизни ни относились они… Филобибл[8]. Нет Жил-был старый барин, у него была жена и молода, и собой хороша. Случилось этому барину куда-то уехать далеко; он и боится, как бы жена его не стала с кем блядовать, и говорит: — Послушай, милая! Теперь я уезжаю надолго от тебя, так ты никаких господ не принимай к себе, чтоб они тебя не смутили, а лучше вот что: кто бы тебе и что бы тебе ни сказывал — отвечай все нет да нет. Уехал муж, а барыня пошла гулять в сад. Ходит себе по Иду, а мимо на ту пору проезжал офицер. Увидал барыню такую славную и стал ее спрашивать: — Скажите, пожалуйста, какая это деревня? Она ему отвечает: — Нет! «Что бы это значило, — думает офицер, — о чем ее ни; просишь — она все нет да нет». Только офицер не будь промах. — Ежели, — говорит, — я слезу с лошади да привяжу ее к забору — ничего за это не будет? А барыня: — Нет. — А если взойду[9] к вам в сад — вы не рассердитесь? — Нет! Он вошел в сад. — А если я с вами стану гулять — вы не прогневаетесь? — Нет! Он пошел рядом с нею. — А если возьму вас за ручку — не будет вам досадно? — Нет! Он взял се за руку. — А если поведу вас в беседку — и это ничего? — Нет! Он привел ее в беседку. — А если я вас положу и сам с вами лягу — вы не станете противиться? — Нет! Офицер положил ее и говорит: — А если я вам да заворочу подол — вы, конечно, не будете сердиться? — Нет! Он заворотил ей подол, поднял ноги покруче и спрашивает: — А если я вас да стану еть[10] — вам не будет неприятно? — Нет! Тут он отработал ее порядком, слез с нее, полежал да опять спрашивает: — Вы теперь довольны? — Нет! — Ну когда нет, надо еще еть! Отзудил еще раз и спрашивает: — А теперь довольны? — Нет! Он плюнул и уехал, а барыня встала и пошла в хоромы. Вот воротился домой барин и говорит жене: — Ну что, у тебя все благополучно? — Нет! — Да что же? Не по…б ли тебя кто? — Нет! Что ни спросит, она все нет да нет. Барин и сам не рад, что научил ее. Стыдливая барыня Жила-жила молодая барыня, много перебывало у нее лакеев, и все казались ей похабными, и она прогоняла их от себя. Вот один молодец и сказал: "Дай-ка я пойду к ней наймусь!" Пришел наниматься. — Смотри, голубчик! — говорит барыня, — я не пожалею денег, только с тем условием, чтобы ты не говорил ничего похабного! — Как можно говорить похабное! В одно время поехала барыня в свою вотчину, стала подъезжать к деревне, смотрит: ходит стадо свиней, и один боров взлез на свинью, и так его с той работы припирало, что изо рта пена клубом валит. Барыня и спрашивает лакея: — Послушай! — Чего изволите, сударыня? — Что это такое? Лакей был не промах. — А это, — говорит, — вот что: под низом, должно быть, какая-нибудь родня — сестра или тетка, а наверху-то брат или племянник; он крепко нездоров, вот она и тащит его домой на себе. — Да-да, это точно так! — сказала барыня и засмеялась. Ехали-ехали, ходит другое стадо, и один бык взлез на корову. — Ну, а это что такое? — спросила барыня. — А это вот что: у коровы-то сила плохая и прокормиться не сможет, кругом себя корм объела и траву общипала, вот бык попихивает ее на свежую травку. Барыня опять засмеялась: — Это точно так! Ехали-ехали, ходит табун лошадей, и один жеребец взлез на кобылу. — А это что такое? — А вон, сударыня, изволите видеть, вон за лесом-то дым, должно быть, горит что-нибудь, так жеребец и взлез на кобылу пожар поглядеть. — Да-да, это правда! — сказала барыня, а сама-то смеется, так и заливается. Опять ехали-ехали и приехали к реке. Барыня и вздумала купаться, велела остановиться и начала раздеваться, да и полезла в воду. А лакей стоит да смотрит. — Если хочешь со мною купаться — раздевайся скорее! Лакей разделся и полез купаться. Она увидала у него тот струмент, которым делают живых людей, затряслась от радости и стала спрашивать: — Посмотри, что это у меня? А сама на дыру показывает. — Это колодезь[11], — говорит лакей. — Да, это правда! А у тебя это что такое висит? — Это конь называется. — А что, он у тебя пьет? — Пьет, сударыня; нельзя ли попоить в вашем колодезе? — Ну, пусти его; да чтоб он сверху напился, а глубоко его не пускай! Лакей пустил своего коня к барыне и стал ее раззадоривать. Стало ее разбирать, стала она приказывать: — Пущай его дальше, пущай его дальше, чтоб хорошенько напился! Вот тут-то он натешился: насилу оба из воды вылезли. Купеческая жена и приказчик[12] Жил-был купец, старый хрыч, женился на молоденькой бабенке, а у него много было приказчиков. Старшего из приказчиков звали Потапом, детина он был видный, зачал[13] к хозяйке подбираться, шутить с нею всякие шуточки, так у них дело и сладилось. Стали люди примечать, стали купцу сказывать. Вот купец и говорит своей жене: — Послушай, душенька, что люди-то говорят. Будто ты с приказчиком Потапом живешь… — Что ты, Бог с тобой, соглашусь ли я! Не верь людям, верь своим глазам! — Говорят, что он к тебе давно подбирался! Нельзя ли как-нибудь испытать его? — Ну что же, — говорит жена, — послушай меня. Нарядись в мое платье и пойди к нему в сад — знаешь, где он спит, да потихонечку шепотом и скажи: я-де к тебе от мужа пришла! Вот и посмотришь тогда, каков он есть. — Ладно, — сказал купец. А купчиха улучила время и научила приказчика: как придет муж, хорошенько его поколотить, чтобы он, подлец, долго помнил! Дождался купец ночи, нарядился в женино платье с ног до головы и пошел в сад к приказчику. — Кто это? — спрашивает приказчик. Купец отвечает шепотом: — Я, душенька! — Зачем? — От мужа ушла да к тебе пришла. — Ах ты, подлая, и то про меня говорят, что я к тебе хожу, а ты, блядь, хочешь, чтоб я совсем опостылел хозяину! И давай колотить купца по шее, по спине да в поволочку[14]: — Не ходи, мерзавка, не срами меня, я ни за что не соглашусь на такие пакости! Кое-как купец вырвался, прибежал к жене и говорит: — Нет, милая, теперь никому в свете не поверю, что ты живешь с приказчиком. Как принялся он меня ругать, срамить да бить — насилу ушел! — Вот видишь, а ты всякому веришь! — сказала купчиха и с того времени стала жить с приказчиком без всякого страха.   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13 перейти в каталог файлов

Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей