Клюев Е. В. - Теория литературы абсурда - 2000. Евгений Васильевич Клюев Теория литературы абсурда
 Скачать 0.57 Mb.
| Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |
| Приступ третий История Булочника Бедняге давали кто сдобу, кто лед, Кто сэндвич слоев из шести, Кто джем, кто полезный совет, кто кроссворд, Чтоб в чувство его привести. Наконец он восстали решился начать Свой рассказ с превеликим трудом. Бомцман крикнул Прошу никого не рычать И немедленно сделал «бом-бом». Все умолкли. Никто не рычал в этот час Только вздохи да стоны кругом… «Ну!» – толкнули беднягу, – он начал рассказ Допотопным своим языком. «Отец мой и матерь честны, но бедны…» «Пропустите их – Бомцман вскричал, Скоро спустится мрак – и прощай тогда Снарк: Он не станет гулять по ночам!» «Пропущу сорок лет, – всхлипнул пекарь в ответ, И позволю себе без прикрас Рассказать о том памятном дне, когда мне Оказаться пришлось среди вас М-да… мой Дядюшка (я его имя ношу), Прощаясь, сказал мне о том…» – «Пропустите! Не то я тут всех порешу Рявкнул Бомцман и сделал «бом-бом»… Эта история жизни (с пропущенной, фактически, жизнью!) тоже входит в серию канонов, следуя непосредственно за каноном, с которым мы встречаемся во второй главе там в качестве канона представлена Речь Бомцмана». Всего же развернутых канонов в Охоте на Снарка» – произведении, состоящем из, стало быть 8 глав, – насчитывается пять, то есть более чем достаточно, чтобы одним этим уравновесить структуру уже навсегда Эти каноны распределены следующим образом: Приступ первый – Презентация героев», Приступ второй – Речь Бомцмана», Приступ третий – История Булочника», Приступ пятый – Урок Бобру», Приступ шестой – Сон Барристера». Или, если выстроить приступы вряд, обозначив отсутствие канона знакома наличие его – знаком (+): + + + – + + – Ряд этот представлен для того, чтобы, с одной стороны продемонстрировать, плотность канонов, с другой – показать, что в их размещении тоже наблюдается известная пропорция порядок царит и здесь. В «жанровом отношении, то есть, если рассматривать каждый из канонов, вслед за ММ. Бахтиным, как речевой жанр, это, соответственно: презентация действующих лиц, публичное выступление vitae (жизнеописание), поучение, судебная процедура. Такое устойчивое тяготение к традиционным речевым жанрам едва ли случайно для абсурдного мышления. Обычно поэты/писатели-абсурдисты действительно охотно пользуются готовыми, что называется, композиционными формами, уже известными читателю. Получается забавное явление на теоретическом уровне способ приобщения к сообщению известен читателю заранее – это лине подпорка абсурдному содержанию, то есть наполнению уже известной схемы? В сознании читателя схемы эти связываются с некоторым знакомым порядком развертывания сообщения, с планомерностью в подаче информации и т. д. То, что содержание, вкладываемое в такого рода готовые формы, стихийно, ничуть не мешает читателю воспринимать сами формы (а может быть, кстати, и помогает, превращая эти формы в чистые формы, то есть формы, совершенно освобожденные от смысла Так что акт коммуникации посредством текста складывается хотя бы и внешне – весьма благополучно. Иными словами, каноны суть одно из мощных средств акцентирования структуры – при так называемом плывущем содержании абсурдного произведения. Кстати, в кэрроловской Фантасмагории малоизвестному нас произведении) тоже можно найти пример упорядоченной структуры канонического типа я имею ввиду то, что можно было бы назвать этическим сводом: «Maxims of Behaviour» – пять правил хорошего тона для призраков, о которых Привидение вдета- лях докладывает лирическому герою. К вопросу о канонах нам придется еще вернуться при анализе Алисы в Стране Чудес и Алисы в Зазеркалье, где каноны еще более строги и традицион- ны. Третий путь упорядочения того, что уже упорядочено, имеет отношение к, так сказать, наиболее внешней стороне Охоты на Снарка», то есть к тому, что традиционно считается поверхностной структурой тек- ста. Перед нами, стало быть, стихотворное произведение, но опять-таки непросто стихотворное, а если угодно – подчеркнуто, или гипертрофированно, стихотворное. Грамотнее, «литературнее» уже просто некуда стихотворение представляет собой монотонно чередующиеся катрены – и от этого принципа структурирования Льюис Кэрролл не отступает ни единого раза. Каждое четверостишие – законченный грамматически, «смыслово» и интонационно период, отделяющийся от предшествующего и последующего периодов (в абсолютно подавляющем большинстве случаев) ка- ким-либо окончательным знаком препинания точкой, восклицательным или вопросительным знаком, то есть знаком, требующим после себя большой буквы нового начала прилив-отлив, как еще (!) одно, ритми- ко-структурное, средство структурализации текста. Для большого текста такая поистине неутомимая строфичность не может быть ничем иным, как только приемом демонстрации порядка – причем порядка только и исключительно внешнего. Порядок этот поддерживается и однообразной для всего произведения рифмовкой – ААББ – при опять же абсолютном большинстве мужских рифм. В огромном количестве случаев рифмовка эта (видимо, все-таки недостаточно очевидная для Кэрролла!) подкрепляется еще и бесконечным количеством внутренних рифм (иногда отменяющих концевые). Вот примеры intimate friends called him „Candle-ends“, «What's good of Mercator's North Poles and Equators…», «So the Bellman would cry: and the crew would reply…», «Other mapes are such shapes, with their islands and capes!», «(so the crew would protest), that he's brought us the best…», «He was thoughtful and grave – but the orders he gave…», «When he cried: „Steer to starboard, but kep her head larboard“…», «But the principal failing occured in the Вся эта совокупность примеров собрана лишь с одной странички – 83 – в «Topsy-Turvy После того, как эти особенности Охоты на Снар- ка названы, сама собой напрашивается некая забавная аналогия, которая, кажется, как ни странно, еще не была предметом пристального внимания исследователей. А дело в том, что Охота на Снарка» представляет собой крупную литературную форму только условно. На самом же деле эта незнакомая крупная форма легко опознается как набор знакомых мелких: текст агонии целиком состоит из лимериков – репре- зентантов жанра, так хорошо известного англичанам. В сознании их соответствующая стихотворная структура прокручена уже столько раз, что практически безразлично, чем ее наполнять – структура эта будет безошибочно опознана с первого же предъявления! А потому главная трудность (состоящая в том, чтобы опознать знакомое во впервые предлагаемом тебе сложном целом, подстерегающая тех, кто приобщается к запутанному и сумбурному тексту агонии, преодолена заранее и фактически снята лимерик выступает той подпорой (и подпорой весьма солидной, на которой смело можно строить здание абсурда любой высоты. О лимериках у нас еще пойдет речь – здесь важно было лишь отметить их принципиальную роль в создании литературной формы Охоты на Снарка». Кстати, не чурается Кэрролл и более частных акцентов на область литературной формы имя каждого из героев Охоты на Снарка» начинается с буквы «Б»: в русском переводе это Бомцман, Бойбак, Барристер, Барахольщик, Бильярдщик, Банкир, Булочник, Бандид, Башмачник и Бобр – в составе команды, отправляющейся на поиски Снарка, Без (Boojum) и Бурностай (Bandersnatch) – за ее пределами. Когда Льюиса Кэр- ролла спрашивали, почему прозвища всех героев начинаются с Бон отвечал А почему бы и нет?». Кстати, под своими ранними стихами сам он подписывался псевдонимом «Б.Б.». Никто не знал почему, сообщает Мартин Гарднер. Не следует забывать и еще об одном «частном» формальном приеме, сильно подчеркивающем фор- мально-литературную специфику текста, – знаменитые кэрролловские бумажники, то есть слова, представляющие собой комбинации двух и более слов, – причем иногда бумажник состоит из слов, легко восстанавливающихся в нашем переводе «Снарка» это, например, сияльный (сиятельный + сильный, ослабне- мел (ослаб + онемел, иногда – только из теней слов, уловить в которых первоначальные их очертания бывает трудно (в переводе Алисы, сделанном НМ. Де- муровой, это знаменитый пассаж Варкалось. Хливкие шорьки Пырялись по навес дающимися тут же объяснениями скажем, хлив- кие – это хлипкие и ловкие. Читатель, останавливающийся перед каждым очередным бумажником, фактически напрямую поставлен всякий раз перед формальной задачей разгадать, что скрывается в бумажнике, а тем самым лишний раз обратить внимание на структуру текста (подробнее об этом см. ниже, при анализе Алисы в Стране Чудес и Алисы в Зазеркалье Наконец, не упустим из виду итого, насколько структурными могут быть даже те части абсурдного текста, которые, казалось бы, вообще не должны иметь под собой никакой обязательной структуры. В частности, в «Охоте на Снарка» есть знаменитый момент описания головокружительно сложного и никому ненужного математического расчета расчет этот дается в «Уроке Бобру» и воспринимается как совершенно безумный ибо суть данного расчета – прибавить два к одному, чтобы в сумме получить три. Бобр не может справиться с этими на помощь ему приходит Бандид, берущийся задело весьма скрупулезно: Достали портфельчик, бумаги, чернил И ручек без ручек нельзя! Какие-то твари окрестные к ним Приблизились, пяля глаза. Но Бандид игнорировал их и писал, Взявши в обе руки по перу; Он сложенья закон объяснял языком популярным, доступным Бобру: «Предположим, что нам с Вами Тройка дана Это страшно удобно Так вот: Семь и Десять прибавив, умножим их на Одну Тысячу минус Пятьсот. Результат, как Вы видите, делится вновь На пять Сотен плюс Пять без Пяти, Вычитаем семнадцать. Ответ наш готов! Он правилен, как ни крути. Мой метод рабочий я взял нес Луны Весь он четко представлен в мозгу. Но – поскольку я занята Вы неумны, Изложить я его не смогу Те из читателей, кто поверит Бандиду в том, что метод не может быть изложен, совершат непростительную ошибку Мы на территории литературы абсурда, а это значит, что здесь царит структура – и, если некая строгая конструкция представлена нашему взору, можно быть уверенными это не зря. Разумеется, Кэрроллу ник чему было жертвовать таким сильным акцентом на форму текста указание на конструкцию при отсутствие самой конструкции означало бы для него выстрел в пустоту. А потому математическая белиберда Бандида структурирована предельно точно – и, когда нашлись все-таки зануды, решившиеся проверить урок Бобру на прочность, прочность превзошла все ожидания математические действия Бандида действительно давали в результате три. Вот как выглядит этот «расчет»: (Х + 7 + 10) x (1000—500)/(500 + (5 – 5)) – где Х – искомое число Пожалуй, тезис о гиперструктурированности Охоты на Снарка» можно считать доказанным, несмотря на то, что мы не воспользовались и половиной доводов, которые тоже могли бы быть более чем красноречивыми Однако не стоит, видимо, сосредоточиваться лишь на одном тексте выводы, несомненно, покажутся гораздо более убедительными, если мы обратимся и к другим произведениям английского классического абсурда при сохранении, однако, прежней цели продемонстрировать практику компенсации хаоса в области содержания текста предельной упорядоченностью его структуры. Сохраним и характер предмета внимания: нас все еще интересуют стихотворные тексты – к прозаическим (как – парадоксально – более сложным) мы обратимся позднее Глава 3.2. Стихотворный абсурд: малые формы Данная группа стихотворных текстов представлена огромным набором текстов, принадлежащих все еще мало кому у нас известному классику английского абсурда Эдварду Лиру. Это: лимерики, отдельные короткие стихотворения (прибаут- ки 9 ), стихотворные истории, песенки, алфавиты 10 , ботаника 11 и некоторые другие Это старинное русское слово, по-видимому, наиболее точно в данном случае будет выражать сущность жанра Очень модный в поэзии середины XIX века жанр, задачей которого было приобщение детей к грамоте посредством ознакомления их с буквами через короткие стихи, каждое из которых включало в себя говорящие предметы их названия начинались с одной и той же буквы, которую и предстояло запомнить. Так, в стихотворении А естественно было ожидать арбуз, арку, абракадабру и т. д Ботаника – нечто подобное алфавитам, но служащее целям приобщения детей к знаниям из области растительного мира Тексты эти были собраны в следующих его книгах: «Книга абсурда Еще больше абсурда Чепуховые песенки, истории, ботаника и алфавиты Смехотворная лирика и др. Первая и вторая из перечисленных посвящены детям и внукам графа Дерби, верным друзьями ценителям «прыганья на одной ножке. Тексты же, которые мы намерены цитировать, были собраны в книге, на которую уже неоднократно приходилось ссылаться. Все цитаты в дальнейшем даются в переводе автора данного исследования. Английские тексты цитируются по вышеназванному изданию. Круг текстов таков: «Уточка и Кенгуру», «Мистер Папа-Шесть-Ног и Мотылек», «Метла. Лопата, Ухвати Шипцы», «Стол и Стул», «Сватовство Джони-Бони-Бо», «Новые одеяния», «Мистер и Миссис Дискобболтус», 12 Демурова НМ. Эдвард Лир и английская поэзия нонсенса. – В кн World. English Humour in Verse. М, Прогресс, 1978, с. К сожалению, остальные 39 сносок главы 3 отсутствуют на сайте автора. (Прим. составителя fb2 документа Шляпа Сэра Шито-Крыто», «Чепуховый алфавит», «Как мило знать мистера Лира», Лимерики Думается, что это достаточный набор для того, чтобы поддержать и расширить высказанные при анализе «Охоты на Снарка» соображения. С этой целью данный анализ и предпринимается. Данные тексты также отличает отчетливая гипер- структурированность. Самый заметный в этом смысле признак – многочастность даже относительно небольших стихотворных композиций. Так, Уточка и Кенгуру (40 строк) состоит из пяти частей, озаглавленных римскими цифрами, «Метла, Лопата, Ухвати Щипцы (40 строк) – из четырех, пронумерованных тем же способом, а например, довольно объемное стихотворение Мистер и Миссис Дискоб- болтус» (108 строк) – даже из двух крупных главка- ждая из которых соответственно поделена на 4 и 5 ча- стей. С подобным принципом членения мы на примере «Снарка» еще не встречались в стихотворениях Эд- варда Лира фактически пронумерована каждая отдельная строфа, что, видимо, должно представить «безумное содержание в дискретном виде и таким образом компенсировать издержки приобщения к трудному смыслу. Набор маркеров внешней упорядоченности, стало быть, увеличивается еще на одну единицу номер строфы. Из известных нам маркеров наиболее заметен ре- френ. Например, в стихотворении Уточка и Кенгуру это конструкции Молвит Уточка – Кенгуру в переводе с небольшими вариациями, начинающая и завершающая практически три части первую, вторую и четвертую, а также И сказал Кенгуру…» (в переводе сне- большими вариациями, начинающая и завершающая две части – третью и пятую. Ср.: 1 Молвит Уточка «Кенгуру, Ваша Милость… какой прыжок! …………………………………………………. Прыжки – вот что мне по нутру Молвит Уточка – Кенгуру 2 «Умчите меня за моря Молвит Уточка – Кенгуру. Забыв про эту дыру Молвит Уточка – Кенгуру. 3 И сказал Кенгуру в ответ Это требует размышленья… ………………………………………………… И ревматизм моему бедру Грозит!» – сказал Кенгуру. 4 Молвит Уточки «Пустяки! Я обдумала это дело… …………………………………………… Я теперь, как моряк курю, Молвит Уточка – Кенгуру. 5 И сказал Кенгуру В дорогу! Вышел месяц из-за куста. …………………………………………… И любил теперь как сестру Уточку – Кенгуру. Применительно к Уточке и Кенгуру следует оговорить один специальный структурный акцент, который хорошо заметен и наиболее последовательно проставлен именно в данном тексте. Имеется ввиду так называемая тавтологическая рифма. С нею мы встречаемся ив других текстах – не менее последовательно, например, в Мистер и Миссис Дискобболтус», где само по себе слово «Дискобболтус» часто приходится на абсолютный конец стихов, рифмуясь, таким образом, лишь само с собой (да и трудно представить себе, с чем такое длинное и «монстрообразное» слово могло бы еще рифмоваться!). Понятное дело, рифма и вообще-то есть средство, призванное не только украшать, но держать стихотворный текст (те. делать его структуру ощутимой что же касается рифмы тавтологической, то ее задача, кроме того, еще ив том, чтобы ставить вехи на пути движения абсурдного содержания – маркируя смены точки зрения (в частности) максимально наглядным образом. И если обычная рифма просто подчеркивает структуру, то тавтологическая рифма ее задает: читатель, дважды, например, отметив случаи тождества, будет ждать их ив остальных случаях, а это как рази означает, что путь приобщения к тексту ему ясени что времени и сил на изучение структуры тратить не придется время и силы можно употребить более разумно, а именно – на постижение «смысла». Приведенное соображение о вехах касается, вне всякого сомнения, и других типов повторов – впрочем, соображение это водном из своих вариантов уже было представлено выше и еще будет представлено вдаль- нейшем. Обратим внимание и на то, что повторы в Уточке и Кенгуру носят характер драматургических ремарок: текст организован подобно пьесе, – так что это действительно не повторы для красоты, но единственно для порядка в структуре текста Сватовство Джони-Бони-Бо» также строится вокруг «драматургического» рефрена (типичного, как мы уже видим, для абсурдных стихов, и это – Молвил Джо- ни-Бони-Бо (с легкими вариациями, в конце каждой строфы повторяющегося дважды – притом, что, разумеется, хватило бы и одного повтора (если и этот один так уж необходим. Рефрен изданного стихотворения большая радость для того, кто стремится обосновать мысль о гиперструктурированности абсурдного текста как типа текста, с одной стороны, и мысль о так называемых необязательных повторах, работающих исключительно на структуру, а отнюдь не на «содержание», – с другой стороны! Ср.:  перейти в каталог файлов | Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |