Древнего

оказались нечем иным, как результатом «историза- ции» архаических воззрений, те. переработки их в форму, удобную владыкам Поднебесной.
Немногим ранее западные ученые пришли к такому же заключению. Одновременно с этим в
20—30-е гг. произошло приобщение китайской интеллигенции к западной науке и ее знакомство с историей мировой культуры. Именно выходом из замкнутости традиций национальной культуры объясняется то, что многие китайские работы х годов по мифологии испытали на себе влияние некоторых распространенных на Западе мифологических теорий (в первую очередь тотемической Э. Дюр- гейма и «номиналистической» Г. Спенсера).
Однако для всех работ этого времени характерно нечеткое понимание самого предмета исследования. В нем объединялись и мифологические темы, и фольклорные, и литературные. Часто в мифологию включались житийная литература, религиозные легенды, фантастические повести и т. д. Кроме того,
многие историки х годов (поскольку открытие мифологии Китая подорвало традиционные представления о древнейших периодах истории Китая) принялись усиленно очищать историю от мифологии. Ранее они видели в мифах ошибки древних историков, принявших названия животных,
птиц, растений и т. д. за имена людей, или намеренную фальсификацию истории в идеологических и политических целях. Теперь же исследователи, продолжая видеть в мифах своего рода исторические документы, отождествляли предков-родоначальни- ков и культурных героев нес императорами и их со- ветниками-вельможами, как это делалось в старой исторической традиции, ас вождями племен. Некоторые, напротив, пытались свести все мифологические воззрения к явлениям тотемизма и некоторым видам магии.
М И Ф Ы
ДРЕВНЕГО
К И ТАЯ
МИФЫ
ДРЕВНЕГО
КИТАЯ
Тем не менее, несмотря на все отмеченные недостатки, именно в период х годов были осуществлены основные исследования по мифологии
Китая. Совместными усилиями китайских и западных ученых был установлен основной круг героев,
тем и сюжетов мифологии.
В конце х годов в связи с китайско-япон- ской войной изучение мифологии прерывается и возобновляется лишь после образования КНР, нов гораздо более скромных масштабах. Следует отметить наиболее крупные исследования этого периода Юань Кэ Мифы Древнего Китая и Сюй Сюй- шэна Легендарный период древнекитайской истории. В книге Юань Кэ как бы подводятся итоги исследований китайских ученых х годов. В
популярном изложении сюжетов автор учел почти все реконструкции, сделанные в те годы, использовал все источники, введенные вкруг исследования мифологии.
В последнее время в Китае оживился интерес к мифологии, появляются новые работы. Тем не менее серьезный комплексный подход — это вопрос хотя и недалекого, но все-таки будущего.
Прежде чем перейти к анализу мифологии, следует вначале определить, что такое миф Чем отличается миф от других жанров — легенды или поверья, предания, притчи наконец Исследователи дают на это разные ответы. Для того чтобы попытаться подытожить ответ на этот вопрос, вспомним,
из чего состоит любая (а тем более архаичная) фи- лософско-этическая система. В любой такой действующей системе всегда присутствуют три компонента, три части.
Первая — сакральное знание, как правило,
повествующее о происхождении мира и людей, о появлении социальных установлений и об источнике культурных благ. Сакральное знание является достоянием лишь посвященных, людей, прошедших жесточайший отбор. Это вожди, старейшины рода, а также священнослужители (жрецы,
шаманы и проч.).
Вторая — ритуал. Это тот инструмент, при помощи которого сакральное знание проецируется на поведение основной массы людей. Ритуал является механизмом, при помощи которого у членов социума закрепляются те или иные поведенческие стереотипы, нормы жизни.
Третья — фольклор. Это результат адаптации ритуала к общепринятым нормам, объяснение ритуала непосвященным, низведение его до бытовых представлений. Выкристаллизовывается своего рода лубочный вариант философско-этической системы. Типичным примером подобной «фольклориза- ции» можно считать процесс вырождения мифа в волшебную сказку.
Следует помнить, что все три компонента сакральный, ритуальный и фольклорный — присутствуют в любой системе постоянно, претерпевая изменения по мере развития общества и религиозно- этических представлений.
Если исходить из того, что миф — это универсальное знание о мире (нерасчлененное и неспециализированное, то мифом в полном смысле этого слова можно назвать лишь то, что относится к первому слою, тек сакральному знанию. В тот момент, когда миф начинает разлагаться, возникает жанровое многообразие. Так, мифы о тотемах-пер- вопредках, утрачивая свою сакральность, превращаются в предания о первых правителях. При этом миф — недостоверная история, предание — более или менее достоверная история (как правило,
от собственно истории отличающееся тем, что описываемые события не датированы или есть серьезные затруднения в их датировке).
М И Ф Ы
ДРЕВНЕГО
К И ТАЯ
МИФЫ
ДРЕВНЕГО
КИТАЯ
20
Таким образом, мир древних мифов оказывается неизмеримо шире мира рационалистически мыслящего современного человека, так как кроме мира
«наземного» (рационального) включает в себя как минимум еще два — подземный и небесный, атак- же бесчисленное количество путей, связующих их.
И если на этих путях человеку вдруг становится понятным время сева или жатвы (те. знание находит в том числе и хозяйственное применение, тотем большее величие обретает бог, тем больше его милости изливается на Творение, тем крепче убежденность, что боги довольны, мир находится в гармонии, и правление успешно.
Как видим, перед нами совершенно иная логика, иной внутренний смысла соответственно, иная мировоззренческая система, к анализу которой подходить с привычными современному человеку рациональными критериями системы не только неверно сточки зрения смысла, но и просто бесполезно. Все так называемые архаические мировоззренческие системы строились именно в соответствии с этой нерационалистической логикой. Не являлась исключением и мировоззренческая система Древнего Китая.
Однако у древнекитайской мифологии есть и другие существенные особенности. Во-первых (и это самое главное, мифологическое мышление Китая не было подвергнуто рационализации, как, например, греко-римское. Даосизм и буддизм вообще ценили «рацио» довольно низко, предпочитая интуитивный способ познания мира. Философия ради философии, как своего рода самолюбование ума, всегда была чужда Востоку. В соответствии с этим мировоззрением истинное знание не может быть высказано словами, поскольку бога невозможно постичь умом. Подавляющее большинство даосских и буддийских текстов является нечем иным, как запися-

Отец китайской
историографии
Сыма Цянь
Основные графические
направления и стили
ГУ ВЭНЬ
« древние письмена », пиктограммы
до IX века до н.э.
ЧЖОУ ВЭНЬ
« чжоуские письмена ДА ЧЖУАНЬ
«великий стиль », 8ОО —220 гг. до н.э.
СЯО ЧЖУАНЬ
* малый стиль дог. до н.э.
Циньские
и ханьские стили
ЛИ ШУ, дог. до н.э.
ЦАО ШУ, 200 г. до н.э. - 200 г. н.э.
БА ФЭНЬ ШУ, около 100 г. н.э.
Стандартные
каллиграфические стили
КАЙ ШУ, уставное письмо С ИН ШУ, « курсивное письмо»
В таблице наглядно показано, как развивалась
китайская письменность

Справа древнейшие
китайские письмена
Слева: Пиктограммы
эпохи Инь
С неолитической керамики
Каллиграфия Ван Сичжи
Слева направо каллиграфия, устав, скоропись

ми учеников о своих беседах и общении с учителем
(например, Лунь юй» — книга о взглядах и беседах
Конфуция, записанная его учениками. Это были своего рода конспекты, которые позволяли еще развернуться к тому, что сказал или сделал учитель,
дабы обрести лишнюю возможность поразмыслить над увиденным или услышанным. Эти притчи или, в более широком смысле — тексты, ничему не учили.
Они лишь позволяли, выражаясь метафорически,
ступать туда, куда ступала нога учителя, чтобы облегчить процесс самосовершенствования. Именно поэтому подобных текстов — величайшее множество, как бесконечно количество путей, по мнению китайцев, ведущих к совершенству.
Главными действующими лицами буддизма и даосизма являлись монах, отшельник, странствующий проповедник — одним словом, люди, удалившиеся от общества с целью обретения внутренней гармонии для постижения и непосредственного переживания божественной сущности мира. Соответственно, общество оставалось как бы вне сферы религиозных интересов, что привело в итоге к нарушению взаимосвязи между сакральным знанием и обществом, которая всегда осуществлялась через ритуал. Ритуал же, как уже отмечалось выше, служил инструментом выработки социальных стереотипов у непосвященных, те. основной массы людей. Даосы и буддисты пренебрегали ритуалом, считая, что это отбирает неоправданно большое количество времени и силу процесса самосовершенствования. В результате данные системы неизбежно теряли свой универсализм и превращались в своего рода религию для посвященных. В конце концов общественные установления лишались высшего смысла, ритуал, теряя свою почву, неизбежно приходил в упадок, ввергая жизнь самого общества вовсе больший разлад и хаос.
М И Ф Ы
ДРЕВНЕГО
К И ТАЯ
МИФЫ
ДРЕВНЕГО
КИТАЯ
24
В этой связи вполне логична позиция конфуцианства, которая, напротив, ограничивала свои интересы лишь жизнью общества, делая своим главным объектом человека социального. Явившись во многом реакцией на упадок традиционной добродетели, конфуцианство служило, по существу, одной цели — консервации ритуала в том виде, в котором он в своих лучших образцах дошел до тех времен. Гениальность Конфуция (если говорить о нем как о реальном персонаже, жившем согласно источникам, в 551—479 гг. дон. э, собственно, и состояла в том, что он сумел своим учением вывести этическую систему из упадка, при этом сделав ее совершенно самодостаточной. Интересно проследить,
каким именно образом он это делает.
Если кратко сформулировать идею социального бытия, существовавшую на момент появления конфуцианства, выглядеть это будет так. Центральной темой были отношения правителя-вана и Неба как источника благодати (магической силы «дэ»),
при помощи которой ванте. Сын Неба) упорядочивал Поднебесную (те. общество).
Как видим, такое понимание во многом отличается от шаманского. Дэ, хотя и наличествует в системе, выступает уже не как звено, связующее миры, но лишь в качестве своеобразного обоснования монаршего права. Небеса оказываются доступны лишь монарху, при этом небеса, понимаемые как источник некой высшей воли, без объяснения ее природы.
В этой связи интересно вспомнить миф, повествующий о том, как император Чжуаньсюй (преемник великого Хуан-ди), приказывает разрушить лестницы, связывающие небеса и землю. Предание гласит, что в результате этого деяния обитатели земли уже не могли вмешиваться вдела богов и духов. Вполне возможно, что реальным событием

которое легло в основу этого мифа, была узурпация религиозной власти главой военной знати. Религи- озно-этическая система шаманизма, существовавшая на более раннем этапе, предполагала наличие целого общественного слоя священнослужителей
(жрецов, шаманов, которые, осуществляя сообщение между мирами, путешествовали в состоянии измененного сознания к богами духам, испрашивая их волю на то или иное земное деяние (описания доживших до нас шаманских культов достаточно полно отражают этот процесс. Акт разрушения
«лестниц на небеса можно вполне трактовать как запрещение шаманских практики ликвидацию института шаманов в целях сосредоточения светской и религиозной власти в одних руках — руках императора. Вероятнее всего, до этого власть
Сына Неба не была полной, а осуществлялась в пределах ритуала, при помощи которого земля уподоблялась Небу. Согласно логике ритуала, если на
Небесах главным субъектом, вокруг которого так или иначе строится бытие, является Солнце, то ив мире людей должно быть его подобие (возможно,
отсюда и самоназвание Сын Неба, те. подобие Солнца на земле. Сын Неба, управляя страной, осуществлял, если так можно выразиться,
«тактические» задачи, в то время как за стратегию (идеологию) отвечали жрецы. Однако по мере сосредоточения военной и социальной власти вод- них руках неизбежно наступал момент, когда опека жречества начинала раздражать правителя и его окружение, жаждавших всей полноты власти.
Вспыхивала усобица (такими примерами изобилует, например, египетская история, которая могла окончиться как победой жречества, таки победой правителя.
Скорее всего, именно о такого рода борьбе повествует китайский миф о войне легендарного Ху-
М И Ф Ы
ДРЕВНЕГО
К И ТАЯ
МИФЫ
ДРЕВНЕГО
КИТАЯ
26
ан-ди с «медноголовым Чию». Напомним содержание мифа. Хуан-ди, правитель центрального региона страны (Владыка Центра, обложил данью все остальные уделы. Большинство смирилось, не покорился лишь Владыка Юга — Янь-ди. Хуан-ди собрал тогда звериное войско, состоящее из медведей,
барсов, тигров и т. д, и отправился воевать с Янь- ди. Вскоре состоялась битва, которую Янь-ди проиграл (после чего бежал на Север. Тогда в бой вступают великан Чию (объявивший, что они есть настоящий Янь-ди, те. бог-солнце) и его 72 брата,
имеющие весьма необычный вид — звериные черты соседствуют в них с «многорукостью», «четырехгла- зостью», «медноголовостью» и «железнолобостью».
Они наделены волшебными свойствами — умеют насылать чары, летать, создавать оптические иллюзии и проч. Кроме того, они искусные ремесленники могут делать великолепное оружие — от прочных легких трезубцев до огромных топоров и легких луков и стрел. На их стороне выступает воинственное племя мяо, а кроме того — потусторонние силы.
Благодаря своим магическим способностям они выигрывают одну битву за другой у Хуан-ди.
Хуан-ди, ввиду безвыходного положения, обращается за помощью к мудрому старцу Фэн-хоу, который изобретает статую, чья рука всегда указывает на север, и войско Хуан-ди выходит из тумана,
насланного врагами. Чтобы победить Чию и его братьев, Хуан-ди обращается к магии. Он прибегает к помощи дракона Инлуна, умеющего вызывать дождь. Инлун располагает дождевые облака над вражеским войском на особой подставке. Однако
Чию призывает на помощь духа ветра Фэн-бо и хозяина дождя Юй-ши. Возможно, Инлун неправильно расположил свою подставку или так воздействовала магическая сила Чию, но облака сносит на войско Хуан-ди, над которыми проливается дождь

Тогда Хуан-ди призывает на помощь Ба, демона засухи. Она обрушивается на неприятеля и сеет смятение в его рядах, Хуан-ди наносит поражение войску Чию и убивает нескольких его братьев.
Чтобы поднять дух своего войска и одержать окончательную победу над Чию, Хуан-ди предпринимает другое магическое действие. Он разыскивает священное животное — одноногого, безрогого пепельно-серого быка Куя, который умеет говорить по-человечьи, и, убив его, делает из его шкуры барабан. Затем, нуждаясь в барабанных палочках, Хуан- ди убивает бога грома Лэй-шэня (он же Лэй-шоу,
что означает «зверь-гром», который имел тело дракона, а голову человека) и из его костей делает барабанные палочки. Ударив в барабан, Хуан-ди поднял дух своего войска, оно победило сторонников
Чию. Сам Чию был взят в плена позже Хуан-ди его публично казнил.
Теперь попробуем понять, о чем же реально повествует этот миф.
Итак, Хуан-ди, Владыка Центра, облагает данью сопредельные земли. Вполне логичное действие в процессе объединения и централизации государства. Вероятнее всего, к этому времени Владыка
Центра обладал уже всей полнотой власти, и жречество было оттеснено от управления государством.
Южные области, в отличие от остальных, отказываются подчиниться, что естественным образом влечет за собой карательную экспедицию.
Ввиду приближающейся военной кампании,
выражаясь современным языком, встрой призываются резервисты и заключаются союзнические договоры с соседними племенами. Именно в этом ключе стоит понимать слова о том, что войска Хуан- ди состоят из тигров, медведей, драконов и проч.
Речь, конечно же, идет не о реальных диких зверях,
а о тотемистических самоназваниях родов, прини-
М И Ф Ы
ДРЕВНЕГО
К И ТАЯ
МИФЫ
ДРЕВНЕГО
КИТАЯ
28
мавших участие в походе. На Юге, вероятно, власть не была централизована, и жрецы не только небыли отстранены от управления государством, а напротив, являлись его основной опорой. Правитель
Юга Янь-ди во главе постоянного войска (которое обычно в мирное время выполняло полицейские, а также пограничные функции) выступил навстречу неприятелю и был разбит. Поняв, что войско Хуан- ди представляет серьезную угрозу, южане изгнали на Север своего правителя (другими словами,
«уволили»), призвали на службу своих резервистов и тоже заключили союзнические договоры
(племя мяо), после чего жречество во главе с верховным жрецом Чию повело войско навстречу неприятелю. Предположение, что Чию и его 72 брата были жрецами (или, по крайней мере, принадлежали к племени, которое обладало высоким культурным уровнем и управлялось жрецами, под- твердается следующим 1. Они наделены зооморфными чертами, что свидетельствует об их непосредственном отношении к культам с тотемистической атрибутикой. 2. Они весьма могущественны, т. е.
отличаются от обычных людей, это подчеркивается путем многократного умножения обычных человеческих качеств — шесть рук, четыре глаза и т. д. К
слову сказать, многие тотемистические зооморфные одеяния шаманов имели эти признаки — четы- рехглазость, многорукость. 3. Они показаны искусными мастерами, те. обладают специфическими знаниями, которые позволяют им делать очень качественные вещи из металла, в частности оружие (а жречество всегда являлось хранителем и фактически монопольным владетелем научных знаний. Возможно, Владыка Центра и кланы, составлявшие его войско, не обладали секретом выплавления из руды металлов (хотя и пользовались им, покупая или захватывая у южан, или их металлургия находилась

не на столь высоком уровне развития. Косвенно это подтверждает фраза о том, что Чию и его братья
«питались песком, камнями и кусками железа, т. е.
использовали их, выплавляя металл. Возможно и другое. Устранив жречество, Владыка Центра, хотя и обрел власть, тем не менее лишился научных кадров, которые не только двигали науку вперед,
но и формировали кадровый состав тех, кто обеспечивал технологию выплавки металла. А может,
просто в силу уничтожения научной школы (которой являлось жречество) Владыка Центра лишил свою металлургию возможности двигаться вперед.
Впрочем, это предположение не противоречит предыдущему, а скорее дополняет его. 4. Владение всеми секретами технологии приписывается самому
Чию (подчеркивается, что он все делал своими руками. Трудно представить, чтобы правители более позднего периода своими руками делали оружие,
это стало уделом ремесленников, а сама технология заботой ученых, занимавших соответствующие чиновничьи должности. Не было никакой необходимости тоже самое делать и Чию. Это оправданно лишь водном случае — если процесс изготовления оружия был непросто технологией, а частью магического действа и с ним вовремя изготовления следовало производить соответствующие манипуляции. Тогда это автоматически становится прерогативой жрецов и как наиболее ответственное дело, от которого зависит жизнь сообщества, прерогативой верховного жреца. «Медноголовость»
и «железнолобость» можно отнести к описанию своеобразной военной экипировки сторонников Чию. С
практической стороны дела такая конфигурация шлема весьма логична сам шлем делается из меди как из наиболее дешевого и, соответственно, доступного материала в то время, а та его часть, на которую приходятся основные удары — сверху вниз,

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   38