Трансгендерность

121
входит стерилизация либо прохождение генитальных операций, аналогичных стерилизации по своему эффекту.
3. Хотя законы большинства стран постсоветского пространства не определяют, какие имена являются женскими, а какие мужскими, равно как и то, что лица с женским гражданским полом должны носить «женские» имена, а лица с мужским полом — «мужские», на практике изменить имя с «мужского» на «женское» или наоборот без изменения гражданского пола не всегда удаётся
7
. Распространённым поводом для отказа является ссылка на Справочник личных имён народов РСФСР (Суперанская, 1979), несмотря на отсутствие в законодательстве ссылки на этот справочник, равно как и указание в нём самом, что список имён носит рекомендательный характер.
4. Мало того что во многих случаях хирургические операции трансгендерным людям не нужны (и даже являются нежелательными), они за редким исключением вынуждены сами за них и платить. Если у человека нет денег на операцию, ей или ему не поменяют документы, а без документов, соответствующих гендеру восприятия, он_а будет подвергаться дискриминации во всех местах, где требуется предъявлять документы. Таким образом, возможность не подвергаться угнетению по признаку трансгендерности зависит от наличия классовых привилегий
8 7 Когда я обратилась в российский ЗАГС с требованием сменить имя на «Яна» и добавить к фамилии окончание «-а», при том что в документах у меня оставался мужской гражданский пол, я получила отказ со ссылкой на статью 19 ГК РФ, согласно которой
«не допускается приобретение прав и обязанностей под именем другого лица, так как может повлечь введение в заблуждение третьих лиц относительно тождества граждан». Районный суд согласился с решением ЗАГСа, сославшись на то, что я не предоставила «документ установленной формы», необходимый для смены гражданского пола, не обратив внимания на то, что я собиралась менять имя, а вовсе не пол. К сожалению, обжалование в вышестоящих инстанциях не было проведено из-за моего отъезда из России.
8 О пересечении трансфобии с классизмом см. главу 5, посвящённую интерсекциональности.

122
Хотя эти вопросы на первый взгляд имеют отвлечённое отношение к домашнему насилию, трансфобия, которую они провоцируют в конкретных ситуациях (на работе, в полиции, кризисных центрах), усиливает зависимость от партнёр_а и трудность выхода из насильственных отношений.
3. Экономическая зависимость от партнёр_а
Трансгендерный «переход» требует серьёзных временных и финансовых затрат — оплаты гормональных препаратов и хирургических операций, а иногда и работы психиатрической комиссии, при этом именно в период «перехода», который обычно длится несколько лет, трансгендерные люди особенно уязвимы к угнетению по признаку трансгендерности, в частности при трудоустройстве. В связи с дискриминацией трансгендерные люди могут особенно остро испытывать экономическую зависимость от партнёр_а и семьи, что будет препятствовать их выходу из отношений в случае проявления насилия. Нередко партнёрами транс* женщин становятся обеспеченные мужчины, которые, пользуясь их финансовым положением, используют их в качестве секс-игрушки, при этом контролируют все их действия под угрозой прекратить финансирование: «Мой любимый, <...> влиятельный и богатый человек, помог мне сделать и оплатил весь комплекс пластических операций и гормонотерапию <...> Живу я с ним не всегда, он периодически уезжает в другой город, там его семья и жена. Меня он полностью содержит, контролирует моё каждое действие и шаг. Я его безумно люблю, но когда я одна, мне очень становится одиноко, я, наверное, как птица в золотой клетке <...> Как соберусь на вечеринку, так за мной постоянный контроль со стороны любимого, его водитель-охранник не даёт покоя. А мне хочется общения по настоящим интересам, о жизни поговорить. У меня всё есть, но нет счастья». В интернете широко распространены объявления транс* женщин о поиске «спонсоров», которым они фактически предлагают себя в сексуальное рабство в обмен на спонсирование операций и других процедур. Другим выходом является занятие секс- работой, запрещённой в большинстве стран, из-за чего эти

123
транс* женщины выпадают из правового поля и подвержены насилию со стороны клиентов, владельцев секс-бизнеса и в особенности полиции
9
4. Проблемы с жильём
Трансгендерные люди часто сталкиваются с отказом в аренде жилья, если их воспринимаемый гендер отличается от гражданского пола. По статистике США, 11% были выселены из жилища в результате трансфобной дискриминации, 19% сталкивались с отказом в сдаче жилья, причём обе эти цифры возрастали в 2–3 раза для респонденток of color (Grant, 2010). 12% были вынуждены заниматься сексом с людьми, которым принадлежало жильё, с тем чтобы переночевать там. В общежитиях трансгендерных людей, как правило, селят с другими людьми согласно гражданскому полу либо отказывают в проживании. Ещё хуже обстоит ситуация в шелтерах для бездомных, в которых 47% обращавшихся туда трансгендерных людей подверглись унизительному обращению. Многие трансгендер_ки не имеют возможности жить с родителями из-за неприятия их в новом гендере. Таким образом, если трансгендерные люди не имеют собственного жилья, они вынуждены проживать в доме партнёр_а, что становится дополнительным фактором зависимости и препятствует выходу из насильственных отношений, так как альтернативой может стать жизнь на улице
10
5. Отсутствие поддержки родственни_ц/подруг
Трансгендерные люди, как правило, встречают непонимание со стороны родных как минимум на протяжении некоторого периода жизни, в худшем варианте — в течение всей жизни.
По данным опроса (Grant, 2010), 43% трансгендерных людей были отвергнуты их родителями или другими членами семьи. В такой ситуации семья может стать не опорой, которая поддержит в случаях насилия со стороны партнёр_ки, но, напротив, становится источником угрозы. Случаи домашнего насилия со
9 О пересечении трансфобии с угнетением секс-работни_ц см. главу 5, п. 3.3.
10 К этому нужно добавить, что в ряде стран существует криминализация бездомности.

124
стороны семьи могут включать домашний арест, избиение или
«корректирующее» изнасилование.
Правозащитная организация Human Rights Watch задокумен- тировала следующий случай домашнего насилия в отношении транс* мужчины в Кыргызстане: «Отец пришёл домой, отвёл меня в комнату и стал бить. Сначала стулом бил, потом скалкой, потом скалка сломалась. Тогда кулаки в ход пошли. Потом ещё ногами попинал от души. В общем, пока не выдохся. На следующий день — та же история. После обеда опять бить стал...
Чем под руку попадёт, что подвернётся» (HRW, 2008).
Нередки угрозы со стороны родителей трансгендерных людей отправить их в психиатрическую лечебницу. Риск оказаться там особенно велик для несовершеннолетних, однако и после совершеннолетия угроза принудительного психиатрического лечения может использоваться для запугивания: «Перед тем как я приехала, буквально за сутки родители упекают её [транс* женщину] в психушку. Забрали в “Научно-практический центр психического здоровья Новинки [Беларусь]. <...> Увезли, по словам знакомых, по доброволке, по словам Кати заставили что- то подписать. По словам отца увезли по недоброволке. К Кате нас не пускают и запретили звонки. Отец обещал максимум контроля над ней до 18, потом может валить, но если до 18 эти мысли из неё не выдавит психушка, оставляет её на столько, на сколько потребуется. В Новинках врач сказал Кате, что её исправит армия (психиатр лечащий). И что мысли о транссексуализме она придумывает». Не стоит удивляться, что семья в этом случае перестаёт быть местом, куда человек может обратиться за помощью в ситуации насилия со стороны партнёр_ки.
Меняя гендер/пол, трансгендерные люди теряют значительное число близких друзей — по статистике, это происходит в 61% случаев (Grant, 2010). Многие намеренно стремятся порвать со знавшими их до «перехода» и переезжают в другие места, где их никто не знает. Социальная изоляция, отсутствие знакомых и поддержки родных оставляют жертву один на один с насиль- ником в ситуации, где насильник является единственным близким человеком.

125
6. Незащищённость родительских прав
В случае наличия у трансгендерных людей общих детей с партнёр_ом последн_ий при разрыве отношений может угрожать забрать детей себе. Исследование (Grant, 2010) показало, что
29% бывших партнёро_к запрещают трансгендерным и гендерно неконформным людям видеться с детьми. В 13% случаев суды отказывали им видеться с детьми из-за трансгендерности или гендерной неконформности — однако, как отмечают сами исследовательницы, это не означает, что остальные 87% не подвергались дискриминации, так как не все споры об опеке доходили до суда. Страх потерять детей может использоваться для удержания транс* партнёр_ки в насильственных отношениях, в том числе запрещения ей или ему менять пол: «Я ФтМ, которого кто-то когда-то называл мамой. Банальная история среди ТС: поставили перед выбором — либо ребёнок, либо твой ТС-путь.
Да и не могу я быть родителем... но и без крошечки своей схожу с ума. Мне бы просто видеться, заботиться, делать подарки, водить в зоопарк, в цирк... Но мне не позволяют».
В качестве аргумента для манипуляций может служить то, что «транссексуализм» считается психическим заболеванием, поэтому суд, руководствуясь интересами ребёнка, оставит её/его с цисгендерным родителем. Другой аргумент — трансгендерность родителя будет служить поводом для дискриминации, высмеивания или оскорбления ребёнка.
7. Внутренние трансфобия и мизогиния
Существенной психологической причиной, которая повышает риск попадания в насильственные отношения, является внутренняя (интернализированная) трансфобия, то есть неприятие, осуждение трансгендерными людьми своей трансгендерности (Courvant, 1998). Интернализированная трансфобия приводит к чувству вины, в результате в конфликтных ситуациях жертва ищет причину в себе и считает, что такие отношения — это единственное, чего он/а/о заслуживает.
Многие трансгендерные люди с раннего возраста привыкли к насилию как наказанию за гендерную неконформность — либо

126
со стороны родителей, либо со стороны сверстни_ц. В случае транс* женщин, родители наказывали их за отказ проявлять маскулинность и неумение защитить себя. При попадании в насильственные отношения такие люди с большей вероятностью будут винить себя в том, что не смогли сопротивляться насилию, тем самым поддерживая мнение, что жертва сама виновата.
Помимо трансфобии немалую роль в подверженности транс* женщин насилию играет мизогиния, которая была приобретена ими при мужской социализации и после смены гендера превращается в интернализированную мизогинию. Для многих транс* женщин мизогиничное обращение с ними, насилие, отсутствие мужских привилегий служат подтверждением того, что они женщины. В то же время сопротивление и активная позиция в отношениях воспринимается ими как показатель принадлежности к мужчинам, от чего они всеми силами стремятся избавиться.
Кроме подверженности насилию такая жизненная позиция приводит некоторых транс* женщин к отрицанию различных видов активизма, а также феминизма, который, по их мнению, стремится превратить всех женщин в мужчин
11
8. Трудности в поиске новой партнёр_ки
В то время как трансгендерные люди, и особенно транс* женщины, часто получают предложения сексуального характера, и, по себе знаю, на редкость омерзительные, поиск постоянно_й партнёр_ки довольно затруднителен. Это связано с непониманием того, кто такие трансгендерные люди, со стереотипами, которые рисуют всех транс* женщин либо геями, либо секс-работни_цами, а также с сексуальной объективацией, при которой вся личность транс* женщины сводится к её гениталиям, а отношения с ней — всего лишь к эксперименту. Даже если находятся люди, которые ищут долговременных отношений с транс* женщиной, обычно их представления о её внешности рисуются мейнстримным порно, в то время как большинство транс* женщин, особенно с низким достатком, которым не доступны дорогостоящие операции, обычно далеки от стереотипно-феминной внешности, которой от
11 Об антифеминизме транс* людей см. в главе 3.

127
них ожидают. Более того, сами желающие познакомиться зачастую оказываются омерзительными сексисто-трансфобами, с которыми у транс* людей не возникает желания иметь дело, вот примеры их объявлений о знакомстве: «Познакомлюсь с настоящей девушкой с сюрпризом», «Мне безумно хочется пообщаться с транссексуалкой
<...> я имею ввиду тех, кто выглядит, как полноценные девушки
(голос, внешность, грудь), но “там”, как у мужчины», «Мечтаю повстречать сексуальную shemale».
Витающая в обществе трансфобия и гомофобия может коснуть- ся и потенциально_й партнёр_ки транс* женщины. Например, цис-мужчина может отказаться встречаться с транс* женщиной, так как боится, что его будут считать геем. Я сама столкнулась с трудностью в поиске партнёрки в начале «перехода», когда женщины, идентифицирующие себя как лесбиянки, не хотели встречаться со мной, потому что не признавали как женщину, а с гетеросексуалками я не знакомилась, так как мне было бы неприятно, если бы меня воспринимали как мужчину.
Страх не найти нов_ую партнёр_ку сдерживает трансгендерных людей от ухода из насильственных отношений. Цисгендерный партнёр может намеренно играть на страхе транс* партнёр_ки не найти новых отношений. «Кому ты такой будешь нужен?» — слышали многие из нас не только от партнёро_в, но и родителей и других родственников.
9. Страх аутинга
Часто трансгендерные люди предпочитают скрывать свой трансгендерный статус, чтобы не подвергаться трансфобной дискриминации. Это делает их очень уязвимыми перед партнёрами, которые могут угрожать сделать им аутинг (то есть сообщить о том, что они являются трансгендер_ками) перед людьми, которым это нежелательно знать, например, знакомым и колле_жанкам по работе.
10. Страх перед «правоохранительными» органами
Трансгендерные люди, чей паспортный пол отличается от гендера/пола восприятия, предпочитают без надобности

128
не обращаться в учреждения, где требуется предоставлять паспортные данные, в том числе в полицию. Обращение в полицию чревато унизительным обращением, в том числе именованием в неправильном роде, оскорблениями, высмеиванием и даже возможностью подвергнуться насилию. По данным (Grant, 2010), 22% трансгендерных людей подвергались домогательству со стороны полиции, 6% испытывали физическое насилие и 3% — сексуальное.
Санкт-петербургская ЛГБТ-организация «Выход» сообщает, что во время Недели Трансгендеров в Петербурге одна из участниц была остановлена полицией для проверки документов. Несмотря на предъявление документа, подтверждающего факт прохождения заместительной гормональной терапии, полицейские обращались к ней по паспортному имени и проигнорировали просьбу о том, чтобы обыск провела женщина (Российская ЛГБТ-Сеть, 2012).
Таким образом, трансгендерным людям приходится выбирать между насилием со стороны партнёра и неадекватным обраще- нием со стороны полиции. Помимо трансфобии, в полиции они могут столкнуться с гомофобными предрассудками, так как будут вынуждены назвать пол партнёра. Вместе с опасением унизительного обращения трансгендерные люди могут испыты- вать страх перед возможным распространением полицией личной информации, что может повлечь проблемы с работой и во взаимоотношениях с окружающими.
Трансгендерные люди, не прошедшие операцию, могут опасаться обращаться в травмпункт и другие медицинские учреждения для фиксации побоев, так как боятся обнаружить свой трансгендерный статус.
11. Недружелюбность кризисных
Кризисные центры (далее — КЦ) и шелтеры, целью существо- вания которых является создание защищённых пространств
«только для женщин», редко готовы оказывать помощь транс* женщинам из-за того, что не признают их в качестве женщин.
Основанием для отказа в обслуживании является как бытовая
центров и шелтеров для женщин

129
трансфобия, так и более теоретически обоснованные доводы радикальных феминисток (Дж. Реймонд, М. Дэйли и других), ссылающихся на отсутствие у транс* женщин XX-хромосом, вагины или женской социализации
12
. Некоторые шелтеры могут устанавливать требования, которым должна соответствовать транс* женщина, чтобы считаться женщиной (Namaste,
2000). В одних для этого будет достаточно наличия диагноза
«транссексуализм», в других потребуется подтвердить факт совершения операции на гениталиях, в то время как иные принимают только женщин с женским паспортным полом — тем самым создаётся иерархия среди транс* женщин по признаку того, кто из них в большей степени является женщиной («Tran- swomen in Women-only Shelters»). Так как получение новых документов зачастую сопряжено с прохождением операций, за которые транс* женщина вынуждена платить сама, шелтеры, устанавливающие такие требования, ограничивают в помощи наиболее бедных и уязвимых транс* женщин (Namaste, 2000).
Кроме того, ограничение для транс* женщин, не прошедших операцию, исключает трансгендерных секс-работниц, которые используют свои гениталии для зарабатывания денег.
Большинство КЦ и шелтеров не имеют специальных правил для работы с транс* женщинами, поэтому с каждой конкретной транс* женщиной этот вопрос решается индивидуально — немалую роль в решении играет субъективное мнение сотрудниц, насколько она воспринимается ими в качестве женщины.
Споры возникают вокруг доступа транс* мужчин в шелтеры для женщин. Попытка заставить транс* мужчин репрезентовать себя как женщин, чтобы получить убежище в шелтере для женщин — проявление неуважения к их гендерной идентичности.
В пользу открытости шелтеров для транс* мужчин говорит то, что а) многие из них имели прочные связи с женским движением и участвовали в создании женских сервисов, когда идентифицировали себя как женщины (часто как лесбиянки); б) общество рассматривает транс* мужчин как женщин с отклонениями — таким образом, они подвержены мизогинии,
12 Подробнее о трансфобии в феминизме см. в главе 3.

130
как и женщины; в) транс* мужчины, имеющие «женское» тело, сталкиваются с дискриминацией в организациях, предназначенных для мужчин, в то время как женские организации могут оказаться более осведомлены об их проблемах
(«Trans Pride Initiative»).
Весной 2013 года я провела опрос кризисных центров и шелтеров в России на предмет работы с транс* женщинами.
Опрос проводился по электронной почте. Из 37 КЦ и шелтеров, которым я направила письма, ответы пришли только от двух:
РОО ИНГО «Кризисный центр для женщин» (г. Санкт-Петербург) и РОО Независимый Благотворительный Центр помощи пережившим сексуальное насилие «Сёстры» (г. Москва). Обе эти организации оказывают помощь и транс* женщинам, и транс* мужчинам, при этом не предъявляют специальных требований для подтверждения гендерной идентичности, обе имеют опыт работы с транс* женщинами. К сожалению, ни один из этих кризисных центров не имеет шелтера. Из остальных КЦ, с которыми я пыталась связаться, я не получила ответа, что, на мой взгляд, может означать нежелание этих организаций работать с трансгендерными людьми.
Даже если КЦ и шелтеры готовы обслуживать транс* женщин, они редко имеют чётко прописанную политику транс* инклюзивности, поэтому транс* женщины не обращаются в них, опасаясь проявления трансфобии по отношению к себе.

перейти в каталог файлов