Трансгендерность

188
сексуальной ориентации. В моём случае я не могу сказать, чтобы осознанный выбор играл ведущую роль в начале перехода, — просто потому, что для выбора нужно знать все опции, а я со своим прошлым цисгендерного гетеросексуального мужика имела привилегию не знать даже слова «гендер». Выбор стал играть большую роль позже, при поиске новой гендерной идентичности, когда идентичность «женщины» меня перестала устраивать.
Более того, у меня в принципе нет традиционно выраженного
«перехода» с «до» и «после» — я и сейчас нахожусь в плавании по гендерно-половому пространству. Сейчас, когда я осознала иллюзорность гендера и мне всё более и более безразлично, к какому гендеру меня причисляют (сама я больше не причисляю себя ни к какому), выбор служит основой поддержания моей гендерной репрезентации, причём это политический выбор: своей репрезентацией я разрушаю циснормативность.
5. Политическое значение теорий
Вряд ли кто-то будет спорить, что исследования трансгендерности выходят за рамки простого научного любопытства и различные теории используются в политических дискуссиях. Поэтому, выбирая теории для обсуждения в этой главе, я решила сделать акцент на тех, которые в том или ином виде используются активист_ками, в том числе на постсоветском пространстве
(на самом деле теорий гораздо больше). Наши трансфобные оппоненты традиционно используют социальные теории или теорию выбора, возлагающие ответственность на нас или «неправильное» воспитание. В качестве ответной меры трансгендерные люди прибегают к теориям о биологической врождённости. Здесь я не буду гневно призывать к отделённой от политики «чистой» науке, поскольку убеждена в их неразделимости (начать хотя бы с финансирования), и перейду к применению теорий в политических дебатах.
Я убеждена, что аргумент «мы не виноваты, что такими родились»
— самый проигрышный. Во-первых, споря о своей виновности, вы поддерживаете мнение, что то, в чём вы «не виноваты», — это что-то очень плохое. Так что это трансфобный аргумент. Мало
формирования гендерной идентичности

189
того, он представляет трансгендерных людей инфантильными и неспособными отвечать за свою жизнь. Возможно, у отдельных жалостливых цисгендеристо_в это и выбьет слезу, но в долго- срочной перспективе использование этого аргумента лишь усилит трансфобные стереотипы.
Однако и в короткой перспективе полезность этой аргументации выглядит сомнительно. Распространённое в обществе мнение о том, что (цисгендерными) женщинами и мужчинами рождаются, не спасает женщин от угнетения. Peo- ple of color или люди нетитульной нации тоже «не виноваты, что такими родились», но спасает ли это от расизма или ксенофобии по признаку национальности? У меня есть большое подозрение, что трансфобы продолжат угнетать трансгендерных людей, даже если будет с большой достоверностью доказано, что трансгендерность врождённа. Не таким, значит, другим способом. Для циснормативного мировоззрения мы никогда не будем хороши, поэтому надо рушить циснормативность, а не притворяться хорошими.
Мне аргумент о свободном выборе гендерной идентичности нравится своей радикальностью, с которой он рушит циснормативность. Я такая не потому, что меня так родили или так воспитали, а потому, что я хочу быть такой, потому что считаю, что быть трансгендеркой и женщиной лучше, чем привилегированным цисгендерным мужиком, — и я имею на это право! Нет больше жалобного выпрашивания, чтобы цисгендеристы были хоть немного «толерантнее». Есть моя жизнь и моё право делать то, что я посчитаю правильным, равно как и право трансфобных людей убить себя об стену, если мой выбор противоречит их убеждениям.
6. Моя теория
Моя критика различных теорий может вызвать вопрос, какую же теорию поддерживаю я сама. Честно говоря, создание какой-то позитивной теории трансгендерности меня никогда не увлекало, в отличие от критики чужих, что было связано в первую очередь с политическим значением этих теорий. Во-первых, для меня, в

190
отличие от цисгендерных врачей, трансгендерность не является каким-то удивительным, из ряда вон выходящим явлением, которому нужно придумать объяснение — так же, как я редко задумываюсь, почему мой характер оказался таким, а не иным. Во-вторых, я думаю, у трансгендерности нет какой-то единственной причины, а она у разных людей происходит от различных сочетаний обстоятельств. Я верю преимущественно в социальную природу трансгендерности, в первую очередь из-за того, что гендерные роли социально сконструированы
(что может быть отдельным предметом дискуссии, однако достаточно вспомнить, что гендер определяется по-разному в различных культурах), и мне не понять, как переход между социально сконструированными состояниями может определяться биологией. Вместе с тем я готова допустить, что некоторые биологические факторы могут оказывать косвенное влияние, но даже такое небольшое влияние будет накладывать свой отпечаток на гендерную идентичность через призму социокультурных предрассудков.
В исследованиях причин трансгендерности настоятельно требуется сменить подход на основе жёсткой причинно- следственной связи многофакторным анализом, где любой фактор может сыграть небольшую роль в формировании гендерной идентичности. Это два идеологически различных подхода. Первый, считая трансгендерность болезнью, ищет причину «неисправности», и так же, как при поломке автомобиля гораздо более вероятно, что сломалась только одна деталь, а не несколько несвязанных деталей одновременно, в этом подходе предполагается, что у трансгендерности есть одна-единственная причина. Второй подход основан на том, что гендерные идентичности трансгендерных людей являются одними из многих возможных, и их развитие, как и у цисгендерных людей, может зависеть от множества факторов. Это один из примеров того, как исходные убеждения влияют на программу исследования.
Самая общая схема формирования гендерной идентичности (см. рисунок) должна включать ряд факторов как социального, так и биологического характера и свободную волю со значениями q i
, характерными для данн_ого человека. Эти факторы суммируются

191
с коэффициентами a i
:
. Любая представленная выше теория может рассматриваться как частный случай этой модели при значениях a i
= 0, для i ≠ k. Гендерная идентичность не определяется напрямую суммой Q, а зависит от неё через
функцию гендерной схемы F(Q). Таким образом, результат сложения всех факторов Q может иметь различные последствия для формирования идентичности в культурах, где гендер определяется по-разному (в том числе в культурах, где гендерная схема содержит более двух гендеров). Важным элементом модели является наличие обратных связей (b i
на рисунке): не только гендерная идентичность является результатом действия факторов, но и сами эти «факторы» могут изменяться в зависимости от идентичности. Это изменение свойств характера с тем, чтобы подогнать его под выбранную гендерную роль, сознательное изменение своего тела для «соответствия» стереотипным представлениям (если рассматривать тело как один из факторов формирования идентичности) и даже, возможно, это является причиной наличия корреляции между идентичностью и структурой мозга (нейропластичность). Тем самым модель учитывает малоподнимаемый в исследованиях факт, что
Рис. №12: схема формирования гендерной идентичности.

идентичность не является по определению статичной и способна изменяться, и даже если она остаётся неизменной, то это потому, что сумма факторов продолжает её поддерживать. Описание будет неполным, если не включить в функцию гендерной схемы социальные барьеры, мешающие свободному самоопределению в гендерно-половом пространстве.

193
Послесловие
Активистские темы, которые поднимает эта книга, касаются качества жизни трансгендерных людей в терминах потенциально измеримых, таких как маргинализация, патологизация, наличие/
отсутствие угнетения, подверженность языку ненависти и насилию. Однако какое отношение всё это имеет к внутренним ощущениям человека? Допустим, через пару десятилетий после того, как я это пишу, в постсоветских странах будут приняты простые процедуры смены документов (а то и вовсе гражданский пол не будет указываться), гендерная вариативность не будет патологизироваться и каким-то чудом исчезнет циссексизм.
Будут ли следующие поколения трансгендерных людей более счастливы, чем те, которые живут здесь сейчас? Аналогично можно задаться вопросом, насколько более счастливо наше поколение, чем люди, жившие при крепостном праве. Я не думаю, чтобы мы часто этому радовались. Восприятие людей относительно: как только они перестают помнить о ситуации, с которой можно сравнивать, они больше не рады и у них появляются новые желания и вызванные этими желаниями страдания. В каком-то смысле можно сказать что мы со своим активизмом толчём воду в ступе, потому что на уровне внутренних ощущений принципиально ничего не меняется.
Мне возразят, что внутренние ощущения тесно связаны с окружающим миром. Например, если вас назвали неправильным именем, вы потом можете весь день страдать. Но скажите, почему возникает эта связь? Я отвечу: потому что род и имя, в которых к вам обращаются, имеют для вас большое значение, иными словами, вы обладаете привязанностью к ним. Вы желаете, чтобы вас называли так, а вас называют сяк, — и вот вы страдаете.
Когда у вас не будет желаний и привязанностей, у вас закончатся страдания. Если вы сейчас скажете, что то, что я пишу, — трансфобия, вы привязаны к слову «трансфобия» и страдаете оттого, что вы думаете, что я выразилась трансфобно. Когда вы не будете думать, что там трансфобия и тут трансфобия, и желать её искоренить — вы станете к ней неуязвимы.

Встаёт вопрос, зачем я писала книжку, в которой нагородила столько концепций, показала, какие слова «правильно» использовать, где есть трансфобия, циснормативность и так далее? На самом деле я стала на порядок несчастнее, написав обо всём этом, потому что вижу теперь иерархии и угнетения там, где раньше их не замечала. Я писала её, чтобы избавить людей от бинарных, циснормативных представлений о гендере, но вместе с этим ввела массу новых концепций, к которым может привязаться ум читающих. Однако надо различать знание слов и привязанность к словам. Когда вы знаете, вы просто знаете; когда вы привязаны, неправильные употребления слов загоняют вас в печаль. Вчера меня называли женским именем, сегодня мужским
— это хорошо или плохо? Если я привязана к словам, последнее ужасно. Если нет, то имя — это просто имя, набор звуков.
Эта книга — не набор истин или правил, это инструмент или, можно сказать, лекарство от привязанностей к определённому мировоззрению. Но во время «лечения» не стоит привязываться к лекарству. То, что я написала, в какой-то степени, я думаю, правильнее, чем многое другое, написанное на ту же тему, если под правильностью понимать более точное описание мира, но только на относительном уровне.
Тогда нужно ли вовсе заниматься активизмом, если всё относительно и внешние изменения бессмысленны? Этот вопрос я оставлю открытым до следующих публикаций, хотя уже сегодня у меня есть ответ.

195
Литература
I
Benjamin, H. (1966). The Transsexual Phenomenon. NY: The Julian Press, Inc. Publishers.
Cauldwell, D. O. (1949). Psychopathia Transexualis. Sexology: Sex Science
Magazine, 16.
Ekins, R. & King, D. (2005). Virginia Prince: Transgender Pioneer.
International Journal of Transgenderism, 8(4), 5–15.
Fisk, N. (1973). Gender dysphoria syndrome (the how, what, and why of a disease). In Proceedings of the second interdisciplinary symposium on gen
der dysphoria syndrome (pp. 7–14). Stanford University Press.
Garfield, J. L. (1995). The fundamental wisdom of the middle way:
Nagarjuna’s Mulamadhyamakakarika. Oxford University Press.
Hirschfeld, M. (1910). Die Transvestiten; ein Untersuchung über den
erotischen Verkleidungstrieb: mit umfangreichem casuistischen und
historischen Material. Pulvermacher.
Hirschfeld, M. (1923). Die intersexuelle konstitution. Jahrbuch für sexuelle
Zwischenstufen, 23, 3–27.
Koyama, E. (2002). Cissexual/Cisgender: decentralizing the dominant group.
From https://www.eminism.org/interchange/2002/20020607-wmstl.html
Koyama, E. (2003). The transfeminist manifesto. In R. C., Dicker & A.,
Piepmeier. Catching a wave: Reclaiming feminism for the 21st century. UPNE.
Money, J. (1955). Hermaphroditism, gender and precocity in hyperadrenocor- ticism: psychologic findings. Bulletin of the J. Hopkins Hospital, 96(6), 253.
Money, J. & Ehrhardt, A. A. (1972). Man and woman, boy and girl: Differen-
tiation and dimorphism of gender identity from conception to maturity.
Johns Hopkins U. Press.
Money, J. (1994). The concept of gender identity disorder in childhood and adolescence after 39 years. Journal of sex & marital therapy, 20(3), 163–177.
Oliven, J. F. (1965). Sexual hygiene and pathology: a manual for the
physician and the professions. Lippincott.
Rawson, K. J. & Williams, C. (2014). Transgender*: The Rhetorical Land- scape of a Term. Present Tense: A Journal of Rhetoric in Society, 3(2).
Serano, J. (2007). Whipping Girl: A Transsexual Woman on Sexism and the
Scapegoating of Femininity. Seal Press.
Towle, E. B. & Morgan, L. M. (2002). Romancing the transgender native: rethinking the use of the” third gender” concept. GLQ: A Journal of Lesbian
and Gay Studies, 8(4), 469–497.

196
Wilhelm, A. D. (2004). Tritiya-Prakriti: People of the Third Sex. Understanding
Homosexuality, Transgender Identity and Intersex Conditions Through
Hinduism. Xlibris Corporation.
II
Инсайт. (2010). Ситуация трансгендеров в Украине.
Bettcher, T. M. (2007). Evil Deceivers and Make Believers: On Transphobic
Violence and the Politics of Illusion. Hypatia, 22(3), 43–65.
Grant, J. M. et al. (2010). National Transgender Discrimination Survey Report
on health and health care. Washington, DC: National Center for Transgender
Equality and National Gay and Lesbian Task Force.
Hill, D. B. & Willoughby, B. L. (2005). The development and validation of the genderism and transphobia scale. Sex roles, 53(7-8), 531–544.
Freire, P. (1973). The Education of the Oppressed. Paris: Maspero.
Link, B. G. & Phelan, J. C. (1999). Labeling and stigma. In Handbook of the
sociology of mental health (pp. 481–494). Springer Science.
Namaste, V. (2000). Invisible lives: The erasure of transsexual and
transgendered people. University of Chicago Press.
Pierce, C. (1970). Offensive mechanisms. The Black Seventies, 265–282.
Serano, J. (2007). Whipping Girl: A Transsexual Woman on Sexism and the
Scapegoating of Femininity. Seal Press.
ALMA-TQ. (2015). Дискриминация и насилие в отношении
трансгендерных людей в Казахстане. Источник: https://www.alma-tq.
org/#!analysis/c1c03
Семенова, С. и др. (2013). Гендерная идентичность в эпицентре
дискриминации. Санкт-Петербург: ЛГБТ-организация “Выход”.
III
Benjamin, H. (1966). The Transsexual Phenomenon. NY: The Julian Press, Inc. Publishers.
Bindel, J. (2005). The ugly side of beauty. The Guardian.
Daly, M. (1978). Gyn/Ecology: The metaethics of radical feminism. Boston:
Beacon Press.
Dworkin, A. (1974). Woman Hating. NY: Penguin Group.
Elliott, B. et al. (2000). The Michigan Women’s Music Festival and Transsexual
Women: A Statement by Transsexual Women. Retrieved from https://eminism.org/michigan/20000809-elliott.txt
Enke, A. (Ed.). (2012). Transfeminist perspectives in and beyond transgender
and gender studies. Temple University Press.
Faderman L. & Timmons S. (2006). Gay L.A.: A History of Sexual Outlaws,
Power Politics, and Lipstick Lesbians. NY: Basic Books.
Greer, G. (1999). The Whole Woman. Transworld Publishers Ltd.

197
hooks, b. (1984). Feminist Theory: From Margin to Center. South End Press.
Jeffreys, S. (1997). Transgender activism: A lesbian feminist perspective.
Journal of lesbian studies, 1(3–4), 55–74.
Koyama, E. (2006/2000). Whose Feminism is it Anyway? The Unspoken Racism
of the Trans Include Debate. In S. Stryker & S. Whittle (Eds.). The Transgen- der Studies Reader. Routledge.
Koyama, E. (2003). The transfeminist manifesto. In R. C. Dicker & A.
Piepmeier. Catching a wave: Reclaiming feminism for the 21st century. UPNE.
Morgan, R. (1970). Sisterhood is Powerful. NY: Vintage Books.
Raymond, J. (1994/1979). The Transsexual Empire: The Making of the She-
Male. NY: Teachers College Press.
Riddell, C. (1980). Divided Sisterhood: A Critical Review of Janice Raymond’s
The Transsexual Empire. Liverpool: News From Nowhere.
Serano, J. (2007). Whipping Girl: A Transsexual Woman on Sexism and the
Scapegoating of Femininity. Seal Press.
Steinem, G. (1995/1983). Outrageous acts and everyday rebellions. Macmillan.
Stone, S. (1991). The Empire Strikes Back: A Posttranssexual Manifesto. In
K. Straub & J. Epstein (Eds.). Body Guards: The Cultural Politics of Sexual
Ambiguity. NY: Routledge.
Wierckx, K. et al. (2012). Long Term Evaluation of Cross Sex Hormone Treat- ment in Transsexual Persons. The journal of sexual medicine, 9(10), 2641–2651.

перейти в каталог файлов